Текст книги "Пепел на языке (СИ)"

Автор книги: Ольга Медная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

Глава 34. Точка росы

Ночной город за пределами пылающего депо казался вымершим. Гул взрыва еще вибрировал в костях, а перед глазами плясали оранжевые пятна, но реальность уже обрушилась ледяным февральским ветром. Диана тащила Абрама через пустыри, заваленные строительным мусором и ржавой арматурой. Он шел, навалившись на неё всей своей массой, его дыхание было тяжелым, с натужным свистом – легкое, пробитое на маяке, снова давало о себе знать.

– Еще немного… – шептала она, хотя сама едва переставляла ноги. – Марк ждет. Мы почти у цели.

Они добрались до старой набережной под мостом. Там, в тени массивных бетонных опор, стояла серая неприметная машина. Марк Леви сидел на заднем сиденье, прижав к разбитому лицу кусок какой-то ткани. Увидев их, он выскочил, едва не упав от слабости.

– О Боже… – выдохнул он, помогая Диане затащить Абрама в салон. – Вы это сделали. Весь южный округ стоит на ушах. Весь город видел это зарево.

– Зотов мертв, – отрезала Диана, закрывая дверь. – «Серых» больше нет. Езжай, Марк. Нам нужно уйти с улиц до того, как они закроют сектора.

Машина рванула с места, растворяясь в лабиринте ночных переулков.

Они обосновались в «безопасном доме», который больше напоминал бетонный мешок в подвале старой прачечной. Здесь пахло стиральным порошком, сыростью и старым железом, но это было самое безопасное место на земле. Шум работающих наверху центрифуг создавал идеальный белый шум, отсекающий их от мира.

Диана обрабатывала раны Абрама. Её руки действовали автоматически. Промыть, обеззаразить, зашить. Она видела, как под её пальцами пульсирует его жизнь – такая же изломанная, как и её собственная.

– Ты дрожишь, – тихо сказал Абрам, когда она накладывала финальную повязку на его плечо.

– Это просто адреналин, – ответила она, не поднимая глаз.

– Нет. Это точка росы, Диана. Ты остываешь. И в этом холоде ты начинаешь видеть всё, что мы натворили.

Диана замерла, сжимая в руке окровавленный бинт. Она подняла взгляд. Абрам смотрел на неё с той самой пугающей проницательностью, которая всегда лишала её защиты.

– Мы уничтожили их, Абрам. Мы сделали то, что должны были. Разве нет?

– Мы выжгли землю, – он сел, превозмогая боль, и взял её за подбородок. – И теперь на этой земле ничего не растет. Ты понимаешь это? Зотов, твой отец, «Серые»… они были частью системы. Мы обнулили систему, но мы не создали ничего взамен. Теперь мы просто два призрака в пустом подвале.

– У нас есть мы, – она прижалась лбом к его здоровому плечу. – Разве этого мало?

Абрам промолчал, и это молчание было тяжелее любого признания. Он обнял её, и Диана почувствовала, как созависимость, их верный спутник, снова меняет форму. Раньше она питалась опасностью, теперь она начала питаться пустотой.

Марк Леви зашел в комнату через час. Он выглядел как человек, который только что узнал, что его мир окончательно перестал существовать.

– Новости плохие, – сказал он, садясь на край стола. – «Обнуление» подействовало слишком хорошо. Международные счета Каренина заблокированы навсегда. Документы твоей матери… те, что остались у тебя в памяти и на чипе… они больше не имеют юридической силы. Правительство объявило всё, что связано с «Проектом Зеро», государственной тайной. Любой, кто откроет рот, исчезнет.

– Значит, мы официально мертвы? – спросила Диана.

– Хуже. Вы стерты. У вас нет ни прав, ни имен, ни даже возможности легально купить хлеб. У меня есть немного наличности, спрятанной в старых заначках, но этого хватит ненадолго.

Диана посмотрела на Абрама. Тот слабо улыбнулся.

– Добро пожаловать в мой мир, принцесса. Здесь нет кредиток и приемов. Только тень и тишина.

– Я не боюсь тишины, Абрам, – она выпрямилась, и в её взгляде снова вспыхнула та искра, которая зажглась в лесу. – Мы не будем прятаться. Мы уйдем на Периферию. Туда, куда не дотягиваются их камеры и их тайны. У мамы был еще один адрес. Не дом – просто координаты в старом дневнике. Какое-то место на севере, за портами.

