Текст книги "Его сезонная "жена" (СИ)"

Автор книги: Ольга Рог

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 7 страниц)

Глава 30

Межсезонье сменилось первыми заморозками. За окном шел снег. Три женщины сидели полукругом у камина и праздновали развод одной из них. На небольшом столике бокалы с красным вином и сырная нарезка. Гроздья винограда норовят вылезти из хрустальной чаши, свисая ягодами наружу.

– Зой, ты теперь богатая женщина. Кречет по-честному разделил имущество, оставив тебе дом и долю в бизнесе, – Тоня Савицкая откинула прядь темных блестящих шоколадных волос за плечо и отправила виноградину в рот.

– Бедняжка, – с сарказмом протянула Ольга Белович. – От Валеры даже водитель ушел. Говорят, и многие партнеры разорвали контракты. Никто не хочет иметь дело с человеком, упавшим в волчью яму проблем.

– От которого ушла жена, – дополнила Тоня, выставив палец на рыжеволосую Зосю.

– Как бы в запой не ушел, – Зоя поежилась от воспоминаний, каким она видела мужа, теперь уже бывшего, в последний раз…

Набрякшие веки на опухшем лице с красными нитями прожилок. Заискивающая улыбка, словно он ждет, что Зося позовет обратно и забудет то «недоразумение» между ними. В покрасневших глазах тлеет огонек надежды. Он опять что-то забыл забрать. На самом деле, попросту искал причину, чтобы проникнуть в дом, где Зоя много лет создавала уютное семейное гнездышко. Его вытеснили из мира благополучия, лишили опоры под ногами… Но инстинкты гонят обратно, Валеру тянет подышать былым, потерянным счастьем.

Зоя невесело усмехнулась, отпив из высокого стакана не вино, а гранатовый сок, к которому привыкла.

– Да, ну, девочки! Давайте, о приятном, – защебетала Тоня, лукаво сверкнув глазами. – Вы слышали, у нас новый сосед? Некий Егор Стрельников – загадочный художник, который не хочет быть узнанным. Никто его не видел. Только мрачные картины, от них у меня мурашки по коже… – провела ладонью в воздухе, «показывая» ряд картин.

– Журналистов несколько раз выгоняла охрана, – закивала Ольга Белович, рассказывая, что их элитный поселок подвергся атаке охотников за новостями и сплетнями.

– Зось, ты его не видела? Это то же соседний дом? – спросила Оля. В золоте глаз плескалось неподдельное любопытство. Обе подружки уставились на нее в ожидании подробностей.

– Чужая жизнь мне не интересна, – разочаровала Зоя, пожав плечами.

Они еще немного посидели и засобирались по домам к мужьям, начинающим писать сообщения, порядка: «Ты скоро?».

– Иногда мне хочется прибить мужа. Русским языком сказала, что ушла до десяти, – оправдывалась Ольга, чмокая в ее щеку и обнимая.

– Зосенька, в среду съездим по магазинам, закупимся к праздникам, – накинув белую шубку, рукой помахала Савицкая.

Скрип снега от шагов и женский смех удалялся. Зоя начала убирать остатки посиделок. После, посидела на связи с Настей и ее новым поклонником Павлом. Хоть Марсель и не был причастен к преступлению, их общение сошло на «нет». Дочь не могла простить, что ее парень знал и умалчивал от нее всю правду. Разве, после этого может идти речь о доверии?

Паша – однокурсник и друг, который дождался своего часа. Он давно был влюблен в Настасью, и вот, у него появился шанс, подставить свое плечо и залечить раны любимой.

В доме пусто. Слышно, как завывает ветер снаружи, гоняя ветки рябины. Зоя уже думала о том, чтобы продать большой дом и переехать в более компактные условия… Но, рядом подруги и район тихий... Такой привычный, ставший родным.

Зачем-то еще раз вернулась в гостиную. Окинув взглядом, заметила пустую тару из-под вина, которую забыла убрать.

Вздрогнула от стука.

– Откройте, пожалуйста! – барабанил в панорамное окно массивный незнакомец, одетый легко в одну рубашку и брюки.

У Зои чуть пустая бутылка из рук не выпала. Она моргала, не понимая, как чужой мог проникнуть на ее участок, огороженный высоким кованным забором? Сглотнула комок испуга.

