Текст книги "Позволь мне решить (СИ)"
Автор книги: Ольга Погожева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Благо, городское кладбище располагалось недалеко.
После смерти Таиры прошло много лет, но её образ не давал покоя Большому Питону. Бенедикт, его правая рука, первым заметил неладное, когда молодой главарь начал в буквальном смысле сходить с ума. Черты юной королевы мерещились Феодору в каждом женском лице, при виде светлых волос он едва не вздрагивал, а её голос звал Питона даже во сне.
Бенедикта не устраивало помешательство нового Питона. Когда сутенёр возводил его на престол ночного правителя, он рассчитывал на то, что за спиной Феодора будет проворачивать дела, которые ему никогда бы не позволили обязанности главаря, и такое положение устраивало и Топора, и Ренольда, имевших от подобной расстановки сил свою выгоду. Марионеточный Феодор не устраивал лишь Карена, торговца смертью, но и тот помалкивал – побаивался мясников Топора и бойцов Ренольда. Однако если Карен ждал слабины от молодого главаря, то он явно просчитался.
Феодор всё активнее прибирал к рукам те бразды правления, которые оказались неинтересны Бенедикту, и набирал вес и влияние по-своему хитро. В конце концов сутенёр понял, что такой поворот дел ещё интереснее – молодой и способный Питон брал на себя ответственность за те вопросы, которых не хотел касаться сам Бенедикт, и в то же время не разрывал старых связей. Мнение последнего по-прежнему учитывалось, и он был спокоен.
До тех пор, пока покойная Таира не стала для Феодора призраком.
Опытный Бенедикт все проблемы решал одинаково – посредством своих девочек. Схема оказалась проста: напоить клиента и в нужный момент подтолкнуть в его объятия самое действенное, по мнению сутенёра, лекарство. Так случилось и с Феодором.
Наутро Большой Питон рвал и метал, грозился придушить подлого советчика, но глубоко внутри, прислушиваясь к себе, понимал действенность подобного «лечения». Таира перестала мерещиться в каждой незнакомке, и на какое-то время Фео вздохнул спокойно. До тех пор, пока не увидел очередную девушку с длинными светлыми волосами…
Феодор чувствовал себя гадко после каждой подобной связи, но других способов снять напряжение не знал, а подсказать было некому. Как-то Флорика попыталась завести с ним разговор о семье и детях, но Большой Питон лишь отмахнулся:
– Какие ещё дети, Фло? Я и этих-то, что по улицам Галагата бегают, сосчитать не могу! Вчера вот познакомился с одной ошеломительной красавицей… жди новых племянников через девять месяцев, сестрёнка!
Флорика плевалась, ругалась, но на самом деле оба прекрасно знали: наследников у Большого Питона, несмотря на обилие любовных связей, не было.
Зарину Фео увидел, когда та пыталась устроиться горничной в особняк четы Ореста и Флорики. Увидел и ахнул:
– Таира…
Будто сон стал явью, будто твердь перевернулась, позволяя покойной королеве вернуться к нему…
И всё же Феодор её не любил. Или любил гораздо меньше, чем доверившаяся ему девушка. К своему стыду Питон первое время даже звал её чужим именем…
Он будто предавал сразу двух женщин – Таиру, чей образ оставался ему самым дорогим в мире, и Зарину, которая была совсем не виновата в том, что так похожа на его покойную возлюбленную. Метался между двух огней, не в силах отпустить, не в силах полюбить…
Вот и сейчас, покинув тихий домик в Галагате, он выехал с верными телохранителями за город, чтобы оставить у королевского склепа заранее приготовленную красную розу.
Осень в Валлии наступала рано, с дождями, холодным ветром, утренним инеем и заморозками. Но этот вечер был хорош – тёплый, безветренный, почти летний. Феодору всегда нравились загородные прогулки перед насыщенной событиями и работой ночью, и он наслаждался каждым моментом – лесным воздухом, видами крепостных стен Галагата, даже цокотом копыт о каменную тропу.
