Текст книги "Модель событий"

Автор книги: Ольга Лукас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Иногда Константин Петрович экономит время престранным образом: он сам, собственной волей, без стороннего принуждения, оставляет себя без обеда. Если, не отходя от рабочего стола, выпить два стакана горячего сладкого чая с печеньем, то голод смирится и отступит. Но обязательно вернётся – ближе к вечеру, когда дела ещё не переделаны и до спасительного ужина далеко. Тут уж никакой чай не поможет – только кофе, крепкий и горячий, ещё хорошо было бы выкурить сигаретку-другую, но курить коммерческий директор Тринадцатой редакции бросил.

– Опять морите себя голодом? – поинтересовалась Наташа, наблюдая за тем, как Константин Петрович пытается добыть из кофейного автомата кофе повышенной крепости.

– Так, а ты почему не на занятиях? – строго спросил он.

– А я прогуливаю. Всем можно, а я что – особенная? К тому же у меня вечером свидание... Только вы Лёве не говорите, а то он очень сердится и расстраивается.

– Когда он сердится и расстраивается, мы неизменно оказываемся в выигрыше. Вчера вечером, например, – защитный колпак мягко накрыл приёмную, – наш Лёва нашёл носителя, походя исполнил его желание, о чём так до сих пор и не отчитался наверх, потом разозлился, крепко выпил, бегал по всему району, стучал кулаком в окна продуктовых ларьков и спрашивал: «А почему у вас не стоят на приоритетной выкладке наши книги? И где они у вас вообще? И кто у вас главный?» Напугал всех! Сегодня кое-где книги появились.

– Если это вы обо мне, – в приёмную вошёл Лёва: защитный барьер, установленный Константином Петровичем, на коллег не распространялся, – то отметьте себе, что мой волшебный московский начальник меня за это отругать пытался. Мол, мой моральный облик несовместим с корпоративной политикой. А я ему на это сказал, что такие предъявы с жизнью несовместимы. Он временно увял.

– Ты бы поосторожнее с ним, – покачал головой Константин Петрович, – он неприятный человек.

– Это я сам знаю, спасибо, – ответил Лёва и достал из кармана сигареты. – Никто не возражает, если я тут нарушу правила? Отлично, я слышу единогласное молчание. Кстати, а что это у нас такое выросло в углу? Оно не галлюциногенное, часом?

– Это лимон, – ответила Наташа. – Я закопала в землю лимонную косточку, а она проросла.

– А земля откуда взялась? – подозрительно поинтересовался Константин Петрович: он не отдавал распоряжений о приобретении земли.

– Землю я принесла из дома, в горшочке. И скоро у нас вырастет своё лимонное дерево.

– А если ещё и чайное дерево посадить, то можно будет совершенно бесплатно пить чай с лимоном. Какая экономия! Молодец, – одобрительно кивнул Цианид.

– Интересно, а что надо посадить, чтобы выросло чайное дерево? – задумалась Наташа и окинула приёмную критическим взглядом.

– Чаинки! – подсказал Лёва.

– Ага, и поливать их заваркой! – обрадовалась Наташа.

– Что ты! Поливать растущие чаинки заваркой – это всё равно что кормить ребёнка бульоном, сваренным из человечины! – с видом специалиста, не раз и не два кормившего детей человечинкой, заявил Лёва.

– Хы, как у них тут интересно, человечий бульон дают. – Дверь в коридор распахнулась настежь, и на пороге возникли Галина и Марина.

– А где Виталька? – поинтересовалась Марина. – Мы извиниться хотим. За причинённый моральный и слегка физический ущерб. Но скоро перехотим.

– Опять накурились, что ли? – грубо и прямолинейно поинтересовался Лёва.

– Да нет. С твоим московским начальничком поговорили, – ухмыльнулась Галина, усаживаясь на диван рядом с Лёвой. Марина присела напротив, на стопку облепленных накладными книжных пачек, мирно стоящих у стены и поджидающих экспедитора.

– Чего ему? – спросил Лёва

– Звонил Даниилу Юрьевичу, чтобы потребовать твоей отставки, но Наташа случайно переключила его на наш кабинет, – пояснила Марина.