– Это граница ничейной земли, – Марк покачал головой. – Там живут только те, кому совсем нечего терять.

– Значит, это наше место, – Диана подошла к зеркалу. Она взяла нож Абрама и провела им по своей щеке, стирая полосу сажи. – Мы обнулили их мир. Теперь пришло время построить свой. Из пепла.

В эту ночь в подвале прачечной они впервые спали без оружия под подушкой. Не потому, что чувствовали себя в безопасности, а потому, что поняли: самое страшное уже случилось. Они потеряли всё, кроме друг друга.

Созависимость достигла своей финальной стадии – абсолютного слияния. Они стали единым организмом, призраком, блуждающим по руинам старой жизни. На языке у Дианы был странный вкус – не пепел, не соль, а вкус свежего снега, который только-только коснулся горячей земли.

Глава 35. Периферия

Дорога на север была похожа на путешествие в лимбе. Пейзаж за окном старого фургона, купленного Марком на последние «грязные» наличные, медленно разлагался. Сверкающие стеклом бизнес-центры сменились бетонными коробками спальных районов, те – приземистыми складами промзон, пока, наконец, мир не превратился в бесконечное серое марево из голых деревьев и брошенных ангаров.

Это и была Периферия. Место, где «Обнуление» не произвело фурора, потому что здесь и так ничего не работало по закону. Здесь не было камер распознавания лиц, не было электронных платежей и сирен береговой охраны. Только ржавчина, дым из печных труб и люди, чьи взгляды были тяжелыми, как свинец.

Абрам полулежал на заднем сиденье, укрытый старым армейским одеялом. Он был бледен, но его глаза, впавшие и обведенные темными кругами, следили за каждым поворотом дороги.

– Мы почти на месте, – тихо сказала Диана. Она вела машину уже шесть часов подряд. Её руки, когда-то не знавшие ничего тяжелее смычка, теперь уверенно держали руль, привыкшие к люфту и вибрации старого мотора.

Координаты из дневника матери привели их к самому краю земли – туда, где залив встречался с устьем забытой реки. Здесь стоял поселок, которого не было на картах: нагромождение контейнеров, обломков судов и старых причалов, превращенных в жилье.

– «Тихая гавань», – прохрипел Абрам, глядя на это кладбище металла. – Твоя мать обладала специфическим чувством юмора, Диана.

– Она знала, что в красивых местах нас найдут первыми, – Диана заглушила двигатель.

Тишина, наступившая после выключения мотора, была пугающей. Слышно было только, как остывает железо и как где-то далеко кричит одинокая чайка.

Они сняли жилье у одноглазого старика, который представился Ильей. Он не спросил их имен, не потребовал документов. Его интересовали только наличные и то, умеет ли Абрам чинить дизельные генераторы.

– Здесь всем плевать, кто вы, – Илья сплюнул на землю, провожая их в «дом» – перестроенную рубку старого буксира, установленную на бетонных сваях. – Главное, не несите за собой хвост. Хвосты здесь обрубают вместе с головой.

Диана вошла внутрь. Помещение было крошечным: две узкие койки, стол, привинченный к полу, и маленькая печка-буржуйка. Окно-иллюминатор выходило на серую воду, по которой плавали ледяные крошки.

Она помогла Абраму лечь. Он был измотан. Каждое движение стоило ему титанических усилий, но он всё еще пытался контролировать ситуацию, ощупывая пояс в поисках ножа.

– Спи, – приказала она, садясь на край его койки. – Здесь нас никто не тронет.

– Тишина – это самый громкий сигнал тревоги, Диана, – прошептал он, закрывая глаза. – Не расслабляйся. Никогда.

Прошли дни. Ритм Периферии начал впитываться в них, как запах мазута. Диана научилась добывать еду на местном стихийном рынке, обменивая остатки своих украшений на крупу и медикаменты. Она видела, как на неё смотрят местные – как на экзотическое животное, которое случайно забрело в волчью яму. Но нож Абрама, всегда спрятанный в её рукаве, придавал ей уверенности.

Абрам медленно шел на поправку. Он начал выходить на палубу их странного дома, подолгу глядя на воду.

– О чем ты думаешь? – спросила она его однажды вечером, когда они сидели у печки, слушая треск углей.

– О том, что мы – идеальная ошибка системы, – ответил он. – Мы стерли Каренина, мы обнулили «Серых». Мы сделали всё, что планировали. Но мы забыли одну вещь: что делать с пустотой внутри.

