Текст книги "ЖЖурнальные рассказы (СИ)"
Автор книги: Ольга Громыко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)
Кэтнеппер (кроссовер «Космоолухов» с сериалом «Светлячок»)
Всё началось с того, что Джейн решил сводить в «Коня и морковку» свою последнюю любовь, а именно стошестнадцатизарядную винтовку Снафф-666. Так сказать, себя показать, других попугать.
Но оказалось, что любимый столик занят, причём парочкой каких-то грузчиков, даже не потрудившихся сменить рабочие комбинезоны и стереть со щёк пятна грязи.
Учитывая, что до этого Джейн успел выгулять свою красотку в «Мечте космохода» и «Яме», да и с «Безмятежности» вышел в этиленово приподнятом настроении, смириться с вышеупомянутым прискорбным фактом он не смог.
Слово за слово, на которые один из грузчиков тоже оказался весьма щедр, и обозлённый Джейн сунул ему под нос свою даму, полагая, что против обаяния такой красотки не устоит даже этот наглец в бандане. Тот действительно ошарашенно заткнул пасть, зато его рыжий притель наконец оторвался от кружки, со спокойным интересом посмотрел на Джейна, потом на «милашку Снаффи», протянул руку, как будто намереваясь интеллигентно отвести ствол в сторону, но вместо этого быстро и без заметных усилий загнул его дулом вверх.
Наёмник взревел, как бык, которому в задницу вонзилась рапира тореадора, и бросился на обидчика, – но тут же почему-то ткнулся носом в расколовшийся под ним стол, и наступила тьма.
***
Утром Джейн протрезвел, однако винтовка так и не разогнулась, да и нос больше напоминал помидор, чем традиционный орган обоняния. Произошедшее наёмник помнил смутно, но был уверен: те гнусные типы очень неправы и надо им как-то это объяснить!
Джейн попытался выпрямить дуло, и понял, что доказывать надо очень продуманно и желательно в спину. Кем бы ни были эти ружьеубийцы, – киборгами, андроидами или перекачанными стероидами генномодификантами – голыми руками их не взять.
Возможно, наёмник придумал бы для своих обидчиков сто и одну казнь и на том успокоился (к тому же он понятия не имел, кто эти типы и откуда), но первое, что он увидел, выйдя из корабля, – старый армейский транспортник, стоящий напротив «Безмятежности», и ту самую неразлучную чёрно-рыжую парочку, деловито таскавшую в грузовой шлюз какие-то тюки. За процессом наблюдала смазливая бабёнка (более ласковых слов пособница этих гадов не заслуживала) с кошкой на руках, а рядом, к пущему возмущению наемника, крутилась Ривер, босая и в одном из своих дурацких свитеров до колен, с таким восторгом рассматривая кошку, словно видела подобную тварь впервые в жизни.
– Что, симпатичная девчонка? – по-своему расценил такое внимание к чужому экипажу Мэл, незаметно подошедший со спины.
Джейн вздрогнул, как застуканный на месте преступления, но тут же взял себя в руки и нарочито небрежно ответил:
– Да, ничего так. А кто эти типы?
– Чёрт их знает, но перехватили наш груз, мерзавцы, – досадливо сообщил капитан. – Из-под самого носа увели, чтоб им не долететь!
Джейн сплюнул под ноги и с ненавистью прошипел:
– Еще и конкуренты!
Мэл подозрительно поглядел на наёмника, но, поскольку Джейн явно не желал распространяться на эту тему, с расспросами не полез. Только кивнул на Ривер и коротко приказал:
– Забери ее.
После чего спрыгнул на землю и, формально отряхнув потрёпанное пальто, отправился на поиск других заказов.
Наёмник скривился и показал капитану в спину неприличный знак. Мэл, не оборачиваясь, ответил тем же.
Улучив момент, когда грузчики зашли поглубже в трюм, Джейн перебежал посадочную площадку и, игнорируя бабёнку, начавшую воодушевленно ему что-то предлагать, сцапал Ривер за запястье и потащил обратно.
Девушка хихикала и шаркала ногами по пыли, как маленькая девочка.
– Джейн, а давай тоже заведём котика? Я его буду гладить, а он будет мур-р-рлыкать…
– Заткнись, – огрызнулся наёмник, дёрнув её за руку.