– Вы кто? – Зоя подошла ближе и выкрикнув, стала всматриваться в закаленного проходимца.

Получалось, они стояли нос к носу, словно принюхивались друг к другу.

– Ваш сосед! Мне нужна помощь! – на его бледном мужчины сквозила растерянность и досада. Он обнял себя за плечи. Темная челка волос взлетела вверх от порыва ветра.

Зося показала пальчиком, чтобы он подошел ко входной двери. Проводила прищуренным взглядом, наблюдая, как он делал широкие шаги, утопая по колено в снегу.

– Заходите, – впустила замерзающего мужчину, осмотрев его с красного носа, до отсыревших концов штанов. – Налью вам чай.

– П-простите, так получись, – его все еще потряхивало от холода. Неуверенно улыбаясь, он пил глотками горячий напиток и кутался в пледе, одолженным добросердечной хозяйкой, сидя на диване.

«Красив, как бес. На вид ему чуть больше тридцати пяти» – подумала Зоя, разочарованно вздохнув и отвела взгляд от правильного аристократического лика гостя.

– Тридцать восемь, – уточнил Егор Стрельников, с точностью угадав ее мысли. – Не женат. Детей не нажил. У меня только кот домашний. Выбежал, паршивец, когда я открыл доставщику еды двери. Я за ним… Дверь и захлопнулась. Остался, как дурак на морозе в чем был. Без телефона… – сделал еще глоток, посмотрев на нее пристально, чем очень смутил. – А вы? – подался вперед, восхищенно рассматривая черты лица Зои и огненные волосы, спускающиеся с плеч.

– Меня зовут Зоя. Я постелю вам в гостевой комнате. Сейчас уже поздно, – повернула голову на большие настенные часы.

– Ой, простите! Меня зовут Егор, – представился хозяин сбежавшего кота. – Я вам очень благодарен, но не хочу стеснять. Если вы дадите мне телефон, то позвоню своему агенту.

Зоя не стала шутить про агента Джеймса Бонда. Просто выдала ему свой сотовый и вышла, чтобы не мешать разговору. В гостиной она фыркнула в нос, вспомнив, что совсем недавно с девчонками обсуждали, сидя за этим круглым столиком, неуловимого художника. И вот он, сидит на ее кухне и пьет ее чай.

Они разговорились, ожидая агента со вторым комплектом ключей. Беседа, вроде бы ни о чем и в то же время… Давно так просто и легко с мужчиной Зося не общалась.

Приехала крикливая полненькая женщина, которая, не стесняясь в выражениях, высказала, что она думает по поводу персидского кота и его придурошного хозяина. Накричавшись, уехала.

– Не обращайте внимания, Зоя. Она хорошая. Просто, я ее заколебал, – улыбнулся… Улыбкой став еще моложе, как мальчишка. Дернул головой, чтобы откинуть длинную челку.

– До свидания, Егор, – попрощалась Зоя и закрыла за соседом двери. Подождав немного, убедилась, что больше никто не вернется и отправилась спать.

Утром она нашла на том же месте, где вчера буцкался художник, дрожащего синеглазого лохматого кота. Он упирался передними лапками в стекло и жалобно открывал рот, неслышно мяукая, выпуская пары из маленькой пасти. Шерсть на его пузике слиплась в сосульки. Вся спина облеплена комьями снега.

– Нагулялся? – сделала Зоя руки в боке, поняв, кто перед ней.

Глава 31

Конечно, Зоя сначала отогрела пушистую гулеву и накормила. Кот от пережитого стресса, не сильно фыркал и шипел. Удостоверившись, что женщина желает ему добра, забрался к ней на колени и затарахтел, спрятав нос в складках одежды.

– Э, нет, дружок! Пойдем-ка, мы тебя вернем хозяину. Он вчера из-за тебя чуть не околел.

Перс прислушивался к ее голосу и недовольно бил хвостом, поняв, что дамочка одевается. Оп! Его прихватила, сунув подмышку. Он заорал жалобно, не желая идти опять в холод. Пробовал вывернуться и сбежать обратно в дом, где ему все понравилось, но женщина оказалась сильнее. Подрыгавшись немного, обмяк, свесив все четыре лапы и решил прикинуться мертвым… Авось, бросит тут на коврике, пожалеет, бедняжечку.