– Я не... – попыталась было оправдаться Наташа.

– Ты да! – остановила её Галина. – Всё отлично, ребята. Если московский сыч до завтра не уволится и не склеит ласты, то жди извинений. Мы объяснили ему, какой наш Лёва хороший работник, и на мерзавца снизошло прозрение. Он даже немного всплакнул. А всё-таки где Виталик-то? Редкий случай: даже Костя отвлёкся от работы, а наш мальчик усердно вкалывает.

– Я отправил его к несравненной Веронике, от которой зависит всё в этом мире: и погода, и наше настроение, и, судя по всему, доходы. Доходы, кстати, у нас возросли, и это неудивительно. Деньги зарабатывать она умеет, у неё к этому талант, – с завистью отметил Константин Петрович.

– Ну всё, прощай, друг Виталий, – без особой грусти в голосе сказал Лёва, – не увидимся мы больше. Обнажите головы, преклоните колени.

– Так, подожди, а что такое, может быть, мы? – остановила его Марина. Ей всё ещё было неловко за то, что днём они с сестрой совершенно напрасно мучили безвинного и беззащитного Техника.

– Это такое... – протянул Лёва и задумчиво повертел в пальцах затушенный окурок, – короче, Артура помните? Вот она такая же.

– Не завидую я нашему мальчику!

– А если кто не помнит Артура? – осторожно спросила Наташа. – Но ему тоже интересно узнать, что стряслось с Виталиком?

– Ох, Артур, – вздохнул Лёва. – Наш бывший Техник. Это длинная история...

Артур появился в Тринадцатой редакции почти одновременно с Шуриком – в те дни, когда всё ещё только устраивалось, мунги обживались на новом месте и свыкались со своей участью, Галина с Мариной обучали молодёжь, Даниил Юрьевич разрывался на тысячу кусочков, работая круглые сутки. В тот день, когда Артур пришел на собеседование, случился очередной аврал – из Москвы позвонили и срочно потребовали прислать отчёты, которыми до появления Константина Петровича тоже был вынужден заниматься шеф. Поджидая, пока его примут, Артур починил компьютер, который Галина с Мариной планировали вечером отнести на помойку и показательно потоптать ногами, потому как всё равно от него никакой пользы нет. Оказалось, что пользу из этого компьютера вполне можно извлечь – он, кстати, до сих пор работает без перебоев. Словом, Артур был принят на работу без собеседования – и так было ясно, что с делом он справится. К тому же Артур оказался парнем спокойным и невозмутимым и в нужный момент как будто выскакивал из-под земли для того, чтобы расшифровать информацию с очередного датчика. При этом с командой он не сработался, хотя все полюбили его буквально с первого дня.

Артур был высококлассным специалистом и почему-то считал это достаточным поводом для того, чтобы относиться к коллегам свысока. Жаль, что эти непутёвые создания не понимали, что в общении с ним нужно держать дистанцию, и первое время были достаточно фамильярны. Впрочем, получив пару вёдер холодной воды за шиворот, даже доброжелательный Шурик перестал обращаться к надменному Технику с вопросами, не имеющими отношения к Делу. Артура не зауважали, как ему бы хотелось, не начали считаться с его «особым мнением» – его перестали замечать. Артуру было немного обидно – он ждал, что вот-вот его позовут, пригласят, заметят, не понимая, что в этом маленьком мире каждый получает то, к чему проявляет интерес. А интересом Артура была работа. Отменный Техник, он и с носителями находил общий язык. Но вот найти общий язык с коллегами ему никак не удавалость. Видимо, он искренне считал основную деятельность Тринадцатой редакции прикрытием и всерьёз её не воспринимал. В то время филиал только обустраивался, поэтому такое отношение к делам всех ещё больше путало и сбивало с толку. А тут и Мёртвого Хозяина Дом решил показать характер: пока Даниил Юрьевич держал его, крепко-крепко прижимая к груди, здание будто бы законсервировалось, но теперь оно начало ветшать и стариться с удвоенной скоростью – время собиралось взять то, что ему причитается.