– Ты злой, – насупилась Ривер, но уже в следующую секунду её лицо прояснилось и девушка заговорила холодным уверенным тоном, который Джейн терпеть не мог: – Там темнота-темнота-темнота, а в ней зверь и сталь. Ты точно хочешь туда зайти?
– Заткнись, – уже без уверенности повторил Джейн.
– Тогда хотя бы надень шапочку, – сказала Ривер и снова захихикала.
***
Джейн посвятил наблюдению за соседями весь день, благо для этого даже не пришлось выходить из каюты: корабли стояли иллюминатор в иллюминатор, а у наёмника был армейский бинокль.
Сначала Джейн следил за своими обидчиками просто так, пытаясь выяснить их субординацию, привычки и распорядок дня, а если повезёт, то и раздобыть какой-нибудь компромат, но ближе к полудню сосредоточился исключительно на кошке. Мелкая, белая и вроде как породистая тварь сидела то у девушки на руках, то у капитана на плечах, то у одного из грузчиков на коленях, за весь день практически не коснувшись лапами пола. Её даже в сортир с собой брали, а во время обеда она вообще сидела в центре стола, как ваза с цветами!
– Носятся с этой скотиной, словно она сделана из чистого золота! – пробормотал вслух Джейн, и тут же решил, что это будет достойная месть за его красавицу.
***
Чтобы умаслить Кейли, понадобилась тонна лести и килограмм клубники, в обмен на которые механик скрепя сердце выдала Джейну универсальный декодер корабельных замков. Она не сомневалась, что наёмник задумал что-то нехорошее, но поскольку команда «Безмятежности» никогда не была особо законопослушной, Кейли посмотрела на это сквозь пальцы. Джейн всё равно неисправим, так пусть лучше гадит на чужом корабле, чем на своём!
Устройство не подвело: пару минут повисело возле кодового замка при входе в шлюз, весело мигнуло зелёным, и створки разъехались.
Наёмник самодовольно усмехнулся и, напоследок осмотревшись (ночной космодром был тих и безлюден), шагнул в шлюзовую камеру. Внутренняя дверь открывалась простым сенсором, как на «Безмятежности», причём с гораздо меньшим скрежетом. За ней оказалось просторное помещение, слабо подсвеченное полосками вдоль пола, на углах и так причудливо изогнутых колоннах, будто корабль изначально сделали в форме шара, а потом сдавили прессом.
Джейн втянул ноздрями тёплый корабельный воздух и поспешно его выдохнул. Даже если бы незваный гость не знал о живущей здесь кошке, то живо бы о ней догадался.
– Как они здесь ещё не позадыхались? – презрительно пробормотал наёмник, и в тот же миг подсветка погасла.
Джейн замер, как канарейка под наброшенной на клетку тряпкой, но все было тихо. Видимо, освещение отключилось автоматически, по таймеру.
Тем не менее вскоре у наемника появилось ощущение, будто за ним пристально и очень недобро наблюдают.
– Кис-кис? – неуверенно, почти беззвучно выдохнул он.
– Урррррр, – свирепо отозвалась темнота, словно там сидел как минимум тигр.
Джейн напрягся, но отказаться от своего замысла и не подумал. Наёмник включил фонарик и поводил им из стороны в сторону. Сначала луч выхватывал из тьмы только гротескные фрагменты корабельной обстановки (особенно доставил кусок розового диванчика с резной деревянной ножкой), а потом в нём внезапно вспыхнули алые зрачки.
– УРРРРРР, – повторили они с ещё большим выражением. Вживую кошка выглядела гораздо крупнее, чем казалась в бинокль, но это определённо была она: белая, с чёрной мордой, лапами и раздражённо хлещущим по бокам хвостом.
Джейн облегчённо вздохнул, взял фонарик в зубы и, пошире расправив горловину мешка, двинулся к добыче.
Кошка не то чтобы испугалась – скорее, не разделила его мнения, кто тут добыча, и стала пятиться по кругу, не сводя с наёмника пылающих адским огнём глаз.
– Ну ижи же шуда, шволош! – досадливо прошепелявил наёмник сквозь фонарик.
Кошка собралась в комок и пошла – но не в мешок, а, перескочив его, Джейну на голову. Задерживаться там она не собиралась, только снять скальп и с победой унести его в логово, однако наёмник успел схватить её за заднюю лапу.
