Текст книги "На соискание счастья"
Автор книги: Ольга Ясинецкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)
Глава XLIII
Войдя в зал, Таша увидела Юлю, которая сидела в кресле и отстукивала пальчиком по подлокотнику.
– Живее. Мне нужна укладка.
Таша могла отказать, но почему-то не додумалась и начала процесс. Она уложила Юлину голову в мойку и взяла шампунь.
– Ну что, детка? Грустишь? Правильно. А чего ты ожидала? Чтобы такого мужика, как Кирюша, окрутить, надо быть красивее и умнее.
– Как Тамара? Что-то я не помню, чтобы ты была от нее в восторге.
– Не беспокойся, с Тамарой я тоже разберусь. Не появляйся больше в нашем доме. Я тебя предупредила. Если не послушаешь – пожалеешь. Будь уверена.
Юля полистала страницы толстенного журнала.
– Да! Как хорошо, что я перехватила твои письма. Плохой слог, знаешь ли. И ошибок полно. И неряшливо. Фу! Кирилла бы стошнило от твоих признаний. Ладно, я пошутила. Вчерашнее письмо мы читали втроем, с Тамарой. Мы так повеселились. Кирилл даже заикался от смеха. Может, еще что-нибудь напишешь? Давай, я сейчас иду домой, отнесу по старой дружбе. – Юля сделала паузу, оценив эффект от своих укусов, и, потеряв к Таше всякий интерес, уткнулась в статью про наращивание ресниц.
Таша наконец очнулась и подумала, что неплохо бы сделать воду погорячее и налить на этот ядовитый язык.
Однако вымыла Юлины волосы, обернула их полотенцем и отошла к лаборатории. Внутри все клокотало от унижения и беспомощной обиды.
Андрюшка зашел в зал и поставил свою новую чудо-машинку на подставку.
– Ты чего такая? Случилось что-нибудь?
Таша, не в состоянии ответить, помотала из стороны в сторону головой и погладила матовый бок машинки. Потом взяла ее и вдруг как будто увидела, что именно она держит в руках.
Таша задумчиво повертела в руках бесшумную новинку. Андрюшка увидел ее решительный взгляд и растопырил в тихом ужасе свои зеленые глаза. Но затем ужас сменился на «А почему бы и нет, черт возьми!». И он замер, ожидая, решится Таша или нет. Бывают секунды, когда мысли о том, что такое хорошо и что такое плохо, не успевают заглушить инстинкт. А он, этот самый важный человеческий инстинкт, что бы мы ни говорили, направлен на то, чтобы выжить. А чтобы выжить, необязательно замочить врага, но заставить его уважать себя просто необходимо. Таша подошла к Юле и начала подсушивать ее роскошные волосы феном. Поняв, что потихоньку унижать Ташу больше не получится, не перекрикивать же шум фена, Юля взяла журнал потолще и уткнулась в него, не обращая больше на Ташу ни малейшего внимания. Внимание она обратила на пряди волос, которые стали сыпаться на журнал, закрывая текст и картинки. Юля смахнула волосы со страницы и недовольно пробурчала: «Что такое? Я не просила меня стричь!» Не успев договорить фразу, Юля поняла, что случилось ужасное. Она просчиталась. Она недооценила эту жалкую растяпу и неудачницу. Юля не ожидала никакого отпора. Медленно подняв глаза на свое отражение, Юля поперхнулась воздухом и стала медленно осознавать произошедшее. Из зеркала на нее смотрело странное существо. Сверху все волосы аккуратно сбриты, наподобие монашеской тонзуры.
– Круг, конечно, не идеальный, но я сейчас подправлю, – задушевно успокоила Таша.
– А, – тихо сказала Юля. – А-а. – Следующее «А» набрало силу. И дальше оно окрепло и звучало долго и в конце перешло на визг.