Однажды шеф не выдержал и вызвал бригаду ремонтников, потому что даже ходить по коридору уже стало опасно: не штукатурка на голову упадёт – так пол под ногами провалится, не стропилом по спине шарахнет – так кирпичом случайным зашибёт. Самому-то Даниилу Юрьевичу, конечно, ничего не угрожало: во-первых, умирать ему уже было некуда, а во-вторых, Дом относился к нему с уважением: пусть бывший, пусть мёртвый, а всё же хозяин.

Ремонтники взялись за дело спокойно и уверенно – все они были профессионалами, только подмастерье попался бестолковый: то стремянку уронит, то в цемент вляпается, – однако в бригаде его, видимо, любили, потому что иному растяпе и за меньшее могло бы влететь.

Пока Даниил Юрьевич руководил ремонтными работами, параллельно решая по телефону другие срочные вопросы, выяснилось, что ко всему прочему в здании ещё и Сеть полетела, а умница Артур, как назло, отправился на встречу с носителем и, возможно, именно сейчас выясняет его заветное желание.

В приёмной, больше похожей на поле недавней битвы, сёстры Гусевы вынимали душу из не вовремя подвернувшегося Шурика:

– Ты мужик вообще или где? Ты компьютеры в доме можешь починить или куда? – кричала Марина.

– Ты слышал, что шеф в понедельник сказал? Каждый исхитряется, как может, – но чтобы заказ – был! Мы исхитрились, теперь пусть кто-нибудь исхитрится так, чтобы Интернет везде заработал!

– А может быть, стоит для начала провайдеру позвонить, а уже потом меня убивать? – бочком отступая к распахнутой двери в коридор, поинтересовался Шурик.

– Звонили уже! И компьютеры перезагружали! И все провода потрогали, погладили, даже колыбельную им спели! Не помогло.

– Воображаю себе эту колыбельную, – хмыкнул Даниил Юрьевич. – Жаль, что Лёва в городе, для полного армагеддона нам сейчас не хватает только его.

– Слушайте, у вас что, с Интернетом нелады? – внезапно вмешался в разговор ротозей-подмастерье (и, естественно, чуть не сел в ведро с цементом). – Я могу посмотреть.

– Вот тогда нам уже и Лёва не понадобится, – мрачно покачал головой Даниил Юрьевич. – Парень, ты посмотри, что ты наделал. Это вот что у тебя?

– Это – моя роковая ошибка. Я пока не знаю, как её исправить. Но с Интернетом разобраться, скорее всего, смогу, – самоуверенно заявил подмастерье.

– Он может, он у нас такой, – неожиданно подтвердил бригадир.

Покуда ремонтник-недотёпа сосредоточенно исследовал местную технику, жизнь в офисе как-то постепенно начала обустраиваться. А когда парень обнаружил и устранил проблему – и вовсе пошла на лад.

– Я вам не буду долго объяснять, что там было, – браво отрапортовал он, без разрешения проскальзывая в кабинет к Даниилу Юрьевичу, – но коротко скажу, что теперь всё хорошо. Я нашим сказал, чтоб не сверлили в этом месте больше. Провод сменил. И ваши бабульки уже активно пишут письма!

– Спасибо тебе, неожиданный избавитель, – улыбнулся шеф, – сколько с нас?

– В счёт общего ремонта, – засмущался парень, – ну и это... мы сами виноваты.

– Тебя как зовут, благородный рыцарь?

– Петров Виталик. А вас?

– А меня – Даниил Юрьевич. Что же ты, Петров Виталик, не своим делом занимаешься? Это тебе доставляет мазохистское удовольствие?

– Чем надо, тем и занимаюсь, – ответил тот и посмотрел на шефа Тринадцатой редакции так, что было ясно – ещё один вопрос, и будет очень, очень страшно, так что лучше бы сразу прекратить неприятный разговор, не доводить до беды.

– Очень страшно, – не стал спорить его собеседник. – Лично я уже до крайности напуган. Но всё же спрошу. Тебе что, так наплевать на свою жизнь, что ты решил потратить её на нелюбимую работу?

