Текст книги "(Не) моя навсегда (СИ)"

Автор книги: Ольга Лисина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Глава 6

Андрей

24 года

Дни тянулись бесконечно. Удушливая жара надоела до чертиков. Ленивые мухи вились вокруг, еще больше раздражая и без того натянутые нервы. Солнце слишком медленно двигалось по небосводу. Еще несколько часов ждать благословенной вечерней прохлады.

Я сидел на полу полуразвалившейся хижины, привалившись к стене и согнув одну ногу в колене. Подошел Стас, сослуживец и друг.

– Новостей из штаба нет? – спросил он.

– Пока нет, ждем. – устало отозвался.

Профессия военного разведчика часто окутана романтическим ореолом, но в жизни все гораздо прозаичнее. Наша команда должна обнаружить пути перевозки наркотиков через границу, задержать виновных и добраться до верхушки всей этой преступной группировки.

Нет, мы не бегаем по полю брани с оружием наперевес, не кричим задорное «Бар-р-раааа!». Наша работа чаще тихая и незаметная. И большая ее часть проходит в ожидании, как сейчас.

Почти неделю мы провели в этом забытом богом полузаброшенном селении. В штаб поступила наводка, что один из контрабандистов скрывается здесь. Наша задача сидеть в засаде и ждать. Когда посылка прибудет, должны перехватить и обезвредить преступников, передать полученные сведения наверх.

А дальше опять по кругу.

Затрещала рация.

– Беркут, это Сокол.

– Прием, Сокол. – ответил я.

Моя команда состоит из трех человек: Романа Соколова, Станислава Ястребова и меня – Андрея Беркутова. Позывные у нас соответствующие. В штабе нас в шутку называют смертоносными пташками, имея ввиду, что ни один преступник еще не ушел от нас свободным или живым.

– Беркут, заметил активность вокруг дома объекта. Прием!

– Понял, Сокол. Выдвигаемся на позиции. Конец, связи!

– Стас, погнали! – обратился уже к Ястребу.

За две минуты мы надели экипировку. Хорошо, что бронежилет облегченный. Безопасность существенно снижается, но в нем хоть дышать и двигаться можно. В условиях реального боя мобильность и маневренность гораздо важнее непробиваемой брони, которая превращает тебя в неповоротливого увальня.

Проверил оружие. Пистолет за поясом, пара ножей в голенищах, автомат в руках. Глянул на Стаса, тоже готов.

Что ж… Пора сделать этот мир чуточку лучше, избавить его от очередной падали, что травит наш народ.

Окольными путями пробрались к нужному дому. С противоположной стороны Рома маякнул о готовности.

А вот и нужный нам человечек. Камуфляж, заросшее лицо. Воровато оглядываясь выбрался из леса позади хибары. Не переживай, мы тебя ведем от самой границы. Через улицу припаркована машина. На ней планирует уходить.

Жаль разрушать его планы.

Первый должен был оставить посылку внутри дома и уехать. Чуть позже придет кто-то еще забрать груз. Пакуем обоих по очереди и домой. Ничего сложного.

Покрепче ухватил приклад. Контрабандист выходит из дома. Направляется к машине. А там Сокол… Он должен уложить пациента лицом в землю, а дальше наш выход.

Все идет хорошо, как по нотам. Рома аккуратно его вырубает. Подает условный сигнал.

Я срываюсь с места. Моя задача проверить груз. Стас прикрывает. Осматриваем дом изнутри. Чисто. Расслабляюсь. Стас возле двери, я делаю несколько шагов внутрь. Краем глаза замечаю движение за окном, вне поля зрения Ястреба.

На инстинктах бросаюсь к другу, чтобы прикрыть. Вовремя. С криком какой-то мужик выскакивает из-за угла и поднимает автомат на Стаса.

