Текст книги "Ключ (СИ)"

Автор книги: Ольга Лисенкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 29

Наутро Денис поехал на работу, а Ассо с Матвеем остались.

– Знаешь что, – задумчиво сказал Матвей, стараясь не смотреть на русалку. – Тебе нужен мобильный телефон. И паспорт тебе нужен. Предположим, пропуск тебе Велемир сделал за красивые глаза, но на работу без паспорта даже он тебя не устроит. А зарплату без официального оформления на работу тебе платить не станут. Сейчас заедем и купим мобильник и симку на мой паспорт, а потом придется наведаться к моему отцу.

Обычно кромешники справлялись с подобными вопросами самостоятельно, регистрировались как прибывшие у Матвея и дальше шли по накатанной, но Ассо почему-то свалилась ему на голову и с тех пор ничего не происходило само собой.

– Прекрасно, – обрадовалась Ассо. – Твой папа человек? Или кромешник? Ты тогда говорил, я не поняла или забыла.

С утра она вырядилась в новый брючный костюм, такой белый, что глаза слепило. Она открыла висячий шкафчик и достала вазочку с шоколадными конфетами.

– Кромешник. Именно поэтому мы к нему и поедем. Пей свой чай, у меня много дел.

– А кто? Кто именно, какой породы?

Матвей медленно достал свой сотовый и положил на край стола.

– Догадайся, – сказал он сдержанно. – Я вчера говорил с мамой пропавшей девочки, она человек, она и то сразу догадалась. Вот смотри, это называется мобильный телефон. Мы по таким разговариваем друг с другом. Собирайся, сейчас поедем в магазин и купим тебе такой же, и ты мне сможешь позвонить. И всем, кому захочешь и кому дашь свой номер. Сможешь, например, вызвать такси и так далее. Подумай, может быть, тебе еще что-то нужно.

– Нет, – легкомысленно отозвалась она, – мне Велемир все купил. Гляди вот, какие сережки!

Она наклонилась к нему и продемонстрировала переливающиеся водопады из стразов. Они очень выигрышно смотрелись на фоне темных волос. Впрочем, сказал себе Матвей, Велемир мог купить ей бриллианты, а не стразы.

– Очень красиво.

– Как будто капельки воды! Он, наверное, тоже скучает по нашему подводному царству, да, Матвей?

Матвей покачал головой.

– Откуда мне знать. Но он же не уходит домой, остается здесь. Значит, не слишком скучает.

– Это потому что если он уйдет не просто в гости, а пробудет там три дня, то он сюда уже больше не вернется. У нас такие порядки. Оказывается. Я и сама не знала. Как-то странно все, да, Матвей?

– Да. Ну ты готова? Поедем.

С утра Матвею пришлось звонить отцу и согласовывать визит, поэтому он меньше всего был настроен на долгие разговоры. Да, он первый раз слышал, что кромешникам достаточно трех дней в родной стихии, чтобы никогда уже не вернуться в мир людей. Да что там, он даже не знал точно, как это выглядит у его отца – что считать этой родной стихией, если он огнедышащий змей. Змеи летают, могут жить под землей и, наверное, даже под водой, если лох-несское чудовище было кромешницей, которая позволила увидеть себя в первозданном виде. Куда мог бы вернуться Анатолий, если бы ему надоело жить среди людей? В жерло вулкана?

Ассо вспомнила о вопросе, когда они сели в машину и выехали со двора.

– Понимаешь, – сказала она, – я знаю, конечно, какие вообще бывают кромешники, я же не дура. Но мы не ходили друг к другу в гости, когда я жила дома. Мы же в воде живем. Поэтому… Когда я увижу твоего папу, я сразу пойму, но ты – другое дело. Ты же серединка на половинку.

– Деликатно выражаясь, – оценил Матвей.

– Ты… – она перебила сама себя. – «Деликатно выражаясь»? А как бы ты сам себя назвал?

Она повернулась к нему, но он смотрел на дорогу.

– Ну как бы я себя назвал… обычно говорят «неполнородные дети», реже «полукровки». Мне приходилось слышать выражения типа «побочный продукт», поскольку кромешники неизбежно рожают ребенка, если намерены остаться в мире людей.

Ассо поерзала на сиденье, потом положила руку ему на локоть.

– Это же не мы придумали, – сказала она извиняющимся тоном. – Хочется же пожить полной жизнью, понимаешь?

Матвей пожал плечами. Казалось, ее рука жжется даже через плотную куртку, которую он сегодня надел.

