Текст книги "Пепел на языке (СИ)"

Автор книги: Ольга Медная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц)

Глава 5. Ледяное пламя

Охотничья сторожка встретила их запахом застоявшейся хвои и старой шерсти. Это было покосившееся строение из почерневшего от времени сруба, затерянное в глубине соснового бора, куда не вели даже лесовозные тропы. Здесь, среди вековых деревьев, время замирало, а мир за пределами леса казался выдумкой.

Абрам заглушил мотор. Тишина обрушилась на них, тяжелая и плотная, как ватное одеяло. Он не спешил выходить. Его руки все еще сжимали руль, а в ушах пульсировал ритм её сердца, который он чувствовал во время того безумного поцелуя в машине.

– Мы на месте, – бросил он, не глядя на Диану. Его голос снова стал сухим и жестким, словно он пытался восстановить сожженные мосты.

Диана медленно открыла дверь. Холодный лесной воздух мгновенно выветрил из салона остатки их общего тепла. Она вышла, кутаясь в его куртку, и её ноги в тонких чулках (туфли остались в ангаре) коснулись мокрого мха. Она вскрикнула – коротко, скорее от неожиданности, чем от боли.

Абрам оказался рядом за секунду. Он не спрашивал, что случилось. Он просто подхватил её на руки.

– Я могу идти сама, – прошептала она, но её руки непроизвольно сомкнулись на его шее.

– Замолчи, – рыкнул он. – Ты мне нужна здоровой. Лишние хлопоты с твоей простудой мне не нужны.

Он внес её в дом и опустил на пыльную кровать в углу единственной комнаты. Внутри было едва ли теплее, чем на улице. Абрам принялся за дело с эффективностью опытного солдата: через десять минут в старом камине уже трещали сухие ветки, а на столе стояла керосиновая лампа, отбрасывающая на бревенчатые стены длинные, пляшущие тени.

Диана наблюдала за ним. В полумраке его движения казались хищными, но в то же время странно бережными по отношению к пространству. Он проверял засовы, занавешивал окна плотной мешковиной, расставлял датчики движения по периметру.

– Ты всегда так живешь? – спросила она, когда он наконец присел у огня, чтобы согреть руки. – В ожидании нападения?

– Я не живу, Диана, – он повернул к ней голову, и блики пламени заплясали в его темных зрачках. – Я функционирую. Жизнь – это то, что твой отец отнял у меня вместе с моими людьми. Теперь остался только алгоритм выживания.

– Твой алгоритм дал сбой в машине, – тихо заметила она, спуская ноги с кровати и пододвигаясь ближе к огню. – Тот поцелуй... он не был частью плана.

Абрам замер. Его челюсти сжались так, что стали видны желваки.

– Ошибки случаются даже у лучших. Ты – мой трофей, Диана. Мой заложник. Мой способ уничтожить Каренина. Всё остальное – побочный эффект адреналина и замкнутого пространства.

– Побочный эффект? – Диана встала и сделала шаг к нему. Шелковое платье, измятое и грязное, облепило её тело, подчеркивая каждую линию. – Ты врешь сам себе. Ты смотришь на меня так, словно хочешь сожрать, и при этом боишься прикоснуться. Твоя ярость – это просто щит. За ним ничего не осталось, кроме боли, которую ты боишься разделить.

Абрам резко встал. Он был намного выше, и его тень полностью накрыла её.

– Ты ничего не знаешь о моей боли.

– Я знаю о ней всё! – её голос сорвался на крик, который тут же утонул в стенах сторожки. – Потому что я живу в такой же! Разница только в том, что ты выбрал оружие, а я – тишину. Но внутри нас один и тот же пепел.

Она протянула руку и коснулась его груди – прямо там, где под кожей бешено колотилось сердце. Абрам перехватил её запястье, но на этот раз не грубо. Его пальцы дрожали.

– Уходи к кровати, Диана, – предупредил он, и в его голосе послышалась опасная, вибрирующая нота. – Пока я еще контролирую себя.