Диана взяла его за руку. Её пальцы переплелись с его – грубые, обветренные, настоящие.

– Пустота – это не всегда плохо, Абрам. Это место, где можно построить что-то новое. Без мести. Без долгов.

– Ты веришь в это? – он посмотрел ей в глаза, и в этом взгляде Диана увидела не прежнего хищника, а маленького мальчика, который когда-то мечтал о доме, а получил войну.

– Я верю в то, что мы живы. И это уже больше, чем мы заслужили.

В эту ночь созависимость героев перешла на новый уровень. Они больше не были связаны опасностью. Их связывала тишина Периферии. Это была жизнь на грани, на самом краю цивилизации, где единственным законом было их присутствие рядом.

Но Диана знала: Периферия – это не конец пути. Это только передышка. Мир за пределами этого поселка всё еще помнил их, даже если его память была стерта вилочными погрузчиками «Обнуления».

Она вышла на палубу буксира. Ветер дул с моря, принося запах соли и далеких городов. Диана прикоснулась к своей щеке, где когда-то была кожа «принцессы», а теперь была кожа женщины, прошедшей через ад.

Глава 36. Эхо в пустоте

Периферия имела свойство впитывать людей, как губка впитывает грязную воду. Здесь не было имен – только клички, не было биографий – только шрамы. Диана начала ловить себя на том, что ей нравится это беспамятство. В поселке на сваях она стала просто «Черной» – из-за цвета волос и взгляда, который заставлял местных забулдыг отводить глаза.

Абрам шел на поправку быстрее, чем предсказывала логика. Его тело, привыкшее к экстремальному выживанию, восстанавливалось, словно питаясь самим воздухом Периферии – густым, пахнущим гнилым деревом и надеждой на завтрашний день. Он начал чинить лодочные моторы для местных. Его руки, когда-то сжимавшие горло врагов, теперь с хирургической точностью перебирали карбюраторы и шестерни.

Но по ночам тишина становилась врагом.

– Ты слышишь это? – спросил он однажды, когда они лежали в темноте их железной рубки, слушая, как прилив бьется о ржавый борт буксира.

– Что именно? – Диана прижалась к его плечу, чувствуя каждый его вдох.

– Звон. Тот самый, что бывает перед началом артобстрела. Тишина здесь слишком плотная, Диана. Она давит на перепонки. Мир не может просто так забыть про нас. «Обнуление» стерло данные, но оно не стерло намерения.

Диана закрыла глаза. Она знала, о чем он говорит. Это было чувство незавершенности, как будто они застряли в лимбе, ожидая последнего приговора.

Предчувствие Абрама обрело форму через неделю.

Диана возвращалась с рынка, когда заметила у причала чужака. В поселке, где каждый знал каждый ржавый болт, новый человек выделялся, как белое пятно на саже. На нем была дорогая, хоть и припыленная куртка, и он не пытался мимикрировать под местную нищету. Он стоял у их буксира, спокойно покуривая и глядя на серую воду.

Диана не пошла к нему навстречу. Она скользнула в тень между двумя контейнерами, её рука привычно легла на рукоять ножа в кармане.

– Ты можешь не прятаться, Диана, – громко сказал мужчина, не оборачиваясь. – Я не из «Серых». И не от Каренина.

Голос был знакомым. Сухим, интеллигентным и бесконечно усталым. Марк Леви.

Диана вышла на свет, но нож не отпустила.

– Как ты нас нашел? Абрам сказал, что это место – слепое пятно.

Леви повернулся. Его лицо выглядело постаревшим, под глазами залегли глубокие тени.

– Я не находил вас. Я просто следовал за логикой твоей матери. Она всегда выбирала места, где можно смотреть на закат и знать, что за спиной – только болото.

Абрам вышел на палубу буксира. В его руке был зажат гаечный ключ, но он держал его так, что тот в любую секунду мог превратиться в оружие.

– Ты привез хвост, Марк? – спросил он вместо приветствия.

– Хвосты теперь у всех, – Леви прошел по шатким мосткам на палубу. – «Обнуление» вызвало хаос, которого никто не ожидал. Банковская система восстанавливается, но архивы… архивы «Проекта Зеро» восстали из пепла. Кто-то запустил зеркальный сервер. Данные не просто опубликованы – они выставлены на аукцион.

Диана почувствовала, как по спине пробежал холодок.

– Кто? Зотов мертв. Каренин мертв.

