Текст книги "Ловушка для серого мага (СИ)"

Автор книги: Ольга Коротаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Темнеет очень быстро, зато ярко-освещенное здание вокзала видно издалека, даже не пришлось спрашивать дорогу. Я отобрал у девочки веник, отбросил в кусты. Поезд уже пришел, немногочисленные провожающие махали в тусклые окна вагонов. Наверное, поезд вот-вот тронется, времени в обрез. Я потянул Шайри к последнему вагону, около которого в одиночестве стояла полноватая женщина приятной внешности.

– О! – вдруг радостно вскрикнула моя спутница. – А вот и наша карета! И добрая фея Катя!

Проводница вздрогнула и всмотрелась в лицо Шайри:

– Что, простите?

И тут меня понесло:

– Тетенька, помогите, пожалуйста, – привычно-надрывные интонации в голосе, умоляющий взгляд. – Мамка умерла, нам бы до бабушки доехать...

Женщина моргнула, подозрительно оглядела меня с ног до головы, потом снова покосилась на Шайри.

– Сестренка моя, – пояснил я, добавив в голос просящих ноток.

Проводница произнесла с сомнением:

– Что-то слишком узкоглазая и чернявая для сестренки-то.

 – Дак папка привез с собой... перед тем, как его посадили. Баба его от ребенка отказалась.

Шайри, не обращая внимания на проводницу, осторожно коснулась вагона, голова ее склонилась в уважительном поклоне:

– Подвези нас, добрый конь! Назначаю тебя моим Сивкой-Буркой!

Маленькие ручки сорвали пучок жухлой травы. Проводница с изумлением наблюдала, как девочка тычет сеном в колесо.

– Отказалась, потому что умишком тронута, – добавил я, решив воспользоваться ситуацией. – Помогите, деньги закончились, мы уже сутки не ели. А сестра маленькая еще, всего ведь двенадцать. Как ее оставить одну?

В глазах женщины наконец-то мелькнула жалость, но тон еще был суров:

– Что-то одежка на тебе очень уж дорогая, врешь видать...

– Это гуманитарная помощь, – широко улыбнулся я. – Из-за границы... Только вот сестре там еще все велико. Тетенька, помогите! Бабка у нас хорошая, но старенькая уже – сама не может приехать нас забрать. А не заберет – поместят в приют...

– Откуда едете?

– Из Кирова... автостопом.

По глазам проводницы я понял, что та уже готова сдаться и добавил:

– Разделят нас ведь! Отправят сестру в психушку. И не свидимся никогда!

– Ладно, лезьте! – женщина решительно махнула рукой. – Только быстро.

Женщина проводила нас в свою комнатушку, приказала сидеть тихо и, подхватив стопку белья в целлофановых пакетах, пошла по вагону. Я оглядел полутемное помещение. Две узкие полки, верхняя заполнена аккуратно сложенными клетчатыми одеялами, на махоньком столике ровный строй стаканов и открытые коробки чая и кускового сахара. Я уселся и тут же схватил пару сладких кубиков, засунул за щеку.

Шайри смущенно присела рядом:

– Вообще-то мне уже шестнадцать, – прошептала она.

Я удивленно посмотрел на нее. Шестнадцать?! Она, оказывается, старше меня. Тонкие пальцы девушки мяли куртку, реснички опущенных глаз нервно подрагивали. Вагон дернулся, слегка закружилась голова, немного заложило уши, эти ощущения тут же испарились. Поезд быстро набирал ход, рельсы громыхали, ветер с шумом терся о стены.

Я с облегченным вздохом облокотился спиной о прохладную стенку. Какая разница, сколько принцессе лет. Главное, мы здесь. Каким чудом, не знаю, но нам удалось. И какое-то время не нужно бояться собак, пьяниц и колдунов. За окном совсем темно, мелькают черные фигуры деревьев, таинственными светлячками мерцают далекие окна домов.

Гулко щелкнула дверь, вернулась проводница.