Все происходит в считанные мгновения. Отталкиваю друга. Чувствую толчок в бок. Ястреб отточенным движением выхватывает нож из-за пояса и всаживает в шею нападавшего. Тот оседает на землю. Я почему-то тоже…

Свет перед глазами моргает. Слышу крики сквозь шум крови в ушах.

– Сокол, уходим! Беркут ранен!

Не чувствую ног. Только разливающийся жар где-то в животе. Надо мной появляется лицо Стаса.

– Братан, держись! Давай! – кричит он. Но гул в ушах нарастает, слышу слова, но не понимаю их смысла.

Темнота засасывает. Не могу сопротивляться. Так умирают?

Глава 7

Софья

26 лет

Ночное дежурство подходит к концу. Смена выдалась спокойная. Даже вздремнуть успела ночью. Я люблю свою работу, но не ночные смены. Они выматывают гораздо больше, хотя работы меньше. Лучше несколько подряд операций днем, чем ночные бдения.

– Привет, солнце! – в дверях появился Юра. – Я принес тебе кофе, как ты любишь.

Он заманчиво помахал в воздухе двумя дымящимися стаканчиками. Губы невольно растянулись в улыбке. С Юрой мы вроде как встречаемся. Сходили на несколько свиданий. И всегда он ведет себя безупречно. Заезжает за мной на новенькой шикарной машине, обязательно дарит букет цветов. Потом мы ужинаем в какой-нибудь красивом месте. Ни разу он не позволил мне за себя заплатить. Пусть это и старомодно, но чертовски приятно. С ним я чувствую себя принцессой, за которой красиво ухаживают. Никогда он не позволяет себе пошлые намеки. Всегда отвозит домой. И не лезет с под юбку.

После крайнего свидания пару недель назад я сама потянулась к нему за поцелуем. Это произошло один единственный раз. Мне хотелось как-то отблагодарить Юру за прекрасный вечер. Тогда он только припарковался возле моего подъезда, мы еще не успели выйти из машины. Я повернулась к нему всем корпусом и мягко положила руку ему на грудь. Чуть подалась вперед. Видела, как вспыхнули его глаза. Рукой он приобнял меня за талию и притянул ближе к себе. А потом наши губы соприкоснулись. Не знаю, чего я ожидала. Было приятно, но не более. Ничего подобного, о чем пишут в женских романах. Никаких фейерверков и искр.

С тех по вне работы мы не встречались. А в стенах госпиталя не позволяли себе переходить границы рабочих отношений. Поэтому тот поцелуй пока так и остался первым и единственным.

Зато каждый раз, когда наши смены пересекаются, Юра угощает меня настоящим кофе, а не бурдой из больничного автомата. Приятно.

– Спасибо! – я протянула руку к одному из стаканчиков.

– Заканчиваешь? – он приобнял меня за талию и чмокнул в щеку.

– Да, почти. А ты только пришел?

– Ага, сегодня в дневную. – подтвердил он. – У тебя когда выходные? Может сходим куда-нибудь?

– Если ничего не измениться, то ближайший в четверг.

– Черт, я дежурю. А в воскресенье?

– Отсыпной после ночной.

– Может тогда в кино вечерком? Сможешь доспать на моем плече… – с лукавой усмешкой предложил он.

Я рассмеялась. Заманчиво. Юра мне нравился, но я не спешила развивать наши отношения. Не чувствовала себя готовой.

Противный голос в голове прошептал, что если я за 6 лет не ощутила этой готовности, то вряд ли что-то изменится в ближайшее время. Нужно просто взять и сделать это. Позволить мужчине приблизиться. Жизнь проходит, а я одна. А хочется любви и ласки.

Юра по всем параметрам подходил мне. Тоже врач, понимает важность нашей работы. Высокий, стройный, привлекательный. С мягким нравом. Не взрывной и не вспыльчивый. Рядом с таким мужчиной можно спокойно прожить всю жизнь. Но скучно…

Я внутренне скривилась. Рано рассуждать о совместной жизни, если мы даже на свидание выбраться не можем. Хотя, положа руку на сердце, я знала, что Юра не герой моего романа. Рядом с ним мне тепло и приятно, мне льстит его флирт и ненавязчивые ухаживания, но бабочки в животе не порхают, я не думаю о нем, если не вижу. Хотелось бы влюбиться и выкинуть из головы лишние мысли, но пока не получается.