– Ну есть же всякое другое, помимо работы, – начал было хорохориться Виталик, и понял, что проболтался. – Но это ведь работа, а не развлечение, правильно? Работа должна приносить доход, а не удовольствие. А будут деньги – я уж развернусь. Так ведь?

– Кто тебе это сказал?

– Все говорят. Бабушка, родственники и родители. Надо зарабатывать деньги. А чтоб тебе платили деньги – надо пользу приносить.

– Вот ты сейчас пользы принёс – на миллион рублей. Серьёзно. Если бы ты не починил Сеть, то мы бы упустили долгожданный заказ и получили бы за это серьёзную взбучку.

– Что, правда? – ухмыльнулся мастер. – Ну, зовите меня, если что. Я в этой ерунде разбираюсь.

– В ерунде?

– Ну, интернеты-компьютеры – они же не всерьёз. Так, баловство.

– Ты сам так думаешь?

– Бабушка так говорит... Ну и вообще все. Старших надо уважать, они разбираются в жизни.

– Прекрасно, что ты уважаешь старших. Но уважать и принимать на веру все их слова – несколько разные вещи, тебе не кажется?

– Подождите немного, я должен это обдумать, – сказал Виталик. И в самом деле задумался. Потом улыбнулся и вздохнул с облегчением: – Слушайте, вы мне просто голову на место поставили! Правда ведь, можно же уважать старших и при этом идти своей дорогой. Ну, дела. У меня, видите ли, старшая сестра... Как бы это сказать... Неуважительно всех послала – семью там, родственников, бабушку...

– Серьёзная у тебя, видимо, бабушка, – покачал головой Даниил Юрьевич.

– Да не то слово! Вы бы её видели! Ей даже участковый милиционер честь отдаёт.

У этой грозной дамы было четверо детей, и все они щедро одарили её внуками. Виталик был последним. Лидия Ивановна уже к правнукам начала готовиться, а тут такой сюрприз. Внуков всегда отправляли на лето к бабушке в деревню, такое уж у Петровых было правило. Ну, старшие-то внуки давно показали родным кукиш и заявили, что лето они будут проводить так, как им заблагорассудится, а младшего никто особо не спрашивал, за него всё решили, его поставили перед фактом, усадили на поезд и увезли туда, где ему должно было немедленно стать лучше.

Говоря по правде, первый раз ему стало плохо именно там, в деревне, когда выяснилось, что бабушка представляла его совсем не так и что это не большая беда, потому что она живо подгонит его под свои представления о младшем и самом любимом внуке.

Раньше у Лидии Ивановны каждое лето гостили хотя бы три внука, а в особо удачные годы их бывало и шесть, и восемь, да и родители их тоже наведывались, поэтому в доме всегда готовили, всегда шумели и всегда были готовы пить чай с пирогами. Но к тому моменту, когда Виталику исполнилось пять лет, все прочие внуки были уже взрослыми. Правда, на улице было много других ребят, которые с удовольствием брали приезжего в свои игры. Так что Виталик старался проводить во дворе как можно больше времени, потому что дома его ждала уменьшенная модель ада.

Лидия Ивановна привыкла делить внимание между всеми своими любимыми внуками поровну и проводила с ними всё время, свободное от общественной работы. Но Виталик появился на свет в такое странное время, когда старая общественная работа Лидии Ивановны перестала быть необходимой людям, они даже посмеивались над ней (тайком), а новую она ещё не придумала. Оставалось воспитывать Виталика и отдавать ему все силы и любовь. Под воспитанием бабушка понимала переламывание внука под себя, под любовью – осознание того, что она всё делает правильно и для его же блага. Настроение бабушки предугадать было нельзя – и ребёнок вечно попадал под шквальный огонь. Будь на его месте более решительный парень, он бы по шпалам вернулся в город, к родителям. А Виталик решил, что бабушку надо развеселить. После того как ему несколько раз особенно сильно досталось за разнообразные увеселительные выходки, Виталик понял свою ошибку: перед тем как пытаться развеселить бабушку, развесели самого себя. А там, глядишь, и бабушка подтянется. На это ушёл весь остаток лета, а потом ещё целый учебный год. В школе Виталик усердно тренировался на одноклассниках, так что его даже с уроков иногда выгоняли, чтобы устранить этот бессовестный источник веселья и донести учебный материал до остальных учеников. А когда наступило лето и парня снова отправили к бабушке, оказалось, что веселиться она не намерена. Ишь, чего выдумал, Аркадий Райкин доморощенный!