– Если хотите чая, наливайте сами. Титан сразу за дверью... только ни с кем не разговаривайте.

Она подхватила четыре стакана, из которых уже торчали хвостики чайных пакетиков и белые остовы одноразовых ложек, да сквозь стекло белели кубики сахара. Противно клацнул замок двери. Я поежился: чая хотелось, но выходить в коридор я все же опасался. Голоса за дверью то громыхали совсем близко, то растекались неясным фоном, хлопала дверь туалета, злобно шипел кипяток.

Проводница вернулась, покачала головой:

– Какие скромные, даже чая себе не налили!

Через минуту на столике уже стояли стаканы с черным чаем, да лежали бутерброды с колбасой. Женщина настойчиво подталкивала меня поближе к окну, Мы взяли по бутерброду, и только тогда проводница успокоилась. Некоторое время она умильно смотрела, как мы уминаем булку, потом все-таки спросила:

– А почему девочка назвала меня «фея Катя»?

Я чуть не подавился. Откашлявшись, промямлил:

– Да сеструха целый день трещала, что сегодня мы должны встретить фею Катю. Вот и назвала вас так...

– А меня действительно Катей зовут, – мягко улыбнулась женщина и осторожно провела рукой по черным волосам Шайри. – Проголодались, бедные детки!

Тут Шайри вскочила, схватила стакан, другой рукой открыла окно и выплеснула чай в темноту ночи. Потом она спокойно закрыла окно, поставила пустой стакан на столик, присела рядышком со мной и удовлетворенно вздохнула. Катя растерянно спросила:

– А зачем ты вылила чай? Невкусно?

– Лучшее средство от отчаяния – избавиться от чая, – рассудительно объяснила Шайри и обернулась ко мне: – Да, Сережа?

Я машинально кивнул. Катерина непонимающе моргнула:

– Отчаяния?

– Ну да, – с авторитетным видом кивнула девочка. – Понимаете, от-чая-ни-я...

– Не обращайте внимания, – устало вздохнул я. – Я же вам говорил про это.

– А! – понимающе протянула проводница и поспешно заулыбалась Шайри. – Конечно-конечно, от-чая-ни-я, все просто. И чай тогда мы совсем уберем, – она закрыла коробку с пакетиками и переставила ее на вторую полку. Обернулась ко мне: – Это ведь неопасно?

– Нет, что вы, – я помотал головой. – Сестра добрая...

А в голове возник образ поскуливающей собаки и перекошенное злобой личико Шайри. Я отвернулся к окну, позволяя мелькающему пейзажу увлечь меня от сюсюканий проводницы Катерины и вялых ответов девочки. Темнота завораживала многочисленными оттенками. Пролетающие за миг деревья и столбы на фоне медленно плывущих полей и абсолютно неподвижного неба напоминали танец прекрасной незнакомки из моего сна. Черные одежды, резкие, словно колющие, движения в сочетании с мягкими волнами. Я знал этот стиль. Девушка танцевала трайбл. Но совсем не профессионализм ее движений меня очаровал, хотя я мог оценить весьма высокий уровень. Ее глаза, игривый и вызывающий взгляд сквозь ресницы. Ее губы, ироничная и одновременно притягательная улыбка. Ее стан, подчеркнуто прямая спина, гордая осанка.

– Мерцана, – прошептал я имя девушки. Его очень приятно почувствовать, словно пробуешь незнакомый, но очень вкусный фрукт. И я с удовольствием повторил: – Мерцана...

– Кто эта Мерцана? – с любопытством спросила проводница. – Удивительное имя. Красивое. Ты с таким чувством произносишь его! Это твоя девушка? Наверное, такая же красивая, как и имя.

– Девушка? – немного удивился я.

Да, я бы хотел, чтобы у меня была такая девушка, загадочная и прекрасная, отстраненная и чувственная.

– Мерцана, – я ощутил, что улыбаюсь.

– Ненавижу! – со злым присвистом произнесла Шайри.

Я удивленно оглянулся на нее. Бледное личико исказила злобная гримаса, черные глаза пылали гневом.