Идея оказалась крайне неудачной, потому что три остальные были свободными и очень когтистыми, а сама кошка до того мускулистой, что в два рывка вырвалась и ускакала, оставив Джейна истекать кровью.
– Можно подумать, шапочка мне бы тут очень помогла, – раздосадованно пробормотал наёмник, ощупывая исцарапанные шею и щёки.
– МАУ! – гаркнула кошка неожиданно басовитым и мерзким голосом.
Джейн повернулся на звук и тут же треснулся затылком о колонну.
Теперь наёмника и кошку связывала не опосредованная, а личная вендетта.
Джейн слыхал, что трудно поймать в тёмной комнате чёрную кошку, но и подумать не мог, что с белой будет не легче. Помимо ловчих колонн, коварных стульев и бодливого диванчика помещение оказалось заминировано мисками (с водой и сухим кошачьим кормом, которые со звоном опрокинулись и сделали пол ещё опаснее), игрушками-пищалками, а также банками из-под сгущенки и тушенки, которым полагалось лежать в мусорке, но кошку это не устроило.
Когда после получасовой беготни наёмнику не иначе как чудом удалось-таки зажать кошку в угол и накрыть её мешком, Джейну казалось, что своим грохотом, мявом и матом они перебудили весь космодром, однако на корабле по-прежнему стояли тишина и темнота. То ли команда крепко перебрала в честь выгодного заказа, то ли подобные светопреставления кошка устраивала постоянно, опрокидывая всё, что плохо стоит, а что стоит хорошо – расшатывая и опрокидывая.
Джейн перевёл дух, и, опираясь на стенку, кое-как встал и приподнял отчаянно бьющийся, но гордо молчащий мешок. Весил он, по ощущениям взмокшего и исцарапанного наёмника, не меньше десяти килограмм.
– Ничего, – триумфально пробормотал Джейн, вскидывая мешок на плечо, – буду требовать выкуп по весу, хе-хе… А если начнут ломаться, сделаю скидку: сначала хвост им бесплатно пришлю, потом лапку…
***
Наёмник благополучно выбрался из ограбленного корабля (и даже заботливо закрыл его за собой!) и перебежал в свой. Мешок с подозрительно притихшей кошкой отправился под койку и лишь изредка там шевелился и вздыхал.
– Пусть они денёк без тебя помаринуются, а потом пришлю им анонимное письмо, – в лучших традициях злодеев поделился Джейн с пленницей своими коварными планами и, заклеив большую часть царапин пластырем (он закончился раньше, чем боевые раны, а идти к Саймону было чревато лишними расспросами), заснул с улыбкой на лице.
Как вскоре выяснилось, кошка вовсе не смирилась со своим плачевным положением, а хладнокровно готовилась к контратаке. Спустя каких-то полчаса в ткани появилась дырочка, а потом дыра. Пленница вывинтилась из мешка, как червяк из яблока и, не обращая внимания на похрапывающего человека, уверенно направилась к двери, где светился хорошо знакомый ей сенсор.
***
– ДЖЕЙН!
Наёмнику показалось, что ему приснился кошмар – но на самом деле кошмар начался после пробуждения и выбегания из каюты.
Команда «Безмятежности» в расширенном (включая Инару) составе толпилась посреди трюма, глазея на какую-то кучу, которой вчера тут определённо не было. Куча состояла из ярко-фиолетовой коробки с рисунком наглой кошачьей морды, миски типа «тюремная, изгрызенная особо опасным заключённым», двадцатилитрового мешка с наполнителем и прислонённого к нему лотка. Сверху лежал лист бумаги с размашистой надписью: «Кажется, вы что-то забыли! P.S. Спасибо, друг!»
Судя по этой композиции, у конкурентов тоже был декодор.
– Как это понимать? – ледяным тоном осведомился Мэл, глядя на Джейна. На всех остальных капитан так уже глядел, по очереди, но никто не дрогнул и не сознался. Оставалась только одна кандидатура, к которой Мэл и воззвал.
Джейн чихнул, протёр слезящиеся глаза и понял, что взбесило капитана больше всего.
Если соседский транспортник просто пах кошками, то «Безмятежность» смердела ими, как квартира безумной старухи-кошатницы.
– Не ругайте Джейна! – внезапно вступилась за наёмника Ривер. – Он принес мне котика!