– Разве было бы лучше, если бы ты совсем не родился?

– Я не знаю. Наверное, лучше бы не было, это если смотреть с моей точки зрения. А с точки зрения мамы и с точки зрения папы – возможно, было бы и лучше.

– Ну ладно, ерунду ты говоришь, – отмахнулась Ассо и наконец убрала руку с его плеча. – Ты меня со своей мамой тоже познакомишь?

Он хмыкнул. Наивная русалка не представляла, в каком контексте эту фразу обычно используют люди.

– Думаю, незачем. Давай мы лучше музыку послушаем. Ты что предпочитаешь?

Матвей бросил на Ассо быстрый взгляд. Ее глаза расширились.

– Можно прямо в машине слушать музыку? – переспросила она, едва ли не прыгая на сиденье. – Правда?

– Правда.

Боже правый, если бы они были не в машине, она, возможно, набросилась бы на него с поцелуями.

– Я не знаю, что я предпочитаю, – высказалась она наконец. – Я просто мечтаю слушать музыку. И может быть, играть, а может, петь. Знаешь, у нас под водой с этим вообще плохо.

– Об этом я не подумал.

– Но о музыке там ходят легенды.

Матвей поразмыслил.

– Тогда, возможно, стоит начать с классики. Открой бардачок, пожалуйста.

– Что?

Он вытянул руку и сам достал из бардачка компакт-диски.

– Найди Моцарта, пожалуйста. Ты читать умеешь?

– Конечно, – оскорбилась Ассо. – А это что такое?

– Это диски, на которых записана музыка. А Моцарт – это композитор такой. Человек, который сочинял музыку. Гений. Коробочку открой, пожалуйста.

Забавляясь, он вставил в проигрыватель диск, который подала ему Ассо. Из динамиков полились звуки сонаты для фортепиано № 16.

– Громкость регулировать вот так, крутить.

Она слушала молча. Минуту, две.

– Это красиво, – сказала она потом. – Но это не очень весело.

Матвей хрюкнул, но быстро взял себя в руки.

– А это что? – Она указала на груду дисков, которые все еще лежали у нее на коленях.

– Это всякое разное. Не очень веселое. Может, радио?

Не глядя, он нажал на пару кнопок, и из колонок полилась разухабистая песня Верки Сердючки. Ассо наклонила голову, вслушиваясь в незатейливые строчки: «Хорошо! Все будет хорошо! Все будет хорошо, я это зна-аю!»

– Это и есть музыка? – протянула она немного разочарованно.

Тут уж Матвей не удержался и расхохотался.

– И это музыка, и Моцарт музыка, музыка бывает разная. Ладно, найди там такой черный диск, пожалуйста, попробуем еще. Коробочку открой…

Вынув Моцарта и бросив диск ей на колени, он вставил в проигрыватель один из любимых своих альбомов и нажал на кнопку на дисплее. ВключиласьBlack Magic WomanКарлоса Сантаны. В инструментальное вступление Ассо вслушивалась с интересом и, когда зазвучала гитара, даже подергала плечиками, но стоило начаться вокалу, как она замерла.

– Колдунья? – переспросила она еле слышно.

– Что?

– Он говорит, колдунья, темные силы. Темная магия. Да?

– Да, а откуда ты знаешь английский?

– Я не знаю английский. Я и русский не знаю. Я вас понимаю. У меня такие… – Ассо потрясла в воздухе пальцами. – Я не знаю. Мы все такие, кромешники. Мы просто понимаем. Ведьма? Это песня про ведьму?

Матвей снова засмеялся.

– Это песня… на самом деле не про ведьму, это шутка такая. Он просто поет, мол, ты меня заколдовала, и я теперь без тебя не могу. На самом деле это песня про любовь.

– Ведьма, кромешниц все время считают ведьмами, их даже сжигали раньше, – не могла успокоиться Ассо. – Почему это тебе нравится?

– Мне в первую очередь нравится музыка. Тут такие гитарные риффы… и это песня не про магию, не про колдунью на самом деле, видишь, как он поет – если ты все автоматически понимаешь, то ты даже лучше меня знаешь, что он поет.

Ассо упрямо тряхнула головой. Кажется, она была не на шутку напугана. Матвей хмыкнул и нажал на кнопку, отсылавшую проигрыватель к следующей песне. Зазвучала композицияSmooth.

– Тоже очень красивая песня.

– Про что? – робко спросила она.