– Есть те, кто стоит выше них, – Леви посмотрел на неё с жалостью. – Те, кто курировал твоего отца из тени. Им не нужны деньги. Им нужно, чтобы те, кто нажал на «пуск», замолчали навсегда. Вы стали символами, Абрам. Пока вы живы, их система безопасности считается пробитой.

– И что ты предлагаешь? – Абрам подошел к нему вплотную, нависая своей массой. – Снова бежать? На полюс? В пустыню?

– Я предлагаю сделку. Последнюю.

Леви достал из внутреннего кармана маленький запечатанный конверт.

– Существует международный трибунал по преступлениям корпораций. Они готовы предоставить вам полную неприкосновенность и новые личности в обмен на ваши живые показания. Не цифровые файлы, которые можно объявить подделкой, а вас. Лиц, которые были внутри.

– Свидетели долго не живут, Марк, – Диана подошла и встала рядом с Абрамом. – Ты это знаешь лучше нас.

– В этом поселке вы тоже не проживете долго. Через три дня сюда придет зачистка. Не наемники, а регулярные части под видом борьбы с контрабандой. Они просто сровняют эти сваи с землей.

В рубке воцарилась тишина. Диана посмотрела на Абрама. Она видела в его глазах борьбу. Десять лет он был волком-одиночкой, который не доверял никому. А теперь ему предлагали стать частью системы, которую он всю жизнь ненавидел.

– Нам нужно время подумать, – сказала Диана.

– У вас есть ночь, – Леви кивнул и направился к выходу. – Утром я буду у старого маяка на косе. Если решите – приходите. Если нет… прощайте. Больше я ничем не смогу вам помочь.

Ночь на Периферии была черной, как деготь. Они сидели у печки, глядя на пляшущие огоньки за заслонкой.

– Он врет? – спросила Диана.

– Нет, – Абрам покачал головой. – Он просто боится так же сильно, как и мы. Он понимает, что если нас уничтожат, он будет следующим в очереди на зачистку. Мы – его страховка.

– Ты хочешь пойти? Стать свидетелем? Ходить на допросы, жить в охраняемых квартирах, вечно оглядываться?

Абрам взял её за руки. Его ладони были жесткими, пропитанными маслом и солью.

– Я хочу, чтобы ты жила. По-настоящему. Чтобы ты могла зайти в магазин и не проверять выходы. Чтобы ты могла играть на своей скрипке, и музыка не звучала как реквием.

– Без тебя я не буду жить, Абрам. Я буду просто существовать.

Он притянул её к себе, зарываясь лицом в её волосы.

– Созависимость… – прошептал он. – Мы так и не вылечились от неё.

– Мы и не пытались, – ответила она, закрывая глаза.

Глава 37. Ритм прибоя

Утро на косе было бесцветным. Туман, тяжелый и влажный, съедал очертания береговой линии, превращая мир в бесконечное «нигде». Старый маяк, к которому они пробирались через дюны, поросшие жесткой, колючей травой, казался скелетом доисторического животного. Диана шла первой, прижимая к себе сумку с остатками архива. Абрам следовал за ней в двух шагах, его движения снова стали бесшумными, а взгляд – рыскающим.

– Ты уверен, что Леви не привел их? – прошептала она, когда они достигли подножия башни.

– Леви слишком ценит собственную кожу, чтобы подставляться так явно, – Абрам проверил затвор пистолета. – Если нас возьмут здесь, он – первый свидетель, которого сотрут.

Они вошли внутрь. Маяк был заброшен десятилетия назад: внутри пахло пометом чаек, ржавым железом и застоявшейся морской солью. Марк Леви стоял у винтовой лестницы, подсвечивая себе фонариком. Его фигура в этом антураже выглядела нелепо – дорогое пальто, начищенные ботинки, дрожащие руки.

– Вы пришли, – он выдохнул, и облачко пара вырвалось из его рта. – Слава богу. Катер будет через полчаса. Он доставит вас на нейтральное судно в международных водах. Там вас встретит группа безопасности трибунала.

– Где гарантии, Марк? – Абрам подошел к нему вплотную, его лицо было непроницаемым. – Где гарантии, что на этом «нейтральном судне» нас не ждет инъекция яда или пуля в затылок?

– Гарантий нет, Абрам. Есть только шансы. Здесь, на Периферии, ваш шанс равен нулю. Там – пятьдесят на пятьдесят.

Диана подошла к окну-бойнице. Сквозь пелену тумана она увидела на воде темный силуэт. Катер. Он шел без огней, едва заметный в сером мареве.

