Текст книги "ЖЖурнальные рассказы (СИ)"
Автор книги: Ольга Громыко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц)
ЖЖурнальные рассказы
Великая сила искусства
Посвящается Hellstern
– Все, – разочарованно сказал возница, поднимаясь с колен и отряхивая руки о штаны. – Хана оси. Дальше тока пешком.
Лесса растерянно поглядела на просевшую телегу, где под рогожкой внушительной кучей лежали ее вещи. Впрочем, громоздкого и тяжелого среди них был только мольберт, а просто громоздкого – натянутый на раму холст. Художницу пригласил к себе владелец отдаленного, затерянного в лесу замка, – для написания фамильного портрета, пообещав за недельный труд немалую сумму.
– А долго пешком-то?
– Часа полтора, – пожал плечами возница. – Тока я не пойду. Выпрягу лошадков, добро с телеги сгружу, переверну ее и чинить буду. А то знаю я здешний народишко: к утру не тока колес, но и бортов не останется.
– А за сколько вы ее почините?
– Ну… – Мужик так обстоятельно почесал затылок, будто надеялся доскрестись до мозгов, заставив их работать. – Покуда осинку подходящую найду… покуда обстругаю… Часа за три-четыре управлюсь.
Не успела Лесса сказать, что подождет, как возница добавил:
– Тока это тока с утреца. Темень уже. Да и устал я, мочи нет… – И в подтверждение широко зевнул.
– Но утром я уже должна быть в замке, иначе господин Близар найдет другого живописца! – охнула девушка.
Возница молча развел руками: мол, твои проблемы!
Художница тяжко вздохнула.
– А я не заблужусь? – на всякий случай уточнила она.
– Где там блудить-то? – искренне удивился мужик. – Дорога прямая, аккурат в замковые ворота упирается, волков у нас не водится.
– А разбойники?
– На перекрестке висит парочка, ежели еще не сгнили.
Лессу передернуло, хотя мертвых злодеев она, конечно, боялась меньше, чем живых.
– Идите, не бойтеся! – подбодрил девушку возница, предвкушая тихий романтический вечерок у костра наедине с бутылью домашнего вина. – А вещички вашенские я завтра подвезу.
Решившись, девушка отобрала из них самое важное: приглашение, кошелек, сумку с кистями и красками да раму. Насчет нее Лесса долго сомневалась, но бросать холст в лесу побоялась. А вдруг ночью дождь пойдет? Отсыреет, и пиши пропало. Точнее, уже не пиши, а лихорадочно ищи новый.
Рама была большая и неудобная. Лесса попробовала нести ее и под мышкой, и в охапке, и над головой, но девушки всякий раз хватало только на несколько минут. Потом приходилось останавливаться, передыхать и перекладывать.
– «Тока, тока»… – ворчала художница себе под нос, злясь на ленивого возницу. – Где он тут темень увидал? Лето же! Всей ночи пять часов!
Впрочем, вскоре темень появилась и быстро загустела, пытаясь качеством возместить количество. Но почти сразу же взошла полная луна и наполовину ее разогнала.
Невысокая и худенькая, Лесса была на удивление выносливой, а когда дело касалось ее любимого ремесла, то и вовсе двужильной. Но из-за проклятой рамы художнице казалось, что прошло уже три часа – а замок все не показывался.
Зато впереди на дороге отделилась от кустов какая-то тень.
Девушка остановилась, настороженно ее рассматривая. Лисица? Собака? Возница же сказал…
Тень двинулась ей навстречу, все убыстряя скок мягких лап, и когда расстояние сократилось до каких-то пяти саженей, девушка поняла, что мужик не соврал: волков тут не водилось.
Тут водились оборотни.
Сознание Лессы как будто расщепилось натрое: одна часть вопила от ужаса, вторая лежала в глубоком обмороке, а третья отстраненно подумала: «Какая роскошная натура!»
– Может, портретик на память желаете? – зажмурившись, неожиданно для самой себя пролепетала художница, как щит, прижимая к груди натянутый на раму холст.
Оборотень – тупомордый, длиннолапый, за счет лохматой шерсти казавшийся вдвое больше человека – остановился, будто налетев на невидимую стену. Озадаченно наморщил лоб.
