Текст книги "Его сезонная "жена" (СИ)"

Автор книги: Ольга Рог

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)

Глава 19

Холодный утренний туман нехотя отползал к лесу под первыми лучами солнца. Саня прогревал автомобиль. Обошел вокруг машины, постучав по шинам. Зевая, водитель посмотрел в сторону входа, где там его начальство соизволит пропадать. Сказали, что в девять утра выезжаем…

Санек, облегченно выдохнул, когда Кречет и Савицкий держа в руках по сумке, появились у двери, хлопнувшейся за их спинами.

Истошный крик разорвал тишину. Саня подскочил на месте, от неожиданности и стал озираться, не понимая, кто орет и почему. Кричали все ближе. Из-за угла здания выбежал человек, неловко ковыляя в разодранной одежде с темными пятнами.

Мужчины застыли на крыльце, переглядываясь. Сложно в этом диком израненном оборванце узнать их недавнего знакомого.

Санек, высказав: «Да, ну нахер!», отступил, когда вопящий дохромал, и привалился к борту их машины. Он сполз на землю, держась рукой за живот, где между пальцев сочилась алая влага. Вторая рука висела плетью. Грудь ходуном. Какие-то невнятные звуки вылетали из его кривляющегося рта…

Савицкий первый отлепился от места, скинув сумку прямо на крыльце. Подошел, внимательно рассматривая израненного охотника.

– Кто тебя так? – в густом утреннем воздухе повис вопрос, на который уже никто не мог ответить.

Мужик, выпустив кровавую пену изо рта, и притих. Пустые стеклянные глаза смотрели в бесконечность.

Его оттащили, накрыв брезентом. Администраторща верещала, что их тут всех до одного оборотень загрызет. Она вцепилась в руку Эдуарда и просила забрать ее с собой, размазывая слезы и сопли по лицу.

– Автомобиль вышел из строя, – «обрадовал» Саня, сплюнув на землю.

– Там еще Матильда, – старик – распорядитель указал в сторону хозяйственной постройки рукой. – Ей вырезали сердце. Зверь какой-то, не человек. Что творится, – затряс головой.

Кречета тошнило в клумбу с увядающими розами.

«Кто-то не хочет, чтобы они покидали базу» – Савицкий шел туда, куда указал седовласый.

Со стороны Матильда казалась просто кучей тряпья.

Время шло мимо и насквозь, но для бывшей торговки душ это больше не имело никакого значения. Красивое лицо застыло в удивлении, будто она совсем не ожидала подобного исхода. То же самой платье, расшитое стразами. Раскиданные в разные стороны ноги в дорогих туфлях. И если бы не страшная рана на груди, то казалось, Моня просто уснула.

Но, дьявол, как обычно, крылся в деталях.

Савицкий с трудом разжал кулак остывшего трупа и хмыкнул, вытянув серую большую пуговицу от мужского пиджака.

***

«Зоя, у нас проблемы! Эдик не выходит с утра на связь. Камеры на базе вышли из строя. Мы не знаем, что там происходит» – получила тревожное сообщение Зося.

Она тут же перезвонила подруге, чтобы услышать тонкий голосок, в котором точно расслышала панические нотки.

– Зось, туда выехала группа нашей охраны. Савицкий, как всегда самоуверен и поехал один с водителем и твоим мужем. Зой, я тоже поеду. Не могу сидеть на месте и ждать.

– Думаешь, Эд обрадуется, что ты лезешь в пекло? Мне совсем это не нравится, – пробовала убедить Тоню, но Савицкая упертая ослица. Ей скажи: «нельзя», и она сделает с точностью до наоборот.

– Заезжай за мной, я с тобой, – выдохнула Зося. – Из-за меня все началось.

– С ума сошла? Ты еле на ногах стоишь! – возмутилась Антонина.