– Не надо так кричать. Вам того… идет, – Андрюша откинул голову, как художник, оценивающий полотно известного мастера, и, подперев подбородок рукой, незаметно откатил столик, на котором лежали ножницы и бритвы. Идет-то идет, но не хватало, чтобы холодное оружие в ход пошло. Все-таки ему досталось. Сорвав пеньюар, рассвирепевшая Юля как раненый носорог с криком «убью» понеслась на Ташу. Андрюшка вцепился в ее рукав и тут же получил от разъяренной девушки в челюсть. Эта заминка дала Таше возможность отступить на безопасное расстояние, за стеклянный стеллаж с флакончиками и пузырьками. Элла примчалась на шум и, растопырив руки, приросла к стенке.
– Убью. Я подам в суд! Я тебя уничтожу. Я тебя закажу. От тебя мокрого места не останется. Гадина! Уродина! Дебилы! – зашипела Юля, оставив Андрюшку и пытаясь выковырять Ташу из-за стеллажа, что было не так-то просто.
– Вы, конечно, можете убить всех и подать в суд. Но, думаю, вы не станете этого делать, – Андрей выставил вперед обе руки, опасаясь нового удара.
– И кто же мне помешает? Уж не ты ли, крашеный недоносок?
– Боюсь, что именно я. Очень не люблю, когда обижают моих друзей.
Таша икнула. Ожидать от Андрюшки такого выступления в свою защиту она никак не могла. Ну никак не думала, что он способен подставиться из-за нее, Таши, под неприятности. А неприятности намечались неслабые. Теперь это стало очевидно, не то что три минуты назад, когда Таша поддалась чувствам. Только что он сможет сделать? Денег у Юли куры не клюют, да и любой суд будет на ее стороне. Интересно, сколько лет придется провести в тюрьме за такое удовольствие?
Но тут Андрей, смахнув с лица длинную челку, невинно сообщил:
– Пока вы любовались своим новым имиджем, я сделал несколько фотографий. Если хоть один волос с ее или моей головы упадет или я узнаю, что вы подали на мою подругу в суд, ваши изображения станут хитом интернет-сообщества. Подумайте, насколько это в ваших интересах.
Это был удар под дых. Это были ее методы, они же не должны так поступать. Это неправильно.
Юля швырнула в Ташу тем, что попалось под руку, – мобильником. Таша поймала его перед самым своим носом. Дальше в нее полетел пузырек с лаком, потом щетки. Таша присела и спряталась за тележкой, как за бруствером. Здорово, что Андрей так предусмотрительно убрал колющие и режущие инструменты, а то еще штыковой атаки не хватало. Боясь выглянуть из-за укрытия, Таша нащупала рукой пузырек с лаком. И в тот момент, когда Юля возникла перед ней с феном в руке, Таша нажала на распылитель. Юля выронила фен и закрыла лицо руками. Облако лака стало оседать, и Таша увидела последствия химической атаки. Ноу комментс, как говорится. Без комментариев. Это был серебристый лак, с блестками, которым Андрюшка собирался украсить голову Мирославы Семеновны, любительницы всего поярче и понаряднее. Мирослава Семеновна осталась бы довольна.
– Эффектненько, – попробовал пошутить по привычке Андрюшка, хотя это был уже перебор. Все-таки, в хорошей прическе главное – не переборщить с украшениями.
После отравления большим количеством лака Юлина агрессия уступила место тихой ненависти.
Как полиция в конце голливудских боевиков, долгожданный охранник Игорек прибыл к месту разыгравшейся битвы, когда враг был окончательно побежден.
– Батюшки светы, – неуловимым движением перекрестился он при взгляде на Юлю. – Это что здесь происходит?
Андрей подошел к нему и стал устно диктовать протокол с места событий.
– Так это… – задумчиво протянул Игорек. – Что делать-то теперь?
Таша смотрела на сидящую на полу Юлю, и постепенно чувство реальности стало возвращаться. От того, что она сделала с человеком, Ташу стало колотить. Вот так и убийства совершаются в состоянии аффекта. Она осторожно приблизилась к Юле. Та сидела тихо и на людей больше не кидалась. Таша оглянулась и жалобно посмотрела на Андрюшку.