– Я хорошо рисую! – торопливо продолжала Лесса, сама едва понимая, что за чушь несет. – Меня сам дайн Аллод нанимал главный шаккарский храм расписывать! Ну, правда, не только меня, но нижняя половина святого Овсюга, три дерева и кусок неба справа – мои! Честное слово, я очень талантливая, я вас так изображу, что боги обзавидуются! Повесите на стену над камином, будете внукам рассказывать, каким ваш дедушка в молодости выл… ой, был! Вот сюда только пройдите, на полянку, под луну… – Художница пятилась, косясь через плечо и продолжая держать холст перед собой. Оборотень, как зачарованный, брел за ней. – Ага, тут и пенек подходящий есть, высокий… – Лесса пристроила на него раму, не представляя, как вообще сможет удержать в руках кисть, да еще изобразить что-нибудь путное. Сейчас оборотень догадается, что она просто заговаривает ему зубы, прыгнет и сожрет вместе с холстом!!! Художница уставилась на него круглыми от ужаса глаза, как мышь на кота, и…
Свет падал и-зу-ми-тель-но. Под луной шерсть оборотня переливалась зеленоватыми фосфоресцирующими волнами, а тени от деревьев были так густы, что их можно было рисовать сплошными мазками, макая кисть в черную краску. Алые огоньки зрачков притягивали, завораживали, создавали центр композиции… главное, не потерять это ощущение первобытного ужаса, передать его зрителям….
– Ого… – протянула Лесса, ощущая нарастающий зуд в кончиках пальцев. – Ого-го! Так, сдайте чуть-чуть налево! Стоп! Морду ко мне в профиль! Нет, в три четверти! Оскальте! Нет, не так сильно, десны портят впечатление, чтоб только клыки были! Заднюю правую лапу назад! Слегка присядьте на нее! Вот, а теперь замрите!
Оборотень зашатался в крайне неустойчивой позе.
Лесса на ощупь порылась в сумке, отыскивая уголек для первоначального наброска, но коснуться им холста не успела. Рыцарей, как известно, пивом не пои – дай пошариться по дремучему зловещему лесу в поисках приключений. Особенно если дряхлый мерин внезапно издох под седоком, и попутных средств передвижения, кроме собственных ног, не предвидится. Увидев с дороги совершенно однозначную картину: мерзкая нежить собирается подзакусить прекрасной дамой, рыцарь выхватил меч из ножен и с воинственным кличем бросился на врага.
– Куда?! – так заорала Лесса, что с дубовых веток вспорхнули летучие мыши.
Рыцарь и оборотень одинаково потрясенно обернулись. Сердитая, взлохмаченная девушка вклинилась между ними, потрясая кистью свирепее, чем рыцарь мечом.
– Сейчас же оставьте в покое моего натурщика!
– Натурщика? – ошалело повторил рыцарь.
– Ну да, вы что не видите – мы работаем! Кстати, – Лесса, осененная новой идеей, схватила «спасителя» за руку, – а давайте вы тоже поучаствуете?! Так будет даже интереснее – лютая схватка огромного чудища, преисполненного звериной красоты и силы (польщенный оборотень шмыгнул носом) с отважным воином (рыцарь зарделся)! Сдвинем композицию вправо, свет положим отсюда… А ну-ка, встаньте вот здесь!
Одуревший рыцарь без сопротивления позволил установить себя напротив оборотня, повернуть голову, задрать руку и прогнуть назад, сколько позволяли доспехи.
– Ну, что же вы застыли, как бревно?! – возмутилась Лесса, снова отбежав к мольберту. – Мне нужно движение! Образ! Боевое безумие! Ваш противник-то вон как старается!
Рыцарь поглядел на оборотня, у которого от усердия глаза вытаращились чуть ли не дальше носа, и попытался скопировать его оскал. Монстр с диким хохотом повалился на спину, прижимая лапы к волосатому животу.
– Мечом замахнитесь! – раздраженно подсказала художница, выныривая из-за полотна. – Ну-у-у, какой-то он у вас маленький, невнушительный…
– Аршин и три вершка, – обиделся рыцарь.
– Ладно, я вам двуручник нарисую, – снисходительно пообещала Лесса. – Саженный. Только вы этот держите так, будто он двуручный, мне поза нужна!