Вот только проблема в том, что рядом с собой я видела только одного мужчину, который когда-то очень сильно меня обидел.

– Я подумаю… – ответила на вопрос Юры и чмокнула его в щеку в ответ.

Он крепче обнял меня, более интимно. Рука сползла на бедро. В глазах появился характерный блеск. Надо прямо сейчас решить, готова ли я к большему… Ведь не обязательно любить человека, чтобы с ним переспать.

– Софья! – врывается в ординаторскую дежурная медсестра. – Санавиация, везут тяжелого!

Я подрываюсь с места, бегу за ней в приемку. Бросила мимолетный взгляд на Юру, он понимает, что мне нужно бежать, не останавливает, не удерживает. По пути расспрашиваю подробности.

– Множественные пулевые. Задели печень и почку, сквозное ранение бедра, но кость не задета. Пациент в искусственной коме. На месте подлатали, но нужна еще операция. Александра Дмитриевича уже вызвали. Тебе нужно поддержать пациента до его появления.

Александр Дмитриевич – лучший хирург в нашем госпитале, самый опытный. Его вызывают только в самых сложных случаях. Меня это нисколько не задевает. Я всего два года практикую. С большинством ранений могу справиться самостоятельно. Но здесь случай гораздо сложнее, судя по словам медсестры.

Перед боксом обрабатываю руки, натягиваю перчатки. Слышу лопасти вертолета. Жду. Я спокойна и собрана, как всегда в подобных ситуациях. Сейчас не время для эмоций. Чья-то жизнь зависит от того, насколько я хладнокровна.

Двери распахиваются, закатывают носилки. Мельком глянула на пациента. Жив. Поворачиваюсь к сопровождающему врачу.

– Документы есть?

– Да, вот, – передает мне папку, – нужна плазма, огромная кровопотеря. На месте не было, кое-как довезли.

Бегло просматриваю перечень повреждений. Чудо, что парень еще жив. Еще и без переливания.

– Какую операционную готовят? – спрашиваю у медсестры.

– Третью.

– Все туда! – командую я. – Туда же плазму. Универсальную, два пакета пока. Снять показатели. Быстро!

Медперсонал засуетился. Пациента быстро перевезли в операционную. Как раз подоспел Александр Дмитриевич, готовится к операции. А мне пока нужно подготовить раненого к операции.

Его уже переложили на стол. Аккуратно снимаю повязки. Раны выглядят плохо. Его кое-как тампонировали, чуть-чуть подлатали, но этого недостаточно. Проверяю показатели. Давление слишком низкое, но переливание должно помочь. Медсестра ставить катетер. Начали вводить плазму. Слежу за показаниями датчиков. Стабилен. Можно приступать.

Прежде, чем уступить место Александру Дмитриевичу, бросаю взгляд на лицо пациента.

Сердце пропускает удар. Не может этого быть. Отшатываюсь от стола. Хватаю документы, ищу имя.

Беркутов Андрей.

Чувствую, как кровь в жилах застыла. Бросило в холодный пот. Руки затряслись. Ноги ослабли. Пошатнулась. Медсестра подхватила под руку.

– Софья Викторовна, что случилось? Вы побледнели.

– Ничего… – прохрипела я. – Я в порядке, голова закружилась.

Кивнула хирургу и на ватных ногах вышла из операционной. Прислонилась к стене.

Андрей…

Как же так…

Глава 8

Софья

О том, чтобы покинуть больницу не могло идти речи. Я не смогу уйти, пока не удостоверюсь, что с Андреем все в порядке. На пару минут заглянула в ординаторскую. Позвонила Лейле, предупредила, что задерживаюсь неизвестно насколько. Попросила поцеловать за меня Влада.