– Кота, Джейн, сволочного вонючего кота! – рявкнул капитан, не поддаваясь сантиментам. – Который не терял времени и за ночь переметил весь корабль! МОЙ КОРАБЛЬ!
– Кота?! – отвесил нижнюю челюсть наёмник. – С чего ты взял, что это кот?!
– Потому что минуту назад видел, как он лизал свои поганые яйца, сидя на нашем движке! – ещё более криогенно отчеканил Мэл. – С таким видом, будто только что нас всех переимел.
– А почему ты его не схватил?
По страшным глазам капитана Джейн понял, что задал этот вопрос зря.
У «Безмятежности» было одно волшебное свойство, не раз выручавшее команду: снаружи корабль выглядел гораздо меньше, чем внутри, где можно было часами бегать по бесконечным лестницам или лазить по воздуховодам.
Но в данном случае это оказался скорее минус, чем плюс, потому что кот бегал и лазил быстрее.
– Там же кошка была, я точно помню! – принялся бестолково оправдываться Джейн, всерьёз опасаясь за свою жизнь. – Какой идиот будет держать на корабле двух разнополых животных?! Они их что, на продажу разводят?!
– Нет, – неожиданно возразила Инара. – Просто их кошка однажды вышла погулять и нагуляла. Та милая девушка днём ходила по космодрому, спрашивала, не нужен ли кому котёночек.
– Котёночек?! – нервно хохотнул Уош. – Да эта тварь размером с пуму, и ты бы видела, какую кучу он навалил в рубке!
– Да, один немножко засиделся и перерос, – сообщила Инара, деликатно пряча усмешку. – Девушка говорила, что они уже с кошки глаз не спускают, потому что инцеста боятся, вот и пытаются поскорее от котика изба… пристроить в хорошие руки.
– Полли сказала, что его зовут Люциком! – снова вмешалась Ривер. – Правда, красивое имя?
– Это в честь того белобрысого хмыря из «Гарри Поттера»? – цинично уточнила Зои.
– Нет, что ты! – обиженно возразила Ривер. – В честь Люцифера. Полли сказала, что команда была единодушна, и оно ему очень подходит.
– Кот тоже божья тварь, – философски заметил пастор. – Даже если у него сатанинское имя. Думаю, при должном воспитании оно не помешает ему встать на путь истинный.
– Немедленно, слышишь, НЕМЕДЛЕННО отнеси эту тварь туда, где ты её взял! – Мэл пнул ногой мешок с наполнителем. – И её приданое тоже!
Конец капитанской фразы потонул в рёве двигателей.
«Космический мозгоед» взлетал в огромном облаке пыли, оседавшей на корпусе «Безмятежности», как прощальный плевок. Десять секунд – и площадка напротив опустела.
Джейн посмотрел на Мэла и понял, что бывают вещи много, много хуже гнутых стволов…
The Witcher: задание «Ужасная незнакомка» (кроссовер игры «Ведьмак» и Белории)
Потом говорили, что она пришла с севера, от Чернотравной пущи. Она шла, а навьюченную кобылу вела в поводу, и в чересседельных сумках что-то зловеще брякало и булькало.
Первой ее заметил сельский староста, сидевший у окна корчмы.
– О боги, – пробормотал он, роняя рачью клешню, – идет!
Кто – пояснять не потребовалось. Счастливчики, успевшие поесть и расплатиться, подхватились с мест и кинулись к задней двери, возле которой уже дежурил вышибала. Выход обошелся в пять менок с носа, но это была такая мелочь!
Остальные посетители с завистью глядели им вслед.
Во дворе завизжали, разбегаясь, собаки, по крыльцу молотком могильщика застучали каблуки, и дверь распахнулась.
Воздух в корчме шевелили только мухи, в панике бьющиеся в окна. Катисса Лабская обвела заведение тяжелым взглядом и, если кто еще не догадался, что у нее дурное настроение, презрительно фыркнула.
– Здравствуйте, здравствуйте, госпожа магичка, – подобострастно подскочил к ней корчмарь. – Чего изволите?
Катисса не глядя свалила с плеча ремень сумок (вышибала еле успел их подхватить и тут же побагровел от натуги) и неприязненно отозвалась:
– Пива. И жареного поросенка с хреном. И чтоб хрен был свежий, а не то твой оторву!