– А что, если я не хочу, чтобы ты себя контролировал? – она сделала еще шаг, сокращая расстояние до минимума. – Что, если это – единственный способ для нас обоих почувствовать, что мы еще не окончательно превратились в камень?

Абрам не выдержал. Он притянул её к себе, сминая шелк платья, и впился в её губы с такой силой, что она почувствовала вкус собственной крови. Это не был поцелуй любви – это была схватка двух стихий. Его руки, грубые и горячие, блуждали по её спине, срывая куртку, которая мешала ему чувствовать её кожу.

Он подхватил её и прижал к стене. Холод дерева за спиной и обжигающий жар его тела создавали невыносимый контраст. Диана выгнулась навстречу ему, откидывая голову назад, её пальцы впились в его плечи, оставляя красные борозды.

– Ты пожалеешь об этом, – прохрипел он ей в шею, покрывая её кожу лихорадочными поцелуями. – Завтра ты будешь ненавидеть меня еще больше.

– Завтра может не наступить, – прошептала она, закрывая глаза. – Есть только сейчас. Только этот огонь.

Их обнажённые тела сплелись в безумном танце страсти, влажные от пота кожи скользили друг по другу, создавая невыносимо острые ощущения. Грубые доски пола царапали их спины, а сырость сторожки только усиливала первобытную жажду друг друга.

Абрам вжимал Диану в себя с животной яростью, его пальцы безжалостно впивались в её бёдра, оставляя багровые следы. Она выгибалась ему навстречу, её ногти оставляли длинные кровавые полосы на его спине, а изо рта вырывались хриплые стоны.

Он входил в неё резко, почти грубо, каждый толчок был наполнен яростью и желанием стереть всё, что связывало её с прошлым. Его движения были точными и беспощадными, словно он пытался добраться до самой глубины её существа, вырвать оттуда все воспоминания о прежней жизни.

Диана встречала каждый его толчок с неистовым упоением, её тело извивалось в экстазе, а крики перерастали в хриплые, животные звуки. В этой боли она находила свою свободу, в этой жестокости – освобождение. Её разум затуманился, растворился в ощущениях, а сознание уплыло куда-то далеко, туда, где не существовало ничего, кроме их тел, сплетённых в безумной страсти.

Их тела блестели от пота, а воздух вокруг них стал густым от напряжения и желания. Их дыхание смешивалось в едином ритме, их сердца бились в унисон. В этом безумном танце рождалось что-то тёмное, первобытное, что-то, что невозможно было ни остановить, ни объяснить.

Их страсть перерастала в одержимость, их ненависть превращалась в желание, а месть становилась чем-то гораздо более глубоким и разрушительным. В этот момент они стали единым целым, двумя половинками одной тёмной души, обречёнными на вечную борьбу и вечное притяжение друг к другу.

И когда их тела содрогнулись в едином оргазме, когда их крики слились в один протяжный стон, они поняли – то, что началось как месть, превратилось в нечто большее, во что-то, что уже никогда не отпустит их. Их связь стала не просто физической – она проникла в самую глубину их душ, сделав их зависимыми друг от друга навсегда.

Когда пламя в камине начало затухать, превращаясь в тлеющие угли, Абрам лежал на жестком матрасе, укрыв Диану своей курткой. Она спала, уткнувшись ему в плечо. Он смотрел в потолок и понимал: он совершил самую страшную ошибку в своей жизни.

Он полюбил свою месть. И теперь, чтобы уничтожить врага, ему придется уничтожить и себя – потому что они с Дианой стали одним целым. Пепел на языке больше не был горьким. Он стал частью его дыхания.

Глава 6. Осколки зеркала

Свет, пробивавшийся сквозь щели в ставнях, был серым и колючим. Абрам открыл глаза за мгновение до того, как сознание полностью вернулось к нему. Инстинкты солдата сработали первыми: рука под подушкой нащупала холодную рукоять пистолета. Но вторым ощущением было тепло. Чужое, непривычное, пугающее своей реальностью.

