Текст книги "Тринадцатая редакция. Напиток богов"

Автор книги: Ольга Лукас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Они спустились вниз. Два поворота в правильную сторону – и Шурик уже стоит на знакомой улице. Только пройти наискосок – и вот тебе, пожалуйста, просторный двор, Тринадцатая редакция, родные, милые лица.

– Улица, – сказала нимфа и удалилась, позвякивая браслетами. Шурик был рад, что случайные деньги достались тому, кому они и в самом деле нужны. А вместе с деньгами он подсунул и контакт.

Правильно заметил Денис – слишком сильные эмоции не дают услышать ни одно желание. Наверное, они и от человека его собственные желания заслоняют. Оттого печальной нимфе и кажется, что в жилах у неё течёт вода, а не кровь.

* * *

Сканер эмоций стал новой любимой игрушкой сотрудников Тринадцатой редакции. Не успел Виталик разобраться с текущими делами, как в его кабинет, подталкивая друг друга локотками, вплыли сёстры Гусевы.

– Сокол наш ясный, а мы к тебе с уловом! – пропела Галина.

Ясный сокол недоверчиво посмотрел на Бойцов, но ничего не сказал.

И даже когда старушки вывалили на стол груду контактов – тоже промолчал. И только после того, как выяснилось, что все двенадцать маленьких медных датчиков не содержат вообще никакой полезной информации – взорвался.

– Вы издеваетесь, да? Это всё-таки денег стоит, это не игрушки вообще. Извели кучу материала – ради чего? Ради чего, скажите?

– У-у-у, какой он скучный стал, – расстроилась Марина, – парень, расслабься. Тебя что, Цианид покусал?

– Надо, надо расслабляться – факт! – подтвердила Галина. – Заставлять себя надо! А не сумеешь сам – мы заставим! Вот мы вчера вечером знаешь как хорошо расслабились? Отвал башки вообще! Курнули – и пошли на метро кататься. А там такие люди! Такие странные все! Ну, ты не заметил, а мы, уходя, горсть контактов зацепили. Всем странным подкинули! Только контакты вдруг закончились, а нами заинтересовался охранник станции. Гонялся за нами, гонялся, пока мы не устали играть в прятки. Тогда мы поклялись друг другу всю неделю вести здоровый образ жизни. И охранник исчез. А мы домой пошли.

– Вы не делайте такого больше, пожалуйста, – сгребая истраченные контакты в ящик стола, попросил Виталик. – То есть, курите на здоровье, пейте, людей убивайте. Но оборудование портить завязывайте, ага?

– Копеечной медяшки пожалел для своих боевых товарищей! – попеняла Технику Марина. – Ужо мы припомним тебе!

– А может, прямо сейчас и припомним? – поигрывая ножичком, ухмыльнулась Галина.

Но счастливая звезда хранила Виталика, и кровожадным планам не суждено было исполниться. Постучав в дверь и, кажется, вытерев ноги о несуществующий половик, в кабинет вошел Денис.

– Извините, если я помешал. У меня вопрос. По делу.

– Вот – смотрите, учитесь! – указал на Дениса Виталик. – Человек пришел по делу, и всё равно извиняется! А вы…

– Мы когда по делу к тебе придём, чтоб голову отчекрыжить – тоже извинимся, – посулила Галина, зачехляя убойный инструмент.

Виталик глубоко вздохнул, ударил пальцем о палец, выставляя защиту, и с надеждой взглянул на Дениса: мол, ну ты-то хоть что умное скажи.

– Я посмотрел на того парня, как ты и просил, – немного помолчав, заговорил Денис, – послушал его желание.

– Ну, говори, говори! – подпрыгнул Техник.

– Желание такое: «Хочу, чтобы она поскорей меня бросила».

– Кто? – спросила Галина.

– Девушка. С которой он, наверное, живёт, – неуверенно предположил Денис.

– Но ведь он же твердил мне, что любит её, ценит, не может без неё, жизни не мыслит, – припомнил Виталик.

– Может быть, он только так говорит? Но хочет, чтобы она его бросила? – предположил Денис.

– Наверное, чувачок боится, что его бросят. И думает об этом постоянно, – вмешалась Марина. – И постепенно мысль «Она меня бросает» стала навязчивой идеей и приобрела силу желания.