– Пошли, артист, – посмеялась Зоя, погладив мягкую шерстку. Открыв двери, вышла на крыльцо.

Она чертыхнулась, поняв, что дорожку замело. Пришлось пробираться через заносы к воротам. А там уже поработали коммунальщики, идти стало легче.

– Егор, я нашла вашего кота, – сказала она в динамик домофона, оттаптывая обувь от снега.

– Заходите, – ответил хриплый голос и спищала разблокировка двери.

Попав внутрь жилища художника, котяра ожил, увидев хозяина. Зося позволила ему спрыгнуть с рук и присмотрелась к укутанному в безразмерный халат мужчине.

– Вам плохо, Егор? – заметила покрасневшие глаза и нездоровый лихорадочный румянец.

– Да, похоже, все-таки простыл, – он закашлялся в кулак и посмотрел вниз на виновника своего недуга. Перс, как ни в чем не бывало, задрав хвост выписывал восьмерки у его ног и помяргивал, жалуясь на Зою.

– Значит, так! – она скинула пальто на вешалку и быстро стянула сапоги. – Где у вас ванна? Я помою руки и буду вас лечить.

Знала она такой тип мужчин, которые будут держаться до последнего и сдадутся на милость врача только в бессознательном обморочном состоянии.

Зое пришлось снова вернуться в свой дом, но только за тем, чтобы найти жаропонижающее и противовоспалительное. Она впихнула в художника все и сразу, заставив выпить свое фирменное средство от простуды на основе ромашки, меда и лимона.

Стрельников уснул, обернутый в два одеяла и придавленный сверху котом. Выгонять персеныша бесполезно, он как привязанный возвращался обратно.

Зоя за собой не замечала раньше, чтобы вот так бесцеремонно могла рассматривать чужого мужчину. Да, и в голову не приходило смотреть на других, будучи замужней женой.

А тут…

«Какой же он красивый» – руки чесались потрогать идеально слепленное лицо. Во сне Егор хмурился, и затем, чему-то улыбался. С трудом удалось себя отлепить от созерцания прекрасного.

Зося походила по дому, заглядывая любопытной «суйкой с носом» в каждую комнату. Спустилась вниз и поставила варить курицу для бульона на медленный огонь.

За гостиной была дверь и женщина, не раздумывая зашла в нее, замерев на пороге. Здесь оказалась мастерская мастера. Пахло подсохшей палитрой и растворителем. Рамы по углам. Часть полотен стоит на высоких полках, сколоченных из дерева. Одна картина, на мольберте, закрыта тканью.

Пришлось раскрыть шторы, чтобы при дневном свете получше рассмотреть каждый холст.

Девочки говорили про мрачность его сюжетов, но Зоя разглядела другое. На каждой из картин на нее смотрела женщина, которая стыдилась своей наготы и опускала голову, прячась за водопадом волос. Детали. Да, фон несколько темноват и девушек окружал лес или темная гладь пруда.

Вот, одна из них, стоит спиной и заносит стройную ногу, чтобы шагнуть в воду. Пальчики ног едва касаются кромки озера. Багровый закат лишь узкой полосой гасит горизонт. С первого взгляда, ты не замечаешь второго персонажа, который из глубин темноты, со дна, смотрит наверх и ждет ее, свою невесту…

Передернув плечами, Зоя смотрела дальше и находила на каждой репродукции скрытого героя, желающего быть до поры незамеченным. Женщина подошла к мольберту и откинула тряпицу назад. Охнула, прикрыв ладонью рот.

Трудно не узнать себя… Будто в зеркало смотришься. Картина только начата, еще краска не обсохла. Видимо, что художник всю ночь провел над работой.

Зоя не знала, сколько времени провела, рассматривая автопортрет с разных ракурсов. Егор изобразил ее голой. Белая кожа. Рыжие волосы прикрывают грудь. Она присела на камень и чуть подняла ногу, закрывая лобок. Несмотря, на наготу, все выглядит естественно и не пошло. Одна рука тянется, чтобы сорвать с куста крупные ягоды малины. Зося все глаза промозолила, но не нашла на картине подглядывающее «нечто».