– Про что, ты лучше меня поймешь. Ну в целом про любовь.

Она вновь склонила голову к плечу и стала напряженно слушать. Матвей, усмехаясь про себя, тихонько наблюдал за ней. На словах «ты как океан под луной» Ассо слегка кивнула, и он улыбнулся: русалка, что с нее взять.

– Хочется танцевать, – сказала она полушепотом и покрутила указательным пальцем. – Раунд энд раунд.

Матвей кивнул.

– Это музыка, – вынесла она наконец вердикт и ткнула пальцем в проигрыватель, чтобы он смолк. – Это музыка. Это мне нравится. Это… волнует вот тут. – Она приложила руку к сердцу и покачала плечами. – Но… о чем эта песня?

Матвей удивился.

– Тебе же все равно, на каком языке поют. Ты понимаешь.

– Я понимаю, и я ничего не понимаю.

– Ну да, там есть такие моменты. Spanish Harlem Mona Lisa, это, как тебе объяснить… «Мона Лиза» – это такая картина известная, на ней изобра…

– Не надо отдельно. В целом про что эта песня?

Ассо смотрела на него с такой надеждой в глазах, что Матвей растерялся.

– В целом… ну, про любовь.

– Про что? – спросила она таким несчастным тоном, что он едва не потерял управление.

Пару секунд поразмыслил.

– Эта песня про любовь, – сказал он снова более мягко. – А в чем дело?

Ассо отвернулась.

– В чем дело, Ассо? – Он как раз въехал на парковку торгового центра и остановился. – Ты что, плачешь?

– Я не понимаю, – упрямо сказала она. – Я не понимаю эту песню.

– Ну не понимаешь, и ладно. Давай включим что-нибудь без слов. Или что-нибудь, что ты понимаешь. «Хорошо, все будет хорошо, все будет хорошо, я это зна-аю». Ты же понимаешь?

– Ты издеваешься, – проговорила она. – Ты надо мной издеваешься. Почему ты надо мной издеваешься?

Матвей тяжело вздохнул.

– Даже не думаю над тобой издеваться. У меня, наверное, просто мало опыта с кромешниками. Ну ладно, давай я тебе по строчкам переведу. Как там поется-то… дай хоть текст в интернете посмотрю. Man, it's a hot one, like seven inches from a midday sun. Значит, смотри, так: «Парень, это горячая штучка», значит, очень привлекательная девушка, все ее хотят. Это тебе должно быть понятно. Ты же тренируешься.

– А ты издеваешься.

Проглотив ответ, вертевшийся на кончике языка, Матвей продолжил:

– «Как семь дюймов от полуденного солнца». Ну то есть как будто очень близко к солнцу, так горячо. Горячо – это хорошо, когда мы говорим о любви.

– Ты сын огненного создания, – неожиданно сказала Ассо, глядя на него. – Я догадалась. Я вижу теперь. Ты все время был такой холодный, что я не могла догадаться, а теперь вижу.

– Ну да, я рыжий, – он провел рукой по волосам, чтобы это доказать. – Дальше там идет «ты шепчешь слова, от которых все тают, а сама остаешься невозмутимой».

– Холодной, – поправила Ассо. – Холодной. Ты остаешься холодным.

– Тут речь о девушке, ну можно и так сказать, но она же горячая штучка, понимаешь, и поэтому «холодный» тут…

– Ты холодный. Ты холодный, хотя огневой. Почему, Матвей?

Он смолк. Ассо смотрела на него обвиняюще, а в глазах ее стояли самые настоящие слезы. Он никак не мог взять в толк, в чем провинился и что ей ответить. Привычная защита тоже вдруг куда-то испарилась, и он не мог спрятаться, как обычно, за маской невозмутимости. Только не когда она сидела так близко к нему, а ему некуда было деться из машины, и больше тут никого не было. Черт знает что такое.

– В общем, – пробормотал он в последней попытке вернуть разговор в безопасное русло, – он поет, что девушка такая чудесная…

– Гладкая. Он поет, что она гладкая. На ощупь?

Ассо провела рукой по его щеке, и Матвей покраснел, как институтка, и максимально отстранился.

– Ассо, – сказал он, откашлявшись. – Тебе нужно найти себе хорошего мужчину, если ты планируешь остаться в этом мире. Тебе можно не торопиться, у тебя впереди целый год, прошло всего-то несколько дней. Я тебе не подхожу, я не человек, у тебя ничего со мной не получится. Я не настоящий человек, только половина. «Серединка на половинку», как ты говоришь. Поэтому даже не начинай.

