Текст книги "Его сезонная "жена" (СИ)"

Автор книги: Ольга Рог

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

Глава 25

Зоя никогда не ждала от мужа рекордов и принимала его таким, порой нерешительным, иногда спонтанным. Кречет не всегда сам знал, чего хотел. Зойка даже шутила, что ПМС у него чаще, нежели у жены. Ему всегда нужно было подсказывать важные даты, что через неделю, допустим, у них юбилей свадьбы или у Насти день ангела по ее христианскому имени, данному при крещении. Папиной дочкой Настена не была, не доверяла секретики, не каталась на плечах в детстве… Но, он же ее любил!

В душевой слышен шелест воды, под который Зоя возвращалась в прошлое. Ведь было же хорошее, доброе, светлое в их с Кречетом общей жизни. Где оно? Есть за что зацепиться?

«Отпусти его и иди дальше, не стой Зоя в котловане, где все разрушено и стерто в пыль. Рви! Правильнее рывком снимать присохшие бинты, чем продлевать боль, потихоньку отрывая» – подсказывал внутренний голос.

Валера вышел, накинув сверху длинный халат. Взглянул на жену, казавшуюся спящей. Почувствовал себя отвергнутым. Она что-то говорила про дочь, и Кречет надеялся на продолжение разговора.

Спит, видишь ли… Ну, ладно.

Сгреб ключи в прихожей. Еще раз прислушался, надеясь, что позовет его Зоя, окликнет. Это была какая-то другая тишина, затаившаяся в засаде, она будто только и ждала его ухода. «Так и будешь до утра здесь стоять, дурачина?» – усмехнулся своей наивной надежде на примирении с Зоей.

Валера мерным шагом приближался к двери, где был номер водителя. Полы его халата разлетались по сторонам, оголяя волосатые ноги. Тапочки казенные без задников хлопали по пяткам.

– Огоньку не найдется? – грудным голосом с хрипотцой спросила девица.

Он посмотрел, как эскортница зажимает фильтр сигареты ярко накрашенными губами. Отделившись от стены, подходит ближе… Смотрит, будто сейчас Кречет изящным движением, словно фокусник вынет зажигалку. Из жопы? В карманах у него точно ничего нет.

– Курить вредно, – недовольно поморщился от ее навязчивой вульгарности.

Есть девки, которые выгляди как девственницы, только что вышедшие из школы благородных христианок, но данный экземпляр не из их числа. Таких Валера обходил стороной. Брезговал.

Отповедь Валеры ее не спугнула. Блондинка скинула с плеч накидку из голубых перьев, оставшись в одном обтягивающем корсете без бретелей и полупрозрачной юбке, сквозь которую видно стринги. Намеренно она вторглась в его личное пространство, упершись объемным бюстом в мужскую грудь.

– Даже спичек не найдется для девушки? – вскинула брови. Мимика поползла на крашеной мордахе. Шлюха уже не так была уверена в себе и начала злиться.

Банально было ответить: «Где здесь девушка?» и начать озираться по сторонам.

– Спичек нет. Денег нет. Проваливай, – процедил Кречет, не собирался уступать, наученный Глорией. Сначала твари надо спички, а потом она захочет твою жизнь забрать. Вежливость тоже не для нее.

Валера оттолкнул блондинку в сторону, как ширму смахнув за плечо.

– Чтобы у тебя хрен отсох! – зашипела девка кармические проклятия.

Кречет уже дошел до двери, схватился за ручку, но остановился. Обернулся через плечо.

– Матильду нашли у сараев со вспоротым брюхом. Хочешь быть следующей?

Глава 26

– Зоя, пошли ужинать? – к ней зашла Тоня, светясь от счастья, аж глазам больно.

Бывают же энергетически светлые люди-зажигалочки? Так, увидишь Антонину и кажется, что все хорошо... Что нехорошо, то можно исправить. Тоня улыбается и боль в груди, как рукой сняло.