Вернулась к операционным. Присела в коридоре на стул. Я могла бы зайти и ассистировать на операции, но не была уверена, что выдержу, не разрыдаюсь. Не зря говорят, что врачам нельзя оперировать своих родных и близких. В случае печального исхода никогда себе не простишь, даже если вины нет.

Здесь же в коридоре меня застал Юра.

– Ты что здесь делаешь? – удивился он. – Почему еще не дома.

Я неопределенно мотнула головой в сторону третьей операционной. Он проследил за моим взглядом, потом снова повернулся ко мне.

– Кто там сейчас?

– Друг детства… – хриплым голосом ответила я.

– Какой ужас! Его же Александр Дмитриевич оперирует? – поинтересовался Юра. Я кивнула. – Тогда не переживай, он в надежных руках!

Юра ласково мне улыбнулся и ободряюще потрепал по плечу.

– Да, знаю, – заставила себя ответить, хотя разговаривать совсем не хотелось, – но все равно переживаю.

– Близкий друг? – проницательно посмотрел на меня Юра.

– Да нет… Мы много лет не виделись и не общались. Но все равно… – я не знала, что еще добавить.

– Я понимаю. Но ты бы не сидела здесь, сама же знаешь, что бесполезно. Предлагаю тебе идти домой, а когда операция закончится, я тебе позвоню и все расскажу.

– Спасибо, Юра, но все-таки подожду.

– Ну как знаешь… – пожал плечами. – Я пойду работать. Если что – звони!

Мы попрощались. Юра ушел дальше по коридору, а я так и осталась под дверью в тревожном ожидании.

Три часа длилась операция. А я уже не могла усидеть на стуле. Меряла шагами коридор. В голове билась мысль, что Андрей может умереть.

Вспомнились старые обиды. Мы оба были молоды и глупы. Еще почти дети. Если бы у меня тогда хватило зрелости, чтобы не поддаваться гордости, то всего этого можно было бы избежать. У Влада был бы отец. А теперь он может так никогда с ним и не познакомиться.

Хотя не факт. Ведь Андрей не захотел тогда даже поговорить. С чего я взяла, что он захотел бы иметь какое-то отношение к ребенку? Скорее всего настаивал бы на аборте. Хорошо, что не сказала ему тогда. Нужно ли говорить сейчас? Я не знала.

Но одно я поняла совершенно точно. Андрея я так и не забыла. Как любила тогда, так люблю до сих пор. Мои чувства сейчас не просто дружеское участие. Вот только он скорее всего и думать обо мне забыл за все эти годы. Неважно. Главное, что я могу сделать для него сейчас. Я могла и хотела ему помочь. Обида не забылась. Но это не имеет значения.

Поставлю его на ноги и отпущу. Все вернется на круги своя. Лишь бы только выжил.

Страх сковывал душу, расползался под кожей. Скорее бы услышать хоть какие-нибудь новости…

Дверь операционной распахнулась. Вышел Александр Дмитриевич. Я подлетела к нему с немым вопросом в глазах. Он внимательно посмотрел на меня.

– Знакомый что ли?

– Да, друг детства. – подтвердила я.

– Ясно. – хирург потер усталое лицо рукой. – Жить будет. Возможно даже долго и счастливо, если прекратит лезть под пули.

От облегчения ноги ослабели. Я тяжело прислонилась к стене. Наконец-то смогла вздохнуть полной грудью.

– Спасибо, – сердечно поблагодарила коллегу. Он лишь отмахнулся.

– Лечить его дальше будешь? – спросил он. Я кивнула. – Отлично! Тогда он полностью в твоем распоряжении. Сейчас заполню документы и передам тебе. А пациента пока в реанимацию. Кстати, ты же вроде в ночь сегодня была?..