Диана спала, уткнувшись лбом в его плечо. Её дыхание было тихим и размеренным, а на бледной коже шеи виднелись темные отметины его пальцев – следы ночной ярости, которую они оба приняли за страсть.

Абрам осторожно отстранился, стараясь не разбудить её. Каждый сантиметр его тела, привыкший к боли и напряжению, сейчас ныл от странной слабости. Он встал, натянул брюки и подошел к камину. Угли под слоем серого пепла еще теплились.

«Что ты наделал?» – вопрос пульсировал в висках в такт утренней головной боли.

Он посмотрел на Диану. Беззащитная, в измятом шелке, она казалась здесь, в этой берлоге, совершено неуместной. Она была сокровищем, которое он украл, но теперь не знал, как им распорядиться. План мести, который десять лет казался монолитом, пошел трещинами. Вчера он хотел сломать её, чтобы сделать больно Каренину. Сегодня он понял, что сломав её, он окончательно добил себя.

Абрам вышел на крыльцо. Лес стоял в оцепенении, окутанный инеем. Воздух был таким прозрачным, что казался хрупким. Он достал телефон – защищенный канал связи, по которому он ждал ответа от своих людей в городе.

Экран вспыхнул. Три сообщения.

«Каренин поднял "псов". Объявлен план перехвата по всем частным каналам. За голову назначена цена. Пять миллионов. Живыми или мертвыми».

«Он слил твой профиль в сеть. Теперь ты не мститель, Абрам. Ты террорист».

«Уходите из сторожки. Они проверяют все старые квадраты».

Абрам сжал телефон так, что пластик хрустнул. Виктор не просто защищался – он перешел в контратаку. Он не собирался платить выкуп или отдавать архивы. Он решил стереть саму возможность шантажа вместе с похитителем и... дочерью.

– Пять миллионов, – прошептал Абрам, глядя в чащу леса. – Столько стоит твоя жизнь, Диана. И моя смерть.

Позади скрипнула дверь. Диана стояла на пороге, завернутая в его армейскую куртку. Её волосы были спутаны, глаза – припухшие, но взгляд оставался стальным. Она всё поняла без слов, просто глядя на его напряженную спину.

– Они едут, да? – спросила она.

Абрам обернулся. В его глазах не было вчерашней жажды, только холодный расчет и горькая решимость.

– Твой отец оценил тебя. Пять миллионов за твой труп рядом с моим. Он зачищает концы, Диана. Ему проще оплатить твои похороны, чем позволить мне открыть рот.

Диана не вскрикнула. Она лишь плотнее запахнула куртку, словно та могла защитить её от предательства отца.

– Значит, у нас нет больше времени на игры в «похитителя и жертву».

– У нас вообще нет времени, – Абрам шагнул к ней и взял за плечи. – Слушай меня внимательно. Сейчас мы уходим через болото к старой железнодорожной насыпи. Если они нас нагонят – я приму бой. Твоя задача – бежать. Не оглядываться. Не пытаться мне помочь. Поняла?

Диана посмотрела на его шрамы, на его губы, которые еще вчера дарили ей боль и забвение.

– Ты думаешь, я сбегу обратно к нему? После того, как он выписал мне смертный приговор?

– Ты пойдешь к моим людям. У них есть инструкции.

– Нет, – она прижалась ладонью к его груди. – Я не оставлю тебя здесь. Ты начал эту войну, Абрам. Но теперь это наша общая могила. Или наше общее спасение.

Он хотел встряхнуть её, наорать, заставить подчиниться, но её воля была такой же острой, как его нож. Она не была хрупким фарфором. Она была закаленным стеклом – прозрачным, но способным распороть кожу до кости.

– Собирайся, – бросил он, прерывая визуальный контакт. – У нас десять минут.

Внутри сторожки началась лихорадочная подготовка. Абрам проверял боекомплект, Диана быстро перевязывала подол платья, превращая его в подобие шароваров, чтобы удобнее было бежать. Она нашла старый кухонный нож и заткнула его за пояс.

– Ты умеешь им пользоваться? – спросил Абрам, кивнув на оружие.