– Но для такого хвата у него слишком короткая рукоять!
– Так держите второй рукой за лезвие! Или сожмите ее в кулак под оголовьем, будто рукоять там продолжается!
Неудобно оказалось и так и так: лезвие резалось, а одна задранная с мечом рука быстро уставала. Наконец сошлись на том, что рыцарь возьмет просто палку.
Все снова заняли исходные позиции. Оборотень раззявил пасть и выпустил когти, рыцарь замахнулся палкой и изобразил боевое безумие, при виде которого очень хотелось позвать лекаря или хотя бы стражу.
– Так… ага… нет… что-то не то…. – Лесса нарезала вокруг них десяток кругов, как чересчур осторожный пескарь вокруг упавших в воду мух. – А если так?! – Художница внезапно подскочила к оборотню и принялась его взъерошивать. Тот рычал (кому ж против шерсти понравится?!), но ради искусства терпел. – А вы… – Девушка повернулась к рыцарю, нервно грызя кончик кисточки. – А вы разденьтесь!
– Что?! – возмутился тот.
– Разденьтесь-разденьтесь, до пояса! Чтобы была видна игра мышц. К тому же, – художница чуть смутилась, – я очень люблю рисовать обнаженную мужскую натуру. Она меня вдохновляет.
Вдохновение было священной материей, посягнуть на которую рыцарь не посмел.
– Но без кольчуги чудище мигом меня разорвет и сожрет! – слабо пытался возражать он, уже стягивая броню через голову.
– Я создаю шедевр, который пронесет вас сквозь века! – с пылом возразила девушка. – И ваша кольчуга в нем лишняя!
Без одежды рыцарю стало холодно, и он мигом покрылся синеватыми пупырышками. Да и мускулатура у него оказалась не такая уж играющая. Но художница, видимо, решила прибегнуть к тому же приему, что и с мечом, ибо удовлетворенно заявила:
– Вот теперь то, что надо! Так и стойте!
***
…Прошло больше часа. Лесса, не переставая грызть кисточку, яростно работала угольком, будто пытаясь проткнуть им полотно – оно аж гудело.
– У меня шелюшти шатекли, – пожаловался оборотень. – Не мофу больфе так дерфать, закфыфаются!
– Вставьте между ними палочку, – отмахнулась художница, продолжая быстро-быстро черкать по холсту.
– А как фе…
– Не бойтесь, я просто не буду ее рисовать!
Рыцарю было проще, боевое безумие не мешало ему скрипеть зубами и корчить рожи, когда комары начинали заедать натуру особенно жестоко.
– Нет. – Лесса на шаг отступила от полотна, досадливо тряся головой. Кисточка укоротилась уже минимум на треть. – Пафос, пафос… Обычный герой, обычное чудовище… Никуда не годится!
Натурщики виновато потупились.
– Надо что-то такое… – продолжала размышлять вслух Лесса, жестикулируя огрызком кисточки, как волшебной палочкой. – Чтобы тут между ними… как яркое пятно… как символ… лежала маленькая такая, трогательная…
Кусты раздвинулись, и на полянку, кряхтя и охая, вылезла бабка с корзинкой земляники – глуховатая и подслеповатая, ибо живописную композицию заметила только когда почти в нее уткнулась, нос к носу с оборотнем.
– Ох!!! – взвизгнула она и хлопнулась в обморок.
– Вообще-то я имела в виду девочку, – озадаченно пробормотала Лесса, но ее лицо почти сразу же просияло: – Хотя… А ну-ка тащите ее вот сюда, в лунное пятно!!!
Оборотень и рыцарь, окончательно потеряв представление о реальности, в которой находятся, за руки и ноги выволокли бабку на середину поляны и осторожно уложили на траву.
– Ноги, ноги ей раскиньте! – суетилась вокруг художница. – А левую – согните! И подол поправьте, будто он задрался!
– Это как? – не понял оборотень, сплевывая палочку.
– Ну, задерите, но чтобы он как будто сам! А землянику сверху рассыпьте и корзинку бросьте возле безвольной руки!
На этом месте бабка очнулась – точнее, перестала прикидываться, ибо, как выяснилось, прекрасно слышала предыдущий разговор.