– Да, Бекрутов как раз поступил в конце моей смены. Не могла уехать, не узнав результатов…

Александр Дмитриевич внимательно на меня посмотрел. Не знаю, что он прочитал на моем лице, но покачал головой, по-доброму усмехнулся и оставил меня одну.

Снова открылась дверь операционной. Андрея увозили в реанимацию. Я успела заглянуть ему в лицо. Бледный, под глазами круги. Тело опутано проводами капельниц и приборов. Пошла следом за ними. Знала, что очнется он не раньше, чем через пару часов. Подожду еще. Главное, что он жив.

В бокс меня пропустили без проблем, все-таки я его лечащий врач. Проследила, чтобы его устроили с максимальным комфортом, насколько это возможно. Приготовила воду и ватку, чтобы смачивать губы, когда проснется. Устроилась рядом на стуле.

Чтобы скрасить ожидание, принялась изучать документы, только что принесенные медсестрой. На изумленный взгляд последней не обратила внимания.

Все мое внимание сосредоточено на мужчине. Поправила простыни в очередной раз. А сама невольно залюбовалась его телом. Высокий, поджарый, с четко очерченными мышцами. Поразительный экземпляр мужчины.

Мысленно перенеслась в ту ночь, когда мы были вместе. Воспоминания о боли давно изгладились из памяти. Но ту бурю неконтролируемых и непонятных мне эмоций помню до сих пор. Интересно, что я чувствовала бы сейчас?

Он был у меня первым и пока единственным. В душе поселился иррациональный страх, что я какая-то неправильная. Вдруг я просто не способна получать удовольствие от близости. Но проверять не хотелось. Поэтому мужского общества я старательно избегала. Юра стал первым, кого я подпустила достаточно близко для поцелуя. Но о большем я думать не хотела.

Перевела взгляд на лицо Андрея. Острые скулы, чувственные губы, на щеках темная поросль. Волосы стрижены коротко. Шрам поперек брови. Интересно как он его получил?

Его веки дрогнули. Следом раздался то ли стон, то ли хрип. Я подалась к нему, положила руку на обнаженное плечо. Сейчас Андрей на сильнейших обезболивающих, но боль может чувствовать хоть и приглушенно. Поглаживала его плечо, пытаясь успокоить. А может мне просто хотелось к нему прикасаться. Что-то тихо ему говорила. Не помню, что именно, неважно. Просто хотела, чтобы не чувствовал боли и страха.

Глаза за закрытыми веками заметались, рот чуть приоткрылся. Приходит в себя. Смочила приготовленную заранее ватку водой и аккуратно провела по сухим губам.

– Пить… – хрипло едва различимо просипел он.

Я поднесла стакан воды. Пальцами направила трубочку к его рту. Ищущие движения губами и наконец он припал к пластику, мимолетно коснувшись моего пальца. Меня словно током прошибло.

Мысленно одернула себя. Он еще не отошел от наркоза, а я плавлюсь от случайного прикосновения.

Внезапно он распахнул глаза, слепо оглядываясь, как будто не мог сфокусировать зрение. Я снова погладила его по плечу.

– Тише… Тебе нужно отдыхать, – мягко и тихо проговорила я, склоняясь к нему.

– Софи…

Я опешила. Как он меня узнал? Или он просто бредит? Не знаю. Но мое имя в его устах заставило что-то перевернуться внутри меня. Волна нежности затопила с головой. Положила ладонь на колючую щеку, ласково погладила.

– Я здесь, – сквозь слезы, внезапно выступившие на глазах, прошептала я.

– Софи, девочка моя… – говорил еле слышно, что мне пришлось склониться прямо к его лицу, чтобы разобрать. – Люблю тебя. Всегда. Прости…

– Спи, я рядом…

Сдерживать слезы я больше не могла…

Глава 9

Софи

Как выбежала из больницы вся в слезах, как добралась до дома не помню. В голове постоянно крутились его слова. «Люблю тебя».

Головой я понимала, что это просто наркотический бред. Но ведь он обращался именно ко мне, назвал по имени. Может он просто узнал меня каким-то шестым чувством, ведь раньше мы были очень близки. А это признание предназначалось вовсе не мне.