– Они здесь, – сказала она.

В этот момент тишину разорвал звук, который Абрам узнал мгновенно. Далекий, нарастающий свист.

– Ложись! – рявкнул он, сшибая Диану и Леви с ног.

Мир взорвался. Снаряд, выпущенный с берега, попал в верхний ярус маяка. Каменная кладка содрогнулась, посыпалась штукатурка, а звон разбитого стекла заполнил пространство. Зотов был мертв, но его система продолжала функционировать. «Серые» не нуждались в приказах, они выполняли заложенный алгоритм зачистки.

– Они не ждут катера! – закричал Леви, прижимая руки к голове. – Они решили закончить всё сейчас!

– К выходу! – Абрам схватил Диану за руку. – К лодкам! Если мы останемся в этой башне, она станет нашей общей могилой.

Они выскочили из маяка в тот момент, когда второй снаряд обрушил лестничный пролет. Песок дюн взлетал фонтанами от автоматных очередей. Тени в черном камуфляже начали выходить из тумана со стороны болота. Это была не полиция. Это была профессиональная группа ликвидации.

– Уходи к воде! – Абрам толкнул Диану в сторону прибрежных зарослей. – Я задержу их.

– Нет! – Диана вскинула пистолет, выстрелив в ближайшую тень. Её рука была твердой. – Мы не будем больше разделяться, Абрам! Ты слышишь? Или в лодку вдвоем, или я остаюсь здесь!

Это был момент абсолютной инверсии. Прежняя Диана умоляла бы его бежать. Новая Диана знала, что без него её бегство не имеет смысла. Их созависимость превратилась в неразрывную цепь – если рвется одно звено, падает всё.

Абрам посмотрел на неё – на её лицо, испачканное гарью и песком, на её яростные глаза. Он понял, что проиграл этот спор еще в ту ночь, когда научил её нажимать на спуск.

– Хорошо! Прикрывай слева!

Они двигались к причалу, короткими перебежками, используя складки местности. Марк Леви бежал за ними, задыхаясь и спотыкаясь. Он больше не был важным адвокатом – он был напуганным стариком, осознавшим, что его мир разрушен окончательно.

Катер трибунала уже был у самого пирса. С его палубы открыли ответный огонь, подавляя позиции «Серых».

– Прыгай! – закричал Абрам Диане, когда они достигли деревянного настила, ходившего ходуном под ударами волн.

Она перепрыгнула на палубу, чувствуя, как крепкие руки подхватывают её. Затем прыгнул Леви. Абрам оставался на пирсе, отстреливая последний магазин.

– Абрам! Живо! – закричала Диана.

Он рванулся вперед, но в этот момент пуля настигла его. Он споткнулся, его тело дернулось, и он упал в ледяную воду в метре от катера.

– НЕТ!

Диана, не раздумывая, бросилась за борт. Ледяная вода обожгла легкие, мгновенно выбивая воздух. Она не чувствовала холода, она видела только темный силуэт, медленно уходящий под воду. Она вцепилась в его куртку, чувствуя, как тяжесть его тела тянет её на дно.

– Помогайте! Вытаскивайте их! – кричал Леви сверху.

Их вытащили. Диана лежала на металлической палубе катера, содрогаясь от крупной дрожи, и смотрела на Абрама. Он был без сознания, по его бедру расплывалось багровое пятно, смешиваясь с морской водой.

Катер взревел моторами и на полной скорости ушел в туман, оставляя позади горящий маяк и Периферию.

Диана подползла к Абраму, накрывая его своим телом, пытаясь согреть его своей кожей. Она прижалась ухом к его груди. Сердце билось. Слабо, неровно, но оно билось.

– Мы живы, – прошептала она, закрывая глаза. – Мы живы.

Глава 38. Стерильная зона

Каюта на борту международного судна была воплощением стерильности. Белые стены, яркий люминесцентный свет, запах антисептиков и полное отсутствие острых углов. Здесь не было ржавчины Периферии или пыли депо. Это был мир, созданный для того, чтобы убаюкивать и обезоруживать, но для Дианы он казался более опасным, чем лес под прицелом снайперов.

Она сидела у койки Абрама, положив руки на колени. Её пальцы до сих пор хранили холод морской воды, хотя она приняла горячий душ еще три часа назад. Абрам спал под действием сильных обезболивающих. Его рана на бедре была обработана профессионально – здесь, под защитой трибунала, работали лучшие медики. Но он выглядел чужим в этой чистоте. Наемник в белых простынях – как волк в клетке из слоновой кости.