– Точно, так бывает. Он сам себе враг, – согласился Виталик. – Что делать будем?

– Я не большой специалист в этих делах, – опустил глаза Денис, – но если человек настолько… как бы это сказать… сдвинут на другом. То его надо освободить. Пусть она его бросит. Только… вот как сделать это технически?

– О, с этим проблем не будет! – воскликнул Виталик. – Ломать – не строить! Я с ним за этот месяц скорешился. Давал какие-то элементарные советы, которые ему пригодились. Он мне доверяет. Скажу, чтоб твердил своей девушке по несколько раз на дню: «Я так боюсь, что ты меня бросишь!» И двух недель не пройдёт, как она от него сбежит!

– Как глупо устроены люди, – пожал плечами Денис.

– Устроены мы как надо, – возразил Виталик, – только тот, кто нас обустраивал – гораздо умнее. Ему таких глупостей, на которые мы способны, не придумать даже с жуткого похмелья. Вот он глядит, наверное, на нас и дивится – что мы сейчас ещё удумаем?

Марина демонстративно зевнула. Галина привалилась к стенке, подложила ладошки под щёку и показательно захрапела. Но Техник уже вырулил на свою любимую тему и, размахивая руками, продолжал:

– А вот, например, когда влюбишься – начинаешь делать всё неправильно. Чтобы не оставить себе шансов на взаимность. Не специально – просто слабому организму хочется съесть всё, что поставили на стол, если он голоден, выпить трёхлитровую банку воды, если его мучает жажда или заснуть на целые сутки, если он неделю не высыпался. А в случае, когда появляется подходящий объект для любви – за одну неделю сжечь всё эмоциональное топливо, каким можно было бы отапливаться вдвоём в течение нескольких лет.

– Вот тоже проблема! – «проснулась» Галина. – Сжег эмоциональное топливо – расслабься, отдохни, и всё восстановится!

Виталик посмотрел в окно. Дождь прошел, но небо было затянуто облаками, и невозможно было поверить, что где-то сейчас изнывают от жары целые города и страны, чахнут и вянут растения, торговки обмахиваются газетами и веерами, туристы натягивают солнечные очки и панамы, работают во всю мощь кондиционеры, на ура расходятся прохладительные напитки с тройной порцией льда…

– Так вот где теперь ошивается вся шатия-братия! – потирая руки, в кабинет Виталика зашел Константин Петрович. – Филиал приёмной открыть решили? А кто так защиту ставит? Сними сейчас же, не позорься. Смотри, как надо. Чувствуешь разницу?

– Чувствую. Ты пришел мастер-класс провести? – устало спросил Техник.

– Да! А ещё контакт принёс. Решил помочь Лёве с Наташей.

Сёстры Гусевы переглянулись и подмигнули друг другу.

Виталик молча взялся за дело: видимо, сегодня все празднуют Всемирный День Разведчика. Как могут, так и празднуют.

– Вообще никаких желаний, – просматривая результат, удивлённо сказал он. – Ну так, чисто на уровне «хорошо было бы», но это не наш клиент. Откуда ты это взял?

– А на эмоции теперь проверь! – приказал коммерческий директор.

– А! Понял, – Виталик потянулся к сканеру эмоций. – Нет, не понял. Опять мимо. Сам смотри.

Виталик указал пальцем на мониторчик сканера, на серо-лиловый, с белёсыми разводами, квадрат.

– Так ты, наверное, сломал! Ты всё испортил! Из-за твоих манипуляций теперь не работает ничего! – скрестив на груди руки, прошипел Цианид.

– Точно! – ввернула Галина. – Мы ему целую кучу контактов приволокли – и всё мимо! Так не бывает!

– Подождите, но разве хоть кто-то из вас – Разведчик? – вмешался Денис, но его не слушали.

– Дармоед!! Халтурщик!! Ничего нельзя доверить – всё сломает! – гремел Константин Петрович.

– А ещё извиняться нас заставлял!! Да ты сам перед нами сейчас извинишься! – напирали сёстры Гусевы.

– Ага, конечно. Непременно, – Виталик, сохраняя остатки самообладания, держал круговую оборону. Но когда к Константину Петровичу присоединяются Бойцы – справиться с ними невозможно. Даже если на твоей стороне безмолвный и правильный Денис. Кровопролития он не допустит, и то хорошо – но пока дело не дошло до драки, будет спокойно стоять и слушать, как ни за что ни про что Техника поливают грязью.