– Я не начинаю, ты первый начал. Ты поставил такие песни. Ты считаешь, что я ведьма и меня надо сжечь на костре?

У него голова шла кругом.

– Ты с ума сошла. Ничего подобного. Обе эти песни о любви, а нравятся мне в первую очередь из-за музыки, я не так хорошо знаю английский язык. Понимаешь?

– Видишь, ты опять начинаешь. Что такое любовь?

Тут Матвей понял, что они застряли надолго.

Глава 30

– Может, пойдем уже за телефоном, – предложил он малодушно.

– Вот видишь, – грустно сказала Ассо.

И Матвею стало стыдно. В конце концов, он взрослый человек. Или не человек.

– Ладно, – он побарабанил пальцами по рулю. – Любовь – это чувство, которое кто-то испытывает к кому-то другому. Мама любит свое дитя, дитя любит маму.

– Эти песни не про маму и дитя.

– Нет, я просто чтобы тебе было понятнее… Боже, боже. Мужчина любит женщину. Женщина любит мужчину. Эта песня про такую любовь.

Он искоса глянул на русалку и подумал, как странно отвечать столь соблазнительной красотке на вопросы, которые проясняют для себя трехлетки.

– И женятся, – предположила Ассо.

Он одобрительно буркнул.

– И заводят детей.

– Ну да. С этим как повезет, конечно. Иногда бывает, что мужчина женщину любит, а она его нет. Или наоборот.

– И что тогда?

Матвей развел руками.

– По-разному. Иногда ухаживает, старается показать, что он хороший. Или отпускает, тем более если у женщины, к примеру, есть другой.

Ассо помолчала.

– Велемир мне сказал, что я могу любого… очаровать, кого захочу.

– Не совсем любого. Вот Дениса уже Василиса очаровала. Даже если ты ему нравишься как человек и потому, что ты красивая, он тебя любить не будет. Он тебя может любить как друга, – поспешил добавить Матвей, увидев, что у Ассо задрожали губы.

Ей так невыносима мысль, что она не может заполучить всех мужчин в мире разом? Или она уже положила глаз на Дениса? Матвей вообще ничего не понимал.

– Ну если мы во всем разобрались, пойдем за телефоном, и нас ждет мой отец, – предложил он фальшиво-бодрым тоном.

– Ты неправду мне говоришь, – удрученно прошептала Ассо. – В первой песне он сказал: ты колдунья и из меня пытаешься сделать дьявола. А во второй – что мир перевернет, чтоб ей угодить. Это что такое вообще?

Матвей покачал головой.

– Это они так про любовь говорят. Поверь. Потом поймешь. Почитаешь книжки, послушаешь песни, пообщаешься с людьми, поймешь. Пойдем купим тебе смартфон и поедем.

– Еще вопрос, – сказала Ассо, поймав его за рукав. – Велемир…

Матвей скрипнул зубами.

– Велемир?..

– Денис говорил, к нему типа очередь из девушек стоит. К Велемиру. – Ну… фигурально говоря…

– Они его любят?

Матвей помотал головой.

– Слушай, ну откуда мне знать, – попробовал он воззвать хотя бы к ее здравому смыслу, но Ассо была неумолима.

– Ты слушал песни и читал книжки, – напомнила она. – И всю жизнь наблюдал за людьми. Если сам не испытывал… любовь.

В ямочке между ключиц у нее лежала бриллиантовая капелька на золотой цепочке. Ассо еще не научилась пользоваться косметикой, и ее черты были, казалось, нарисованы акварельными красками: полуоткрытые розовые губы, щеки с нежным румянцем. И очень требовательные глаза. Матвею пришлось напомнить себе, что он как неполнородный отпрыск гипнозу кромешников неподвластен.

– Это называется страсть, – сказал он неохотно. – Велемир и другие кромешники… и кромешницы, разумеется, очень хорошо умеют возбуждать в людях страсть. Вот эта песня, когда он говорит, что она гладкая… – Матвей обнаружил, что практически против своей воли поднимает руку и проводит пальцами по щеке Ассо, зеркаля ее жест. – Гладкая… Это значит страсть.

На ощупь она была теплая, даже горячая, а кожа оказалась чуть влажной. Слезы, наверное. Не отдавая себе отчета в том, что он делает, Матвей поднес пальцы ко рту и лизнул – только чтобы проверить, насколько они соленые.