Не нужно быть провидцем, чтобы понять, кто осчастливил ее подругу. Савицкий басил из коридора, посылая кого-то… Далеко, в общем. В лес за мухоморами.

Зося, похлопала руку подруги в одобрении и начала одеваться на вечерний сход. Из сумки она вынула трикотажное черное платье, хорошо севшее по фигуре. Волосы заколола наверх, позволив некоторым прядям курчавится вокруг шеи. Две капли любимых духов на запястья и чуть потереть за мочками ушей. Косметики минимум.

По внутреннему ощущению времени и темнотой за окнами была уже ночь. Настенные часы говорили, что половина десятого вечера. Зоя вошла и тихо поздоровалась со всеми одновременно. Кречета из общего приветствия не выделила, даже не кивнула ему. Присела рядом с Савицкими и ей тут же девушка из персонала наполнила тарелку мясом.

– Кабанчик, – старик отправил кусок мяса в рот и запил его красным вином. – Еще вечером хрюкал по лесу. Отлично идет под соусом «Дешанель».

Эдик только бровью дернул, поражаясь цинизму. У них двойное убийство на базе, а этим плевать, все равно собрались пострелять. Или как в присказке: «Главное, живы, а остальное можно варьировать»? Голубе глаза обвели сидящих за общим столом… М-да. Хоть шлюх не пригласили. Он бы не позволил своей жене сидеть рядом с продажными девками. Эдик гордо выпятил грудь, окруженный самыми красивыми женщинами, а Кречет где-то в дальнем углу, слушает пьяные бредни одного из добытчиков кабана. Даже сюда доносится: «Выхожу, я значит… А, он на меня! Морда во-о-от такая».

Валера с кислым видом ковырялся в тарелке и облизывался на бутылку белого вина, стоящую неподалеку. Савицкий взгляд перехватил и лежащей на столе рукой, свинтил ему фигуру из трех пальцев, выставив кукиш между посудой. Кречет тяжело вздохнул и почесал бородку. Любого другого он бы грубо послал по известному адресу, но… Эд ему вызвался помочь, когда больше никто бы не ввязался. И сейчас они в полной жопе на проклятой базе без связи и потеряли Санька.

Савицкие и Тоня к мясу не притронулись, а положили себе салат, напоминающий греческий с кусочками сливочного сыра и поджаристыми гренками.

– Минуточку внимания! – постучал старик ребром вилки о свой бокал.

«Звон красивый, видимо хрусталь» – подумала Зоя.

– Среди нас есть прекрасная и талантливая дама, – указал аккурат на Зосю. – Давайте попросим скрасить наш серый и скучный вечер музыкой. Сыграйте нам на фортепьяно, дорогая. – И отпил из посудины, по которой только что бряцал.

– Зоя, ты не обязана их развлекать, – зашипела Тоня, получив взгляд поддержки со стороны мужа.

– Я знаю, – тихо ответила рыжая пианистка. – Просто мне самой хочется.

Она не обратила внимания, как Кречет схватился за сердце и стал массировать грудь рукой. Ему вспомнилось, что смерть была близко именно под звуки черно-белых клавиш. Зося обернулась на инструмент, словно сомневалась…

– Сыграй танец утят, детка… Сможешь? – икнул пьяный охотник, наведя на нее блуждающий сальный взгляд. – Уточек… Кря-кря, – будто, издеваясь изобразил руками крылья и помахал, при этом вытянув губы и пошлепав ими, – Кря-кря!

– Повтори, сука, что ты сказал? – зарычал Кречет, приподнявшись над столом и глаза его стали наливаться кровью.

– Вот, это я понимаю, – хмыкнул Савицкий, растянув улыбку во все акульи зубы и закатывая рукава. – Зось, играй! Мы тут сами разберемся.