– Закончи стрижку, пожалуйста. Игорек, будь добр, помоги усадить ее в кресло. Только к зеркалу лицом не поворачивай, – добавила она тихонько.
В рецепции Элла уговаривала подождать еще немного и пыталась не пропустить в зал грузную Мирославу Семеновну, которая жутко торопилась к Андрюше. Дама сделала было подготовительный жест, чтоб отодвинуть худенькую Эллу бюстом, но передумала и требовательно крикнула хорошо поставленным фальцетом:
– Андрей!
Это называлось «крик Мирославы». Женщина пользовалась им нечасто. Но именно сегодня только его и не хватало Элле, чтобы попасть в психушку.
– Мирослава Семеновна, я вас умоляю! – прижав руки к груди, взмолилась Элла. Собственно, ей уже было понятно, что сегодняшний день закончится массовым увольнением, но пусть уже закончится поскорее. Главное, чтобы Гарик, ведущий «Неужели, опять скандал?» с Первого канала, как всегда опоздал часа на четыре. Если нет, следующая его передача будет называться «Восстание парикмахеров». Надо будет купить то платьице с шифоновым лифом. «Если уж сидеть на скамье подсудимых, то только в этом платье», – размечталась Элла.
Однако Андрей не устоял. «Крик Мирославы» потому и вошел в легенды салона, что вмещал в себя столько трагизма, экспрессии и призыва, что устоять было невозможно.
– Голубушка моя, Мирославочка! Ну неужели вы могли подумать, что я о вас забыл? Присядьте. Нет, вы присядьте, – настоял он, увидев, что дама готова ринуться в зал. – Если бы я мог, то занимался бы лишь вашей прической. Но! Так случилось, что… – поскольку кроме слов из песни «так началася война», как назло, в голову ничего не лезло, Андрей просто сообщил, что Мирослава выйдет сегодня из салона вовремя и с такой прической, что подруги повесятся. Мирославу такой вариант развития событий удовлетворил, а бурная Андрюшина фантазия уже предоставила ему картину с плачущими подругами Мирославы, намыливающими друг другу веревки.
Глава XLIV
Таша уселась на стул и устало опустила руки. Надо чего-нибудь выпить. Коньяк. У Петровны всегда есть коньяк. Она подошла к бухгалтерии. Никто не откликнулся. О боже! Это сейчас внучка Петровны сидит, обсыпанная серебристыми блестками, с выбритым кружочком на макушке. Или уже совсем лысая. Андрюшка – парикмахер талантливый, но из тех волос, которые остались на Юлиной голове, даже он не сможет сделать другую стрижку. Только наголо побрить. Это как же ты докатилась до такой жизни? Это не хулиганство. Это преступление. И как теперь Петровне в глаза смотреть? А Кириллу? То, что Юля получила по справедливости, Таша не сомневалась. Если бы от кого-то другого, Таша даже поаплодировала бы. Но самой быть в роли карающего меча, вернее карающей машинки для стрижки волос, было неприятно и ужасно. Так ужасно, что даже затошнило. В голове осталась одна мысль – напиться и забыться. А потом домой. И не выходить больше из дома, как из норы, до скончания веков. Противно было так, как будто это она сама, лысая и в блестках, должна теперь прятаться от людей. Наверное, Юле сейчас и то лучше.
Бутылка сама пришла в руки. Вика вернулась из магазина. Ей тоже необходимо было снять стресс.
– Я что-то пропустила? – спросила она озабоченно, увидев Ташино лицо.
– Есть такое дело. Что там у тебя в пакете?
Вика, не отрывая взгляда от Таши, достала из пакета три упаковки с салатами, колбасу, банку корнишонов и две бутылки красного вина.
– Французское? – поинтересовалась Таша.
– Молдавское, – так же коротко ответила Вика.
– Наливай.
Когда Андрюшка зашел в комнату отдыха, Вика и Таша уже плотно сидели за круглым столом, пытаясь через этот самый стол обнять друг друга.
– А мне?