И только появление Шурика спасло ситуацию.

– Привет, – улыбнулся он, – а я вот, кажется, эмоцию нашел.

– Ненавижу вас всех! – закричал Виталик, но контакт у него взял.

– Саша, а ты на часы смотрел перед выходом из дома? – ласково спросил Константин Петрович.

– Но я же вот эмоцию…

– Ничего не выйдет. Виталик сломал прибор. Так что доказательств у тебя нет, а опоздание – есть.

– Оба-на… – протянул Виталик, и даже поскрёб ногтем мониторчик сканера. – Грусть. Такая грусть, что мне самому грустно стало. Шурик, ты гений и спасительный ангел. А вам, неудачники, я имею сказать, что ничего не ломал!

– Так это ты его на эмоции настроил, а с желаний – сбил! – заметил вредный Константин Петрович.

– Шурик, у тебя с собой датчик какой-нибудь есть рабочий? – спросил Виталик.

– Ну, только который про ранцы. Надо?

– Давай! Чисто чтоб не было наездов не по делу.

Техник вставил контакт в гнездо. Пощёлкал по клавишам. И продемонстрировал общественности распечатку.

– Вот! Что и требовалось доказать. Всё работает. Всё отлажено. Просто не надо браться не за своё дело. Особенно в слишком весёлом состоянии сознания.

– Ну, ты, – вяло возмутилась Галина, но сестра дёрнула её за рукав, указывая взглядом на Цианида – мол, не при нём же такие вещи обсуждать!

– Но как же так, – протянул Константин Петрович, – ведь человек не просто так мне встретился. У него были эмоции. Или желания. Он с крыши чуть не спрыгнул, да я не дал. Не бывает же, чтобы с крыши прыгали просто так?

– Просто так – не прыгают! – со знанием дела, будто он по три раза на дню сам прыгал с крыши, ответил Виталик. – Но желания и эмоции тут ни при чём. И если люди ведут себя странно – это ещё не значит ничего. Может быть, они по жизни странные!

– То есть, я не стал Разведчиком? И вообще тупо истратил контакт? – дошло до коммерческого директора. Он начал задыхаться. Ослабил узел галстука, впился пальцами в запястье, силясь нащупать пульс.

– Костя. Ты, может быть, жизнь человеку спас, – тихо сказал Шурик.

Не помогло. Не услышал. Не захотел слышать. Упал на стул и медленно начал угасать.

– Перевожу с человеческого на цианидовский! – сжалился Виталик. – Ты сэкономил целую чью-то жизнь! А жизнь человека стоит дороже, чем контакт.

– Да… Ну… Наверное, – поднялся со стула Константин Петрович. – Но контактами разбрасываться было необязательно! Не нужны были такие жертвы для спасения этой жизни.

– Хорошо работаем, – подвёл итог Виталик. – У нас уже есть ярость, грусть и тоска. Давайте по позитивчику теперь вдарим, а?

– Вот, а мы о чём! – встрепенулась Галина, но сестра снова остановила её.

– Я так и не понял, чем грусть отличается от тоски, – признался Денис. – Зачем их разделили?

– Грусть – это горе, – пояснил Шурик. – Самый близкий человек предал – это беда, и это объективно очень плохо. А тоска – это скука. Скука на пустом месте. «Ах, что-то мне ничего не хочется, уговаривайте меня все». При одинаковых внешних проявлениях внутри всё совершенно по-разному. Грусть нуждается в помощи, в любой человеческой помощи извне. А тоске нужен смысл. И смысл она должна найти сама.

– Ну, с грустью и тоской ещё понятно, понятно даже, как их вытащить на общую сходку, – пробормотал Виталик. – А вот страх меня страшит. Испугается же и не пойдёт на контакт.

– Надо думать. Надо продумывать подходы! – сжал кулаки Константин Петрович и снял защиту.

В кабинет заглянула Наташа.

– Ребят, есть у кого-нибудь знакомый психолог, который работает со страхами?

– С кем? – переспросил Виталик.

– Страх! Чувство такое. Подруга подруги звонит. Выручать надо. Повспоминайте, ага?

– У нас есть прибор. Который отлично работает с этим чувством! – сказала Галина, указывая на сканер эмоций.