Потом он пришел в себя. Ассо смотрела на него странно.

– Ну вот видишь, – бодро продолжил он. – Разобраться легко. Страсть вы все умеете возбуждать, вам это раз плюнуть.

– Почему никто никогда раньше не говорил мне, что есть любовь, – прошелестела Ассо.

Вопрос был риторический, и отвечать на него Матвей не стал.

Глава 31

В торговом центре Матвей приобрел для Ассо телефон и симку на свое имя, а еще сводил ее в фотоцентр, сделать фото на паспорт. Она, казалось, забыла о своих печалях, хихикала и дурачилась, и почти убедила фотографа, что на фото будет улыбаться, но Матвей все же положил этому веселью конец и заставил сделать кадр подобающего вида, со скучающей физиономией, как у всех в паспорте.

К Анатолию они приехали в районе обеда. Конечно, Матвей не планировал семейной трапезы, упаси боже, но выбора у него не было. Галантный светский лев, Анатолий пришел в восторг, увидев русалку.

– Конечно, вы пообедаете с нами, – распорядился он, поцеловав ей руку. – Тем временем мои люди как раз подготовят паспорт. Фото у вас с собой? Как предусмотрительно.

– Это Матвей придумал, – сказала честная Ассо.

В присутствии кромешников она как будто еще больше расцвела, все переводила восторженный взгляд с Анатолия на его жену и обратно и разве что не приплясывала.

– Матвей молодец, – прокомментировал отец равнодушно.

Обед подали в большой столовой, как из британских кинофильмов. Длинный стол, накрытый белоснежной накрахмаленной скатертью, вышколенные слуги, красное вино.

– Ой, а мне можно пить? – обернулась Ассо к Матвею.

Он мрачно кивнул, мечтая, чтобы она перестала его упоминать и к нему обращаться. Сидеть за столом по левую руку отца – после стольких лет – было достаточным испытанием и без ее чистосердечных замечаний. Папина очередная жена тоже хранила молчание. Впрочем, Матвею надо было решить еще один вопрос, кроме задачи с паспортом. За обедом, который был исключительно вкусным, он подыскивал слова. Доев второе, аккуратно положил вилку и нож, промокнул губы льняной салфеткой и сказал:

– У нас возникла неприятная ситуация. Пропала кромешница, Василиса Корсакова. Не выходит на связь уже несколько дней. Она замужем ровно год, сейчас, очевидно, в положении. Нам бы надо узнать, где она находится, в порядке ли. По своим каналам я пробовал, пока ничего не получилось. Может быть, ты сможешь подключить свои?

– Она кто? – деловито спросил отец.

– Перекидыш.

– Стихия?

– Земноводная она, так что… муж говорит, она вообще улетела у него на глазах.

– А муж что?

– Муж ее и разыскивает в первую очередь.

Анатолий рассеянно подлил вина себе, жене и Ассо.

– Ладно, – уступил он. – Посмотрим. Я тебе позвоню.

Матвей про себя выдохнул с облегчением: он думал, что отец не пойдет ему навстречу, ответит насмешкой или упреком. Возможно, на него повлияло присутствие русалки или же то, что он сам только недавно обратился к Матвею с просьбой о помощи – или с поручением, или с предложением о сотрудничестве, как посмотреть.

– А я тоже хотела спросить у вас, я же только недавно в этом мире, – звонко проговорила Ассо. – Можно?

Анатолий благосклонно улыбнулся:

– Конечно, дитя мое.

Стандартная фразочка, ничего не значащая, и при этом острая, как нож, когда ее говорит кому-то чужому твой собственный отец. Матвей так рассердился на себя за то, что почувствовал этот укол, что к продолжению диалога подготовиться не успел.

– А вот кромешницам обязательно надо с человеком, да? Почему так?

Анатолий принял вид доброго мудрого учителя.

– Дитя мое, так устроила природа. Возможно, это плата, которую мы платим за пользование их миром. Мы вынуждены внести свой вклад в их генетику, как-то их облагородить, что ли.

Матвей хотел парировать, но смолчал: слов все равно не было.

– Ну это да, ладно, понятно, – сказала Ассо, – а именно с человеком, да? А если не с человеком? Ну если я через год там… нет, раньше, конечно, но примерно… сойдусь с человеком и выйду за него замуж, а до этого буду жить не с человеком?

Анатолий поднял бровь и бросил лукавый взгляд на сына: «Мой пострел везде поспел». Матвею захотелось его придушить.