На кладбище было тихо. Ренольд с Топором ретировались, позволяя главарю поздороваться с почившей возлюбленной в одиночку, и Феодор прошёл к склепу, держа в руке красную розу на высоком стебле. В голову так некстати пришла мысль о том, что Зарине за всё время он ни разу не подарил даже ромашек…
Он остановился у ступеней, и время замерло вместе с ним. Пришёл в себя от диких криков Топора, и тотчас развернулся, отпуская цветок и выхватывая из-за пазухи кинжал.
– Велегор! – донёсся до него смутно знакомый голос. – Велегор, перестань! Остановись!
Вопли палача оборвались, и Топор отпрянул в сторону, хватаясь то за одно, то за другое предплечье. Широкая спина телохранителя перестала мешать обзору, и Феодор разглядел двух незнакомцев на дороге, одного из которых держал за руку бледный, как смерть, Ренольд.
– Отпустите его! Быстро! Что у вас происходит? Топор, ты в своём уме? Визжал, как баба! – поморщился Феодор, оттесняя икавшего от испуга палача плечом. – Что тут у нас?.. Ого... О! – поразился он. – Мессир Януш! Какими судьбами?! Столько лет!.. А мы-то вас уже похоронили...
Цепкие глаза Большого Питона выхватили сразу всю картину: перепуганных насмерть телохранителей, отпрянувших к нему за спину, улыбавшегося через силу Януша в монашеской рясе, накинутой поверх рубашки и штанов, и необычного худого подростка, жмущегося к лекарю. Феодору показалось, будто чёрные глаза мальчишки плеснули зеленью, но он тотчас одёрнул себя. Довольно и одного помешательства за жизнь, как говорил его рассудительный зять Орест.
– Рановато, – ответил лекарь. – Мы ехали в Галагат. Увидел тебя, решил поздороваться. Не знал, что ты тут не один.
– Ты про них, что ли? – отмахнулся Большой Питон. – Считай, их здесь нет. Нет, я сказал! – гаркнул уже в сторону телохранителей Феодор. Те поспешно ретировались, покидая кладбище. Главарь ухмыльнулся, кивнул на ворота. – Провожу вас до столицы, мессир Януш! Во имя Единого, вот уж не думал встретить тебя ещё раз, да живьём!..
...К столице поехали медленно. Януш помог сыну взобраться в седло, привлёк к себе, быстро поцеловал в висок и запрыгнул на коня.
– Прости, пап… – расслышал Феодор тихий голос подростка. – А кладбище здесь красивое… лучше, чем на Ире…
Телохранители Большого Питона отстали, позволяя главарю вдоволь наобщаться со старым знакомым, некогда спасшим ему жизнь своим волшебным лекарством.
– Расскажи мне про Валлию, – попросил Януш. – Я так давно здесь не был… уже больше десяти лет, верно?
– О-о, вы многое пропустили, мессир Януш! – Феодор с энтузиазмом подхватил тему: всё лучше, чем нерадостные мысли. – Король Орест гавкнулся, сдал ключи от трона светлому герцогу Ликонту, и теперь живёт всем своим сумасшедшим семейством в Галагате. Вначале они жили за городом, но вы же помните мою сестру? Её и материнство не исправило – дурная девка! Родила королю двух близнецов, – с гордостью поведал счастливый дядя. – Мальчишки! Смугленькие, шустрые, – голос Большого Питона потеплел. – А Фло к делам вернулась, да и супруга своего заодно затянула. Уж я-то надеялся, что будет наоборот... а! – махнул рукой главарь преступного мира. – В загородное поместье только отдыхать ездют, вот как сейчас...
– А что же, герцог Ликонт теперь правит Валлией? – осторожно вернул разговор в нужное русло Януш.
– Но-но-но, попрошу! Не герцог, а король! – хмыкнул Фео. – Да-да, король Нестор – крутой мужик! Уважаю. За десять лет отношения с Авероном скрепил стальными канатами – всё-таки обе правящие династии теперь родственники! Императрица Наала ему ж родной сестрой приходится... родила, кстати, императору Таиру дочь, но на том дело и закончилось, не складывается у них что-то с наследником мужеского полу... А наш король сделал две честные попытки родить сына, и тоже в молоко! – расхохотался Большой Питон. – Родила ему леди Марион двух дочерей, и послала к такой-то бабушке! Мол, не устраивает, рожай сам! – снова рассмеялся Феодор. – Король Нестор особо не жалуется, принцесски ить – чудо, загляденьице!