– Я умею делать больно тем, кто считает меня слабой, – ответила она. – Отец научил меня этому, сам того не зная.

Когда они вышли из дома, лес уже не казался тихим. Где-то вдалеке, за грядой холмов, послышался приглушенный гул вертолета. «Псы» Каренина были близко.

Они двинулись вглубь леса. Абрам шел впереди, прорубая путь сквозь густой подлесок, Диана следовала за ним шаг в шаг. Грязь хлюпала под ногами, ветки царапали лицо, но она не издала ни звука.

Через час бега легкие начало жечь. Диана споткнулась о корень и упала в ледяную жижу. Абрам мгновенно оказался рядом, подхватывая её под мышки.

– Вставай! Еще немного!

– Я... я в порядке, – она судорожно хватала ртом воздух. – Бежим.

В этот момент за их спинами раздался треск. Это не был шум ветра или прыжок зверя. Это был звук сломанной сухой ветки под тяжелым берцем.

Абрам развернулся, толкая Диану за толстый ствол вековой сосны. Он вскинул пистолет, высматривая цель в серой дымке тумана.

– Мы знаем, что ты здесь, Абрам! – раздался усиленный мегафоном голос, эхом разлетаясь по лесу. – Каренин хочет видеть девчонку. Тебя – нет. Сдай её, и ты получишь шанс уйти. Пять минут на размышление.

Абрам посмотрел на Диану. Она сидела на корточках, прижавшись к дереву, её лицо было серым от усталости и холода.

– Они врут, – прошептала она. – Они убьют нас обоих.

– Знаю, – отозвался Абрам. Он проверил магазин. – Пять минут – это много. Мне хватит трех, чтобы устроить им ад.

Он достал из кармана ту самую золотую цепочку, которую сорвал с её шеи в первую ночь. Он взял руку Дианы и вложил металл в её ладонь, сжимая её пальцы в кулак.

– Если я не выйду из этого перелеска – иди по азимуту на север. Там трасса. Машина будет ждать в три часа ночи под мостом. Пароль – «Пепел».

– Абрам, нет...

– Это не просьба, Диана. Это приказ твоего похитителя.

Он коснулся её лба своими губами – быстро, почти невесомо. Это было прощание человека, который наконец нашел то, ради чего стоит не только убивать, но и умирать.

Абрам поднялся в полный рост и вышел из-за дерева, уходя в сторону от неё, увлекая врагов за собой. Первый выстрел разорвал тишину леса, и вслед за ним начался хаос.

Диана сжала цепочку так сильно, что звенья впились в кожу. Она слышала крики, треск автоматных очередей и звук своего собственного сердца, которое теперь принадлежало человеку, ставшему её персональным палачом и единственным спасителем.

Глава 7. Реквием по тишине

Лес больше не был убежищем. Он превратился в живой, пульсирующий организм, полный скрытых угроз и лязгающего металла. Абрам уходил вглубь чащи, намеренно ломая сухие ветки и оставляя заметные следы на мокром мхе. Его задача была проста и смертельна: стать единственной мишенью, оттянуть «псов» Каренина от дерева, за которым замерла Диана.

Первая пуля срезала кору в паре сантиметров от его плеча. Абрам не обернулся. Он упал в овраг, перекатился через голову и, оказавшись внизу, вскинул «Глок». Ответный выстрел был сухим, как щелчок хлыста. Где-то наверху раздался вскрик и тяжелое падение тела.

Один готов. Осталось как минимум четверо.

Абрам чувствовал, как в его жилах закипает холодный, расчетливый адреналин. Это было его естественное состояние – состояние войны. Но в этот раз что-то изменилось. За его спиной, в полукилометре, остался человек, который стал его ахиллесовой пятой. Диана. Женщина, которая не должна была значить для него ничего, кроме рычага давления.

«Беги, Диана. Не оборачивайся», – приказал он ей мысленно, меняя позицию.