– Да вы шо, нелюди?! – охнула она, еще крепче прижимая корзинку к груди. – Я ж ее цельный день собирала! Все опушки истоптала, лапти до пяток протерла!
– Я тебе за нее два серебряных дам! – посулил рыцарь.
– Три! – зажадобилась бабка.
– У меня только две с половиной, – смутился «отважный воин». – А у тебя?
Оборотень виновато помотал башкой.
– Ладно, давай! – смягчилась бабка, зная, что на рынке все равно больше десяти медяков не получит. Старуха дотошно проверила каждую монетку на единственном зубе и только потом протянула рыцарю корзину – но взять ее он не успел.
– Нет!! – заорала художница, видя, как уникальный перелив света уползает с его лица. – Стой! Замри!!!
– А…
– Нет, бабка пусть тоже лежит! Мне надо, чтобы ягоды и на ней были, и вокруг! Это будет мелкая, но достоверная и очень трогательная деталь. Пусть чудище посыплет! Куда?! Не перевернуть над головой, а художественно рассеять! Будто девочка бежала-бежала, споткнулась и упала! А корзинку – возле безвольной руки, боком ко мне!
Оборотень принялся рассевать над «девочкой» землянику, неловко зачерпывая ее когтистой лапой.
– Но ягод же в темноте все равно не видно! – запоздало спохватился рыцарь, глядя на результат.
– Ничего, – отмахнулась Лесса. – Зато я знаю, что они там есть! На картине будет видно!
Художница еще раз критически окинула взглядом сцену, нахлобучила на рыцаря шлем и снова приступила к работе.
– А может, я домой пойду? – приподняла голову бабка. – Сыро тут дюже!
– А ну лежать! – гаркнули-рыкнули на нее в три голоса. Бабка снова распласталась по траве и очень достоверно закатила глаза, на всякий случай придержав «безвольной рукой» корзинку за ручку.
***
Небо незаметно посветлело, и, хотя не нагулявшаяся луна продолжала висеть над макушками елей, в кронах начали посвистывать птицы.
Оборотня внезапно скрутило судорогой, и пять минут спустя на месте монстра стоял на четвереньках голый парень лет двадцати.
– Это еще что такое?! – не на шутку возмутилась художница, испепеляя несчастного взглядом почище святой воды. – А ну давай обратно в чудище!
– Не могу! – жалобно простонал тот, еле двигая онемевшими челюстями. – Оно, того, само! Только ночью, в полнолуние!
Оборотень, кряхтя, выпрямился и поспешил прикрыть ладонями причинное место.
– А, ладно, – внезапно сменила гнев на милость Лесса. – У меня тоже уже руки дрожат и глаз замылился. Что ж, ребята, спасибо за помощь! До встречи.
С этими словами девушка вскинула сумку на плечо, раму зажала под мышкой и, усталая и довольная, как насосавшийся кровушки упырь, потопала к замку.
– А картина?! – не поняли натурщики.
– Я ж вам не какой-нибудь стеномаз, чтоб тяп-ляп – и готово! – возмутилась художница. – Вот поработаю на Близара, потом у меня своя идея уже год висит… И, разумеется, вам еще пару разков попозировать придется… Вы же будете тут через недельку, когда я назад поеду, правда?
Оборотень и рыцарь ошалело уставились на ее удалявшуюся спину, потом друг на друга.
– Эй, да я тебя знаю! – изумленно воскликнул рыцарь. – Ты ж подмастерье кузнеца из Мышкиной Горы!
– Я тебя тоже, – повнимательнее присмотрелся оборотень. – Ты ж у нас этот меч в прошлом году и покупал! Еще нож в придачу выторговал.
Рыцарь поглядел на меч, кашлянул и спрятал его в ножны.
– А пошли со мной в город? – предложил он. – Я хорошую корчму знаю… В долг нальют.
– А пошли! – залихватски махнул рукой оборотень и тут же поспешил вернуть ее на место. – Только домой за одеждой сбегаю. Эй, бабка! Бабка!! Бабка?!! – Заодно и помянем, – грустно сказал рыцарь, стягивая шлем. Альтернативная концовка:))) – А пошли! – залихватски махнул рукой оборотень и тут же поспешил вернуть ее на место. – Только домой за одеждой сбегаю. Когда поляна опустела, бабка приподняла голову и, убедившись, что все тихо, с чувством прошамкала:– Хорошо ишшо, что на молодую нарвалась! Сказывают, сторовский Огел Шапкин ради своей шедевры цельное село поджег…И, одной рукой придерживая застуженную поясницу, а другой опираясь на «двуручный меч», поковыляла к дому.