– Там водочка в пакете, прошу, – Вика широко взмахнула рукой. – А Игорек где? Надо бы отменить запись. И отметить. Мне Ташка все рассказала. Ты – молоток.
– Отбойный, – Таша посмотрела на Андрея и переспросила: – Ты отбойный молоток?
– Этому столику больше не наливать, – заржал парень и подцепил на вилку малюсенький огурчик.
– Понял, – Вика отвела бутылку от Ташиного стакана.
– Элла на телефоне. Звонит. Отказывает клиентам. Извиняется. Ничего. Выкрутится как-то.
– Может, все еще обойдется?
Вика задала вопрос своему отражению в зеркале и честно ждала ответа.
В Ташином кармане зазвонил телефон. Она отмахнулась от громкого звонка и удивилась, что от ее движения телефон даже не думал заткнуться. Девушка достала его из кармана, положила перед собой и так и сказала:
– Заткнись, не до тебя мне.
Телефон замолчал.
– Мне здесь нравилось работать, – Вика подперла щеку рукой и горестно вздохнула.
– Слушай, хватит страдать. Милена в Штатах. Элка нас не заложит, наверное… Лысую бабу Игорек повез на Страстной бульвар за париком.
– Послушайте, – вскинулась Таша, – так Юля теперь на меня в суд подаст. Сколько мне дадут? Боже мой! Я не хочу в тюрьму.
– Клиент всегда прав! – глубокомысленно заметила Вика.
Андрей посмотрел на нее, как директор школы на двоечника.
Вика напряглась и быстро исправилась:
– Добро должно быть с кулаками!
– Ну, то-то. – И повернулся к Таше. – Мы тебя ждать будем, – сердобольно протянул Андрей. – Ладно. Не бойся, тут твоя гарантия свободы, – он повертел в руках свой новенький айпод.
– Ты что, правда, ее сфотографировал? – изумилась Таша.
– Нет, блин, пошутил! Конечно, сфоткал. И видео снял. Мой блог взлетит на вершину рейтинга. Вы такое вытворяли.
– Отдай, – попросила Таша.
– Ага, разбежался.
– По-хорошему прошу, отдай.
– Ты совсем сдурела, с чего это вдруг?
– Андрей, сотри это немедленно.
– Успокойся. Это, правда, гарантия твоей безопасности. Я никому не покажу. Честное слово. Только деду. И сам буду смотреть. Вдруг депрессия или эпидемия гриппа?
– Или голову тебе оторву, если не сотрешь это немедленно.
– Ну и дура, – резюмировал Андрей.
Телефон зазвонил опять.
– Кто мне мелодию поменял? Ты опять, что ли, в моем телефоне рылся?
Андрюшка только пожал плечами, мол, делать больше нечего.
– Не буду ни с кем разговаривать, вдруг эта уже Кириллу нажаловалась и он едет меня убивать?
– Ну ты на телефоне-то почитай, кто звонит?
– Точно! – обрадовалась Таша.
Она посмотрела на экран, нахмурилась и положила телефон на место.
– 3 июня, 16:08 и дальше незнакомый набор цифр. Это нарочно, чтобы я взяла трубку, а они раз и приедут за мной.
– Да кто приедет?
– Не знаю, но надо отсюда смываться. А идемте ко мне? – Таша заискивающе смотрела на Вику и Андрея.
– Я не могу. За мной сейчас Славик обещал приехать. Он и вас отвезти может. Собирайтесь, кто куда.
В Славкиной машине было уютно, и Таша стала потихоньку засыпать под нежную мелодию… Ташина бдительность уснула раньше самой Таши, и на очередной звонок девушка ответила, совершенно позабыв бояться.
– Да. Я вас слушаю…
– Что с тобой, почему не берешь трубку? – незнакомый мужчина говорил очень взволнованно и совершенно неизвестным голосом.
– А я вас не узнаю, – начала вдруг кокетничать Таша, – кто это? – И девушка захихикала, прикрывая трубку рукой. – Звонит неизвестный, – радостно доложила она приятелям.