Очнулась, поняв, что достаточно долго задержалась в мастерской. Все прикрыла обратно, как было и тихонько притворила за собой дверь.

Зоя отлила немного бульона отдельно и сварила луп с лапшой. Потом пришел кот и потребовал его накормить наглым образом, впуская в ее ноги когти. Обожравшись остатками курицы, впал в детство и стал дурковать, нападая на нее из-за угла. Пришлось отыскать веревочку и привязать на ее конец фантик от конфеты. Перс таскался за ней, а точнее мышковал на приманку, пока не выдохся. Завалившись на бок, часто дышал и довольно щурился.

– М-м-м, пахнет едой, – появился Егор в кухонной зоне, все в том же халате, но уже с более осознанным взглядом. Глотая слюну, присел за стол и жалобно посмотрел на нее.

Сердце заплясало в аритмии.

– Сейчас супчика налью, – Зося, спохватившись, забренчала посудой.

Ей хотелось треснуть себя по лбу. Совсем теряется в присутствии Стрельникова, как не целованная девственница. «Ха-ха!» – три раза. На нее нашло душевное помешательство?

– Кушай, а мне пора домой. Вижу, что тебе уже лучше, – перешла на «ты», собираясь слинять от наваждения куда подальше. Бежать! Только бежать от него! И подальше!

– Поешь со мной, – просипел Егор, заглядывая в зеленые глаза. – Пожалуйста. Не уходи.

Глава 32

Зоя призналась подругам о знакомстве с соседом. Сказала, что они теперь подружились и ходят друг к другу в гости. На чай.

– Подружились? – чуть не подавилась Тоня пирогом. – По твоему описанию, рядом половозрелый самец со сногсшибательными данными, а вы просто о погоде говорите? Блин, я ничего не путаю? – переглянулась с Ольгой.

– Тонь, – покраснела от обвинений Зося. – Я недавно в разводе… И…

– И нефигу чахнуть и хоронить свои лучшие годы! Секс для своего удовольствия и здоровья полезен. Тем более, он тебе нравится. Это же видно, Зой! Вон как похорошела и глаза блестят, – Ольга Белович, как всегда, высказалась прямолинейно, прямее нее только рельсы.

– Девочки, когда Егор рядом я цепенею и не то, что флиртовать, пару слов нормально связать не могу. Вот, он мне: «У тебя очи, в которых можно потеряться. Я бы написал с твоего образа лесную фею», – распахнув широко глаза, Зоя вела пересказ их беседы.

– Ну, а ты чего?

– Да. Чего ты, Зось?

Подруги ждали подробностей, даже вишневый пирог жевать перестали.

Зоя слизнула с губ сахарную пудру и вздохнула. Она представила сцену из фильма, где двое срывали одежду друг с друга, не отрываясь от страстного поцелуя. Только героями ее фантазий стала она и Стрельников. И в самый ответственный момент у нее ногу свело и спину защемило. Вот будет позор! Она так в себе не уверена. Валерка не даром променял жену на молоденькую.

– А я ничего, – пожала Зося плечами. – Сказала, что пусть хоть кикимору пишет.

О том, что она подсмотрела работу художника, признаваться не стала. Это не самый лучший поступок… Но ее бы любопытство сожрало, сделай Зоя иначе. Ведь, картины многое говорят о том, кто их создал.

***

Егор уже давно не чувствовал время. Не мог сказать какой сегодня день недели, дату в календаре приходилось смотреть только по необходимости. Ему всегда о сроках завершения заказанной картины или выставке напоминал агент. Телевизор не смотрел. Стрельникову не нравился мир по ту сторону экрана. Все какие-то ненастоящие, наигранные лица. Передачи тупые, где мусолили чужую частную жизнь. Однажды, агентша позвонила и потребовала включить канал, где говорили о его работах, вывешенных в галерее.

Губастая журналистка размахивала рукой, наполовину загораживая лунный пейзаж с русалкой и слова из ее рта вылетали заученными штампами. Прибил бы палитрой, честное слово.

К картинам пойди не мог три дня. Как люди не видят всей глубины, что он хотел передать?

Он привык быть один с котом. Нужно же о ком-то заботится и рассказывать планы на сегодня?