Достопримечательность
В полдень замковые ворота распахнулись, и слуги в черных одеждах деловито раскачали и швырнули на мостовую длинный бугристый сверток. От удара ветхая рогожа лопнула, и по площади раскатились обглоданные кости вперемешку с кусками доспехов.
Город, словно вымерший со вчерашнего вечера, ответил затихающим эхом да радостным вороньим карканьем.
– Триста сорок седьмой, – обреченно подвел итог градоправитель, подглядывающий в щелку ставня. – Холеру ему в задницу!
На башне замка, словно бы в насмешку, возникла черная фигура в развевающемся плаще. Башня была так высока, что разобрать подробности могли только орлы, но никто из горожан не сомневался: Темный Властелин раскатисто хохочет, воздев к солнцу окровавленный меч.
– Что делать-то будем, господа? – Градоправитель отвернулся от окошка, но компания пристыжено молчала. Старый маг смущенно теребил конец длинной белой бороды, начальник городской стражи, потупившись, растирал ноющее к дождю колено, два «отца города», богатых купца, слаженно тряслись от страха (вдруг Темный Властелин догадается, кто натравил на него последнюю сотню героев?!), знаменитый пророк Бромор вообще улизнул в транс, и даже главе воровской гильдии нечего было сказать (по крайней мере, цензурного). Верный дворецкий безмолвной тенью скользил между стульями, разливая по бокалам траурно-багряное вино.
Городская оппозиция в очередной раз потерпела сокрушительное поражение.
– Давайте снова развесим по селам объявления, – устало (еще бы – в триста сорок восьмой-то раз!) предложил маг. – Вдруг где-нибудь в глубинке родился народный избавитель, так сказать, силушка богатырская, а?
– За три дня? – язвительно предположил градоправитель.
– Я имею в виду, возмужал!
– За три дня? – с еще большей иронией переспросил собеседник.
– А чего, дурное дело нехитрое, – нервно хохотнул вор, вытаскивая из-за пояса нож и начиная рассеянно подбрасывать его с переворотом.
– За этот год мы всех богатырей на десять лет вперед выбрали, – горько бросил начальник стражи. – Видали, кто на последний созыв явился? Одни пацаны, еще борода расти не начала. Хотя нет, вру. Девка одна была, переодетая. Шустрая, в казарму ее пристроил, поломойкой.
– А по соседним государствам грамоты разослать? – оптимизм мага был откровенно наигранный, но несколько утешительный. Да и вино оказалось забористым.
– Можно подумать, у них там своего де… дел своих не хватает, – презрительно скривился вор. – Нынче герои на вес золота.
– Ну так предложим им два веса золота! Сколько там Властелин весит? Пять пудов? Шесть?
– В доспехах не меньше десяти будет, – профессионально прикинул стражник. – Это, значит, двадцать. В принципе…
Купцы мигом перестали трястись и в один голос напустились на собратьев по заговору:
– Вы что, думаете, у нас там драконьи закрома? Тому сто монет, этому триста – никто ж без аванса идти не желает! А куда они его за час-другой спустить успевают, один корчмарь знает! Эй! Корчмарь!
Градоправитель приподнял край скатерти.
– Спит, – констатировал он. – Они ж, герои – широкой души люди, как дорвутся – все заведение за свой счет поят. Даже вышибал.
– Совсем не обязательно, – вступился за покойных маг. – Этот, например, меч у меня купил. Хороший меч. Заговоренный.
Градоправитель снова выглянул в окно. Одна из железяк, многажды перекрученная вокруг оси, напоминала штопор для великанской бутыли.
Маг сокрушенно развел руками.
– Темный Властелин как-никак! Если уж я сам его одолеть не могу…
– …то и нечего простакам всякую ржавь всучивать! – резко оборвал его градоправитель. – Отдавай деньги!
– Позвольте! – возмутился маг, машинально хватаясь за пазуху и тем обозначая положение кошеля. – А работа? А металл? Знаете, почем нынче брусок хорошей стали?!