– Юля, ты что, пьяная? Как ты могла? Через час оглашают завещание, а ты надралась до поросячьего визга. Ты где, вообще? Ладно, малыш, у меня радостная новость. Кирилл ничего уже не успеет сделать. Слушай внимательно. Основной капитал переходит к прямому наследнику Надежды, если таковой обнаружится. Он или она должны быть здоровы психически и возраст… ну в общем, не старше семидесяти. Так что Мария Петровна не является претендентом на все наследство. Иначе бы тебе ничего не светило. Это раз. Дальше. Если есть мужчина соответствующего возраста, он должен быть женат или, если в разводе, то иметь детей. Это и есть то особое условие, о котором все слышали, но которое мне только час назад раскрыла Бригитта. Ты там не заснула?
– Не-ет, – протянула почти протрезвевшая Таша. – Говори.
– Хорошо, слушай дальше. Если мужчина-наследник не женат или не имеет детей, основной капитал переходит к наследнице, если таковая обнаружится, и она является дееспособной и до семидесяти лет. Если нет, то наследство делится поровну между всеми потомками Надежды. Ну, естественно, часть наследства без всяких условий получит его младшая дочь Елена Петровна. Так что ты через час станешь очень богатой дамочкой. – Трубка затихла. Потом сдавленный голос заговорил опять. – И, знаешь, мне очень жаль, что так случилось. Ты не выполнила свое обещание выйти за меня замуж раньше, а теперь и подавно. Ты знаешь, о каком наследстве идет речь? Если вместе с двумя фабриками, недвижимостью во Франции и Италии и банковскими счетами, получается около ста восьмидесяти миллионов евро.
Таша смотрела на трубку и пыталась соединить все в своем затуманенном алкоголем мозгу. Было непросто. Столько деталей, что она запуталась уже на третьей фразе. «Дееспособность, наследники. Кириллу ничего не светит. Мужчина должен быть женат… или не женат… или возраст… При чем тут возраст?» Таша, соберись, думай, думай.
– Что случилось, кто это был?
– Сейчас расскажу. Славик, спасай, мне надо срочно быть на Пречистенке, здесь недалеко. Сейчас, ребята, мне надо срочно увидеться с Кириллом.
Глава XLV
Белокурая девчушка бежит по лугу и жмурится на разлитом повсюду солнце. В ее руках трепещут стебельки нежных фиолетовых цветков. Целое море люцерны, словно вся планета стала вдруг фиолетовой. И вот уже совсем близко мама в белом платье, и рядом с ней отец. Они ждут, очень ждут ее приближения, но почему-то сами не могут сделать навстречу ни шага. Девочка торопится, и вдруг ее ножки цепляются за туго сплетенные стебли. Лица родителей все так же радостны. Они ничуть не волнуются. Как будто им известно, что она обязательно будет рядом, и это решено и неоспоримо. Их лица совсем незнакомы девочке, и все же она уверена, что это они – ее мама и отец. Как только ее ножки запутались, большая невидимая рука подхватывает малышку и поднимает ее вверх, будто желая показать ей этот мир с высоты, прежде чем передать на руки к спокойно ожидающим родителям. Сверху все кажется другим, немного ненастоящим. Нет. Наоборот, именно таким, как есть. Душа будто очистилась от всех сомнений, страхов и тревог, и ее больше не ущемляет ни один, даже самый маленький страх. Какая же она большая, душа. Девочка поняла очень важную вещь, надо только не забыть ее и обязательно рассказать всем…
– Мадам, простите, настало время выпить лекарство.
Бригитта открыла глаза. Шум ливня, не прекращавшегося третьи сутки, дал умиротворение и возможность выспаться, наконец, не прибегая к помощи снотворного.
– Оставьте на столике. Спасибо.
Сиделка поставила поднос и повернулась, чтобы выйти.