Вдруг, появилась она. Стрельников четко знал, что случайностей не бывает. И как говорила его ныне покойная и любимая бабушка: «Судьба и на печке найдет».

Он посмотрел в ее бледное растерянное лицо, обрамленное рыжими волнистыми волосами и пропал. У Егора никогда не было Музы. Были женщины по вызову, после которых хотелось долго мыться.

Да, когда-то в студенчестве случилась первая любовь, но она решила, что увлечение «картинками» не принесет пользы и укатила с богатым женихом – иностранцем в одну арабскую республику.

Через много лет вернулась и вздыхала про неправильный выбор. Плакалась, что муж наигрался и завел еще две жены, помоложе. К тому времени, Егор стал известен и деньги на счету мог не проверять. Купил квартиру, но город на него давил и нагонял тоску. В планах было переехать подальше от суеты… Настойчивость бывшей девушки, только подтолкнула в правильную сторону.

– Как думаешь, какие цветы любит Зоя? – спросил он у перса, лениво точившего когти об диван. – Розы или лилии? А, может, крокусы?

Стрельников остановил палец на корзинке цветов с нежно-сиреневым оттенком и кипенно-белым. Повернул к своему коту экран телефона. Питомец моргнул, одобрив выбор. Художник тут же оплатил букет с доставкой, указав адрес обожаемой соседушки.

Он затаился, высматривая из-за шторы соседский участок. Заметил, что к Зоюшке приехали две женщины в гости. Обе были красивы, но Зоя лучше… И лучше будет всегда любой из самых прекрасных землянок. Потому, что сниться ночами. Потому, что он думает о ней постоянно. Желает, как ни одну из них.

Пришла любовь к Егору, откуда не ждали.

***

– Ты кого-то ждешь? – спросила Савицкая у Зои, услышав трель домофона.

– Нет. Не жду, – покраснела хозяйка по самые корни волос, подумав, что может прийти Егор.

Засуетилась. Неловко поднялась, чуть не опрокинув свой чай. Посеменила к двери под пытливыми взглядами собеседниц.

– Доставка цветов для Зои! – гундел аппарат.

– Они невероятные! А открытка есть? Как думаешь, от кого? – закидывали Зосю вопросами неугомонные подружки.

– Нет записки, – млела она, трогая пальчиками нежные цветы. Знала точно, что не от бывшего мужа. У Валеры на подобное фантазии не хватит.

– Ты, смотри на нее! – пихнула локтем Ольга Савицкую. – Цветет и пахнет…

– Давай, по-тихому свалим, – зашептала Тоня златоглазой брюнетке. – Думаю, скоро наш загадочный романтик объявится.

И оказалась полностью права.

Глава 33

У Кречета было три табу: напиваться до бессознательных глюков, приезжать к бывшей жене без предупреждения и не шастать по ночам, ибо после базы у него выработалась фобия. Валере из темноты чудились хищные желтые глаза зверей, готовые его растерзать на кусочки, кости острыми зубами перемолоть. Казалось, они смеются гиенами и копают когтями землю, орошая своей обильной бешеной слюной корни кустов. Психолог говорил, что со временем это пройдет. Нужно только вовремя принимать таблетки.

Сегодня он нарушил все три правила разом. Валерию через десятые болтливые языки донесли, что Зойка встречается с мужиком – соседским художником. Говорят, он моложе ее и хорош собой… На днях, засыпал ее придомовой участок цветами. Но, вот уж гадство такое, что как в песне пелось, вообще не обеднел. Все эти составляющие снесли его самообладание и мозги напрочь.

– Зоя-а-а! За-й-а-а! Ты – шлюха-а-а! – он верещал, вцепившись в прутья ограждения, шатаясь, как сопля на ветру. – Шлюха, – сплюнул, попав себе на штанину.

В его понимании, бывшая должна сидеть и горевать по прожитым годам. Вздыхать, перебирая старые фото. Сплетничать с подружками и доживать свой век соломенной вдовой. Валера тоже горевал, между прочим! Правда, горе его было иного рода. Кречет забывался иногда в объятиях грудастой секретарши. Плакал ей в четверку, что жизнь не удалась и все могло быть иначе. Понимающая любовница вздыхала, и гладила его по редеющим волосам, со всем с ним соглашаясь. За отдельные премиальные.