– Леди Марион, – эхом повторил лекарь, и губы его тронула светлая улыбка.
– Да-да, она самая! Наша леди Марион! – с гордостью подтвердил бывший аверонец. – Вначале кто-то пытался бучу поднять, мол, простолюдинка да на троне – но король Нестор быстро всем рты позатыкал. А ещё у королевы Марион хорошие отношения с галагатским двором сложились, а уж одна её верная подруга, маркиза Доминика, чего только стоит! Не завидую тому, кто скажет про королеву дурное слово в присутствии блистательной маркизы! Был ещё граф Устин Максимилиан, да скончался, сердешный, мир его праху...
– Так говоришь, король Нестор и королева Марион успешно правят Валлией?
– Куда уж успешнее! – шмыгнул носом Большой Питон. За всей показной искристостью главарь не забывал разглядывать своих спутников – и особенно необычного подростка, настороженно поглядывавшего на окружавший его мир. – Пустил Ликонт свои корни не только в Валлии, но и в Авероне! Королева Марион с императрицей Наалой лучшие подруги, в гости друг к другу наведываются... ну дык, счастливые часов не наблюдают!
– А Синий баронет? Михаэль? – припомнил лекарь бывшего ученика. – Он что же?
– Так ить совсем взрослый уже, – удивился Феодор. – Вернулся наш Михо в замок своего отца, мир и его праху тоже, хозяйствует помаленьку... Жениться, говорит, собрался. На свадьбу приглашал, да вот, не вырваться мне никак...
– Весь в делах? – понимающе улыбнулся Януш.
Большой Питон притворно вздохнул, скосил карие глаза на лекаря и усмехнулся.
– А вы куда путь-то держите? – поинтересовался Феодор. – Уж не к самому ли?..
– К нему, – с улыбкой подтвердил Януш. – Давно не виделись. Соскучился.
– Ага, ага, – со знанием дела покивал Фео. – А вот этот твой мальчонка...
– Мой сын Велегор.
– Да-да, как скажешь. Так скажи мне, мессир Януш... уж не он ли причина твоего возвращения? Да прямиком к королю? Ну и заодно... причина исчезновения тоже? М-м-м?
– Фео, – не поддался на провокацию Януш. – Подъедь ближе. Я же чувствую... дай руку.
Большой Питон хмыкнул и молча протянул перебинтованную кисть. Лекарь на ходу перехватил её, замер, и отпустил – уже с улыбкой. Боль от сквозного ранения – во вчерашней поножовщине какой-то умник догадался спустить в Большого Питона стрелу, и Фео чудом уклонился, прикрывшись принявшей весь удар на себя ладонью – тут же прошла.
– Ох, мессир Януш! По гроб жизни благодарствую! – склонился в шутовском поклоне смуглый мужчина, умудрившись при этом не выпустить поводьев. – Вижу, что хватку свою вы не теряете! Как же, помню! Дар Единого, высшая благодать!
По лицу лекаря пробежала тень, но он заставил себя улыбнуться.
– Любовь и всепрощение Единого не знают границ, – тихо сказал лекарь. – Проводишь нас во дворец, Фео? Мы устали с дороги, а нас вряд ли пропустят вот так сразу... придётся доказывать, что мы не проходимцы...
– Не вопрос, – отмахнулся главарь. – Король Нестор – мой самый любимый должник! Что только не сделает ради своего старого друга, Большого Питона!
Януш усмехнулся, позволяя Феодору задавать направление. Лекарь смотрел на Галагат, и одновременно узнавал и не узнавал его. Улицы, дома – всё оставалось тем же. Немногое изменилось за десять лет. Столица, правда, казалась куда чище, новее, обустроенней, чем в последний раз, когда он тут бывал, но после целой вечности, проведённой на Туманных Островах, а затем двух лет в монастыре, вся прежняя жизнь ему казалась сном, прекрасным, но бесконечно далёким, к которому он, Януш, имел лишь самое косвенное отношение. После всего пережитого... он просто не мог смотреть на мир прежними глазами.