– Нормально я стою на ногах, – прорычала Кречет. – Жду! Это не обсуждается. Тонь, ты меня знаешь. Если не заедешь…

– Мам, ты куда собираешься? – удивилась Настя, войдя в палату и увидев мать, заплетающую волосы в косу. Она уже была одета теплый брючный костюм салатного цвета.

– Мы с Тоней в магазин скатаемся. Ненадолго, – Зоя поймала задумчивый темный взгляд в отражении зеркала. – Ты поезжай к тете Оле. Она говорила, что у вас там какие-то важные секретики.

Зоя подстраховалась и привлекла Ольгу Белович. Не чего одну дочку оставлять с парнем, который вызывает настолько двоякие чувства и подозрения. Она катала в уме мысль, что все происходящие события связаны между собой и Марсель появился не просто так. Хотелось бы верить, что ошибается. Очень хотелось. Зося, как никто знала толк в разочарованиях. Зоя должна защитить дочь, чтобы Настя не оказалась с разбитым сердцем и порушенными надеждами… Но, еще хуже – жить в иллюзиях.

Глава 20

– Почему так тихо? – спросила Тоня, вцепившись в ее руку.

Туман. Руку протяни – и ее «отрежет» в мокрой пыли. Как они добрались сюда, одному Богу известно. Ехали при включенных фарах на скорости человеческого обычного шага, словно сама природа была против, чтобы они находились здесь.

Зоя замотала головой, как лошадь. Сцепив зубы, она повторяла себе, что должна узнать истину. Где-то заухала сова, будто смеялась над ней: «У тебя кишка тонка, не получится докопаться до правды!»

Ей было все равно. Туман. Дождь. Снег. Камни с неба. Обратной дороги нет.

– Жуткое место, – ворчала Савицкая. – Чувствуешь? Пахнет как на кладбище.

– Тоня, это просто запах гниющий листьев, – Зося хотела приободрить ее. – Осень, сырость, грязь. – В подтверждении под ногами что-то хлюпало. Еще элитная база называется… Не могли щебня насыпать?

Они шли шаг в шаг, не разнимая рук. Путь их казался бесконечным, пока Антонина не запнулась об ступени крыльца.

– Дошли, твою мать, – выдохнула Тоня, выдав истеричный смешок.

– Есть кто дома? – закричала Зоя в пустом холле и ее голос уходил эхом: «Есть-есть-есть».

Савицкая нашла звонок для вызова персонала на ресепшене и давай бить по нему ладошкой.

– Вы кто такие? – бледная как тень выплыла откуда-то со стороны женщина в красном костюме с бейджем на груди. Лицо ее перекосило и подергивалось, как перед нервическим припадком.

– Антонина Савицкая и Зоя Кречет, – пафосно выдала ей Тоня. – Здесь наши мужья, мы приехали к ним.

– На чем приехали? – лицо администраторши дрыгаться перестало. Оно сейчас скорее выражало радостное удивление.

– На лыжах, – огрызнулась Савицкая. – Конечно же на машине. На чем еще? – было заметно, что служащая базы ей сильно не понравилась. Ведет себя странно, выспрашивает то, что ее совсем не касается. – Так, где наши мужья? – Тоня вопросительно подняла идеальные по форме брови.

– Шестнадцатая и семнадцатая комнаты. Должны быть у себя, – махнула в сторону темного коридора, дескать, ищи сами, я вам тут не нянька.

– Коза! – ругалась Савицкая, ворочая головой и осматривая целый ряд дверей без нумерации. – Откуда считать, слева направо или право налево?

Женщины ходили и высматривали, как можно определить в какой из комнат находятся Эдик и Валера… Хоть в каждую стучи и спрашивай.

Ломиться в двери не пришлось. Посередине одна из них открылась, и светлая голова выглянула наружу.

– Черт, думал я брежу и слышу голос своей женушки, – голубые глаза округлились при виде хрупкой нимфы с длинными прямыми волосами цвета горького шоколада и ее рыжеволосой подруги.