Диана слышала каждый выстрел. Они отдавались в её груди глухими ударами, словно кто-то забивал сваи в её сердце. Она сидела, вжавшись в корявые корни старой сосны, и сжимала в руке золотую цепочку. Металл был холодным, но он обжигал её ладонь.

Ей нужно было уходить. Он приказал. Он отдал свою жизнь за её шанс на спасение. Но ноги не слушались. Страх, который она подавляла все эти дни, наконец прорвался наружу, но это был не страх смерти. Это был страх остаться одной в том бесцветном мире, из которого Абрам её вырвал.

«Иди на север», – твердил его голос в её голове.

Диана поднялась. Ноги дрожали, грязный шелк платья цеплялся за сучья. Она сделала шаг в сторону трассы, потом еще один. Но когда за спиной раздался взрыв – глухой, мощный, явно от гранаты – она остановилась.

Дым поднялся над верхушками елей серой удушливой тучей.

– Нет, – прошептала она. – Я не оставлю тебя в этом пепле.

Она развернулась и, забыв об осторожности, бросилась обратно, туда, где затихала перестрелка.

Абрам лежал за поваленным стволом дуба. Левое предплечье горело – осколок гранаты задел вскользь, пробив рукав куртки и распоров кожу. Кровь была темной, почти черной в сумерках леса. Он быстро наложил жгут из обрывка рубашки, зубами затягивая узел.

Противники действовали профессионально. Они не лезли на рожон, они окружали его, сужая кольцо.

– Абрам, сдавайся! – голос командира группы наемников звучал совсем близко. – Девчонку все равно найдут. Тепловизоры не обманешь. Зачем тебе подыхать за дочь того, кто тебя стер в порошок?

Абрам молчал. Он выжидал. Ему нужно было, чтобы они подошли на расстояние гарантированного броска ножа. Патроны в магазине подходили к концу.

– Ты ведь всегда был одиночкой, – продолжал голос. – Каренин заплатит тебе, если ты отдашь её. Мы скажем, что ты герой, спас её от похитителей. Мы все сделаем красиво.

– Каренин платит только за молчание мертвых, – выплюнул Абрам, перекатываясь за соседнее дерево и делая два быстрых выстрела на звук.

Ответом стала автоматная очередь, которая превратила кору дерева над его головой в труху. В этот момент Абрам увидел нечто, от чего его сердце на мгновение пропустило удар.

Сквозь туман, в тридцати метрах от него, мелькнул белый лоскут платья.

«Дура!» – крикнуло всё его существо.

Диана не бежала к трассе. Она ползла по краю оврага, пытаясь зайти наемникам в тыл. Она была безумна в своем порыве, и это безумие было самым прекрасным и страшным, что он видел в жизни.

Один из наемников, присевший за кустом можжевельника, тоже заметил движение. Он начал медленно разворачивать ствол автомата в сторону Дианы.

Абрам не думал. Он просто выпрыгнул из своего укрытия, открываясь полностью.

– Эй, суки! Я здесь!

Он открыл огонь, привлекая всё внимание к себе. Пули засвистели вокруг него. Он чувствовал, как одна вошла в бедро, другая обожгла бок, но он продолжал стрелять, пока затвор не встал на задержку.

В этот момент Диана, оказавшись за спиной у того самого наемника, с диким, несвойственным ей криком вонзила кухонный нож ему в шею – туда, где заканчивался бронежилет.

Мужчина захрипел и повалился вперед. Диана отпрянула, глядя на свои руки, покрытые горячей кровью. Её вырвало прямо на мох, но она тут же вскинула глаза на Абрама.

Он стоял, пошатываясь, прислонившись к дереву. Его лицо было бледным, как полотно, а по груди расплывалось огромное красное пятно.

– Уходи... – выдохнул он, прежде чем его колени подогнулись.

Диана бросилась к нему. Она упала перед ним на колени, подхватывая его голову.

– Нет, нет, нет! Абрам, смотри на меня! Дыши!

Оставшиеся двое наемников медленно выходили из тумана. Они видели, что цель обезврежена. Они не торопились.