Отсиживая в подвале очередной срок за хулиганские выходки и непочтительное отношение к старшим, Виталик со скуки придумал игру: тот уголок, в котором он сейчас находится, – это такое специальное, очень уютное, очень доброжелательное и страшно секретное место. И пусть над головой по кухне с половником наголо проносится бабушка и целая вражеская конница, и отряд вступивших на тропу войны каманчей, и армия гоблинов, и даже один боевой слон – там, где сейчас находится Виталик, всё хорошо и спокойно.

В то лето бабушка особенно часто запирала внука в подвал или в сарай с садовыми инструментами, так что со временем он усовершенствовал свою игру. Теперь уже не только маленький уголок, в который он забился, но и весь сарай (или весь подвал) становился секретным, уютным и славным местечком. Ещё через год Виталик научился распространять своё влияние на весь дом – кажется, даже бабушка это почувствовала, потому что вдруг перестала запирать его в воспитательных целях в разнообразных карцерах. В самом деле, зачем помещать нарушителя туда, где ему хорошо? А хорошо ему, паразиту такому, похоже, везде. Через год бабушка продала свой дом в деревне и переехала в город, поближе к детям, так что Виталик почти забыл про своё умение создавать себе уют в самых некомфортных условиях.

Вспомнил он об этом только сейчас – услыхав, как две старухи ругают ни в чём не повинного парня. Оказалось, что детская уловка работает: стоило в красках и подробностях вообразить, что всё это здание – вполне приятное местечко, как дела постепенно и в самом деле пошли на лад. Во-первых, его избавили от необходимости заниматься нелюбимым и скучным делом. Во-вторых, дали возможность позаниматься делом любимым и увлекательным. В-третьих, похвалили зачем-то, ни за что ни про что. В-четвёртых, поведали полезную житейскую мудрость.

Когда бригада ремонтников покидала Мёртвого Хозяина Дом, всё в нём сияло – казалось, здание помолодело лет на пятьдесят, а беспощадное время, усердно подтачивавшее его в последние полгода, насытилось и нашло себе другую пищу. Впрочем, к вечеру всё снова начало приходить в негодность: вернувшиеся с заданий Лёва и Артур обнаружили всё ту же разруху, которая встретила их с утра, до прихода чудесных ремонтников. На следующий день Даниил Юрьевич решил поставить небольшой эксперимент и пригласил одного только Виталика, сославшись на то, что у него что-то не заладилось с компьютером. Едва только этот парень распахнул дверь в здание Тринадцатой редакции и, перепрыгивая через ступеньки, помчался на второй этаж, как Мёртвого Хозяина Дом вновь волшебным образом преобразился.

– Слушайте, мне у вас тут очень нравится, – нахально заявил Виталик, представ перед Даниилом Юрьевичем. – По-моему, у вас сегодня даже лучше, чем было вчера, когда мы уходили.

– Да, возможно, возможно, – кивнул шеф, прислушиваясь к своим ощущениям, вернее будет сказать, прислушиваясь к ощущениям своего дома. Дом, кажется, был счастлив, как бывает счастлив ребёнок, которому наконец-то подарили долгожданного щенка.

– Если вы заняты, то давайте я к бабкам пока сгоняю. Они меня вчера обещали угостить.

– Сгоняй, сгоняй, – улыбнулся Даниил Юрьевич, придумывая и отвергая сто сорок восьмой способ оставить этого Виталика здесь насовсем. – Только не называй их бабками. А то можешь недосчитаться зубов или даже жизненно важных органов.

– Интересно вы живёте! – с завистью произнёс парень – и умчался.