– Милый! – кинулась к нему на шею Антонина, и давай обнимать горячо.

– Тонька, ты меня задушишь. Можно, я сам умру… Когда-нибудь потом. Лет так в девяносто, – Савицкий пыхтел довольно, что держит в руках свою любимую супругу. – Подожди! Какого хрена вы тут делаете? – опомнился Эд, который от вида Тони прибалдел немного, и не сразу начал соображать. Жена всегда на него так действовала, как личный афродизиак, ненаглядная роднулечка.

– Не ругайся, Эдик, мы с Зосей приехали помочь, – Антонина хлопала красивыми серыми глазами и жалась к нему, заглядывая преданно в лицо: «Ты что, гад, не рад?».

– Помочь они, – заурчал Савицкий, одновременно думая, что по-крупному влип. Объектов для защиты утроилось. Как он все это потянет в одного? На дурака Кречета надежды никакой.

– Зоя? – Кречет выполз из своего «угла» на звук голосов и встал как каменный, увидев супругу.

Глава 21

– Всегда хотела увидеть это место, – зеленые глаза в оправе темных ресниц внимательно рассматривали небритого бывшего мужа. Безупречные полные губы. Волосы яркого рыжего неправдоподобного цвета. Свои. Белая кожа. Казалось, она является источником света в полутемном коридоре.

Физическое тело Кречета неосознанно подалось вперед, узнав свою женщину, с которой столько всего связано и прожито. Мозги подключились позже, притормозив на половине пути: «Да, кто тебе рад, придурок?».

– Зося, зачем вы приехали? Здесь опасно, – проворчал нахмурившись, Валера. Он потер глаза, убедившись, что она ему не привиделась.

Будто отрезая, между ними прошелестела молодая женщина в пестром облаке шелка и кружев. Ее накрашенный рот улыбался, обнажив ряд мелких зубы. Глаза призывно блестели. Она была босиком, и скорее всего, пьяна, поскольку ее слегка заносило в разные стороны. Снова запах прелого и до тошноты сладкого, от которого замутило Зою.

– Пупсики, я сейчас свободна-а-а, – эскортница обернулась, призывно выпятив грудь, сделав вид, что присутствующих женщин не существует.

– Пошла вон, ш-шалава! – зашипела Тоня, выгнувшись кошкой, готовой к броску. Она было дернулась, чтобы вцепиться бесстыжей девке в волосы.

Савицкий одернул жену за руку обратно и завел ее за спину, расставив руки как пингвин по бокам, чтобы Антонина не выбралась. Кинется еще отфигачить босоногую, пораниться, не дай Боже… Нет, удержать разгневанную супругу он может, но почему полоумная в шелках решила, что она бессмертная?

– Тебе сказали, убраться. Не понимаешь с первого раза? – зарычал на девку Эдик.

– Ой-ой, какие мы грозные… Прям, тигр-р-р, – хихикнула навязчивая особа. Но, ген предосторожности все же сработал. Подобрав длинные юбки, чаровница пошаталась дальше, что-то мурлыкая себе под нос.

– Да, я вижу, опасности на каждом шагу, – хмыкнула Зоя, поморщившись. Она сцепила руки и неожиданно нащупала обручальное кольцо. Вот так носишь полжизни, почти срастаешься с ним и вдруг обнаруживаешь, что оно лишнее и больше не часть тебя самой.

Кольцо легко соскользнуло с тонкого пальца. Зоя подошла к Кречету близко, всматриваясь в знакомые черты, ставшие чужими. И не важно, что происходит вокруг. Стоят двое рядом: он один и она одна.

– Валер, я развожусь с тобой, – протянула руку и обхватила безвольную грубую мужскую ладонь. Вложила круг золота и с выдохом отпустила, отступив на шаг.