– Какая трогательная сцена, – один из них, со шрамом через всю щеку, сплюнул. – Каренин расчувствуется, когда увидит фото. Диана Викторовна, отойдите от него. Нам приказано доставить вас домой.

Диана медленно подняла голову. Её глаза, обычно прозрачные и спокойные, теперь горели тем же выжженным огнем, что и у Абрама. Она нащупала пистолет, выпавший из рук похитителя.

– Домой? – её голос был тихим, вибрирующим от ненависти. – У меня нет дома. Мой дом здесь, в этом аду. И я не позволю вам его забрать.

Она вскинула пистолет обеими руками. Наемник усмехнулся, не веря, что эта «фарфоровая кукла» способна выстрелить.

– Ты даже предохранитель не снимешь, крошка...

Грохот выстрела оборвал его фразу на полуслове. Пуля попала ему прямо в переносицу. Второй наемник вскинул оружие, но Диана стреляла снова и снова, пока магазин не опустел, а её руки не онемели от отдачи.

В лесу воцарилась мертвая, звенящая тишина. Только пар поднимался от тел и от тяжелого дыхания женщины, которая только что переступила черту, отделяющую жертву от хищника.

Диана отбросила пустой пистолет и снова припала к Абраму.

– Слышишь? Они ушли. Все ушли. Ты должен жить. Слышишь меня? Ты не можешь оставить меня сейчас!

Абрам медленно открыл глаза. Его взгляд был затуманенным, но в нем промелькнуло узнавание. Он коснулся её лица окровавленной рукой, оставляя след на её щеке.

– Ты... ты испачкала платье, – прохрипел он с тенью своей прежней усмешки.

– К черту платье, – она прижала его ладонь к своим губам. – К черту всё. Мы уходим отсюда. Вместе.

Она помогла ему подняться. Ведя его на себе, содрогаясь от каждого его стона, Диана Каренина уходила вглубь леса. Она больше не была дочерью олигарха. Она была тенью человека, который научил её чувствовать вкус жизни через боль.

Впереди был север. Впереди была неопределенность. Но на языке у них обоих теперь был вкус не пепла, а железа и воли. Воли выжить вопреки всему миру, который хотел их уничтожить.

Глава 8. Кровь на снегу

Зима в этих краях наступила внезапно, словно природа решила подвести черту под их прошлым, засыпав его холодным белым саваном. Первый настоящий снег, выпавший ночью, не принес покоя – он лишь подчеркивал черноту голых ветвей и яркость крови, которая теперь сопровождала каждый шаг Абрама.

Диана тащила его на себе. Её пальцы онемели, плечи горели от веса его массивного тела, но она не останавливалась. Она чувствовала, как тепло его крови просачивается сквозь её куртку, согревая и одновременно пугая до тошноты. Абрам был в сознании лишь наполовину; его тяжелое, свистящее дыхание было единственным метрономом в этом замерзшем мире. Каждая минута казалась часом, каждый шаг – милей.

– Стой… – выдохнул он, когда они достигли небольшой низины, скрытой за наносом поваленных елей. – Брось меня… Диана. Дальше – сама.

Она проигнорировала его. Она втащила его в углубление под корнями, где снег еще не успел засыпать землю. Уложив его на сухую хвою, она содрогнулась от того, каким серым стало его лицо. В скудном свете зимнего утра он казался высеченным из камня, который медленно крошится под ударами невидимого молота.

– Замолчи, Абрам, – её голос был хриплым, сорванным, но в нем не осталось и капли той хрупкости, что была в начале их пути. – Ты сказал, что я – детонатор. Так вот, я не позволю тебе сработать вхолостую. Ты еще не всё досказал. Ты еще не всё увидел.

Она начала лихорадочно расстегивать его куртку. Её руки были в грязи и запекшейся крови тех наемников, которых она убила в лесу. Внутри неё что-то окончательно сломалось – или, наоборот, встало на место. Образ «папиной дочки», годами выстраиваемый этикетом и страхом, осыпался, как сухая шелуха, обнажив нечто первобытное, яростное и пугающе живое.