Бригитта дотянулась до пульта. Бодрая дикторша комментировала кадры, демонстрирующие последствия непогоды в Париже. Наверняка все авиарейсы отменяют. Кирилл вряд ли попадет сегодня в Москву. Ничего. Кнецке задержится. Огласит это чертово завещание на следующий день. Без Кирилла он делать этого не станет. Лучше все-таки позвонить. Бригитта надела очки и нашла телефон нотариуса.
Кнецке поинтересовался ее здоровьем и сообщил, что вылетает обратно завтра утром. Все родственники на месте, и все идет по плану. Он с удовольствием задержался бы еще в Москве, чудесный город, но дела и обязательства, и все такое…
– Все родственники на месте? – Бригитта переспросила, хотя она прекрасно расслышала слова нотариуса с первого раза. Вот оно. То, что запрятала подальше, – сомнение в том, что этот мужчина, который так прилежно ухаживал за ней, на самом деле тот, за кого себя выдает. Он никак не мог сейчас быть в Москве. А может, каким-то образом успел? Нет. Совершенно исключено. Соображать пришлось быстро. Она вспомнила, как Кирилл по привычке приглаживал свои жесткие рыжие волосы, когда собирался у нее что-то спросить.
– Какие они, эти русские наследники? Опишите, мне интересно. Кудрявые, маленькие, толстые, в веснушках, или дворянские гены взяли верх?
– Ну, вполне обычные люди, я бы сказал. Но порода читается, этого не отнять.
– А кого больше? Рыжих или блондинов? – не унималась Бригитта.
– Да нет среди них ни рыжих, ни блондинов.
Бригитта задала еще несколько вопросов. Хорошо, что Кнецке обращался за консультациями время от времени, и ее любопытство было хоть и не обычным, но вполне допустимым.
Бригитта смотрела на текущие по окну потоки воды. Забавно. У нее нет его телефона. Возможно, он есть у профессора Брюгге?
Глава XLVI
Елена Петровна, поправляя прическу, смотрела через зеркало на сестру, с которой познакомилась сегодня утром. Как жаль, что отец так и не узнал о том, что у него есть дочь в России. Он не мог этого даже предположить. И если бы не решил таким образом, через наследство, попросить прощения у своей первой любви, то и они бы не узнали об этих родственниках. Странная жизнь. То казнит, то милует. Хотя, при чем тут жизнь? Люди делают жизнь. Своими поступками. Елена Петровна не верила в судьбу, которую прописал кто-то непостижимый. Упарился бы придумывать столько сюжетов. Сами, сами, голубчики, пишете, учила она своих детей и внуков.
Теперь ее семья стала еще больше. Никакой жалости по поводу наследства, большая часть которого уплывает в Россию, Елена Петровна не испытывала, как ни прислушивалась к себе. Может быть, потому что всю жизнь была прекрасно обеспечена. Ее дети и внуки тоже. Они вполне успешные люди. Раз так решил отец, значит, это было для него очень важно. Важно, чтобы душа была спокойна.
Только что закончился обед, и довольный радушным приемом господин Кнецке поглядывал на часы, чтобы завершить свою миссию. Он специально прилетел из Парижа, чтобы огласить завещание, как было указано в контракте.
В дверь позвонили.
– Это, наверное, внучка, – Мария Петровна отправилась открывать и вернулась в гостиную с Ташей.
– Елена Петровна! Вы? – Таша вытаращила глаза и придержала голову обеими руками, чтоб не треснула. Бедная голова. Спокойно.
– Мне нужно срочно поговорить с Кириллом.
– Детка, присядь, успокойся. Налить тебе чего-нибудь? – участливо поинтересовалась Петровна.
– Нет, спасибо, я уже. Выпила. На работе.
– И почему ты блестишь, как елочная игрушка? До Нового года еще далеко.
Кирилл, Антонио и Тамара зашли в гостиную, держа в руках две тарелки с профитролями.
– Будем пить чай, – довольно сообщила Тамара. Увидев Ташу, она попыталась удержать улыбку, но та сползла, уступив место брезгливой гримасе. Тамара посмотрела на Кирилла с выражением лица «что делает здесь эта девица»?