Кошель тем не менее совместными усилиями отобрали.
– На правое дело, – веско сказал градоправитель, со звоном ставя добычу в центр стола.
– Еще девятнадцать пудов и семь фунтов собрать осталось, – едко напомнил вор.
– А у самого, между прочим, алмаз на пальце! – подметил стражник.
– Горный хрусталь, – торопливо возразил вор, пряча кулак за спину.
– Ты кому заливаешь?!
– Ты кому не веришь?! – Старинные враги и вынужденные сотоварищи стакнулись грудями. Назревала грязная сцена, но тут пророк Бромор наконец отверз веки и проникновенным басом объявил:
– Внемлите мне, друзья! Наше спасение близится! Царство тьмы и зла падет, сраженное отважной рукой! Чужак придет от Собачьих ворот, в первый день месяца…
Все заговорщики затаили дыхание. Бромор славился хаотичными, обрывистыми и по большей части бесполезными, но неизменно точными предсказаниями.
– …месяца… – чуть менее уверенно повторил пророк, проясняясь взглядом и моргая. – Вот зараза, точно же видел – новолуние! Но когда…
Бромор залпом выпил стоящий перед ним кубок, и сообщники с разочарованием поняли, что больше ждать нечего.
– Ну, главное – придет и падет, – попытался ободрить всех маг, под шумок телепортируя кошель со стола обратно за пазуху. – Будем ждать!
– Будем, – с облегчением подхватили купцы и поскорей засобирались по домам.
***
Дни проходили за днями. Из замковых ворот периодически кого-то выбрасывали, регулируя численность местных сумасшедших. Подлинных героев не попадалось и, похоже, не предвиделось. Темный Властелин продолжал требовать регулярной дани вином, едой, золотом и девственницами, при встречах глумливо раскланиваясь с заговорщиками.
Пока однажды…
Он неуверенно потоптался у дверей корчмы, прикидывая, класть ли походную суму в общую кучу у порога, или сопрут. В итоге только поправил поудобнее и вошел.
– Вина? Пива? – уныло осведомился корчмарь.
– А чье вино? – Пришелец придирчиво изучил стоящий на стойке бочонок.
– Мое, – растерялся корчмарь. – Заплатишь – твое будет, хе!
– Я в смысле, столичное или местное?
– Столичное, – соврал тот, выгораживая вонючую бурду домашнего брожения.
Пришелец, вопреки его чаяниям, разочарованно скривился и отошел.
– Простите, уважаемый, – вежливо поинтересовался он у ближайшего посетителя, по случайном совпадению оказавшемуся градоправителем, поминавшим очередного героя. – А что это у вас там такое?
– Это? – Градоправитель оторвал взгляд от почти пустого бокала и вяло посмотрел в окошко, на опротивевшие зубцы замка. – Ты нездешний, что ли?
– Ага, – с готовностью подтвердил тот. – Вот только-только в город вошел, через Собачьи ворота.
Сердце градоправителя замерло, а потом, наверстывая, сделало три лишних лихорадочных удара.
– Красивый у вас город, я вам скажу! – ничего не подозревая, продолжал незнакомец. – Старинные улочки, розовый гранит, плющ. И такие живописные руины возле речки!
– Это дракон недавно на храм упал. С перепоя, – медленно пояснил градоправитель. Какой же сегодня день-то? Ну точно, ночка выдалась – глаз выколи, хотя закат ясный был. Новолуние! – А вы сами откуда будете?
– Ох, скажу – не поверите! Полмира уже обошел, сам подзабыл, откуда вышел! – Пришелец плюхнулся на стул рядом с градоправителем и дружелюбно улыбнулся, давая хорошенько себя рассмотреть. Высокий, широкоплечий, мускулистый, с вызолоченной солнцем кожей и соломенными, небрежно собранными в хвост волосами. В самый раз: заматеревший, но еще не начавший стареть. Взгляд прямой и уверенный, много повидавший. Меча, правда, при поясе что-то нет, но это дело наживное. – Не посоветуете, что заказать?
– Перловку с луком и курицей, – машинально ответил градоправитель, вспомнив содержимое собственной, уже прибранной служанкой тарелки: корчмарь готовил в день только одно блюдо, в огромном котле, которого хватало на завтрак, обед, и ужин (а для совсем уж пьяных клиентов – и снова на завтрак).