– Па-ап? – позвал Велегор, и лекарь мгновенно обернулся. – Это та самая твоя родина?
Януш улыбнулся.
– Да. Тебе нравится?
– Город как город, – пожал худыми плечами Велегор. – А у нас с тобой будет свой дом?
– Будет, – пообещал Януш.
Во дворец их пропустили быстро: Большой Питон шепнул несколько слов капитану стражи, и их провели знакомыми коридорами в обширную королевскую библиотеку.
– Ожидайте, его величество скоро будет, – сообщил пожилой дворецкий.
– Я тоже мешать не буду, – внезапно засобирался Феодор. – Король Нестор, конечно, человек душевный, но лишний раз мелькать пред его ясными очами не стану. В какой-то раз да не выдержит добрейшее сердце монарха, а потом резня на пол-столицы, в попытках вызволить меня из городской тюрьмы... Честь имею, мессир Януш! Ежели помощь понадобится – обращайтесь без ложного сраму, завсегда вам рад... а уж Фло так и вовсе от радости в штаны наложит! До сих пор про вас вспоминает с неприличным теплом, бедолага Орест от ревности уже головой о стенку... ну да сам виноват! Видел, что брал...
На этой ноте Большой Питон выскользнул из библиотеки, отвесив последний шутовской поклон. Януш не обманывался на его счёт: на живом смуглом лице с радостной улыбкой ещё жили мрачные карие глаза, выдававшие столько фальшивых эмоций сразу, что разобрать истинные чувства Феодора казалось делом гиблым. А боль израненной, уставшей души Януш чувствовал поярче нытья простреленной ладони...
– Как много книг, – задумчиво сказал Велегор, разглядывая многочисленные корешки. – Это хорошие книги, пап?
– Среди них много хороших, – кивнул лекарь, подходя к сыну и обнимая его за плечи. – Но магических тут нет.
– Это хорошо, – устало вздохнул мальчик, спиной опираясь на отца. – А то иногда... жжётся, выхода просит... ты знаешь.
– Знаю, – мягко согласился Януш.
Двери внезапно распахнулись, впуская в библиотеку короля с охраной. Внутрь вошёл лишь сам монарх, оставив телохранителей – среди которых Януш заметил знакомое лицо сэра Эйра – за дверьми.
– Ну и какого лешего тебе опять понадобилось, Большой Питон? – раздражённо начал было Нестор, и тут же осёкся.
Януш разглядывал ошеломлённого явлением пропавшего без вести друга Нестора, и улыбался. Сам Ликонт почти не изменился за эти десять лет, только седина пробивалась в когда-то смоляных волосах, белыми нитями вплетаясь в бороду.
– Я-Януш? – зачем-то уточнил король.
Лекарь улыбнулся шире, развёл руками.
– Я.
Нестор порывисто шагнул вперёд, обхватил друга обеими руками – своей и стальной – и приподнял над полом, тиская в медвежьих объятиях.
– Я тоже рад тебя видеть, – полузадушено выдавил Януш, пытаясь обнять друга в ответ. – Пусти, Нестор! Мне жить надо...
Король поставил друга на место, не отпуская, однако, его рук, пытливо вгляделся в знакомое, почти не изменившееся, и ещё совсем молодое лицо. Януш был всего на четыре года младше его, но Нестор старел гораздо стремительнее – в силу обрушившихся на него забот. Впрочем, вряд ли эти десять лет пощадили самого Януша...
– Живой, – счастливо выдохнул король, сжимая плечи лекаря. – Живой, бродяга! Как... зачем... куда ты пропал? Марион с ума сходила, говорила, это всё из-за нас... до сих пор простить себя не может...
– Правда? – тихо спросил лекарь, и губы его вновь тронула светлая улыбка. – Прошу тебя, успокой её... это не из-за вас. Я люблю твою жену, Нестор, ты это знаешь... и всегда... буду любить... но я никогда не позволю своей любви испортить вам жизнь. И исчез я не поэтому.
Нестор перевёл наконец взгляд с блудного друга на жмущегося к нему мальчика. Мальчишка был некрасив – худой, бледный, с колючим взглядом бездонных чёрных глаз – но что-то знакомое мелькало в выражении его лица, когда он смотрел то на отца, то на короля.