Таша в свою очередь посмотрела на настенные часы и поняла, что объяснить надо все и всем сразу.
– У меня важное сообщение. Послушайте меня, – и набрала побольше воздуха в грудь. С чего начать? С Юлиного телефона? Не вариант. Тогда надо объяснить, откуда он у нее. С наследства? Тогда… Нет. Надо как-то подготовить аудиторию. Пауза затягивалась.
– Долго мы будем ждать? – поинтересовалась заботливая Тамара. – Разве вы не видите? Она же пьяная.
– Сейчас-сейчас. Я уже не очень. Я не знаю, с чего начать, – и она жалобно шмыгнула носом.
Антонио подошел к Таше и в знак поддержки обнял девушку за плечи. Кирилл отвернулся.
– А ты начни с главного.
– Ладно. Кирилл и Тамара, вы должны срочно пожениться.
Тамаре ужасно хотелось съязвить, но Ташино заявление было настолько очевидно в пользу Тамары, что она прикусила язык.
Кирилл присмотрелся к Таше.
– Похоже, тебе нужно горячего чаю и в постель.
– Мне в постель, а тебе в ЗАГС.
И Таша, очень стараясь правильно передать смысл информации, предназначавшейся для Юли, объяснила Кириллу, почему он должен поторопиться.
Нотариус Кнецке застыл с чашкой в руке и пирожным во рту.
Когда Таша закончила, шесть пар глаз уставились на него в немом вопросе.
– Что я могу знать? – заерзал он на стуле. – Но это вполне может быть. Через сорок минут мы вскроем конверт и узнаем, что там.
– Через сорок минут будет поздно.
Кирилл посмотрел на часы.
– Прошу всех успокоиться. Сегодня четверг. ЗАГСы уже закрыты. Так что продолжим пить чай.
– Ты с ума сошел! – закричали Таша и Тамара одновременно.
– Кирилл! Сделай что-нибудь. Не сиди. Придумай. Может, можно вызвать работника ЗАГСа на дом?
– Тамара, а как же белое платье? – улыбнулся Кирилл.
– Не шути. Вставай! Поехали.
– В ЗАГС заявление подают за месяц, успокойся и присядь.
– Я знаю, что делать! – вскочила Таша. – У меня есть знакомый депутат. Он мне кое-чем обязан.
Таша достала свой телефон и набрала номер.
– Григорий Степаныч! Спасайте. – И вышла на кухню, чтобы поговорить тет-а-тет.
Господину Кнецке и Елене Петровне, как нерусскоподданным, было все равно, для них депутат не ассоциировался с персонажем, который не может быть чем-то обязан Наталье Ташиной. А вот остальные были удивлены, и больше всех, пожалуй, Кирилл. Как удается этой девчонке его постоянно удивлять? И ведь совершенно не напрягаясь. Как будто это так естественно для простой парикмахерши отдыхать в Каннах, падать в лужи, попадать крупным планом в прямую трансляцию на весь мир с кинофестиваля, искать его на матче «Спартак» – «Барселона» и много чего еще. Ах, да! А теперь вот, оторвав государственного деятеля от государственных забот, она будет женить его, Кирилла, на Тамаре. Без суда и следствия, почему-то возникло в голове.
Через минуту Таша вернулась довольная и скомандовала:
– Все по машинам! Григорий нам поможет.
Тамара подхватила упирающегося Кирилла. Две Петровны уже стояли у входной двери. Кнецке по дороге дожевывал пирожное.
Таша прыгнула в Славкину машину. Все остальные оккупировали джип Кирилла.
Сам Кирилл со своей ироничной улыбочкой на лице подошел к машине, в которой сидела Таша.
– Добрый день, дамы и господа! Куда едем, простите, забыл поинтересоваться?
– Как куда? ЗАГС на Арбате, – воскликнула Таша.
– Славик, знаешь дорогу?
– Знает, – сильно смутившись, ответила Вика. И извиняющимся жестом погладила Славкин свитер.