– Шай-цу! – выплюнула она.

Раздался визг тормозов, глухой взрыв. Пол под ногами закачался, в следующий миг вагон тряхнуло, в уши ворвался страшный скрежет. По стенам поползли трещины, лавка отломилась. Шайри мгновенно растеряла весь гнев, теперь она выглядела растерянной и виноватой.

– Я желаю всем счастья! – отчаянно взвизгнула она и закрыла лицо ладонями.

Катя навалилась на меня всей массой полного тела, я ощутил, как затылок взорвался болью. С верхней полки повалились одеяла, коробки и пакеты с бельем. Вагон еще раз тряхнуло. Скрежет стих. Поезд остановился. Проводница на карачках отползла к двери.

– Все целы? – хрипло спросила она.

Я дотронулся до затылка и охнул, ощутив здоровенную шишку.

– Местами, – проворчал я. – Шайри, ты как?

– Ы, – сдавленно пискнула девушка, не отрывая ладошек от лица.

Проводница с кряхтением поднялась на ноги и распахнула дверь, в купе ворвались истошные крики и плач. Катя торопливо сказала:

– Быстро на улицу! – И выскочила в коридор. – Сохраняем спокойствие! Необходимо покинуть вагон...

Я схватил Шайри за руку и метнулся к выходу. Пришлось немного побороться с дверью, помог дядька в строгом костюме. Я ожидал, что мы посредине леса, но оказалось, что авария произошла на какой-то маленькой станции. Точнее, станция еще впереди. От небольшого освещенного здания к месту крушения бежали люди. Из вагонов выпрыгивали пассажиры, на траву с треском падали чемоданы и плюхались сумки. Шум нарастал.

Шайри не отходила от меня ни на шаг, впрочем, мне на глаза при этом умудрялась не попадаться, постоянно прячась за мою спину.

– Шекшема! – со злостью произнес мужской голос. – Проклятое местечко, вечно здесь что-то случается!

Я оглянулся на говорившего, им оказался тот самый мужчина в костюме, который помогал мне открыть дверь.

– Что случается? – спросил я его.

Он внимательно посмотрел на меня, потом чиркнул подозрительным взглядом по склоненной голове Шайри и медленно ответил:

– Много чего... То дерево на крышу поезда упадет, то плохо кому-то станет, то машина у кого на рельсах заглохнет. Никогда не ложусь спасть, пока не проедем это ведьминское место!

– Да при чем здесь ведьмы, – охнула рядом бабенка. – Все потому, что станция на костях!

– В смысле? – опешил я.

– В прямом, – махнула она руками. – Кладбище здесь было!

– Да что ты, тетя Марина, – возразила ей женщина в вязаной шапочке. – Какое кладбище! Мама говорила, что церковь тут снесли.

– Все слухи, – примирительно сказал мужчина. – Факт один – проклятое это место. Эх, Василий, что там на сей раз? – окликнул он мужчину в форме.

Тот поспешно приблизился, нервно поправил фуражку:

– А, это ты, Семенов. Да локомотив хвост товарнику придавил. Благо, тот порожняком шел, а то бы беды не миновать.

– Как так? – лицо Семенова вытянулось. – Как он на пути-то оказался? А если бы не станция и на полном ходу?..

Василий мрачно ухмыльнулся, махнул рукой, мол – некогда, и поторопился повернуть за угол вагона.

– Попали, – нахмурился мужчина в костюме. – Пошлите к станции, мы здесь надолго застряли.

Мы побрели следом за людьми. Бабка Марина едва тащила по камням огромную сумку. Я с трудом освободился от Шайри, отчаянно вцепившейся в меня. Девушка глядела с мольбой, но я отвернулся, чтобы помочь старой женщине с вещами. На перроне мы влились в толпу людей, в гуле голосов то и дело раздавался плач, порой причитания.