– Так что там с этим замком? – сделав заказ, напомнил незнакомец. – Он такой… оригинальный!
Градоправитель поперхнулся последним глотком. Да уж, хорошо сказано! Двенадцать башен, на верхней вечно торчит то сторожевой дракон, то облако, двор побольше городской площади будет, и все обнесено высоченной оградой с отравленными крюками поверху. А вместо рва вокруг бурлит, плюется раскаленной лавой огненная пропасть. Чтоб этому замку провалиться в нее вместе со всем содержимым!
– Темный Властелин в нем живет, – хрипло сообщил градоправитель. – Хозяин здешних мест, тиран и деспот. Отгрохал себе домину на наших костях: там у него и бриллиантовые покои, и смертный лабиринт в семьсот поворотов, и рассадник нежити – бесов там всяких, химер да гарпий, и мертвый сад из ядовитой плесени, и тридцать прекрасных девственниц день и ночь рыдают в неприступной башне с замурованной дверью, куда даже сам Властелин не может попасть!
– А чего тогда рыдают-то? – не понял странник, не глядя зачерпывая поданную перловку. И хорошо, что не глядя: среди зернышек отчетливо виделась не то лушпинка, не то мышиная какашка.
– Так ведь им тоже замуж хочется – детей, ну и все такое. – Градоправитель чуток смутился. – А он, гад, ни себе ни людям! И во всем так: артефакты и драгоценности со всей страны в свою сокровищницу стянул, золотые старинные вазы вместо подсвечников приспособил, памятник Деве Похабе и тот из священной часовни выколупал и к себе в спальню отволок. На кой она там ему – страшно подумать!
– Эх… – в глазах пришельца появилось мечтательное и чуток безумное выражение. – Глянуть бы на все эти чудеса…
– Ну, это запросто, – пошутил корчмарь, настороженно прислушивающийся к разговору. – Всего-то и надо у нашего мага меч купить, постучаться в ворота и вызвать Темного Властелина на смертный бой.
– О! – восхитился пришелец. – И что?
– Ну… – градоправитель смущенно кашлянул. Самым коротким и точным ответом было: «И все», но градоправитель боялся спугнуть вожделенного героя. Последнее время те как-то разом сникали и вспоминали о неотложных делах. – Тогда к вам выйдет волкоголовый демон и спросит, чего …
– Что, правда?! – с восторгом перебил пришелец. – Прямо-таки с волчьей головой? И большая она у него?
– Во такая! – простодушно показал корчмарь, во всю ширь распахнув руки. Градоправитель сделал ему страшные глаза. Корчмарь торопливо «урезал леща».
– Чудно, чудно! И?
– Скажете ему, зачем пришли, и тогда он проведет вас всеми этажами замка. Он нарочно это делает, чтобы запугать. Но вы не бойтесь! – торопливо добавил градоправитель. – Наш маг говорит, что там по большей части иллюзия, ну и Чары Ужаса.
– Не буду, – с готовностью пообещал гость. – Я, как-никак, профессионал! А потом что?
– Ну… – Градоправитель совсем стушевался. – Будет зал такой, огромный, весь в адском пламени и нетопыри по нему летают… все воет, ухает, камни с потолка сыплются…
– Оооо!
– И там предстанет перед вами Темный Властелин, в боевом облачении, с огненным мечом. Возможно, верхом на драконе.
– Да вы что!
– В общем… пообщаетесь и выйдете, – скомкано закончил градоправитель.
Пришелец задумался, барабаня пальцами по столу. Каша корчилась в миске. Корчмарь и градоправитель ждали, благоговейно затаив дыхание.
Наконец гость хмыкнул, решительно поднял голову и спросил:
– А сколько стоит меч?
***
К замку героя провожали всем миром. Маг, правда, вздумал торговаться, но градоправитель незаметно саданул ему под ребра, и вопрос тут же уладился. В довесок к мечу герой получил кольчугу (немножко рваную понизу, но почему – никто не проговорился), сапоги с несгораемыми подошвами и амулет для общего содействия.