Дверь каюты открылась без стука. Вошел Марк Леви. Он сменил свое изорванное пальто на казенный свитер, его лицо было чисто выбрито, но глаза выдавали крайнюю степень истощения.

– Он выкарабкается, Диана, – тихо сказал он, подходя к иллюминатору. За стеклом была только бесконечная синева открытого океана. – Врачи говорят, что жизненно важные органы не задеты. Ему просто нужно время.

– Времени у нас нет, Марк. Мы оба это знаем.

Диана встала и подошла к нему. Она видела свое отражение в стекле: бледная, с короткими черными волосами, в глазах – холодная пустота.

– Кто эти люди? Те, кто встретил нас на катере. Они не похожи на обычных юристов.

– Группа специального реагирования при Трибунале. Они подчиняются напрямую Гааге. Для них вы – ценный груз. Билет к уничтожению целой сети корпоративного шпионажа, в которую был вовлечен твой отец.

– Мы не груз, Марк. Мы люди.

– Теперь это одно и то же, – Леви повернулся к ней. – Через два дня судно войдет в порт. Вас перевезут в безопасную зону. Начнутся допросы. Тысячи вопросов. Вам придется вспомнить каждую деталь, каждую цифру, каждый вздох твоего отца и Абрама.

Диана посмотрела на спящего Абрама. Его лицо во сне разгладилось, и он казался почти беззащитным.

– Они разделят нас, не так ли?

Леви отвел взгляд.

– Это стандартная процедура. Свидетели должны давать показания независимо друг от друга. Чтобы исключить сговор или... созависимость.

Диана горько усмехнулась.

– Сговор? Они боятся, что мы придумаем общую правду? Наша правда написана кровью на стенах маяка. Её невозможно подделать.

Вечером того же дня Абрам пришел в себя. Он не открыл глаза сразу – сначала он напрягся, прощупывая пространство вокруг себя, его пальцы судорожно сжали край одеяла.

– Диана... – его голос был едва слышным шепотом.

– Я здесь, – она мгновенно оказалась рядом, накрывая его руку своей.

Абрам медленно открыл глаза, щурясь от яркого света. Он обвел взглядом каюту, и его лицо исказилось от брезгливости.

– Слишком чисто. Слишком тихо. Где мы?

– На корабле трибунала. Мы в безопасности, Абрам. Зотов мертв, «Серые» не могут нас достать.

– В безопасности... – он попытался приподняться, но застонал от резкой боли. – Диана, запомни одну вещь. Безопасность – это иллюзия, которую продают тем, кто готов сдаться. Мы не сдались. Мы просто сменили один фронт на другой.

Он схватил её за запястье, притягивая к себе. Его взгляд был лихорадочным.

– Они захотят, чтобы ты рассказала всё. О моей группе в Алеппо, о счетах, о том, как я тебя похитил. Они будут давить на твою жалость, на твой «стокгольмский синдром». Не верь им. Рассказывай только о Каренине. Обо мне – ни слова.

– Я не буду лгать, чтобы спасти тебя, Абрам. Я буду говорить правду, чтобы спасти нас обоих.

– Нас обоих не существует для них, – отрезал он. – Есть жертва и есть преступник. Если ты попытаешься меня защитить, они уничтожат и тебя. Ты должна отречься от меня, Диана. Это последний этап твоего «Обнуления».

Диана почувствовала, как внутри неё закипает ярость – та самая, холодная, которую он сам в ней воспитал. Она наклонилась к нему, почти касаясь его губ своими.

– Ты снова решаешь за меня. Снова пытаешься быть моим палачом. Но я больше не та девочка из золотой клетки. Я – женщина, которая вытащила тебя из воды под пулями. Ты принадлежишь мне, Абрам. И я не позволю им забрать тебя у меня. Ни трибуналу, ни смерти.

В каюте воцарилась тишина. Созависимость героев достигла своего абсолютного пика. Они были связаны не просто общим прошлым, а общей невозможностью существовать в мире, где нет борьбы. Тишина корабля была для них пыткой, а предстоящая свобода – пугающей неизвестностью.

– Мы дойдем до конца, – прошептала Диана.

Абрам закрыл глаза, и по его щеке скатилась одинокая слеза – первая и последняя, которую она когда-либо видела.

– Пепел... – выдохнул он. – Я всё еще чувствую его вкус.

– Это не пепел, Абрам. Это просто соль. Мы в океане.