Бабка направилась к вокзалу. Небольшое одноэтажное здание с облупившейся желтой краской на стенах и покосившимися дверьми не могло принять в себя всех желающих, но тетка Марина умудрилась не только проскользнуть сама, но и втащить свой багаж. Я же не стал толкаться и вышел на улицу. Вдалеке слышался вой сирены, скорее всего, это спешили на помощь медики.

На перрон вынесли женщину. Та не подавала признаков жизни. Тот самый Василий все время требовал, чтобы люди немного отошли, но любопытные обступили их плотной стеной, высказывая различные предположения.

Моя рука скользнула в карман, пальцы обхватили зажигалку. Я покрутил ее в руках и с тоской посмотрел на закурившего неподалеку мужчину. Но сигарету просить не стал. Магия! Я саркастично хмыкнул: ну как бы Шайри смогла провернуть такое? Придумал, что она говорит заклятия... А ведь марийского не знаю, может, это просто ругательства или еще что. Собака могла наступить на сухую ветку и банально пораниться. Поезд по ужасной случайности не разъехался с товарняком.

После событий в доме Карла я стал видеть магию везде. На самом деле, так удобно спихнуть ответственность на нечто, не подвластное нам. И не я один видел во всем мистическую подоплеку: большинство людей списывало трагедию на ведьм, духов или гиблое место.

Из здания выскочила румяная тетка и невероятно громко, словно у нее внутри был рупор, закричала:

– Граждане пассажиры! Прошу внимания! Приехала скорая помощь. Пострадавшим просьба пройти на вокзал.

Поднялся невероятный гул, все чего-то спрашивали, многие пытались пробраться к зданию, крики все усиливались. Но тетка умудрилась перекрикивать весь этот гвалт.

– Прошу, успокойтесь! Утром придут автобусы! Все доедете до места назначения!

Я усмехнулся. Она права, можно под шумок втиснуться в какой-нибудь автобус, наврать про потерявшийся билет или родителей, уехавших на другом автобусе. Голова гудела от множества голосов. Невысокий мужик, пробираясь к тетке с вокзала, грубо толкнул меня. Я почти свалился в объятия сухонького старичка. Тот едва удержался, сидя на сером мешке с пожитками.

– О-хо-хоюшки, – покачал головой старичок. – Ну и безлепица!

Я молча пожал плечами, поднялся и отошел к старой покосившейся постройке и прислонился к пахнущей сеном стене.

Рядом возникла Шайри, личико выглядит заплаканным, но глаза сияют радостью:

– Нашла! Ты куда исчез? Я решила, что ты меня бросил.

Я серьезно посмотрел на нее:

– Извини, я было подумал, что это ты наколдовала. Сама виновата, нечего было пудрить мне мозги про ведьм и видения всякие...

Шайри стыдливо опустила глаза. Ее холодные пальцы коснулись моей руки. Девушка осторожно потянула меня:

– Пойдем.

– Куда еще? – с подозрением спросил я. – Ты слышала? Утром придут автобусы, поедем дальше.

– Не нужно никуда ехать, – Шайри медленно подняла лицо, черные глаза блестели в свете фонарей. – Мы дома...

– Дома мы будем в Костроме, – как можно мягче произнес я. Шайри и так несколько не в себе, а могла ведь при аварии еще и головой треснуться. – А здесь еще Шишма!

– Шекшема, – поправила Шайри. – Бабка моя здесь живет. Пойдем.

– Бабка? – удивился я. – Это та, которая чистокровная марийка?

Девушка кивнула и мечтательно улыбнулась. Потом брови ее нахмурились:

– Только ты молчи, ладно? Бабка и так ругаться будет, а ты можешь что-нибудь ляпнуть.

– Это я могу ляпнуть?! – неудержимо расхохотался я. – Кто бы говорил! Это твоя Сивка-Бурка поцеловала задницу товарника!

Шайри еще больше насупилась и, не оборачиваясь, потопала вперед. Я пожал плечами и двинулся следом. Денег у нас все равно нет. И спрятаться у старой бабульки в забытой деревушке неплохая идея.