– Шурик! – скомандовал Константин Петрович.

– Я!

– Возьми у Наташи координаты и свяжись с клиентом!

– Почему я-то?

– Ну, какие психологи из остальных? Сам посмотри на нас.

* * *

Ранней весной, когда только-только растаял снег, Джордж с Еленой Васильевной задумались о летней веранде. Которую завести очень хотелось, но было решительно негде устраивать. Тротуар оказался слишком узок, а двор много лет назад превратился в свалку, все жильцы пробегали его, закрыв глаза, и уж конечно никто не стал бы сидеть и наслаждаться кулинарными шедеврами, любуясь столь сомнительным видом. «Не будет толка с наших людей, пока им по голове не надавать. Надо их штрафовать и расстреливать. Сначала – расстреливать, потом – штрафовать. Тогда будет толк!» – ярилась Елена Васильевна. Джордж поклялся, что веранду он всё равно сделает – хоть на крыше. Но легче пообещать, чем сделать.

Когда пять тысяч вариантов обустройства веранды были придуманы и отвергнуты, помощь неожиданно пришла оттуда, откуда никто её не ждал. Товарищ Костыль, начальник охраны «Феи кофеи», а некогда – боевая единица партии «Народный покой», вышел во двор размяться и подышать свежим воздухом – и вдруг под ноги ему прикатилась пустая пивная бутылка. Не прошло и минуты, как неосмотрительный метатель стеклянной тары уже разгребал кучи мусора во дворе, радуясь, что дёшево отделался. Следующей жертвой Костыля стал владелец автомобиля, парковавшийся на газоне. Потом под раздачу попал лентяй, швырявший мусор во двор прямо из окна собственной кухни. Очень убедительно и почти без применения силы засидевшийся без хорошей драки начальник охраны объяснил и другим несознательным гражданам, что порядок во дворе надо соблюдать, а если кто не понимает – можно выйти и перетереть на этот счет.

Поняли все – и очень быстро. Не пришлось никого ни расстреливать, ни штрафовать. Двор остался прежним, но при этом изменился почти волшебным образом: обшарпанные стены выглядели теперь не жалко, а благородно и таинственно. Чистенькие автомобили стояли рядком возле глухой стены, расписанной яркими граффити. Спустились с крыш и живописно разлеглись на солнце рыжие и полосатые коты. Когда из двора изгнали последнее воспоминание о царившей здесь разрухе, оказалось, что в нём предостаточно места и для веранды, и для прогулок. А бывший газон, прежде напоминавший площадку для боёв в грязи, Елена Васильевна превратила в маленький огородик. Поставила там парники и выращивала зелень для салатов.

Когда отдохнувший в чужой квартире Дмитрий Олегович спустился вниз, на разведку, Джордж тут же схватил его за руку, увлёк во двор и с гордостью продемонстрировал и веранду, и парники.

– Здорово мы придумали, правда?

– Ценность этих витаминов сомнительна, – хмыкнул шемобор, оглядев огород. – Но – зато из центра Петербурга. Культурненько. По случаю родился дивный слоган: «Интеллигентные овощи для интеллигентных овощей». Берите даром.

– Да ладно, видел бы ты, каким этот двор был раньше!

– Может быть, тебе дачу завести? Картошку сажать, туалет красить? Я тебя не узнаю. Усадьба, приусадебное хозяйство, а как же идеалы революции? Всё забыто?

– Общая революция невозможна. И не каждому революция нужна. И не каждый её переживёт. Революцию надо совершать внутри себя, для себя одного. И не пытаться захватить власть в голове у соседа. Пусть у него будет своя революция. Или – не будет.

– Мещанские отговорки. А баррикады тем временем ржавеют.

– Счастливым людям не нужны баррикады. Нам нечего доказывать другим.

– Не бывает счастливых людей. Бывают люди, которые думают, что они счастливы. А они просто трусливо закрывают глаза на очевидное. Ты решил, что всё просто? Ты любишь её, она любит тебя, в парнике травка зеленеет, над уютненькой верандой солнышко блестит? Так не бывает. Обязательно есть подвох. Может быть, ты о нём не знаешь, но он – есть. Может, Анна-Лиза что-то от тебя скрывает?