Он смотрел на свою руку и кусок металла, который стал вдруг холодный, словно снятым с трупа. Пожевал во рту язык, не зная, что ей сказать в ответ. На Кречета обрушилось одиночество и тоска разом, часть его вырвали из груди без наркоза… Больно. Забрали. Обездолили. Взамен лишь дали кольцо. И потянулось время, когда ничего не хочется. Просто лечь и отрешится от мира. Запоздалое сожаление никому не нужно.

Зоя прошла дальше и стала разговаривать с подругой и Савицким.

Валера так и стоял, опустив голову, пока его не окликнули.

– Кречет, хватит сопли жевать! Найди Санька. Надо успеть машину девчонок обезопасить и отогнать в другое место, – в лицо Савицкий кидал слова, которые не сразу до него доходили.

Зачем куда-то идти? Все тлен.

Получив волшебного подзатыльника, Валерий, наконец, опомнился и начал въезжать, что от него требуется.

Холодный ветер гонял мертвые сухие листья перед ногами. Туман рассеялся и неподалеку, Валерий увидел красную машину, просто брошенную наискосок, с вывернутыми колесами, с налипшей грязью в пазухи протектора. Еще бы немного, и дорогая игрушка въехала в дерево.

Кречет Санька не нашел и решил самостоятельно проверить исправность автомобиля, ключ ему выдали.

Сигнализация сработала, откликнувшись на родной сигнал брелока. Валера потянул ручку водительской двери на себя… Затылок обожгло ударом. Сознание помутилось. Впадая в небытие, он слышал шепот, который звучал почти сочувственно. Жизнь умеет удивлять еще больше, когда ты и так охреневаешь от происходящего.

Последняя мысль была: «Как он, болван непуганый, не оглянулся по сторонам? Почему?»

Глава 22

Пока Савицкие миловались у себя в номере, Зоя самостоятельно нашла зал для отдыха. Здесь находился интересный старик старомодно одетый, читал газету пятилетней давности. М-да, время, казалось, застыло, как те настенные часы при входе. Слишком все… Слишком показательно, будто попадаешь в другой мир, в иное измерение.

– Сударыня, чем могу помочь? – его очки сползли на кончик носа и внимательный взгляд окинул всю фигуру Зоси разом: от макушки волос до удобных светлых ботинок из натуральной кожи на небольшом каблуке.

– Кофе, – улыбнулась она пожилому мужчине. – Я бы хотела выпить кофе. Молотый. С капелькой меда, – свела два пальца, показывая каплю.

Она прошлась, рассматривая картины на стенах, где основным сюжетом была, конечно же, охота.

Вот, охотники с ружьями и сворой гончих. Олень, лежит на одному боку, а из брюха у него выпали потроха… Рогатый еще жив. Поднял величественную голову. Его взгляд устремлен вдаль. Он спокоен. Олень увел людей от самок с детенышами, спрятавшимися в лесу.

Зося присела за фортепьяно. Откинув крышку, перебирала тонкими пальцами клавиши.

– Ваш кофе, мадам, – старик поставил аккуратно чашку на верхнюю панель инструмента. – Сыграете что-то? Давно эти стены не слышали хорошей музыки, – он вернулся в свое кресло и стал шелестеть газетами, по-стариковски скрупулёзно разглаживая их страницы и складывая в ровную стопочку.

Зоя вдохнула аромат напитка и пригубила чуть-чуть. Да, тот вкус, который она любит. С удовольствием выпила, смакуя каждый глоток на языке.

«Лунная соната» лилась из-под ее порхающих рук. Зоя прикрыла глаза, и музыка наполнила ее грустью. Дождливой осенью. Тоской по ушедшей любви.

Под прекрасные звуки вечной мелодии, душа Валерия Кречета металась в раненом теле. Он не видел убийцу, но знал наверняка, что тот не остановиться, нанося все новые и новые порезы. Громкий, нахальный шепот. Шаги, будто топчутся по нему сверху, как по асфальту.

«Зоя» – мелькнуло светлое спасительное воспоминание о роскошной женщине, которую он потерял.