К счастью, детей в корчме в столь поздний час не было.
– За какой стол госпожа изво…
Лицо корчмаря страдальчески вытянулось: гостья развернулась к лестнице, явно вознамерившись заночевать в «Трех Лисичках», а не просто поужинать.
– Госпожа Лабская, – робко окликнул ее староста, – у нас тут, того, упыри в овражке… может, вы бы их…
– Не сейчас, – отрезала магичка и начала подниматься по ступенькам.
– Третья и четвертая свободны! – безнадежно крикнул вслед корчмарь, прекрасно зная, что если Катиссе приглянется первая, вторая или пятая, то они тоже незамедлительно освободятся.
К счастью корчмаря и гостей, магичка сразу нацелилась на четвертую комнату – единственную, чье окно выходило на лес. Она стоила на серебрушку дороже, но за десять лет никто так и не отважился сообщить об этом Катиссе.
Услышав еще один удар дверью, посетители дружно выдохнули и налегли на еду и выпивку: вдруг магичке взбредет в голову снова спуститься в зал. Не прошло и десяти минут, как корчма опустела. За столами остались только староста, не теряющий надежды договориться насчет упырей, да чье-то пьяно храпящее тело. Служанка взялась мести зал и убирать посуду, а корчмарь, вытащив из сундука чистое белье, отправился в четвертую комнату (хотя, на его взгляд, постель в ней вполне могла послужить еще двум-трем гостям – но Катисса на такие вещи почему-то глядела иначе).
Корчмарь застал магичку за переодеванием и поспешил спрятать лицо за полотняным ворохом. Не то чтобы Катисса отличалась излишней (да и обычной) скромностью, но профессия боевого мага наложила на ее тело несколько зловещих отпечатков, в частности, зубов (степной вурдалак, самое начало карьеры), широкий шрам поперек виска (каштановый парик дохлой кошкой валялся на стуле, свои волосы у магички были светлые, безжалостно остриженные почти под корень) и мускулатуру, при виде которой мужчины если и испытывали желание, то поскорее убраться подальше.
– И бадью с водой мне сюда, – добавила Катисса, не спеша одеваться.
Корчмарь, уже закончивший перестилку и кравшийся вдоль стеночки к двери, содрогнулся и посерел.
– Г-г-госпожа Лабская, а б-б-бадья того… треснула. Н-н-не успели еще новую купить…
– Что она у тебя, одна на всю корчму?!
– Д-д-две, но в д-д-другой грязное белье замочено…
Катисса нахмурилась. Корчмарь горько пожалел, что прошлогодний пожар в корчме был вовремя потушен.
– Ладно, – неожиданно смилостивилась магичка. – Тогда просто воду. Много. Можно прямо из колодца.
– Да, госпожа! – Корчмарь кубарем скатился по лестнице.
– Ну что? – громким шепотом спросил староста, глазами показывая вверх.
Корчмарь только отмахнулся. Госпожа Лабская, вернувшаяся из месячного странствия по трактам, напоминала медведя-шатуна: невыспавшегося, голодного, злого, да и вообще паскудного по своей природе.
– А может, ты с ней поговоришь?
– Нееее, – корчмарь яростно затряс головой. – Уж больно она не в духе. Утром приходи.
– Так упыри ж… – тоскливо протянул староста. – Никакого спасу нету. Расплодились, гады, теперь мимо оврага даже днем не пройти… Вроде мелкие, тощие, а как наскочат впятером! Вдруг она на рассвете съедет, а мне тогда в Стармин скачи, там мага ищи? Или через Ковен выписывай – это хорошо если через неделю прибудет, адепт какой-нибудь.
– Ну помоги тогда воду таскать, – сжалился корчмарь. – Зайдешь вместе со мной и еще раз спросишь.
Староста послушно подхватил ведра и потопал к колодцу.
***
Подъезжая к столице или покидая ее по северному тракту, Катисса всегда останавливалась в «Трех Лисичках», маленькой сельской корчме в пяти верстах от Стармина. Тут и готовили прилично, и клопов вовремя травили, и – самое главное – не было шансов нарваться на адептов, которые, несмотря на запрет директора Школы, просачивались во все столичные заведения, как тараканы (причем чем злачнее было место, тем гуще они там кишели). Враки это, что преподаватели нарочно выслеживают охочих до гулянок учеников. Они тоже люди, им тоже хочется развлечься, а напиваться и горланить песни на глазах у адептов как-то некрасиво, к тому же их ошарашенные лица портят все удовольствие.