Когда Даниил Юрьевич дошёл уже в своих мыслях до того, чтобы похитить мальчишку и запереть в подвале по методу его родной бабушки, а Кастора попросить слепить какую-нибудь убедительную отговорку для прикрытия, к нему на приём попросился Артур. Уж он-то никогда не позволял себе врываться к начальству без предупреждения – а вдруг его не примут и выставят за дверь? Это же унижение, практически несовместимое с жизнью.

Артур коротко и по-деловому отчитался о своей вчерашней встрече с носителем, о том, что уже передал это дело Шурику, а потом сразу, без перехода, заявил, что Кастор нашёл для него другую команду – где-то в Норвегии. Дескать, именно его там и не хватает, и, судя по описаниям, это как раз то, что нужно. Он, безусловно, готов отработать столько, сколько потребуется, но душой он уже со своими новыми коллегами, даже переписываться с ними начал, благо, все они прекрасно знают английский. А ещё там фьорды.

– Самое главное, – сняв защиту, пояснил Артур, – они там ничем посторонним не занимаются, просто живут. И это важно, потому что я не могу распыляться, меня это очень утомляет.

– Вот надо же! – в дверях уже маячил Виталик. – А я, наоборот, просто обожаю распыляться! Чем больше разных дел, тем лучше у меня всё выходит. А бабушка почему-то говорит, что...

– А ваша бабушка не говорила, что вмешиваться в чужие разговоры – это верх невоспитанности? – холодно спросил Артур.

– Вы мне сейчас как бы урок изящных манер преподали, да? – поинтересовался Виталик.

– Кто это? – вполголоса спросил Артур у шефа.

– Похоже, это твой шанс улететь в Норвегию хоть сегодня вечером.

– Что?

– Виталик Петров, тебе у нас очень понравилось? – возвысил голос Даниил Юрьевич, не обращая внимания на растерянность Техника.

– До чрезвычайности! Но намёк понял, ухожу. Никого не хотел обидеть, если что.

– Куда это ты пойдёшь? А кто будет писать заявление о приёме на работу?

– Вы хотите взять его вместо меня? – наконец справился с гневом Артур. – Первого встречного? Или это всё было давно спланировано? Нет, я не изменю своего решения, разумеется. Мне просто стало интересно.

– Считай, что это счастливое стечение обстоятельств. Ну? Я долго ещё буду ждать, пока многоуважаемый господин Петров подберёт с пола челюсть, усядется за этот стол, возьмёт ручку, чистый лист бумаги и напишет заявление о приёме на работу с завтрашнего дня?

– Меня? – спросил Виталик. – Сюда? Честно?

Здание помолодело ещё лет на двадцать и с трудом сдержалось, чтобы не почесать парня за ухом – хватит с него на сегодня приключений, да и силы можно не рассчитать, и останется новый Техник без уха, а то и без головы.

До получения первой зарплаты на новом месте Виталик вынужден был жить на работе: родственники скептически отнеслись к тому, что младший отказался от серьёзного ремесла в пользу какой-то сомнительной ерунды, и порекомендовали не казать в доме носа до тех пор, пока он не одумается. Но после того как блудный сын и внук снял квартиру, а потом накормил всё семейство в ресторане, Петровы сменили гнев на милость. А бабушка даже заявила, что время от времени будет приезжать к внуку в гости, потому что так, как его, она никого не любила, и не зря: ведь вышел же из бездельника толк! Она и в самом деле время от времени исполняет свою угрозу. В такие дни Виталик по старой памяти предпочитает ночевать в своём кабинете.

Мёртвого Хозяина Дом довольно легко свыкся с тем, что его любимая зверюшка по ночам будет уходить в какое-то другое гнездо. Это было даже к лучшему: терпеть Виталика круглые сутки не может никто. Даже прочное, старинной постройки каменное здание.

– В Интернете все люди злые, а в жизни, оказывается, такие добрые! – пронзительно запищала смешная школьница в розовой диадеме, к которой были прикреплены плюшевые кошачьи ушки. – Я так боялась сюда приходить!

– Да я тоже не хотел идти, – пробасил в ответ пузатый бородач, – мне казалось, что ты полная дура, да и остальные – те ещё идиоты, а вышло, что нет. С вами даже интересно.