С последними аккордами его откинуло ввысь. Кречет видел себя… Наказанного за грехи, со страшно выпученными глазами. Лес. Каждую его деталь, до капли на полусгнившем грибе, до белки, шелудящей шишку. Лисица запрокинула мордочку и в ее зелено-желтых глазах отразился он. Валера – всего лишь тень, призрак, который возродится в звере. Он будет бояться выстрелов, лая собак и человеческого голоса.

– Кречет, ты какого хера здесь разлегся? – по щекам бил Савицкий, нисколько не жалея сил, только звонкие шлепки слышны.

– Я, что… Не умер? – прохрипел Валерий. Никогда он так не был рад голубоглазому подонку, как сейчас.

– Блядь. Где машина, Валера? – Эдик в сердцах сплюнул туда, где были следы от шин, а транспорта не наблюдалось.

– Т-тут. Была. Но, похоже, мне дали по голове… Господи, такое привиделось, – застонал Кречет, приподнявшись на локте и другой рукой щупая приличную шишку на затылке. Ему захотелось заверещать от радости, что остался жив и относительно цел. Могло быть… Как с Матильдой. Чтобы наверняка, пощупал грудь, и облегченно выдохнул, поняв, что раны отсутствуют, все померещилось.

– Зашибись! Связи нет. Последнюю машину ты просрал. Санька нигде не видно. Пост на ресепшене опустел, – размышлял Савицкий вслух, меряя шагами туда–сюда, даже не подумав помогать товарищу по несчастью подняться.

– Тоже мне, Пинкертон, – фыркнул Валера. – Администраторша либо уже сдохла, либо укатила на автомобиле. Она больше всех тряслась, что хочет выбраться отсюда. – Состроив скорбную мину, покряхтел, поднимаясь с земли. Утер запачканные руки об свою кофту. – Круг подозреваемый сужается, – шатаясь он стоял и смотрел на здание, которое стало настолько ему ненавистно. Чтобы еще раз Валера сюда вернулся? Да, ни за какие коврижки! Дайте только выбраться.

– Стоп! Ты что, девчонок одних оставил? – опомнился Валерий и его хорошенько так тряхнуло, от мысли, что Зоя в опасности. Надо спасть! Бежать! Что-то делать! Мысленно закричал сам в себя, раскрыв беззвучно рот, как рыба на нересте. От волнения начал задыхаться, в ушах зазвенело. Со лба пот градом…

Эдуард посмотрел на него, как на дурака. За кого Кречет его принимает?

Глава 23

Низкие темные тучи заволокли небо и казалось, что уже наступил вечер. За шторами в номере, где царит полумрак, это было не важно. Кречет остановился и посмотрел на спящую жену. Она, подогнув ноги, спала прямо в одежде на краю кровати. Рыжие волосы ярким пятном вокруг головы. Размеренное дыхание едва колышет плечи.

Валерий боялся лишний раз шелохнуться. Сглотнул, толкая слюну в пересохшее горло. Никогда Зоя не казалась ему такой красивой. В груди что-то потянуло тупой болью… К ней. Кольцо зосино в кармане жгло через ткань. Хотелось вынуть его и снова надеть жене на безымянный палец. Поклясться в верности и любви. Да, сейчас Кречет ее любил, возможно даже, сильнее, чем раньше… Но, что это меняет? Кречет предал свою любовь, поступил подло, жестоко. Он издевался над женой, вошел в раж, чувствуя свою власть. Оправдывает ли его то, что был под действием химии? Возможно. Козырять тем, что Глория его тепленьким взяла, что ничего не понимал… Глупо. Глуп был изначально, когда девку в номер пустил, жалостливый дебил.

Извиняться? В ногах валяться? Только, она, Зося, все помнит и просто так не стала бы разбрасываться словами о разводе.

Тонкой струйкой он налил воды в стакан из графина. Сделав несколько глотков, почувствовал усталость. К ногам будто по пудовой гире привязали. Обернулся на спящую Зою.