Так хотелось поверить, притвориться, что он меня действительно любил все эти годы, но я не могла позволить себе такую глупость. Моя сильная сторона – это хладнокровие. Нужно сохранять трезвый рассудок и не поддаваться глупым девичьим фантазиям. Столько лет прошло! Он может быть вообще женат. А я тут готова все простить от одного признания под действием наркоза.

Я как врач знала, что после операций люди и не такое могут говорить. Среди медицинского персонала ходит несчетное количество анекдотов на эту тему.

Переступила порог квартиры. Навстречу мне выбежал сын. Присела на корточки и обняла. Отстранилась и заглянула в лицо. Боже, как же они похожи! Одно лицо. Нет, я и раньше знала, что Влад пошел в отца. Но сегодня это бросилось в глаза слишком ярко.

– Привет! – поздоровалась Лейла, выходя из кухни. – Что случилось? Почему ты так задержалась?

Подруга беспокоилась. Я отпустила сына и подняла глаза на подругу. Когда-то я рассказала ей про Андрея. Но больше мы никогда не поднимали эту тему.

– Он поступил к нам в больницу сегодня ночью в критическом состоянии. Ждала конца операции.

– Кто «он»?.. – не сразу поняла Лейла, а потом ее глаза расширились, – в смысле ОН?!

– Да ОН.

Подруга прижала ладони к щекам, смотрела на меня со смесью ужаса и шока.

– Что будешь делать? – тихо спросила она.

– Лечить. – я тяжело вздохнула. – А потом отпущу. Ничего не изменится.

– Соф… – она хотела что-то сказать, но замолчала и просто помотала разочарованно головой.

– Все в порядке, не переживай. Я справлюсь.

Подруга догадывалась о моих чувствах. Она считала, что я должна связаться с Андреем и все-таки поговорить и поставить все точки над «i». Но не настаивала. Всего один раз она это сказала и больше никогда не поднимала эту тему.

Я понимала, что она права, но чем больше времени проходило, тем сложнее было решиться. В итоге стало уже не важно, знает Андрей про сына или нет. Наши пути давно разошли. У каждого своя жизнь. И устраивать потрясения, вытаскивая на свет старые скелеты и тайны, смысла нет никакого.

Уверена, Лейла увидела в нашей встрече знак свыше. Она вообще верит в подобные вещи. Но я склонялась к тому, что это не знак, а простая закономерность. Если мужчина идет воевать, то рано или поздно он будет ранен или убит. Жестоко, но такова реальность.

– Я в душ, а потом надо позвонить его родителям. Не знаю, сообщили ли им. – сказала я подруге.

– Иди, я пока погрею тебе поесть, а мы Владом пойдем погулять, чтобы ты отдохнула.

– Нет, Лейла, спасибо, но сегодня я очень хочу побыть с сыном. Я совсем не устала.

– Как хочешь…

Набрать номер крестной было сложно. Я давно не виделась с родителями Андрея. Тетя Алиса иногда звонила узнать, как дела. Но в целом общение мы не поддерживали. Она знает, что у меня есть сын, но не знает, что это ее внук. Мама помогла обмануть крестную. Я знаю, что не должна была заставлять родителей обманывать своих друзей, но иного выхода я тогда не видела.

А сейчас стало еще сложнее. Боюсь никто не простит мне, что я столько лет молчала.

Я тянула время как могла перед звонком. Но откладывать уже некуда. Хоть эту новость я должна сообщить вовремя.

Я уставилась во окно, смотрела вдаль. Дрожащей рукой прижимала телефон к уху.

– Софа? Это ты? – раздался голос в трубке.

– Да, тетя Алиса, это я.

– О Боже! Как я рада тебя слышать! Как ты? Как дела? – радостно щебетала крестная.