Завтра утром Катисса должна была читать лекцию по боевой магии, и желала провести ночь в тишине и покое.
В дверь робко постучали, и корчмарь с подручными начали заносить ведра с водой. Катисса небрежно очертила пальцем круг, и в центре пола возник ярко светящийся призрак бадьи.
– А она, того, выдержит? – встревожился корчмарь.
– Лей – узнаешь, – буркнула Катисса. Свечение медленно угасало, бадья все больше походила на настоящую. Корчмарь боязливо плеснул в нее с краешку, убедился, что порядок, и опрокинул ведро целиком.
Водоносам пришлось сбегать к колодцу раз по пять, прежде чем бадья наполнилась. Магичка не поскупилась, сделала ее как на двоих. Шваркнутый в воду пульсар заставил ее вскипеть у краев, комнату заволокло паром.
– Госпожа Лабская… – замялся в дверях староста, – мне упырей бы…
– Вон, – лениво сказала Катисса, выливая в бадью флакон с гиацинтовым мылом.
Мужик тяжко вздохнул и закрыл дверь. Похоже, эту ночь ему предстояло провести в корчме, карауля несговорчивую магичку.
Катисса сняла нижнее белье и залезла в бадью. Душистый пар приятно щекотал ноздри, вода покусывала кожу, но подливать холодной магичка не стала: терпимо, скоро привыкнет. Ох, благодать-то какая… Приходилось, правда, непрерывно поддерживать заклятье бадьи, но для магистра первой степени это не составляло особого труда и не отвлекало от прочих мыслей.
Пошло не меньше часа, прежде чем Катисса решила перебраться в постель, побоявшись, что заснет прямо в бадье. Но не успела магичка нехотя высунуть из воды стройную ножку, как за окном раздалось шуршание, царапанье, ставни распахнулось и в комнату полезли рослые бритоголовые мужики в темных кожаных одеждах и красных, надвинутых до переносицы шейных платках.
– Баба! – восхищенно выдохнул первый.
– Голая! – облизнулся второй.
– Хватай ее! – подвел итог третий.
Катисса так изумилась, что даже забыла разозлиться.
«Насильники», – мелькнула первая мысль.
«Идиоты», – дополнила ее вторая.
«Самоубийцы», – оказалась самой верной третья.
Четвертая была о бадье, но опоздала: позабытое заклинание рассыпалось. Вода хлынула во все стороны, ошеломленные «гости» инстинктивно шарахнулись назад. Один даже выронил здоровенный, зазубренный с обеих сторон меч. С него-то Катисса и начала. Мужик так резво отлетел к стене, будто кто-то дернул его за привязанную к поясу веревку. Чучельная оленья морда с выставленными вперед рогами приобрела отчетливо злорадное выражение: ей удалось отомстить кровожадному человечеству хотя бы после смерти.
Двое других с яростными воплями атаковали Катиссу с разных сторон, но теперь уже магичка поскользнулась на мыльной луже, упала и проехалась на спине через полкомнаты, а когда вскочила и развернулась, гости в обнимку лежали на полу, сошпиленные мечами.
Магичка брезгливо потыкала ближайшее тело ногой, и из-под него выкатился белый круглый значок с черным рисунком не то мухи, не то ящерицы. Похожие раздают детишкам на ярмарке во время рыцарских турниров, но дяденьки слишком заигрались.
Воды в комнате уже не было. Впрочем, по журчанию и капанью нетрудно было догадаться, куда она подевалась. Наскоро натянув штаны и набросив куртку прямо на голое тело, Катисса схватила меч и помчалась вниз по лестнице.
Но спешить не было нужды. Зал выглядел так, будто в нем забили дракона, причем граблями. Пол, потолок, стены и столы усеивали брызги крови, а капающая сверху вода превращала их четкий темный рисунок в алые размытые пятна.