Пришелец (градоправитель спохватился, что так и не удосужился спросить его имя) браво, словно позируя скульптору, взмахнул мечом, чуть не срезав корчмарю ухо, и решительно пошел к воротам. Вслед ему летела робкая овация, на брусчатку неубедительно шмякнулось несколько цветочков. «Четное число», – отметил вор и с горя спер кошелек у одного из купцов.
Волкоголовый демон уже ждал, высунув из глубокой стенной ниши только кончик носа. Он обожал внезапно взметываться перед героями во весь рост, оглушая их монструозным ревом. Героев после этого оставалась примерно половина, а слабых сердцем можно было к Властелину уже не вести.
К огромному сожалению демона, на сей раз глупый человечишка не только устоял на ногах, но и любопытно уставился ему в пасть.
– А у вас в третьем ряду клыков зуб гнилой, – невинно заметил он, щурясь от ветра из гигантской глотки.
Демон ошарашено захлопнул пасть. Там что-то действительно ныло, особенно сразу после еды, но зеркал в замке не водилось, а принятые внутрь цирюльники помогали слабо.
– Фто тебе нуфно, фмертный?! – прорычал он, стараясь не разжимать губ, чтоб настырный тип еще чего-нибудь там не углядел.
Пришелец оглянулся, но площадь уже привычно опустела.
– Я желаю… эээ… сразиться с Темным Властелином! – заученно проговорил он.
Обычно в это месте демон рявкал еще раз, и ворота начинали медленно, с леденящим кровь скрежетом, раскрываться. Но сейчас волкоголовый смолчал, и вышло далеко не столь эффектно.
Гость, не колеблясь, двинулся вперед. Замковый двор и впрямь поражал размерами, а пуще того – заполонившими его тварями. Был тут и огромный черный дракон, покрытый шипастой чешуей (ящер, рисуясь, то и дело запрокидывал голову, посылая в небо столб огня) и целое стадо хищных конекошек, как раз доедающих какую-то черноволосую девицу, и гигантские пауки, смирно, но оттого еще более зловеще висящие в паутинных зарослях. Герой равнодушно мазнул по ним взглядом и внезапно оживился:
– Ой, а что там у вас в углу? Неужто… хумункулус?! Что, настоящий? А погладить можно?
Хумункулус (мелкая зеленая бестия размером с макаку) не возражал и даже охотно подался навстречу, плотоядно облизываясь, но демон рыком отбросил его назад.
Проходя мимо шуршащей, как целая веялка, сколопендры, герой улучил момент, нагнулся и подхватил с земли невзрачный с виду камушек. Когда насторожившийся демон обернулся, камень уже лежал в сумке, а гость как ни в чем ни бывало улыбался проводнику.
Через полсотни шагов герой точно так же разжился пером черного феникса, валявшимся под насестом. Птица поглядела на вора с омерзением и, повернувшись спиной, задрала хвост. Демон еле успел подставить крыло, и на нем шипя, запузырилась едкая кислота, прожигающая любой щит. Крыло оказалось прочнее, но удовольствие все равно было маленькое. Герой начинал изрядно раздражать демона. Ему очень хотелось прихлопнуть этого нахала на месте и тут же пообедать, но Хозяин упрямо чтил древний кодекс и всегда расправлялся с героями сам. Обед, впрочем, все равно доставался демону, так что он терпеливо стиснул клыки и повел гостя дальше.
Возле неприступной башни пришелец задержался, прикидывая ее высоту на растопыренных пальцах. Полюбовался высунувшимися в окошки девственницами. Те при виде прекрасного незнакомца зарыдали еще горше, а одна украдкой подмигнула и кинула ему затейливый черепаховый гребешок. Он упал к ногам гостя, и тот, не будь дурак, понятливо подобрал вещицу и опять-таки спрятал в сумку.
Демон подозрительно на него покосился, но инструкций на подобный случай ему не поступало. Поэтому он ограничился тем, что ускорил шаг.
– Сейчас ты войдешь в обитель Темного Властелина, смертный! – прорычал демон, с натугой толкая створки замковой двери в пять человеческих ростов. – Ужаснись же и преисполнись трепета…
– А тапочки?!
Демон непонимающе вытаращил все три пары глаз.
– Тапочки?! – почти человеческим голосом переспросил он. – Белые, в смысле?