– Если что скрывает, то мне это не интересно. Подвох только в том, что все ищут подвоха. Окружают двоих счастливых – и тычут в них пальцами. Придумывают подвохи. Ведь очень сложно поверить, что двое встретили друг друга, и им больше никто не нужен. Гораздо проще найти или придумать подвох. Подвох – как оправдание собственного одиночества. Пожалуйста, придумывай подвохи, если именно это делает тебя счастливым.

Впервые за много лет Дмитрий Олегович не нашел, что ответить. Последнее слово осталось за Джорджем, а тот, даже не заметив своей победы, вернулся обратно в обеденный зал.

«Ну что же, тогда поглядим на Анну-Лизу!» – подумал шемобор. Задача, которую поставил перед ним Эрикссон, становилась сложнее, а оттого – интереснее.

Анна-Лиза с Еленой Васильевной упаковывали на кухне заказы.

– Эх, Елизавета, если бы ты была моей дочерью! – вздыхала великая кулинарка.

– Зачем бы я ей была?

– Я бы себя тогда человеком чувствовала. Гордилась бы тобой. Я и так тобой горжусь, моя девочка. Ты не то, что моя малахольная Машка. Машину водишь. Мужика в ежовых рукавицах держишь.

– Я держу Йорана ёжиковой варежкой, – повторила Анна-Лиза. – Тётя Лина, а в этом салате есть майонез?

– Ещё чего! – вдруг рассердилась «тётя Лина». – На моей кухне – никакого майонеза! И называй меня по имени и отчеству: Елена Васильевна! Я тебя старше. И моя должность выше!

– Елена-Василий, – чтобы не обижать её, послушно выговорила Анна-Лиза. – В моей голове не разместить, почему принадлежность своему отцу вы, русские, вспоминаете в таком возрасте, когда перестаёте ему принадлежать?

– Так принято. Взрослых называют по имени и отчеству.

– Но почему не в детстве, когда ты только слабый и больше никто? В детстве так важно, чтобы знали: вот кто отец, он ответит за этого ребёнка.

– Зачем в детстве такое уважение – по имени-отчеству называть? Дети не понимают ничего. У вас в Финляндии, видно, всё не как у людей.

– Здравствуйте, дамы, позвольте вмешаться, – в служебное помещение вошел Дмитрий Олегович. – Могу засвидетельствовать, что у людей в Финляндии всё совсем, как у людей. Но Анна-Лиза – не человек. Она – высшее существо!

– Насмешливость разрешено проявлять в других местах!

– Что ты, что ты. Я пришел проявить восторженность! Только что посмотрел на нашего Джорджа, и пришел засвидетельствовать тебе почтение. Как ты его вышколила – совсем другой человек! Огородик, садик, усадебка! И больше никаких стремлений, никаких идеалов.

– Не баламуть воду! – прикрикнула Елена Васильевна. – А то сейчас картошку чистить посажу. А лучше помоги ей отнести заказы в машину.

Когда пакеты с аппетитным содержимым были разложены на заднем сидении, Дмитрий Олегович поинтересовался, нельзя ли ему покататься вместе со «старшей сестрёнкой», не противоречит ли это правилам, установленным строгим хозяином Джорджем? Анна-Лиза заявила, что правила в своём джипе устанавливает она сама, и Димсу вполне может прокатиться с нею.

– Узнаю твою изумительную манеру водить! А не тесно в одном городе? Ведь я помню, какую скорость ты можешь развить на шоссе, ночью, когда никто тебя не сдерживает.

– Все ночи и шоссе этого города лежат у моих ног.

– Да-да, конечно. Но что-то подсказывает мне, что по ночам у тебя есть другие дела. О, смотри! В соседней машине, на заднем сидении. Как похож на носителя желания, скажи? А, нет, показалось. Тут как с носителями вообще? Ты всех переловила, небось? Как же я тебе завидую! Как только несчастный завязавший алкоголик может завидовать молодому гусару, купающему в шампанском своего коня! Знаешь, главный совет, который я могу тебе дать: никогда не убивай своего учителя… Впрочем, тебе это не грозит, я его уже… Нет, ну смотри, точно носитель! Вон, вон, переходит дорогу! Тебе-то хорошо, ты можешь хватать их в любой момент. Хватать и хватать. А я сижу в подвале, не вижу солнца, не вижу жизни. А ты, наверное, сотни две договоров заключила, пока я под замком сидел.