По корчме, чавкая сапогами по лужам, бродил какой-то мужик с длинными белыми патлами, бесцеремонно обыскивая трупы, числом пять штук. Среди них продолжало безмятежно храпеть пьяное тело – мужик, не долго думая, обшарил и его. На мародере была черная куртка со шнуровкой у горла и серебряными шипами на рукавах. За спиной крест-накрест висели два здоровенных меча, при поясе болтался еще один, с плеча свисала дорожная, туго набитая сумка, а к правой ноге был привязан факел. Как мужик со всем этим двигался, да еще с такой кошачьей грацией, было непонятно.
Судя по корчмарю и старосте, вылезающими из-под столов, беловолосый пришел в корчму раньше разбойников и уж точно не заодно.
– Эк вы их, господин Геральт! – одобрительно заметил корчмарь. – Я и перекреститься не успел. До чего ж наглые нынче тати пошли, людную корчму посередь села грабить не боятся!
Староста был настроен более скептически.
– Пусть бы лучше ограбили, – тоскливо протянул он. – Корчма-то у тебя небось застрахована, а мне теперь перед дознавателями отбрехиваться, откуда в моем селе аж пять трупов взялось.
– Восемь, – поправила Катисса, разглядывая лицо незнакомца и пытаясь угадать, где он мог заработать такие жуткие шрамы. – Из моей комнаты выкинуть не забудьте, а то, чего доброго, ночью встанешь отлить и споткнешься. А это что за гхыр с горы?
Беловолосый так задумчиво посмотрел на стену за спиной Катиссы, словно там было написано четыре варианта ответа, в том числе нецензурный.
– Я естем ведзминем, – наконец сказал он. Голос был неприятный.
– Это ведьмак, знаменитый истребитель чудищ, – с готовностью перевел с ривского корчмарь. – Мы как раз договаривались с ним насчет упырей, когда в дом ворвались разбойники…
– Вообще-то это были мои упыри, – сквозь зубы процедила магичка. Ведьмаков Катисса не любила – эти придурки, помешанные на идее истребления чудищ, цеплялись даже к вампирам и русалкам, из-за чего у белорского короля были постоянные трения с Повелителем Догевы и Правителем Озерного Края, требующими держать своих подданных в узде. К счастью, порой ведьмаки нарывались на настоящую нежить, которая успешно регулировали численность их секты.
– Солтыс сказал, же шановна пани отказала, – ехидно напомнил Геральт.
– Пани набивала цену, – огрызнулась Катисса. – А ты, бродяга, все испортил!
– То нех пани удавится тыми упырями, – великодушно пожелал ведьмак. – Альбо они ею, а я тутай после медитации зайду.
– Господа, – вмешался староста, не на шутку испугавшись, что ведьмак в самом деле отступится и уйдет, а Катисса из вредности откажется уже навсегда, – там на всех хватит! Плачу поштучно, два кладня с головы.
– Ну ладно, – подумав, нехотя согласилась магичка и, с вызовом поглядев на конкурента, добавила: – Посмотрим, кто больше нарубит.
Тот равнодушно пожал плечами.
– Пива только попью.
– Я тоже, – смягчилась Катисса. – Эй, корчмарь! Принеси мне светлого вон за тот столик в углу.
Поскольку все остальные столы оказались либо забрызганы кровью, либо залиты водой, продолжающей капать сверху, ведьмак вынужденно присоединился к магичке. Первые кружки оба выпили в гробовом молчании, косо поглядывая друг на друга. С закусью корчмарь опоздал, и когда жареные куриные крылышки наконец доползли до стола, пиво пришлось повторить. Ведьмак слегка порозовел, положил мечи на соседний стул и расстегнул куртку. Катисса бесцеремонно наклонилась, рассматривая чужое оружие. Особенно ее впечатлил серебряный клинок, на котором гномьими рунами было выгравировано таинственное заклятье: «+30 % к удару, +10 к кровопотере, нанесена алмазная пыль».
Катисса поглядела на ведьмака немного уважительнее.
– И что вас в наши края занесло?
– Предназначение, – мрачно сказал Геральт.
– Какое?
– Сапек его знает, – непонятно выругался ведьмак и, печально махнув рукой, вгрызся в очередное крылышко.
– А что это за разбойники со значками?
– Понятия не мам, самему уже в печенках сиедзом, лезут и лезут. Але дохуд од них верный… Кстати, пани играет в кости?
Пани играла, но по интонации беловолосого догадалась: шулер, уже не одного до портянок раздел, и предпочла отрицательно помотать головой.