– Еще б не знать, мы туда три раза заявление относили, – сказал Славик негромко, как будто сам себе, и как-то сразу обмяк, превратившись из кряжистого, здорового мужика в обвисшую грушу.
– Поеду за вами, – резюмировал Кирилл.
Таша недовольно посмотрела ему вслед. Хоть бы пошевелился, полгорода из-за него на ушах, а он тут иронизирует, гляди-ка!
– Красавец… – вздохнул Андрей. – Понятно, что ты влюбилась. А как одет, а как держится.
Славик обмяк еще больше и молча тронулся с места.
Потом, как будто продолжая разговор, который до этого вел про себя, он сказал:
– Видно не гожусь я для тебя. Вот такого тебе надо, – и Славик подбородком показал в сторону Кирилла.
– Откуда тебе знать, кого мне надо? Ты прости меня, – Вика попыталась заглянуть в его глаза, но Славик смотрел на дорогу и ничего не ответил. Вид у него был такой отстраненный, будто его больше не касаются ни Вика, ни все ее заскоки.
Вике стало страшно. Впервые по-настоящему ей стало страшно, что Славику надоело. Что он разочаровался и устал ждать. Что прямо сейчас вернется домой и соберет свои вещи. Уедет в свою маленькую «двушку», где кроме его мамы живет еще и очень больная сестра. И больше никогда он не встретит ее после работы. Не заварит ей мятного чаю, когда болит горло. Не пожарит свои фирменные отбивные. Не утешит ее, когда грустно. Не скажет, что красивее бабы еще не ходило по этой земле. Как же я без тебя? Я без тебя пропаду. Пожалуйста, только не сейчас, когда я все про тебя поняла. И про себя. Господи, пожалуйста, пусть он потерпит еще чуточку, только бы поскорее остаться вдвоем. Я все ему скажу, я больше никогда ни на кого не посмотрю. Родненький мой, прости!
На ступеньках ЗАГСа уже ждала полная дама с приглашающе-радушной улыбкой.
– Проходите за мной. Располагайтесь.
Кто брачующиеся? Попрошу ваши паспорта.
– У меня только права, – почему-то обрадовался Кирилл.
– Права! Может, подойдут права? – завопила Тамара. – Доставай. Права же у тебя есть?
Дама покачала головой, но спорить не стала.
Кирилл порылся в кармане и нехотя положил на стол книжечку в кожаной обложке.
Тамара вытряхнула свою сумочку на соседний стол и из горки разных мелочей достала паспорт.
– Мне сказали, вы торопитесь? Поэтому без церемоний.
– Нет. – Кирилл забрал свои права и отошел от стола.
– Что, простите?
Кнецке побледнел, посмотрел на часы и вцепился в рукав Марии Петровны. Потом достал из кармана носовой платок размером с маленькую простынь и стал утирать крупные капли пота.
– Что он делает? – не выдержав, взревел Кнецке. – Осталось четыре минуты.
Кирилл огляделся, подошел к Таше.
Она стояла рядом с Антонио, растрепанная, измазанная чем-то блестящим, все еще немного пьяная и такая любимая, что от желания прижать ее так, чтоб захрустели все ее косточки, сводило скулы.
Он взял ее за руку и оттащил подальше от Антонио.
– Ты, правда, хочешь, чтобы мы поженились?
– Да. – Слезы побежали из Ташиных глаз, потому что до сих пор она сражалась за благополучие Кирилла и ей не приходило в голову, что сейчас он станет чужим мужем и для нее закончится эта история. Навсегда.
– А почему тогда ты плачешь?
– Потому что я… – губы задрожали, и Таша отвернулась.
Кирилл двумя руками взял ее лицо:
– Пожалуйста, стань моей женой.
– Почему?
– Потому что я влюбился в тебя в тот самый день, когда увидел впервые. С той самой минуты я мечтаю целовать эту родинку, но ты все время ускользаешь от меня. Может, раз у меня есть шанс получить наследство, прельстишься хоть на богатство?
Таша задумчиво потрогала свою родинку.
– На богатство? Пожалуй.