– Я заключила самый важный договор. Между мной и собой. Никогда не держать тайну в неведении от Йорана.

– Ты что, прямо так пафосно поклялась ему в этом? Он, наверное, лужицей у твоих ног растёкся – бедняга очень любит подобные дикие пошлости.

– Я поклялась этим только себе!

– То есть, сделала это втайне от нашего дорогого Джорджа? Как нелогично. Ты поклялась не иметь от него никаких тайн – и вот, пожалуйста – тайна! Теперь у тебя есть только два выхода: поскорее рассказать ему обо всём или забыть о клятве. Как добрый друг и психолог, освобождаю тебя от этих цепей. Всё, с этого момента – тебе снова можно иметь тайны от кого угодно. Свобода, моя милая.

– То, что считается тайной – решаю здесь только я.

– Ну, тогда скажи, почему маленькое хобби, приносящее прибыль, нужно считать тайной? Тебе же хочется подарить милому Йорану какой-нибудь дурацкий сувенир? Посудомоечную машину нового поколения? Турку с турбоподогревом? Специи со вкусом и запахом эйфории? Или что там нынче ценится у кофейных дел мастеров?

– Из этого подарка вырастет слишком много вопросов. И придётся давать на них нечестные ответы. Я знаю, что мне станет душно жить после первой же неправды.

– А не душно тратить всю себя на чужое дело?

– Йоран – не чужой.

– Конечно-конечно. Он – не чужой. Но вся эта кофейно-кулинарная романтика с верандой и огородом – не твоё дело. Только его. И ты прислуживаешь ему. Развозишь заказы, как простой курьер. Подозреваю, что бесплатно. А? Ну? Я прав? Как хорошо устроились наши хозяева. Я имею в виду – Эрикссон и Джордж. Обзавелись бесплатной рабочей силой, бесправной и безответной. И вот ты помогаешь Джорджу в деле всей его жизни, а как же твоё, твоё собственное дело?

– Моё дело – это Йоран. А всё остальное – не твоё дело, – отчеканила Анна-Лиза, останавливая автомобиль. – А теперь подними этот кулёк и отнеси в пятый этаж.

– Нет, моя милая. Прислуживать Джорджу – твоя привилегия. А я подожду тебя здесь, в машине.

* * *

«Ну вот, вроде бы и всё», – подумала Алиса, усаживаясь в автомобиль.

Да, всё. Она разгадала загадку Мёртвого Хозяина и даже сама побывала в его доме. Она пообщалась с братцем Денисом. Она избавила от нашествия упырей симпатичного владельца кафе и завела страницу на Фэйсбуке человеку, которому эта страница вряд ли понадобится. Она помогла очаровательному Шурику познакомиться с выдуманной им самим девушкой Катей… И она всё ещё расхаживает в его одежде!

Заехав в гостиницу и переодевшись из Кати обратно в Алису, она упаковала шуриков свитер в фирменный гостиничный пакет и велела Василию вновь отвезти себя к Дому Мёртвого Хозяина.

На этот раз она не плутала по закоулкам, а шагала уверенно, точно зная, где ей нужно оказаться. И сказки детства, словно почувствовав себя лишними, скрылись в других дворах. Алиса напрасно распаляла воображение, представляя на месте особнячка Тринадцатой редакции то дымящуюся воронку, то небоскрёб до неба, то голографическую пагоду, то видавший виды космолёт, весь в заклёпках и следах от ударов метеоритов, то древние развалины, покрытые таинственными рунами. Дом стоял, как стоял. Это был он – но куда подевалось всё мистическое, тревожное, загадочное, что было с ним связано?

Дверь распахнулась, и Алиса снова оказалась в чудесном месте, столько раз снившемся ей. Она не могла сказать точно, что здесь было родом из её снов, что – из фантазий наяву, а что она просто запомнила вчера, но дом выглядел давно знакомым, родным, вовсе не таинственным и даже немножко скучным. Нет, не скучным – усталым. Алиса замерла на последней ступеньке, наслаждаясь точностью формулировки. Дом, казалось, тоже замер – и, вроде бы, перестал быть таким уж усталым.