Глава 27

Савицкий не верил в потусторонщину. Навели тут, понимаешь, хрень на плетень. Кто-то, блядь, очень сильно старается подкинуть загадочности и антуража. Остальные мазохисты какие-то? Рассказывают о пропавших девушках, призраках, выплывающих из леса... Странных голосах под потолком. Собрались одни пионеры, которые любят байки у костра. Старик ходит за ним, скрипя суставами и шамкая вставной челюстью всякую нелогичную дичь: «Не стучите тут. Духи этого не любят».

И ведь послать нельзя, все же, пожилой человек… Зато, остальных Савицкий крыл, не стесняясь в выражениях. Только попадись ему под руку.

Да, мать его! Духи! А еще бы сказал, что луна в ретрограде и кто хочет с ведьмами в ночи полетать, то метлы в амбаре возьмите. Больной, ненормальный вымысел, сказочки для идиотов, вроде тех, которые крестятся перед охотой… Перед жаждой убивать. Крестятся. Ублюдки.

Основная причина любого преступления – деньги или месть, за редким исключением случайностей. Если, сначала он склонялся ко второй версии, что за поруганных девушек кто-то кошмарит на широкую ногу, то теперь мнение изменил. Слишком явно его направляли в эту сторону, подкидывая все больше подтверждения. Но! Товарищи жулики и убийцы не понимали, с кем имеют дело. Эд будет копать во все концы, дергать за любые ниточки. Зачем убивать и сводить с ума богатых мужиков, которые даже срут деньгами? Матильда ни в счет. Слишком много знала «мамка».

Очень сильно усложнил ситуацию приезд Тони и Зои… На новых игроков никто не ставил, и очень-очень зря. Они-то как раз и разворошили осиное гнездо.

С каким же удовольствием Савицкий размялся и выпустил пар! Ух, давно такого мордобоя не было. Кречету так вовсе будто озверина дали. Даже по нему пару раз кулаком съездил, придурок бесконтрольный. Того, кто посмел в сторону Зоси вякнуть, отпиздили так, что у него рожа распухла и раскраснелась аки задница бабуина. Он пытался отползти на карачках из гостиной, но Валерка с диким ором Чингачгука прыгнул сверху, пытаясь оседлать… И тот, что называется, бросил кони.

Зойка самозабвенно била по клавишам мелодию из старого революционного хита: «Мы наш, мы новый мир построим…».

У Эдика до сих пор в ушах звонкий голос любимой женушки: «Слева! Врежь ему, Эдя!». Она забралась на комод и метко отстреливалась туфлями… Собирая «Золушкину» обувь сейчас он, и не стеснялся, что назовут «каблуком». Они с Тонькой муж и жена – одна сатана.

Кречет – мудачина, свою рыжую демоницу потерял. Зоя даже не дернулась, чтобы его кровавые сопли утереть. Как побитый пес смотрел вслед хозяйке, к которой запретили приближаться.

– Господа, вечер закончен! Прошу всех пройти в свои номера, – прокаркал старик, которого чудом не зашибли, когда он пытался декларировать, как Ленин для буржуазии картаво: «Пьекратите балаган!». – Столько лет и ни одной драки, – косился дед именно на Савицкого, находя его виновным в погроме. Заткнулся, под прищуром голубых холодных глаз и покряхтывая, стал собирать разбросанные остатки мебели.

Чудом уцелел телевизор со старым пузатым кинескопом, который наверняка изнутри зарос паутиной. Пока персонал суетился и подметал осколки посуды, Зоя подошла и нажала кнопку. Сначала шли помехи рябью. Затем, что-то щелкнуло и экран высветился черно-белым. Зоя не сразу поняла, какого черта видит и подумала, что ей кажется.

– Эдик, иди сюда, – не оборачиваясь, позвала Тоня мужа вкрадчивым голосом. – Это же… Это мы? – указала пальчиком на экран, где виден центральный вход. Антонина и Зоя только приехали и разговаривают с администраторшей.