– Хочешь поразвлечься пока с Матвеем? – понимающим тоном пробасил змей. – Это вы неплохо придумали. Что ж, Ассо, если тебе нужно мое отцовское благословение… Я и сам не сразу женился на человеческой женщине, знаешь ли, и прекрасно тебя понимаю: у полукровок своя манкость.

Матвей вскипел. Он вскочил и только собрался что-то ответить, как Ассо его перебила.

– Нет, – быстро возразила она. – Я вообще говорила о Велемире, на самом деле.

– Велемир? – Анатолий усмехнулся. – Помню такого, да. Мы с ним давние знакомцы. Русал, как и ты, дитя мое, да? Рыбак рыбака видит издалека, как говорят люди…

– Да, – сдержанно подтвердила Ассо.

– Нет, – отрезал Анатолий. – Кромешник с кромешницей – это плохая идея. Нельзя.

– А… – Она перевела взгляд на его жену.

– У нее это не первый брак. И у меня не первый. Так можно. У Велемира тоже не один брак за плечами, как мне помнится. Но тебе нельзя пока.

– Кто это придумал? – сказала Ассо, и Матвею показалось, что она вот-вот снова заплачет. – А если любовь?

Его кидало то в жар, то в холод. Знал же, что нельзя было оставаться на обед! Он ничего не мог поделать, только вертел головой, глядя то на русалку, то на отца. Садиться обратно к столу как-то неуместно, но и отойти невозможно.

– Любовь… – эхом повторил Анатолий. – Любовь. Что ты знаешь о любви, девочка.

Голос его прозвучал глухо, как будто он провалился куда-то очень глубоко. Теперь на него смотрели во все глаза все трое сотрапезников, и он встрепенулся.

– Н-ничего, – робко ответила Ассо.

– Вот и я о том же. Ты совсем еще молодая, маленькая еще. Мама у тебя есть?

– Нет.

– Вот тебе и ответ.

– В смысле? – опешила Ассо.

– Умерла? – уточнил Анатолий.

– Да, я ее и не знала.

– Кромешники живут долго. И не болеют. Я точно не знаю, как это у вас вышло, не знаком с твоим батюшкой, но скорее всего, так оно и было: твои родители, дитя, полюбили друг друга, она забеременела, и это стоило ей жизни. Поэтому кромешников, как чуток повзрослеют, и отсылают пораньше к людям, пока они не успели вот так вот влюбиться в кого-то из своих.

Ассо хлопала ресницами, пытаясь понять то, что ей только что сообщили. У Матвея подкосились ноги, и он снова сел.

– А… – сказала Ассо. Закашлялась. Залпом допила свое вино. – Значит, меня из-за этого отослали?

– Когда начинаешь задумываться о браке, обо всем таком – ля мур, тужур – тебя отсылают. Ты живешь здесь минимум год. Конечно, когда молодежь созревает, все охотно расстаются с девственностью, и обычно это происходит с людьми. Ты же уже видишь, сколько здесь людей, а сколько наших. Если ты проживешь здесь год и не захочешь оставаться… я таких случаев не припомню, кстати… ты можешь вернуться в свой мир, но, во-первых, Ассо, ты уже будешь не девушкой, а во-вторых, кромешницы очень быстро беременеют. Это та плата, о которой я тебе говорил. И это плата за выживание. Если ты станешь жить с Велемиром и забеременеешь от него, ты умрешь, и зачем тогда ты покидала водный мир?

Она опустила голову. Матвей разделял ее чувства: он и сам не догадывался о том, как все работает. Если бы не Ассо, он и дальше оставался бы в неведении.

– Но это все ужасно, и ужасно странно, – через силу проговорила Ассо.

Анатолий наклонился вперед и взял ее руку в свою.

– Девочка, – сказал он проникновенно. – Если у вас с Велемиром будет такая большая любовь, ты запросто можешь сходить замуж, ну забеременеешь, что тут попишешь, потом разведешься и будешь жить с ним. Не то чтобы долго и счастливо… кхм, зная Велемира… но какое-то время. А пока нельзя. Я удивлен, что тебя не ввели в курс дела твои родные – или хотя бы наши официальные службы, но…

– Я поняла. – Она вырвала руку.

– Мы живем долго. Очень долго. По сравнению с людьми это особенно заметно. Так что не торопись. – Анатолий вновь покосился на сына. – Ты вполне можешь поразвлечься с полукровками и людьми. Не позже чем через год замуж.

– Спасибо.

– Обращайся.