– Шкода, – опечалился ведьмак. – А травы покупуе? Старе книги? Псе зубы? Вильче шкуры?
– Ты что, огхырел?! Я боевой маг, а не старьевщик! – возмутилась Катисса.
– Боёвы? – заинтересовался Геральт. – И мечем теж можешь?
– Ото ж! – Катисса гордо сунула ведьмаку под нос клинок, такой же потрепанный бурной жизнью, как и его хозяйка.
– Оооо, – восхищенно поцокал языком Геральт, – может, пани и знаки веджет?
– Ведаю, – кивнула магичка, и показала целых два, обеими руками.
– И як оне действуют? – заинтересовался ведьмак. – Оглушают, воспламеняют чи отбрасывают?
– Ха, – пренебрежительно фыркнула Катисса, – лучше! Они убивают врага морально! Корчмарь! Еще по кружке!
Пиво в «Трех Лисичках» было коварное, и когда магичка, извинившись, по нужде вышла во двор, то обнаружила, что луны на небе две, а деревья качаются начиная от корней. Вернувшись в корчму, Катисса решительным жестом смахнула недопитые кружки на пол (точнее, хотела просто отодвинуть, они сами разбежались) и скомандовала:
– Пошли, что ли, а то я сегодня еще выспаться хочу.
Геральт послушно икнул и тяжело поднялся из-за стола, уже за дверью хлопнув себя по лбу и вернувшись за забытыми мечами.
Дорога до оврага была неблизкой, особенно если через поля, куда зачем-то понесло напарников. Причем ведьмак почему-то непременно желал идти вдоль изгородей, хотя те достигали ему от силы до пояса. Если бы не Катисса, еще бы час блуждали. Когда же герои наконец добрались до леса, Геральту взбрело в голову непременно обучить магичку знаку Квен. Чтобы захмелевший ведьмак отцепился, Катиссе пришлось смошенничать, пульнув из ладони пульсаром. Геральт остался доволен и перешел к Аарду.
Но тут они, к счастью, нашли упырей. Или упыри их. Во всяком случае, мечи пришлось выхватывать очень быстро.
– Паааадхади кучно! – заорал Геральт, так загадочно махая клинком, что понять, опьянение это или боевой стиль, было очень сложно. – У меня – ик! – групповой найлепей прокачан!
«Псих», – со священным ужасом подумала Катисса: – «Но какой!»
Подобной техники госпожа магистр еще не видывала. Упыри разлетелись в стороны, как от мельничных лопастей, некоторые – по частям. Стало понятно, как ведьмаку удалось так уделать корчму: в нежити крови было куда меньше, но даже ею окропилось все на пять саженей вокруг.
Упыри тоже впечатлились, и вторая волна пошла на Катиссу. Успешно отмахавшись, магичка вытащила из-за пазухи скомканный мешок и бросила ведьмаку. При сборе трофеев у него тоже не обошлось без чудачеств: оттяпав очередному упырю голову, Геральт зачем-то еще ковырялся в туше ножом, распихивая что-то по карманам и непонятно бормоча под нос: «альбедо…рубедо… эктоплазма…». «Надо было его все-таки протрезвить», – с состраданием подумала магичка, – «как он утром будет эту дрянь из карманов выколупывать?!». Но тратить время и магию, когда вокруг еще полно будущего, агрессивно настроенного гонорара, Катисса не рискнула.
Через час головы перестали помещаться в мешке, и магичка подбила ведьмака снять куртку (все равно безнадежно загажена!) и складывать добычу туда. После чего выяснилось, что рубашка у Геральта белая, а грудь волосатая. Катисса зачарованно уставилась в его вырез: она всегда питала слабость к такому типу мужчин, хотя многократно на нем обжигалась. Куртка потихоньку наполнялась, и магичка уже подумывала уговорить Геральта снять штаны и, завязав штанины узлами, продолжить сбор трофеев, но упыри, к сожалению, кончились. К тому же охотники устали, замерзли, слегка протрезвели и решили вернуться в корчму, дабы вернуть приятное состояние опьянения. Мешок Геральт тащил на спине, куртку за рукав волок по земле, оставляя на ней широкую красноречивую полосу. Катисса шла впереди, размахивая мечом и во все горло вопя что-то песенно-воинственное. В кустах истово крестились два чудом уцелевших и надолго потерявших аппетит упыря.