Когда Алиса вошла в приёмную, ей почудилось, что тайна и сказка здесь всё-таки остались – вот сейчас тайна спряталась за диваном, а сказка глядит на неё с верхней полки стеллажа. Раз – и юркая тайна скрылась за плинтусом. Бред какой-то. И галлюцинации. Что добавляет в кофе этот Джорджио?

Алиса огляделась – не заметил ли кто, что она зелёных человечков по углам высматривает? Вроде бы, нет. Наташа поприветствовала гостью и предложила ей присесть, потому что у Шурика сейчас важный разговор.

Алиса оценивающе оглядела её и одобрительно кивнула:

– Платье Сары Джессики Паркер. Это о’кей.

– Нет. Это платье моей подруги Светы. Она мне поносить дала!

– Брать у подруги платье – это не о’кей. Если ты хорошая подруга, ты будешь из вежливости стараться выглядеть в чужом платье хуже, чем настоящая владелица, и потеряешь уверенность в себе. А если ты плохая подруга и будешь стараться перещеголять хозяйку платья – потеряешь подругу.

– А ты часто теряла подруг?

– Я часто раздавала свои платья направо, налево. Многим так хочется, до сих пор хочется быть мною. Овцы в искусственных львиных шкурах. Целые стада одинаковых овец, думающих, что они зарычат – стоит им только иначе одеться. Зачем этот маскарад? Зачем им быть ещё и мною, если они уже кем-то родились на этот свет?

– Я думаю, им хочется быть тобой, потому что тебе никогда не отказывают.

– Конечно, отказывают. Но уже не так часто. Потому что я научилась видеть, к кому подходить не надо.

– Не надо? Тебе? Не верю. Как тебе отказать можно?

– Ты рассуждаешь с женской позиции. А бывают такие волшебные лузеры, которые только и ждут неудачи. Ну, посмотри на меня. Я же наверняка посмеюсь и брошу. А некоторые боятся услышать отказ, и потому сами отказывают за секунду до того, как ты скажешь им «да». А у других разгар бурного романа, им не до сторонних похождений.

– Нет, не понимаю. Неужели тебе – тебе! – отказывали? Прямым текстом говорили «нет»?

– Конечно, прямым. Я же была маленькая и глупая, не понимала по-другому. Но зато я очень быстро усвоила, что «нет» – это просто «нет».

– Ага. «Нет» – это обидно.

– Это не обидно. «Нет» означает «нет». Не «ты неудачница», не «ты некрасивая», не «ты недостойна любви вообще». Просто нет. Не здесь, не сейчас, не с этим человеком. «Нет» – это не про тебя. Это – про текущую ситуацию и про намерение собеседника.

– Но ведь кому-то говорят «да».

– Говорят. Но «да» – это просто «да». Не «ты лучше всех». Не «ты самая красивая». Не «только ты достойна любви, а остальные пусть заржавеют от невостребованности». Просто да. Констатация факта. Что здесь и сейчас данный парень не против приударить за тобой. Или позволить тебе приударить за собой.

– Ну, хорошо, а как ты сама говоришь «нет»? Я так боюсь обидеть человека, что начинаю его просто избегать. А это не всегда удаётся.

– Хочешь быть хорошей девочкой? Не хочешь сделать ближнему бо-бо?

– Угу.

– Но ведь хорошие девочки не врут. Они решительно говорят «нет» – так, чтобы не было сомнений. Ну-ка, потренируемся. Я – это он, – Алиса скрестила руки на груди, выставила вперёд подбородок и нахмурила брови. – Слышь, ты меня любишь?

– Нет! – твёрдо ответила Наташа.

– Волшебно, – ухмыльнулась Алиса и снова стала собой. – А теперь я – это я. Ты меня любишь?

– Нет.

– Ответ достойный. Комментариев не требует. Когда кто-то говорит «я тебя люблю» – это может значить вообще что угодно. Но «я тебя не люблю» означает именно это.

– Ты не оби… – начала было Наташа. Потом махнула рукой и засмеялась.

Через некоторое время в приёмную заглянул Шурик.

– Я поговорил. Про насчёт страхов, – не замечая Алису, начал он.

– Тебя ждут, – остановила его Наташа.

– Ох! Катя… Алиса, – Шурик заметался, как попавший в силки перепел. – Мы же договорились…

– Я тебе свитер привезла. Вдруг он тебе дорог. Ну, и с братом попрощаться надо. Наверное, уеду сегодня.