– Твой?
– Мой, – спокойно подтвердил Януш. – И это отдельная история.
И Нестор мгновенно напрягся. Потому что промелькнувшие, наполненные событиями десять лет не стёрли из его памяти ни их крепкую дружбу, ни привычки лекаря, ни знакомый ему напряжённый взгляд. Таким взглядом Януш смотрел на него лишь в исключительных случаях...
– Ты поэтому вернулся? – кивнул на мальчика Нестор. – Верно?
Януш медленно кивнул, и Нестор окончательно уверился в собственных нехороших предположениях.
– Чем я могу помочь? – тихо спросил король.
Лекарь помедлил, не зная, с чего начать, и Нестор не выдержал – схватил друга за плечо, встряхнул.
– Да чего ж ты молчишь-то?! Да я с ума сходил от чувства вины и тревоги за тебя! Пришибить тебя мало за все эти мучения! Посадить тебя на цепь и выведать всё, как было – калёным железом, если потребуется!..
...Полыхнул зеленью взгляд Велегора. Ледяной ветер промчался по библиотеке, потушив свечи; невидимая рука сжала горло короля, по капле выдавливая из него жизнь...
– Велегор! – крикнул Януш, встряхивая сына. – Велегор, не смей! Перестань!
Мальчик моргнул, вздрогнул и отвернулся, прижимаясь к отцу. В глазах Януша стояли слёзы, точно это ему, а не Нестору сейчас пережимали горло; лекарь закусил губу, прижимая к себе сына.
– Но ведь он угрожал тебе, – едва слышно проговорил Велегор, пряча лицо. – Прости, я подумал...
Януш мотнул головой, прогоняя слёзы. Посмотрел на притихшего, побледневшего короля, привыкающего к темноте.
– Кажется, я понял, – прокашлялся наконец Нестор. – Януш, ты... ничего не хочешь мне рассказать? И желательно... в деталях...
Лекарь шмыгнул носом, дрожащими губами целуя льнущего к нему сына.
– Хочу, – ответил он. – И мне действительно нужна твоя помощь... друг.
Глава 3. Старые друзья
Велегор листал книгу из королевской библиотеки, время от времени прислушиваясь к разговору отца с его величеством. Оба находились в соседних покоях, сидели в креслах у камина, негромко переговариваясь, и мальчик, который устал от долгой дороги, сам удалился в опочивальню. Двери он, однако, оставил приоткрытыми, чтобы не пропустить ничего важного, но отец лишь повторял то, что ему уже было известно.
– Я отправлю несколько отрядов на поиски, – наконец заговорил король, и Велегор встрепенулся. Долгие часы взрослой болтовни его порядком утомили – отец, не вдаваясь в подробности, делился основными событиями своей жизни за пределами Валлии; грозный бородатый монарх слушал молча. – Мне известны две или три горных вершины в северных пределах, которые считаются самыми высокими в мире, но жители Рокхейма считают, что самая неприступная и самая высокая – это Змей. Но подобные поиски могут занять… годы…
– Я знаю, Нестор, но… – голос отца казался бесконечно усталым, и Велегор разозлился: к чему этот глупый король так долго держит его у камина? Отцу нужно отдохнуть с дороги! – От этих поисков многое зависит. Я объясню тебе чуть позже…
Велегор тихонько хмыкнул, закрывая книгу и подпирая кулаками щёки. Он прекрасно знал, что имел в виду отец. Тот надеялся, что Слеза поможет сыну сдержать свою тёмную сторону – после смерти самого Януша. И смерть эта, ввиду болезни, может наступить внезапно. Вот только Велегор не собирался использовать Слезу так, как задумал отец. Как только она окажется в его руках, он тотчас попросит Единого вылечить упрямого родителя, и это станет тем единственным желанием, которое она исполнит! Так, и не иначе – потому что Велегор сам так решил. Отцу, конечно же, это знать необязательно, не то начнутся нудные лекции на тему добра, зла и всякого рода ответственности. Король обо всём этом наверняка узнает чуть позже – тогда, когда Януш будет уверен, что сын не подслушивает их разговоры.