– Ага, похоже на запись камер. Не наших камер, Тонь, – покачал головой Савицкий. – Найти бы серверную и отмотать назад, – задумчиво потер подбородок.

– Подождите! Парня я знаю! Марсель… – вскликнула Зося. – Но как? Почему? – стала оборачиваться, вертя головой, словно ожидала, что он выпрыгнет из-за угла и закричит: «Сюрприз!».

– Какой Марсель? – ревниво переспросил Кречет, играя скулами.

– Парень нашей Насти… Смотрите, он зашел буквально через полчаса. Но, ведь мы его потом не видели больше, – зеленые глаза Зои не отрываясь смотрели в экран. Так она и знала, что с женишком что-то не так.

– Брат нашей работницы на кухне, – проскрипел старик, сдергивая со стола обляпанную скатерть. – Хороший мальчик. Ружья чистит и…

– Ножи натачивает, – язвительно добавил Савицкий, скалясь во весь передний ряд зубов.

Они проводили деда глазами, который без лишней суеты, тащил мешком за собой остатки битого и ломаного, завернутого в некогда белую ткань, укрывающую стол.

Эдик выразительно посмотрел в глаза Кречету. Прошлое никуда не денется и заставляет его, Валеру, платить по счетам.

Глава 28

– То есть, этот Марсель находится на базе? – Кречет выслушал все предположения и подозрения жены, понимая, что он единственный виноват и подставил свою семью под удар. «Наська вляпалась в какого-то неруся» – скрипел зубами, исходя на «оно».

На кой черт ему сдалась эта охота? Драйва захотелось? Отдохнуть? Отчего, блядь, отдохнуть, если он только строил из себя делового, принимая решения в своей компании только «по обращению». Всю работу за него выполнял управляющий директор и справлялся совсем не плохо.

Дешевые понты перед другими бизнесменами в кулуарах, когда есть, о чем поговорить, прихвастнуть, придавали ему значимость в собственных глазах. Зоя же, его увлечения не понимала. Вон, Савицкий же такой херней не страдал? Ему не нужны бонусные очки, чтобы считать себя альфа-самцом. «Достоинство настоящего мужика не в этом» – пришло запоздалое осознание своих косяков.

Валера старался не смотреть на сомкнутые руки Савицких. Как Тонька смотрит на мужа, разве что радуга над их головами не вспыхнула и амуры на гуслях не бренчали, кидая сверху на влюбленных лепестки роз.

Тошно. К сорока двум годам стать козлом отпущения. И отношение к нему в кругу четверки, как к распутнице, вторгшейся в монастырь… Пренебрежительное. Обе женщины носы воротят, будто Кречет дурно пахнет. Савицкий смотрит, как на идиота змеиным холодным взглядом, после которого хочется почесаться.

Валерка старался открывать рот по минимуму, но когда упомянули нового хахаля дочки, его мехом наружу вывернуло. Так захотелось этого смуглого прохвоста найти и… Кречет хрустнул костяшками рук.

Они шептались кружком в номере Эдика. Зоя сидит в соседнем кресле красивая, как богиня и такая же недоступная. Он, Валера, морду кривит побитую, трогая припухшую губу. Но Зосенька даже глазом не повела, чтобы пожалеть. Савицкие полулежа мурлыкают на кровати о своем. Зависть Валеру берет.

Зоя же на долгие взоры Валерика никак не отвечала. Она постукивала пальчиками по торцу подлокотника, словно продолжала играть свою, одну ей слышимую мелодию, покачивая стройной ногой. Когда-то к этим ногам Кречет обещал кинуть весь мир. В итоге…

– Парень… Как там его, – щелкнул пальцами Эд, не сильно заморачиваясь в запоминании чужих имен.

– Марсель, – вывела губами Зоя.