Насчет деревушки я, конечно, погорячился, Шекшема даже в темноте ночи выглядела вполне сносно. Чистые улочки заасфальтированы, деревянные домики покрашены, раскидистые сады источают приятные ароматы спелости. После полуразвалившегося здания вокзала я ожидал увидеть три покосившиеся, вросшие в землю хаты. Но фонари освещали вполне аккуратный поселок.

У некоторых домов стояли встревоженные люди. Женщина в халате оживленно трещала по сотовому, руками при этом чертила в воздухе контуры поезда. Видимо, рассказывала знакомым о происшествии.

– Говорят, нужно разместить пострадавших по квартирам, – сварливо рокотала громовым голосом бабулька в платке и пушистых тапках. Она обращалась к забору. Похоже, бабка была не только глуховата, но и слепа, как крот. – Никого не пущу! Вот еще, вздумали!

Шайри вдруг встрепенулась и спряталась от нее за мою спину. Руки ее, вцепившиеся в мой пояс, дрожали. Я с недоумением остановился: чего это она?

А бабка вдруг замерла, медленно развернулась к нам. Я ощутил, как сердце забилось быстрее. Глаза старухи, словно подернутые голубой дымкой, вызвали у меня ужас, смешанный с отвращением. Она будто смотрела вглубь меня.

– Вот черт, – упавшим голосом проговорил я.

– Не черт! – дико захохотала старуха. – Овада! Овада вернулась! Люди, овада опять привела весса!

Она трижды сплюнула через плечо и весьма сноровисто поковыляла к дому. Я оторопело наблюдал, как люди, услышав громовой голос старухи, быстро расходятся, окна гаснут, двери хлопают. Тело Шайри била крупная дрожь. Она тянула меня изо всех сил:

– Бежим! Ну, бежим же! Быстрее!

Я побежал. Девушка тянула меня в сторону небольшой рощи. Шуршание кустов, треск покачивающегося забора, шум падения камней и палок. Что происходит? Я оглянулся, едва заметил нескольких мужчин, которые молча бежали за нами. Один пригнулся к земле и что-то схватил. Шайри с испуганным криком потянула меня вперед:

– Не стой же! Бежим, говорю!

Затылок пронзила боль, на землю упала палка.

– Блин! – взвыл я.

Шаги совсем рядом. Я запнулся за корень, покатился кубарем. Шайри снова вскрикнула, метнулась ко мне. В висок угодил здоровенный камень. Боль. Булыжник откатился, я оторопело проследил за ним. Перед глазами поплыли разноцветные круги. Недоуменно оглянулся на Шайри. Девушка решительно выпрямилась, личико ее знакомо исказилось, губы растянулись в зловещей ухмылке:

– Хо-рро!

И мир погрузился во тьму.

Москва 19-20янв.08г.

         Вязкий, промозглый туман не желает меня отпускать. Где-то там, вдалеке, звучат голоса. Там жизнь, движение... свобода. Я же ощущаю себя пчелкой, запутавшейся в паутине. Липкие нити крепко стягивают тело, надежно отделяют меня от мира. Как же неприятно сознавать собственное бессилие! Я рвусь, дергаюсь, извиваюсь, пытаясь освободиться. Оболочка немного поддается, вот уже некоторые нити оборваны. Воодушевленный, я кручусь вокруг своей оси, пытаясь вывернуться из плотной оболочки, словно бабочка из кокона.

         Голоса прорываются сквозь пелену. Сначала одиночные слова, потом их становится больше. И вот они уже звучат громко и назойливо, словно лягушачий хор на пруду. И я уже не понимаю, от чего я уворачиваюсь: от собственной немощи или от давящего на нервы гула.

– Может, у него эпилепсия? – настороженный мужской голос. – Еще откинется тут...

– Отойдите! Да разойдитесь же! – почти рык другого человека. В памяти всплыл образ Вована у входа в бар.

– Откуда я знаю? Я не врач, – ответил раздраженный девичий голос.

– Но бабка твоя... – попытался возразить первый.