– Я же говорила! Это волшебное место, где забываются все размолвки! – радостно воскликнула тощая красноволосая девица, сидевшая во главе целой вереницы из шести столиков, составленных вместе.

«Фея-кофея» ещё открыться не успела, а о ней уже прознали интернетчики и в считаные дни превратили кофейню в место официальных сборищ. Джордж даже расписание выучил: в понедельник приходит клуб рукодельниц, во вторник – любители советской мультипликации, в среду – реконструкторы, в четверг – поклонники винтажной фотографии, в пятницу – и те, и другие, и пятые, и тридесятые, и ещё новые посетители, и влюблённые, и одинокие, и отмечающие праздник, и зашедшие погреться, и любители всего необычного, и туристы, и «городские просветлённые», тонко чувствующие настоящие чудеса, и жильцы из соседних домов, и... Джордж не понимал, как они все помещаются в его крохотной кофейне, но вот помещались же как-то и не жаловались на тесноту.

Сегодняшнюю компанию он видел впервые, но был уверен, что теперь они станут частыми гостями: бородач, девочка с кошачьими ушками, красноволосая предводительница, которая, кажется, уже была здесь однажды, только волосы у неё были зелёные.

– У тебя на лице такое неприятное самодовольное выражение, – одёрнул Джорджа Дмитрий Олегович, – как будто ты только что своими руками примирил двух врагов, на крови поклявшихся сжить друг друга со света.

– Извини, я отвлёкся. Забавно наблюдать каждый раз одно и то же: люди, которые не могут найти общий язык в Интернете, встречаются лично и не понимают: о чём спорили-то? Я бы вообще запретил Интернет как средство общения: материалы пересылать или там письма – пожалуйста, а переписываться в режиме он-лайн – только после того, как сдашь экзамен на вменяемость.

– Как на права, – подсказал Дмитрий Олегович, – или даже как на ношение оружия.

– Точно, как на оружие! – чуть громче, чем следовало бы, воскликнул Джордж.

Они с другом решили не изменять своим традициям и начали дегустацию настоек прямо на глазах у посетителей. Елена Васильевна, наблюдавшая за этим безобразием со стороны, в какой-то момент плюнула на приличия и прислала им из кладовой трёхлитровую бутыль: пейте, мол, черти окаянные, чтоб вам лопнуть.

– Сейчас как разойдёшься, войдёшь в раж и ненароком разрушишь всё то, что так долго строил, пока меня собака Эрикссон на цепи держал.

– Если он собака, то почему на цепи держал тебя он, а не ты его? – удивлённо пробормотал Джордж, но тут ему надоело притворяться пьяным, и он заговорил нормально: – Я ничего не разрушу. Порой мне кажется, что этому месту я не нужен. Всё работает как отлаженный механизм, я иногда целыми днями за барной стойкой торчу, потому что ничего не надо решать, устраивать, обтяпывать. Пожалуй, когда станет чуть потеплее, я съезжу куда-нибудь за границу, проветрюсь.

– Кстати, а где сейчас Анна-Лиза живёт, не знаешь? – невинно поинтересовался шемобор.

– А при чём тут сразу Анна-Лиза? Я что, не могу просто так поездить по Европе?

– Можешь, конечно. Но куда приятнее отправиться в путешествие, зная, что где-то на середине пути к тебе присоединится та, которая...

– Которая делает то, что ей угодно когда ей угодно, – закончил Джордж.

«Интересно, дорогой Ингвар позволит мне немного поработать на себя, если договор так сам в руки и просится? – подумал Дмитрий Олегович. – Ещё немного, и достаточно будет просто устроить Джорджу нежную встречу с Анни где-нибудь в Швейцарских Альпах, и дело в шляпе».

«Дорогой Ингвар не позволит, – раздался у него в ушах медоточивый голос Эрикссона. – Ты лишён всех прав, мой недостойный ученик, абсолютно всех. Думай про Мишу и Колю и почаще вспоминай о мунговских Бойцах».

«Допился до голосов в голове, поздравляю, скоро видения начнутся», – посулил себе Дмитрий Олегович.