Рана в бедре была глубокой, но пуля прошла навылет, оставив лишь рваные края мышц. А вот пятно на груди пугало больше – там пуля застряла где-то под ребрами, и каждый вздох Абрама сопровождался клокочущим звуком.

– У тебя есть… аптечка? – спросила она, обыскивая его карманы с лихорадочной скоростью.

– Внутренний карман… – он с трудом разлепил веки, его зрачки были расширены от шока. – Жгут, адреналин… и зажигалка.

Диана нашла набор. Она действовала механически, как будто кто-то другой, более древний и жестокий, управлял её руками. Она залила рану антисептиком, и Абрам выгнулся, издав глухой, утробный рык, который перешел в стон. Его рука, огромная и сильная даже сейчас, намертво вцепилась в её запястье, почти дробя кости.

– Смотри на меня, – прохрипел он, пытаясь сфокусировать взгляд. – Если я… не вытяну… папка «Зеро»… код – дата нашего первого дня. Мои люди… они всё опубликуют. Твой отец сгорит. Всё это было не зря.

– Он уже горит для меня, Абрам, – Диана прижала его окровавленную ладонь к своей щеке. – Мне плевать на папки и на твою месть. Ты обещал мне ад, помнишь? Ты обещал, что я узнаю цену жизни. Я не пойду туда одна. Ты должен меня сопровождать до самого конца.

Он посмотрел на неё, и в его затуманенном взоре промелькнуло нечто, похожее на уважение – или на ужас перед тем, во что он её превратил всего за несколько дней. Он хотел создать инструмент, а создал свое отражение.

– Ты… стала другой, – прошептал он, и его голова бессильно откинулась на хвою.

– Я стала тобой, – отрезала она, затягивая импровизированную повязку из обрывка своей сорочки.

Она вколола ему обезболивающее. Через несколько минут его дыхание немного выровнялось, а смертельная бледность сменилась лихорадочным румянцем. Абрам впал в тяжелое забытье.

Диана села рядом, прижавшись спиной к его здоровому боку. Вокруг царила абсолютная, звенящая тишина, нарушаемая лишь далеким, едва уловимым гулом вертолета. Она знала, что у них мало времени. Собаки возьмут след, как только снег перестанет скрывать запах.

Она достала из кармана золотую цепочку – подарок отца, который она хранила годами. Звенья запутались в узлы, замок был сломан. Это было всё, что связывало её с той Дианой, которая боялась громких звуков и чужих взглядов. Без колебаний она швырнула золото в снежную пустоту. Оно мгновенно исчезло, словно его никогда не существовало.

– Больше никаких долгов, отец, – прошептала она в пустоту леса.

В этот момент она осознала страшную правду: она не просто спасала своего врага. Она спасала единственное существо на земле, которое не лгало ей. Абрам был жесток, он был монстром, но он был настоящим. Их созависимость переросла стадию страха. Теперь это была биологическая потребность – один вдох на двоих, одна воля к выживанию.

Вдали хрустнула ветка. Диана мгновенно подобралась, перехватывая пистолет. Ладони вспотели, несмотря на мороз. Она не знала, сколько патронов осталось в обойме, но знала точно: следующий, кто выйдет из тумана, не услышит ни мольбы, ни предупреждения.

– Вставай, Абрам, – она легонько похлопала его по щеке, пытаясь вырвать из забытья. – Смерть идет. Но мы сегодня не принимаем гостей.

Абрам открыл глаза. На этот раз в них не было боли – только концентрированная ярость профессионала, который понял, что за его спиной теперь стоит кто-то, ради кого стоит совершить невозможное. Кто-то, кто научился убивать быстрее, чем он ожидал.

– Помоги мне… встать, – приказал он.

Они поднялись – два окровавленных призрака на фоне ослепительно белого, равнодушного снега. Впереди была трасса, мост и пароль, который должен был стать их билетом в новую жизнь или в окончательное забвение. Но они оба понимали: даже если они выберутся, пепел никогда не исчезнет с их губ. Он стал их новой кожей, их общей судьбой.