Да уж, за годы совместной жизни оба изучили друг друга просто превосходно – вот только он, Велегор, узнал своего отца, пожалуй, чуть получше.
– Что касается твоей второй просьбы – Клеветник тебя раздери, Януш, я столько лет провёл, думая, что ты покинул Галагат из-за нас с Марион! Да я едва не свихнулся, мечтая искупить свою вину! Конечно же, я обеспечу вам защиту! Но думается мне, это городу нужна защита от вас…
Велегор напрягся, но голос отца оставался спокойным.
– Я обещаю, что расскажу обо всём, Нестор. Не переживай: пока я с ним, тебе не о чем беспокоиться. Велегор никогда не причинит умышленного зла…
– Ну да, – скептически заметил король. – То, что произошло в библиотеке – детские шалости, а, Януш?
– Нестор…
– Я тебе вот что скажу, – посерьёзнел король. – Никому ни слова про его… особенности. Никому. Надеюсь, ты хорошо понимаешь, что делаешь, потому что я могу полагаться только на тебя.
– Ты меня знаешь, – устало улыбнулся Януш. – Всё будет хорошо.
– Паршиво выглядишь, – проницательно заметил Ликонт, и Велегор сел на кровати, напряжённо вглядываясь в отделявшую его от собеседников стену. – Уж не болен ли ты, дорогой друг?
– Я устал с дороги, – ловко ушёл от ответа лекарь. – Договорим завтра?
– Непременно, – тотчас поднялся с кресла Нестор. – Отдыхайте! Вас позовут к обеду. Ох, Януш, старый ты бродяга! Ты даже не представляешь, как я рад, что ты!.. Ты…
Судя по сдавленному звуку, король вновь стиснул лекаря в медвежьих объятиях, для верности выражаемых чувств похлопав того по спине единственной рукой.
– Я тоже безумно рад видеть тебя, Нестор, – услышал Велегор тихий голос отца.
Мужчина раздражённо мерил шагами комнату, заложив руки за спину. Его жена стояла спиной к окну, нервно поправляя драгоценный браслет на запястье. Украшение сидело идеально, но Флорика едва сдерживалась, чтобы не сорвать его вовсе.
– Я просто хочу, чтобы ты проводила больше времени с детьми, – в очередной раз отчеканил муж, останавливаясь у камина. – Они вытворяют, что хотят, и ты им в этом потворствуешь! Ты для них самый яркий пример того, как поступать неправильно!
Флорика вспыхнула.
– Да ну? А ты тогда – само воплощение родительского идеала?! Они мальчики, Орест, они берут пример с отца, а не с матери! И кого же они видят? Угрюмого, недовольного, разочарованного в жизни нытика, который утопил себя в бесконечной жалости к несбывшимся надеждам! Что смотришь, милый? Разве я не права? Разве не об этом ты жалеешь – о своём проклятом троне, от которого отрёкся по собственной дурости? А ведь я говорила тебе: не надо! Говорила: одумайся! Но нет, ответственность за королевство – это не твоё, верно? Ты хотел быть вечным принцем – уважение, почёт, и полная свобода действий! И вот спустя несколько лет ты понял, что мог иметь куда больше, чем жена-простолюдинка, которая из кожи вон лезет, чтобы муж оставался доволен, и двое замечательных детей, которых она тебе родила! Неблагодарная ты сволочь, принц обнищавший!
Флорика всё-таки сорвала злополучный браслет, швырнула ему под ноги, отворачиваясь к окну. Разрыдалась, размазывая по щекам румяна и тушь сжатыми кулаками.
Орест молча смотрел, как сотрясаются её оголённые плечи, с которых упала тёплая шаль, и как вздрагивают в такт рыданиям жемчужные булавки в тёмных волосах. Злость на жену не проходила, но вместе со злостью пришло и раскаяние. Флорика была права, и оба прекрасно это понимали. Вот только легче от этого не становилось.