– Ну, да. Марсель. Никак не может быть нашим убийцей. Во-первых, он приехал после девочек и в момент преступления был рядом с Настей. Так? – спросил у жены и ее подруги, им оставалось только кивнуть. – Во-вторых, у него здесь действительно есть дело. Он к родственнице приехал своей, кухарке.

– Что ему нужно от Насти? – рыкнул Кречет. – Не верю я в такие совпадения.

– Давайте, у него и спросим, – хитрые голубые глаза прищурились в режиме: «Вижу цель».

Процессия отправилась распугивать застрявших в жутком месте эскортниц. Девушки, завидев их, пытались скрыться из вида или жались к стене, опустив глаза в пол, изображая часть интерьера.

– Что будет с ними? – поинтересовалась Тоня, указав на одну из «заблудших», чем-то напоминающую Мерлин Монро. Блондинка где-то раздобыла плитку шоколада и жадно ее кусала, сплевывая на ковровую дорожку испачканную фольгу. Попробуй, отбери, загрызет.

– Тонь, крепостное право отменили еще в девятнадцатом веке. Пусть сваливают, куда захотят. Как появится связь, закажу им автобус, – он вдруг, притормозил и строго посмотрел на жену. – Тоня, мы уже содержим приют для животных. Только не говори мне, что хочешь пожалеть бедняжечек и открыть для них богадельню?

– Разве я такое сказала? – округлила прекрасные глаза Савицкая, сделав невинное личико и развела руками.

Зоя хихикнула в ладошку, прекрасно зная, что перед Антониной грозная ледяная глыба не устоит. Вертит его Тонечка на тонком красивом пальчике очень умело. Если захочет, то будет богадельня для бывших эскортниц.

«Смотри мне!» – погрозил перед тониным носом указательным перстом муж.

До кухни добрались без происшествий.

– Тук-тук! Есть кто живой? – протянул Эдик, распахивая со скрипом массивную дверь пищеблока.

Первые секунды всегда нужды для осмысления того, что видят твои глаза. А если глаза всех четверых не подводили, то старикашка душил худенькую темноволосую девушку, накинув той кухонное полотенце на шею. Она дергалась, хрипела и дрыгала ногами, пытаясь скинуть удавку.

Кажись, они успели вовремя.

Глава 29

– Поплачь, девочка, тебе легче станет, – Зоя по-матерински обнимала кухарку за худенькие плечи. – Душа очистится слезами.

С жалостью смотрела, как девушка, еще не отойдя от шока, принимала стакан воды из рук Тони. Пила, половину расплескав, стуча зубами об стеклянные края.

Зося помнила, как сама была на грани и уже помощи не ждала. Помогло не сойти с ума именно то, что она переключилась на авантюру с проклятой базой. Зеленые глаза полыхнули острой неприязнью в сторону душителя.

С мужчины стянули парик, и Савицкий макал его лицом в мойку, смывая… Нет, практически сдирая, соскабливая грим… Пока актеришка не превратился в совершенно незнакомого мужчину, со злобно перекошенным красным лицом с полосками от ногтей Эдика.

– Ты кто, лицедей? – двинул ему кулаком в плечо Кречет. Уж кулаки-то у него чесались до зуда, в желании расплющить в лепешку душегуба. – Нахрена всех убил? Это ведь ты всех… Ты-ы-ы! – оскалился и новым замахом метился в челюсть, явно не шутив. – С девочкой так… За что? – кивнул на всхлипывающую брюнетку, которая сидила на полу, поджав под себя ноги. Длинная юбка натянута на колени… Скукоженный забитый ребенок.

– Я был четвертым. Эти шлюхи заразили меня ВИЧ. Или кто-то из тех троих. Вся жизнь к херам, наперекосяк. Тебе, пьянице, больше повезло, – губы поползли в кривой усмешке, делая его еще безобразнее.

– Погоди! А старик ведь был и до этого. Или… – у Валеры сложилась догадка, что деда он тоже пришил, чтобы занять его место. От масштабов злодеяний мурашки побежали по телу.