Сидя под замком, в одиночной камере, находящейся то ли на краю света, то ли вообще в другом измерении, права особо не покачаешь: кто знает, какие адские муки полагаются за неповиновение хозяину? Но тут, в родном городе, в компании старого друга, шемобор потерял всякую осмотрительность.

– Знаешь что, путешественник, – решительно произнёс он, – я тебе сейчас скажу важную вещь. Если во время этого разговора или сразу после со мной случится что-то странное – не обращай внимания. Просто слушай.

– Ещё пару глотков свободы? – предупредительно поинтересовался Джордж и, не дожидаясь ответа, поочерёдно наклонил здоровенную, наполовину опорожненную бутыль над двумя тонкими рюмками.

Торопливо, но чётко и предельно доступно Дмитрий Олегович рассказал своему слегка ошарашенному таким поворотом событий другу о том, что тот теперь – Хозяин Места, и какие обязанности это звание на него накладывает, и какие возможности предоставляет. В доказательство он несколько раз ткнул пальцем в сторону пузатого бородача и девочки с плюшевыми ушками, нашедших под сводами «Феи-кофеи» общий язык, и предложил вспомнить других посетителей, сравнить их с теми, которые частенько затевали драки в «Квартире самурая». Публика там и здесь, конечно, была разная – разного достатка, разных интересов, – но ведь люди, во многом отличаясь друг от друга, во многом имеют сходство. Невозможно, чтобы в кафе не случилось ни одной, даже малюсенькой, размолвки.

– Ну почему же не случилось? – начал припоминать Джордж. – Елена Васильевна с Костылём часто препираются.

– Это неудивительно. Удивительно, как они вообще не убили друг друга! И как я их не убил – тоже удивительно.

– Успокойся. И даже не произноси таких слов.

– Вот, пожалуйста. Слова не мальчика, но Хозяина Места.

– То есть, – Джордж поглядел куда-то вдаль, поверх головы своего собеседника, и покрутил в руке пустую рюмку, – ты мне рассказал всё это для того, чтобы я не строил особых иллюзий на свой счёт? Это местечко стало таким прекрасным не благодаря моим стараниям, а по прихоти твоего странного кредитора Эрикссона, которому, как ты пытаешься меня убедить, подчиняется пространство, время и даже хаос вроде тебя. Совсем как в старые добрые времена, только тогда ты уверял меня, что если бы не папины деньжата...

– Я рассказал тебе всё это для того, чтобы ты перестал строить иллюзии и, как говорят преподаватели по мотивации, начал верить в себя. Всё здесь держится на тебе одном. И если ты попробуешь уехать на поиски нашей несравненной валькирии, плохо будет не только тебе, но и всем им... – Дмитрий Олегович широким жестом обвёл зал. – И вон тому толстяку. И этой официантке. И Елене Васильевне. И Костылю. А уж как будет плохо самому заведению, а может быть, и всему дому – ты и представить себе не можешь.

– Не могу, – согласился Джордж и плотно заткнул бутылку. – На этом хватит. А то ты договоришься сейчас до того, что своя душа есть даже у этой вот настойки и она ужасно страдает оттого, что мы пьём её, не закусывая.

– Она наслаждается. Её предназначение – быть выпитой, мы делаем всё, чтобы она исполнила его в максимально сжатые сроки. Вот если бы мы попытались вылить такую чудесную жидкость на пол – это причинило бы ей неизъяснимые страдания. Вылить её на пол – это всё равно что позволить тебе уехать в другую страну, понимаешь?

– Да никуда я не уеду, – успокоил его Джордж, поднимаясь с места. – Даже помечтать не дадут хозяину. Пойду подменю бармена, а ты помоги напитку исполнить его предназначение.

Дмитрий Олегович ухмыльнулся: кажется, ему удалось сберечь желание Джорджа на чёрный день, вернее сказать, на светлый, сияющий, солнечный день, когда Эрикссон наконец-то разожмёт когти и отпустит бяку-ученика на волю вольную. Кстати, интересно, последуют ли со стороны учителя какие-то санкции за то, что негодный раб Маркин выдал Хозяину Места секретную информацию о его особых отношениях с этим кафе?