За время их брака многое изменилось. Флорика интуитивно старалась стать лучше, достойной своего высокорожденного супруга. Она сама захотела брать уроки у галагатских учителей и ораторов – Орест тогда ещё посмеивался над внезапной блажью молодой жены – и подобное образование мало-помалу сделало своё дело. Безграмотной, косноязычной воровки больше не было. Супруга будто расцветала с каждым годом, несмотря на заботы о детях и повседневные обязанности, становилась более привлекательной и ухоженной, и эти перемены наравне с гибким умом превратили её в настоящую красавицу.
Орест тоже изменился. Поскольку первые несколько лет они прожили за городом, в особняке неподалёку от маленькой деревушки, он позволил себе отпустить бороду и волосы, превратившись в настоящего валлийского землевладельца из глубинки, дикого и полуобразованного. С бородой он перестал походить на самого себя, и ему это на первых порах даже нравилось – не каждый смог бы узнать в нём юного принца Ореста. Нужда в витиеватом дворцовом общении также отпала, равно как и необходимость постоянно быть настороже, в полной готовности отражать чью-то словесную атаку. Чтение или же шахматы по вечерам с Флорикой, которая никогда не была в них сильна – вот и все тренировки для когда-то хваткого ума.
Постепенно радость от рождения сыновей утихла, уступив серым будням, и однажды, когда детям исполнилось по пять лет, Флорика заявила, что желает вернуться в Галагат. Феодору требовалась помощь, и она хотела вновь приобщиться к делам.
Орест протестовал недолго: шурин пригласил их семейство в столицу, и бывший король, заскучавший в своём поместье, согласился. Перемена действительно пошла на пользу: сыновья увидели, что такое город, сам Орест тоже был рад пройтись по улицам столицы – и плевать, что ради подобных прогулок ему приходилось надевать маску или глухой капюшон, чтобы никто не узнал в бородатом господине августейшего принца. Флорика так и вовсе расцвела: выполняя ночью поручения Большого Питона, она не забывала посвящать дневные часы себе и детям, с упоением погружаясь в развлечения большого города. Оресту тоже нашлась работа: знаток нескольких иностранных языков, он согласился на просьбу шурина перевести деловые бумаги и допросить пойманного в городе Большого Питона чужеземца. Колесо преступной жизни так незаметно взяло их семейство в оборот, что Орест и сам не понял, как втянулся в незаконные дела. Он быстро нашёл виноватую – любимая жена всегда находилась рядом. Ведь это её брат руководил ночной жизнью Галагата, её кровь пропиталась воровством и грабежами! Про то, что в вотчине Феодора процветали также убийства и похищения, Орест старался вовсе не думать.
Флорика среагировала на подобные обвинения неожиданно резко, заявив, что потребуются долгие годы разбирательств для того, чтобы выяснить, чья кровь дурнее. Её, чьи грехи исчислялись исключительно личностными преступлениями, или его, которая несла в себе бремя государственных переворотов, массовых убийств, развязываемых войн и тысяч бесчеловечных приказов целой династии монархов.
Орест, помнится, тогда ещё поразился бойкому ответу жены, и в тот же день понял, что утратил безоговорочное верховенство в их семье. Если раньше Флорика взирала на него с восторгом, то сейчас она вела с ним разговоры на равных, не делая скидок на прошлые титулы и былые заслуги. И глубоко внутри он понимал, что заслужил подобное обращение. От этого становилось ещё гаже: винить в результате оказалось некого.
С тех пор их семейство так и металось между загородным поместьем и Галагатом, и Орест не видел способа как-то разомкнуть этот проклятый круг. Недовольный собой и своей жизнью, он улыбался всё реже, и только при взгляде на своих сыновей.
– Чего тебе не хватает? – шмыгая носом, спросила Флорика, по-прежнему стоя к нему спиной. – Ведь хорошо же всё! У тебя замечательные дети, свой дом, прислуга, деньги, уважение…
– В воровских кругах, – буркнул Орест.
– У многих ничего этого вообще нет! – отрезала Флорика, поворачиваясь к нему. – И самое главное, Орест: у тебя всё ещё есть жена, которая тебя терпит! Прости, если ошибаюсь, но мне кажется, я не худшая супруга из тех, которые могли бы тебе достаться!
Её голос вновь зазвенел, и Орест взял себя в руки.
– Ты лучшее из того, что случалось в моей жизни, – решительно сказал он. – Прости, Фло.