– Вот к ней и обращайся! – отрезала девушка.

– Эх, не хотел бы я шумихи, но тут уж не отвертишься. Вова, вызови скорую, – устало попросил мужчина и вздохнул: – Заодно и девчонку с ожогом осмотрят.

Услышав про скорую, я вздрогнул. Больница, капельница, старуха...

– Мерцана, – прошептали мои губы. Я попытался осмотреться, но перед глазами пульсировало большое пятно света. Я болезненно зажмурился и повторил: – Мерцана!

– Мерцана, – строго произнес мужчина. – Наш эпилептик зовет тебя по имени. Значит, пришел он сюда по твою душу. А ты говоришь, что не знаешь его. Чуяло мое сердце! Не зря же он так к тебе рванул...

– Да мое имя знает каждый фрик в этом городе! – воскликнула девушка.

– А он не очень-то похож на фрика, – фыркнул ее собеседник. – Короче, Вова, скорая отменяется. Помоги Мерцане вытащить отсюда этого чудика да девок этих розовых гони взашей...

– Леня, ты не можешь так со мной поступить! – жалобным тоном протянула Мерцана. – Клянусь, не знаю я его...

– Могу-могу, – оборвал ее мужчина. – Чего я не могу, так это терпеть твои бесконечные выходки! Все, милая, последняя капля! Больше сюда не приходи. И, кстати, сегодняшнее выступление твой ухажер сорвал, так что денег не дам!

– Твою мать, Леня, – злобно прошипела Мерцана. – Я тебе еще это припомню!

Тот не ответил, возможно, он уже ушел. Я снова попытался открыть глаза и опять зажмурился, ощущая резь в глазах от мерцающего сияния. Яркий прожектор направлен прямо на меня. Сильные руки подхватили мое тело, небольшое головокружение, давящая боль в животе. Похоже, Вова просто перекинул меня через плечо. Гул остался где-то в прошлом, заполненном неприятным светом и спертым воздухом.

Свежий воздух уколол щеки, проник в легкие холодным исцеляющим дыханием. Наконец я смог открыть глаза. Вован, а это на самом деле был он, стряхнул меня со своего плеча и быстро ретировался за глухую металлическую дверь. Темное здание, грязный подъезд, бетонная лестница. Скорее всего, мы у черного входа в «Хоббит».

Сидеть на ледяном асфальте было неприятно, но я пока не ощущал в себе достаточно сил, чтобы встать. В ушах шумело, во рту пересохло. Я не понимал, что со мной произошло. Может, у меня действительно был припадок? И видение про черноглазую девочку у большого дерева...

– Ты как, живой?

Я вздрогнул от неожиданности и со страхом уставился на гротескную маску и призрачно-черные одежды. Там, на сцене, Мерцана выглядела очень даже ничего, но сейчас, вблизи, она казалась уродливее Бабы-Яги из детских книжек.

– Ты Мерцана? – хрипло спросил я.

– Ага, – саркастично усмехнулась девушка, – теперь ты в этом не уверен? Может, надо было спросить об этом прежде, чем лезть в мое шоу? Я, между прочим, по твоей милости работы лишилась!

– Извини, – растерянно пробормотал я.

– Проехали, – деланно отмахнулась Мерцана. – Все равно здесь особо и не платили, Леня еще тот жук! Только исчезни из моей жизни, и мы в расчете! Бай-бай!

– Постой, погоди! – запоздало заторопился я, пытаясь подняться. – Меня к тебе послала старуха из больницы...

– И что? – Мерцана круто развернулась на каблуках. Лицо ее, и без того устрашающее, сморщилось в злобной гримасе. – Я сейчас тоже в двух секундах от того, чтобы как следует тебя послать! Лучше не нарывайся, уходи отсюда!

И быстро забежала в подъезд.

– Отсюда уйти не проблема, – проворчал я. – А вот куда идти, это вопрос.