– А, уезжаешь. Хорошо, – кивнул Шурик, – пошли тогда к нам. Денис скоро вернётся.

В кабинете царил полумрак: жалюзи на окне были опущены, горела только лампа на столе у Шурика, и Алиса решила, что это был такой хитрый трюк – заманить её в отдельное, пустое помещение.

Но тут Шурик включил верхний свет и указал в угол, где на нескольких сдвинутых вместе стульях стояли ранцы.

– В поход собрался? Маловаты для похода твои рюкзачки, – заметила Алиса.

– Тебе нравится?

Алиса подошла поближе, взяла в руки один ранец, пощупала, поскребла ногтём.

Пока она исследовала материал, Шурик, не вдаваясь в потусторонние детали, рассказал о трагедии фирмы, которая делает эти симпатичные вещицы.

– Это рынок. Это жизнь. Кто-то всегда разоряется. Пусть шьют другое что-нибудь – грелки на чайник!

– Там производство заточено именно под ранцы, и материалы, и мастера… И хорошо же выходит у них.

– Что ты предлагаешь? Денег на то, чтобы перепрофилировать эту лавочку, у меня нет.

– Да нет-нет, конечно, нет. У меня есть идея получше. Видишь, есть такое мнение, будто ты – икона стиля.

– Как я только не боролась с этим мнением!

– Штампы всегда утомляют. Но на этот раз штамп сыграет нам на руку! Что, если вышеупомянутая икона появится на какой-нибудь модной тусовке с одним из этих ранцев, а? Кто-то захочет себе такой же. И, наверное, много кто. Хозяину останется только продавать и продавать свой товар модникам!

– Да, факт. За мной любую чушь повторят. Видел зонтик-градусник?

– Такой длинный, да? В чехле с нарисованными делениями? Чтоб под мышкой носить?

– Его, его. Это я придумала. Сама расписала свой старый любимый зонтик-трость акриловыми красками, взяла его под мышку, на шею намотала огромный шарф и пошла на какую-то вечерину. Просто без задней мысли, чтоб людей повеселить. Так на следующий же день по Тверской стаи фиф с такими зонтами рассекали!

– У нас тоже рассекали. Весной к нам заходили Наташины подружки. Я думал – флэшмоб у них. На шее – шарф. Под мышкой – здоровенный градусник, я не сразу и сообразил, что это зонт. Тем более что над головой у каждой был второй, дополнительный зонт.

– Вот! Ты меня понимаешь! Когда я про маразм со вторым зонтом узнала, мне захотелось просто кричать в голос! Во время дождя зонт всё же надо использовать как зонт, а не как модный аксессуар. И так у них во всём!!! Короче, я согласна побегать с ранчиком. А тебе что с этого будет?

– Просто хорошим людям помогу. У нас ведь тоже малый бизнес, – Шурик обвёл рукой кабинет. – Типа, солидарность.

– Хулиганство в благотворительных целях. Ну-ну. Так я стану совсем ангелом. Как ты.

Алиса ещё раз пощупала ранец. Закинула его за спину. Прошлась по кабинету, словно по подиуму.

– Зачем ангелам крылья? – спросила она сама себя. – Ведь не для того же, чтоб летать. Летают они с помощью силы мысли. Но если ангел идёт в толпе и о чём-то задумался, то крылья ему совершенно необходимы. Чтобы вовремя отбить нож, готовый вот-вот вонзиться в спину. Но в крыльях есть свой минус: ангелы не могут носить за спиной ранец… Надеюсь, после этой истории меня выкинут из икон стиля и оставят, наконец, в покое. И тогда я отращу крылья и стану ангелом.

* * *

Лёва выскочил в приёмную, нагло посмотрел в глаза плакату, запрещающему курить, вытянул из пачки сигарету, чиркнул зажигалкой, глубоко затянулся и…

– Вы не могли бы всё-таки здесь не портить атмосферу? – дружелюбно поинтересовался незнакомый женский голос.

Лёва задрал голову вверх и увидел на потолке маленькую трещину. Возможно, голос звучал оттуда.

– Ау, – сказал он трещине. – Ку-ку.

– Ау, – отозвался голос. – Я тут, на диване. А вы всё же не курите, пожалуйста. Даже если ку-ку.