Флорика постояла какое-то время, кусая губы, размышляя о том, верить ли дежурным словам, или поднимать очередную волну негодования, и наконец сдалась:
– Завтра вставать рано… – безжизненно сказала она, не глядя на него. Обида уступила место убийственному равнодушию: в этот момент Фло не испытывала к мужу ни капли той любви, которая когда-то свела с ума их обоих. – Мальчиков едва успокоила, не хотели ложиться… Давай готовиться ко сну.
Орест проводил взглядом молодую жену, принявшуюся распускать тёмные пряди у зеркала. Флорика больше не смотрела на него, и какое-то время он боролся с искушением подойти и поцеловать её – так, как не целовал уже давно. Он сожалел о том, что вообще начал этот разговор, как сожалел и обо всём сказанном – но вслух признавать этого не стал. К чему тратить силы на болтовню, когда ничего в результате не изменится? Чтобы слова имели вес, их нужно закрепить действиями. Кажется, именно так всегда говорил его лучший друг, король Нестор Ликонт.
Завтрак им принесли в покои, но услужливый лакей тотчас оповестил особых гостей его величества о том, что оба приглашены на обед. После трапезы, таким образом, отец с сыном оказались предоставлены сами себе, и Велегор не преминул этим воспользоваться.
– Гулять хочу, – безапелляционно заявил он. – Тут наверняка есть на что поглазеть! Одна только библиотека чего стоит, я такую кучу книг за всю свою жизнь не видел! А ещё мы пруд проезжали, и парк, и лес, и…
– Всё, можешь не продолжать, – усмехнулся Януш. – Идём.
По территории дворца и угодий они как гости его величества могли перемещаться свободно, чем без зазрения совести пользовался Велегор, заглядывая в любой мало-мальски занятный уголок. Цветущий парк особого интереса у мальчишки не вызвал, но лекарь настоял на том, чтобы пройтись по аллеям – там было вдоволь скамеек, на которых Януш рассчитывал передохнуть: самочувствие после долгой дороги всё ещё оставляло желать лучшего.
– Как скажешь, – покладисто согласился Велегор, с любопытством разглядывая диковинные осенние цветы.
Утро выдалось ясным, солнечным; один из последних тёплых дней. Отец с сыном не успели углубиться в парковые аллеи, когда раздался шорох шагов по песку, и из-за зарослей высоких кустов вышла целая делегация придворных дам во главе с королевой и обеими принцессами. Короткая заминка от ошеломительной встречи нарушилась возгласом одной из женщин, в которой Януш тотчас узнал маркизу Доминику.
– Барон Януш! – воскликнула она. – Какими судьбами? Столько зим! Когда вы успели вернуться?!
Лекарь не ответил. Свита королевы будто расплылась перед глазами, превратилась в бесформенные яркие пятна – осталась лишь она одна.
Марион.
Сколько лет он представлял себе этот миг, сколько лет, засыпая, видел перед глазами её лицо! Столько времени утекло со дня их последней встречи – и всё как один день. Януш думал, что в его жизни не осталось никого, кроме Велегора, что все прежние переживания покрылись толстой коркой льда, притупились за долгие годы – но он ошибался. Лёд треснул, уступая теплу неожиданной встречи, выпуская ростки былых чувств на свободу. Их разделяла вечность – и всего один миг. Один только шаг из прошлого в настоящее…
Королева тоже замерла, губы дрогнули в неуверенной улыбке…
Она изменилась, как меняются с годами все люди, но в его глазах не утратила ни капли привлекательности. Эти спокойные глаза цвета стали, вьющиеся чёрные волосы, лёгкая полуулыбка…
– С вашего позволения, ваше величество, мы обождём в стороне, – мигом прочувствовала ситуацию Доминика. – Прошу вас, леди!
Маркиза ловко увела за собой ещё двух приближенных дам, так что рядом с Марион остались лишь её дочери.
– Януш, – выдохнула наконец королева.
Марион сделала шаг навстречу лекарю, другой, и Януш не выдержал первым. Припав на колено, он схватил руку королевы, прижал к губам. Прикрыл глаза, касаясь щекой её ладони.