Валерик полежит тихонечко скраю, пока она видит. Забравшись на кровать, Кречет подумал, что он теперь нелегальный мигрант без прав, лавирующий на грани. Ему нигде, и никто не будет рад. Даже родное отторгло… Нет, он сам всего отказался, винить больше некого.

Валерий вполз, не спуская взгляда с хрупкой спины. Подумав немного, еще придвинулся. Еще. Рука зудела и просилась на округлое бедро. Че-е-ерт! Руки-то он и правда не помыл, и залез к ней грязный.

«Дурака кусок» – сказал кто-то ехидно голосом Савицкого в голове.

Превозмогая ленивую расслабленность, когда уже спокойно пристроился, Кречет откатился на край. Стал скидывать одежду прямо на пол. Штаны спустил…

– Валер, ты что удумал? – на него возмущенно взирали пылающие зеленые глаза.

– Да. Я… – он опустил глаза вниз на трусы.

Зося тоже посмотрела туда.

Один подлец, тут же почувствовал взгляд желанной женщины и начал подниматься. Указкой он торчал в сторону Зои, показывая, куда хочет.

– Прости. Запачкался. Хотел сходить в душ, – Валера прикрыл одной рукой стыдобу, краснея. – Не хотел тебя будить, – Замялся, не зная, куда себя девать.

Забыв, что штаны он только спустил до лодыжек, попробовал сделать гордый шаг в сторону. Естественно, рухнул на пол, сгромыхав всем телом… Да, так громко, будто слон упал, аж стены дрогнули.

– Кречет, открывай! – барабанил Эдик в двери. – Я слышал шум. У вас там все нормально?

– Нормально! – заверещал обиженно Валера, встав на колени и заглядывая из-за кровати в сторону двери.

– Эдик, правда ничего не случилось, – хихикнула Зоя. – Валерка звезданулся, запутавшись в штанах. – Сдала его Зоя без сожаления.

За дверью еще немного потоптался Савицкий, что-то ворча. Шаги его стихли.

– Валер?

– А? – стоя на коленях, сложил руки на постель, словно молиться собрался и смотрел на нее такими глазами…

– Ты в душ собирался, – ее губы дернулись, но тут же загасили улыбку.

– Да. Точно, – вздохнул Валера.

Глава 24

База давила на нее со всех сторон. Зоя чувствовала себя Алисой, попавшей в подземелье с нереальными персонажами. Девиц легкого поведения ей попалось больше, чем самих охотников и персонала. Они возникали ниоткуда, неприкаянно шатаясь по коридорам, словно призраки. Большинство эскортниц шарахались от нее, испуганно округлив глаза. Самые смелые были подшофе. Одна из таких, выдыхая перегаром в лицо, спросила какую-то чушь: «Где Матильда?», растопыривая руки и не давая пройти.

Пароль что ли такой между ними? Откуда Зосе знать их Матильду?

Видимо, сработало сарафанное радио, и девушки потеряли к ней интерес, ведь она не могла ответить на их «важный» вопрос.

Зоя обошла весь особняк, куда доступ был только для гостей. Она больше не просила ничего у старика, увидев его во второй раз, курящим трубку у смотрового окна второго этажа. Зосе не нравились правила про королевну и пролетарий, который обязан принести, унести, подать… Расстроилась немного, не понимая совершенно, что ищет. Встала рядом, сложив руки перед собой.

– Будет дождь, – выпустив кольцо дыма, старик продолжал смотреть вдаль.

Зоя не спорила. Легко строить из себя пророка, когда знаешь приметы или подсмотрел погоду на завтра. Только интернета и связи здесь нет… Значит, угадывает.

– В конце месяца снег выпадет, – не осталась в долгу Зося. Чего тут гадать? Зима близко, значица, в ноябре будут первые заморозки.