Стало ясно, что про Андрея они ничего не знали. Придется мне сообщать ужасные новости. Она сильная женщина. В свое время смогла полностью перевернуть судьбу, спасти себя и маленького сына от тирана-отца. А потом встретила любовь всей своей жизни – дядю Диму, который и стал Андрею настоящим отцом. Надеюсь, она нормально воспримет мои слова.

– У меня все хорошо, тетя Алиса. Я по делу…

– Что случилось? – насторожилась она.

– Сегодня к нам в больницу поступил Андрей. – решила, что предисловия ни к чему. – Он жив, но в тяжелом состоянии.

С той стороны трубки раздались сдавленные рыдания. Я понимала. Если бы мне что-то подобное сказали про моего сына, я бы на месте умерла.

– Софья! – дядя Дима забрал телефон у жены. – Что случилось?

– Я не знаю деталей. Три пулевых ранения. Доставили к нам в критическом состоянии. Ему уже сделали операцию. Состояние тяжелое, но прогноз благоприятный.

– Понял. Прилетим ближайшим рейсом. Какая больница?

Я продиктовала всю нужную информацию. И прежде, чем попрощаться спросила:

– Как тетя Алиса?

– В шоке, плачет. Но она справится. – уверил меня дядя Дима. – Соф… Присмотри за нашим сыном…

– Конечно, дядь Дим, могли бы и не просить.

– Спасибо! До встречи!

Он отключился. А я тяжело опустилась на диван. В руку опять зазвонил телефон. Мама. Плохие новости распространяются быстрее лесного пожара.

– Доча, ты как? – обеспокоенно спросила мама, когда я взяла трубку.

– Я-то нормально, не я же при смерти. – пыталась отшутиться я.

Мама многозначительно промолчала. Она знает о моих чувствах, и поэтому переживает. Не каждый день на твоих глазах любимого вытаскивают с того света.

– Мам, правда, я в порядке. В шоке, но нормально.

– Нам приехать?

– Нет, не нужно. Тетя Алиса с дядей Димой приедут, а вам-то тут что делать?

– Ну Андрей вообще-то мой крестник…

– Нет, правда, мам, ни к чему. Я буду держать вас в курсе.

– Ну смотри. Если что – звони, мы сразу прилетим. И, Соф… – мама выдержала напряженную паузу, – может пришло время рассказать?..

– Нет, мам, нет.

– Но почему? – воскликнула она. – Он имеет право знать!

– Мам, я не могу… Мне страшно… Я боюсь даже предположить, как отреагирует Андрей. А вот тетя Алиса с дядей Димой точно меня никогда не простят. Говорить надо было сразу… Ты была права. А сейчас я просто не имею права обрушивать на головы всех окружающих такие новости. Это моя ошибка, мам. Но сейчас уже слишком поздно.

– Доченька, запомни, никогда не поздно исправить прошлые ошибки. А представь, что Андрей не вернется со следующего задания. Вот тогда будет поздно… Подумай хорошенько над моими словами.

Попрощавшись с мамой, устало прикрыла глаза руками. Мысль, что Андрей мог погибнуть и так не давала покоя. А мама еще и подлила масла в огонь. Но она права во всем.

Но я все равно не могу признаться. Мне страшно. Пусть это эгоистично, но я не готова отдать себя на растерзание разъяренных родственников. Сейчас же все нормально. Никто не знает, не переживает, у всех хорошие отношения. Зачем менять то, что работает.

Я и так сильно рисковала, ведь тетя Алиса может случайно встретиться с Владом. И тогда она точно все поймет. И я не хочу оказаться в центре взрыва, когда вся правда всплывет наружу. Вернее, не «когда», а «если». Так думать чуточку спокойнее.

Все равно окажусь прямо в эпицентре, я это понимаю. Все-таки я заварила эту кашу. Мне и расхлебывать.

Пора ложится спать. Завтра дежурство. Завтра Андрей уже точно придет в себя и придется встретиться с ним лицом к лицу.

Надо набраться сил…