Валера прекратил бы все аутотренинги с секретаршей, позови его Зося обратно. Не позвала. Нашла ему замену, рыжая стерва!

– Где твой трахаль? Пусть идет сюда-а-а… Да, ему… Ему, – тряс кулаком, представляя перед собой хлюпика, который тяжелее кисточки в руке не держал. – Навинчу-у-у…

– Я здесь, – ответил спокойно голос и из темноты вышел мужик, словно призрак оперы… Красивое лицо казалось бледным и как у упыря горели глаза, отдавая отблеском фонарей. – Ну, давай. Навинти, – наклонил голову на бок, рассматривая пьяного неадеквата со снисходительной противной улыбочкой.

Валера поежился. Вдали раздался лай крупной собаки, переходящий в протяжный вой. Коварное зелье, влитое в организм, не позволяло Кречету отцепиться от опоры. Для верности, он обнял вертикальный металлический прут под локоть.

– Набью тебе м-морду. Подходи, – стал размахивать свободной рукой и одной ногой, словно танцор балета у перекладины. Хмель в нем поднял бунт, подвинув на подвиги. Пусть только зойкин хахаль ближе подойдет и получит нокаут. Кречет его научит, как чужим бабам подкатывать!

Перед домом Зои вспыхнул свет, ослепив на короткий миг. Глаза, привыкнув рассмотрели женский силуэт. «Какая же она красивая. И больше не моя» – больно дернулось в груди. Всхлипнув, Валера слился с забором, обхватив, как любимое есенинское деревце. Его глаза слезились от нахлынувшей жалости к самому себе, грешному.

– Кречет, – донеслось недовольным женским грудным голосом. – Я сейчас полицию вызову и оплачу двое суток вытрезвителя. Какого черта ты орешь на всю округу, когда люди спят?

– Ты же меня любишь, – упрямо оттянув губу, он не хотел признавать поражение.

– Нет. Не тебя.

– Его? – мотнул головой. – Да? – вскрикнул истерично. – Пусти, меня, Зойка. Я все тебе прощу, – его лицо пробовало сплюснуться и пролезть между прутьями решетки. – Пусти, – сложил губы, как рыбка и жалобно пустил слезу.

«Сочувствую мужик» – звучало в голове, как навязчивая мелодия, звучащая по кругу. Его трясло в полицейском бобике, мысли сбивались калейдоскопом… Но возвращалась только эта – «Сочувствую. Мы, с Зоей скоро поженимся. Не приходи больше без приглашения». Все плыло перед глазами туманом. Люди в форме, лиц которых он не различал… Странно, но менты его тоже понимали и не смеялись.

«Какие милые люди» – подумал Кречет, засыпая, плюхнулся сверху на вонючего бомжа, которого подобрали по пути.

***

Кречету никто не прислал приглашения на свадьбу. Да, и свадьбы, как таковой не было. Егор и Зоя тихо расписались под радостные крики: «Ура!» Насти и ее жениха. Пухлая агентша, утирала платочком уголки глаз, бормоча: «Слава Богу, оказался не из «этих», как писали некоторые желтые интернетные сайты. Пусть утрутся, сволочи завидущие!

Стрельников нес Музу в легком сиреневом платье на руках бережно прижимая к себе, как самый драгоценный дар, до лимузина. Поцеловал ее в губы и обещающе взглянул в глаза.

Сегодня их первая брачная ночь. Первая, во всех смыслах этого слова. Егор, падая передней на колени, не хотел очернить чистый образ ничем. Старомодно поцеловал руку и после ответного «да», надел на безымянный пальчик кольцо, инкрустированное россыпью мельчайших бриллиантов в буквы «З» и «Е».

Запах весны влетал в приоткрытое окно, раздувая вуаль шторы. В вечернем сумраке, на большой кровати были двое, отдаваясь друг другу в упоительном танце страсти, любви и нежности.

Стрельниковы продолжали жить затворниками. Вся эта светская жизнь им была не нужна. Подружки Зои – Савицкая и Белович, специально распускали загадочные слухи о безумно влюбленном художнике, расписывающим тело своей Музы в самые причудливые пейзажи.

Или не слухи)

КОНЕЦ.