– Травил вас, идиотов, по одному. И крови своей добавлял в напитки, чтобы не один я страдал, – его смех прокатился вдоль стен, и казалось, втянулся в вытяжку и пошел по трубе наружу.

– Можно я его прибью? – Антонина присмотрела тяжелую чугунную сковороду, а потом взяла и взвесила в руке массивную, вырезанную из дерева разделочную доску. Махнула пару раз, рассекая со свистом воздух.

– Тебе все можно, любовь моя, – Савицкий, сложив руки перед собой на груди, хмуро выслушивал исповедь убийцы.

– Рыжей в кофе. Вам в салаты, – откровения так и лезли из садиста. Он ими будто гордился даже.

– Во-первых, в горячем вирус бы не выживет, а салат заправлен соусом на основании виноградного уксуса, то есть, по факту – кислота, – у Зоси в мозгу щелкали познания по вирусологии.

Было время, когда они все были закрыты на карантин и Зоя сети шерстила, как они, вирусы, могут заражать человека.

– Но, провериться потом не помешает, – тяжело выдохнула, собираясь с мыслями. – Марсель тебе помогал сводить счеты? – Зоя гибко поднялась, как красивая завораживающая змея. У нее зрачки расширились от желания выцарапать тварине глаза. Кадык выдрать голыми руками.

Глазки преступника забегали. Слишком много их вокруг, окружили со всех сторон. Каждый желает его на куски разорвать, только повод дай. Любой жест подойдет, отмашка.

Все забыли о худенькой девушке с полосой на шее, начинающей синеть. Только девушка не забыла. Ничего. Издав клич атакующего воинственного бобра, она кинулась вперед, расталкивая людей.

Большой, хорошо наточенный нож вошел, как по маслу. В мешок с мукой. Савицкий успел выбить, среагировав на уровне своих инстинктов, как у спенцазовца. Магнат столько покушений пережил, никакой охраны не напасешься, все самому приходится делать…

Валера моргал, растерянно оглядываясь на девчонку, которую одной рукой скрутил Эдуард и прижал к своему боку. Как бы она ни трепыхалась, вырваться из стального захвата не могла. Обмякнув, вновь начала реветь и причитать на своем языке.

– Твою дивизию! Мы же так ничего толком не узнаем, если он сдохнет раньше времени, – Кречет, взял мужика за шиворот и тряхнул хорошенечко. – Где этот… Как его…

– Марсель, – помогла Зося, выворачивая паразиту ухо, с другой стороны с особенно упоительным выражением лица, словно всю накопившуюся злость на нем вымещала.

– Марсель Ковач заперт в оружейке, – сдался под «пытками» бывший старик. Немного подумав, добавил. – Живой.

– Брат, – подтвердила догадку Савицкого юная кухарка, блестя слезами в темных смородиновых глазах.

– Там же, ваш водитель.

***

За стеклом лил дождь, сползая струями и превращая картину осени в размытую акварель. До базы добрались медики, полиция и спасатели. Всех допрашивали, разведя по разным углам.

Санек жрал бутерброды с копченой семгой вместо антидепрессантов. Шлюх, как и было обещано, загрузили в автобус. Марселя с сестрой задержали до выяснения обстоятельств.

Савицкие держались обособленно, воркуя в сторонке.

Кречеты старались друг на друга не смотреть.

– Зай, значит… Все? – он покачивался на месте с носков на пятки, заложив руки в карманы джинс. Одинокий и потерянный.

– Все, – подтвердила Зося и облегченно выдохнула. Слово вышло легко, без напряга, не встретив никакого сопротивления или сомнения в душе. – Созвонимся. Нам еще дочь замуж выдавать. Когда-нибудь. Глории передачки в тюрьму не забудь носить, – не сдержалась, чтобы не ужалить.

– Зоя, ты не представляешь, как я сожалею…

– Мне плевать, Валер.