– Медведь заляжет в спячку, – старик запыхал синюшными губами, обхватив мундштук.

Зоя запрокинула голову, придумывая новый ответ для дедулькиного ребуса. Старик косился в ее сторону. Он был внимателен… Крайне подозрителен и насторожен. Смотрел на ее лицо пристально. Хотелось поднять руки и потрогать свои щеки руками, понять, что он там такое разглядел. В душу на мягких лапах проникало сомнение, что слова местного погодного астролога что-то значат.

Тонким писком в ушах шли помехи и Зося отступила, просто кивнув. Хрен с ним! Пусть медведи в спячку… Ей тоже не помешает. Попрощавшись, пошла в сторону жилых комнат.

Обнаружив номер, который был закреплен за Кречетом пустым, обрадовалась. После нервной и долгой дороги Зоя задремала. Она честно пыталась бороться со сном, но проигрывала усталости. Не помог ни выпитый кофе в компании странного старика, ни интересные витиеватые речи...

«Чуточку полежу и мне будет легче» – устроилась на кровати и мягкое ложе поглотило ее в видения морфея.

Снилось, как Валера смотрит на нее со стороны. Реалистичные вздохи. Запах осенней сырости, смешанный с мужским горьковатым потом. Почувствовав, что действительно в спальне не одна, обернулась.

Когда-то Зося любила смотреть как ее мужчина раздевается, пламенно горя глазами, в которых читалось обещание близости и ласки.

Когда-то Зоя, растекалась патокой под ним, комкая руками простыни и стонала в губы: «еще», выгибаясь навстречу.

Когда-то все его слова имели значение.

Неделю назад Зося ненавидела мужа. Люто. Словно не было между ними более десятка лет брака. Кречет разрушил ее, окунул в полное дерьмо. Хотел, чтобы она босая и беременная шла за ним, как собака на привязи, соглашаясь на любые подачки и предложения. Вещи, которых касался Валера, хотелось сжечь. Кожу, куда прикасался сточить наждачкой до мяса.

В какой-то момент природа сжалилась и прекратила натягивать струны внутри. Многие из них порвались с треском. Зою отпустило немного. Так устроен человек, чтобы защититься от травмы, он будто каменеет, эмоции застывают, кристаллизуются. И вот, перед вами циничный ехидна с острыми шипами.

– Ты в душ собирался, – ее губы дернулись, но тут же загасили улыбку. – Спать будешь в другом месте. Ключ от номера водителя в прихожей на столике. Или ты не в себе и забыл, что мы разводимся? – подняла бровь.

– Я все помню, – он опустил глаза, не выдержав ее циничного взгляда. – Зось, надеюсь, ты когда-нибудь простишь меня. Зось, я чуть не умер сегодня.

– Чуть – не считается, – в ее голосе совсем не было ни теплоты, ни жалости.

– Ты не можешь так говорить, родная, – дернулся и посмотрел самым искренним взором, на какой был способен. – Моя Зая всегда была доброй, понимающей, настоящей, – выпалил отчаянно, с расстановкой, словно с трибуны выступал.

Женщина захохотала. От ее злого смеха пробежал холодок по коже. Кречет и так замерз стоять в одних трусах… Беспомощный, жалкий и запачканный. Да, до сих пор грязь на его руках уже въелась в кожу, он пропитался ею. Пропах гнильцой.

– Заи больше нет. Уходи, Кречет. Я приехала только для того, чтобы все закончилось, и Настя не пострадала из-за твоего блядства и наркоманских закидонов.

– Я. Не. Наркоман! – топнул ногой. – Не передергивай.

Зоины глаза сползли ниже… Туда, где член опал и вяло трепыхался в такт своему хозяину. Презрительная улыбка испортила красоту ее губ.

Кречет отчетливо понял, что это и правда… Конец.

– Из моих слов ты выбрал только фразу о себе? Про дочь ничего спросить не хочешь? – Валерий потерялся на дне ее зеленых глаз.