С трудом, опираясь о холодную стену здания, поднялся. Зубы уже клацали от холода, тело била мелкая дрожь. Все же, пальтишко явно не зимнее. Но другого у меня нет, и подарок Мора все же лучше тех трико и майки, которые я спер из больницы. Но что же мне теперь делать? Девица не простая, как ее убедить мне помочь? Особенно, если я сам не сильно верю, что она способна на это.

– Вот послала, так послала, проклятая старуха, – протянул я и сплюнул.

И тут перед глазами возникли огромные черные глаза цыганки из больницы. В ушах змеиным шипением пронеслось: «Прикоснись к ней, весс! Она не сможет тебе отказать...».

Я застонал от боли, руки обхватили голову, сильно затошнило. Тело скрючилось, меня вырвало. Я с удивлением и отвращением проследил за желтой струйкой желчи, полоснувшей серый ледок на асфальте. Прислонился к стене, голова запрокинулась. Что со мной произошло? Там, в «Хоббите». Я смотрел, как танцует девушка, а видел совершенно другие картины. Лето, поляна, высоченное дерево и она.

Сердце болезненно сжалось, с губ сорвался горестный стон. Кто эта прекрасная девушка? И почему даже воспоминание о ней причиняет такое сильное страдание моей душе? Длинный сарафан, монисты на груди. Шелковые волосы, темные глаза. Манящие. Завораживающие. Таинственные.

– Алекс, – прошептал я слова, прозвучавшие в видении. – Алекс, беги.

И горько усмехнулся. И бегу, как очнулся, все время бегу. Сам не понимаю куда и от кого, но бегу так же отчаянно, как и в своем видении.

– Ты еще здесь? – возмущенный голосок Мерцаны вернул меня к действительности. – Какое из слов «уходи отсюда» тебе показалось непонятным? Я не хотела грубить, тем более, ты, вроде, не совсем здоров, но ты сам напросился! Придется объяснить тебе популярно...

– Подожди, – я выставил перед собой обе ладони, пытаясь остановить поток слов, – не мельтеши! Я всего лишь...

И осекся, разглядев ее. Передо мною стояла уже не разодетая ведьмой кукла с маской грима на лице, а вполне миловидная девушка. Большие черные глаза, пушистые ресницы. Носик немного длинноват, но смотрелся очень даже симпатично. И короткий ершик черных волос добавлял образу художественного беспорядка и легкой незащищенности. Сейчас Мерцана похожа на замерзшего воробушка. Я невольно улыбнулся:

– А где твои косы до полу?

– На метлу пустила, – огрызнулась девушка. – Шел бы ты отсюда...

– А ты ничего, – вырвалось у меня, – если умоешься.

Мерцана осеклась и посмотрела на меня почти обижено.

– Слушай, откуда ты свалился на мою голову, а? – простонала она. – И время-то какое удачное выбрал, чтобы мне жизнь испоганить! Работы и так почти не стало с этим долбанным кризисом. Ведь все заказы сорвались! Думала, хоть здесь немного бабла срублю. Народу сегодня набилось много, что очень удивительно для «Хоббита»! И именно сегодня заявляется какой-то чудик, начинает дергаться так, словно наступил на высоковольтный провод и падает замертво у моих ног! – Она уже почти плакала. – Да еще бабка куда-то провалилась! Поползла, старая дура, по своим делам на ночь глядя. Хотела бы я знать, каким таким делам! Уже три дня нет...

Мерцана беспомощно взмахнула руками, присела на корточки и спрятала лицо в ладошках. Плечи ее подрагивали под черной тканью курточки. Я ощутил неловкость, переступил с ноги на ногу. Ну что я могу ответить? Извини? Так уже говорил, не помогает.

– Э... – промычал я. – Я тут недавно в больнице был. Так вот, меня к тебе бабка послала. Сама такая... старая. На вид, так цыганка аль ведьма. Глаза такие странные... ну вот как у тебя. Кстати, да, вы очень похожи! Говорила она, что ты мне поможешь.

Мерцана замерла, плечики напряглись. Она медленно отняла ладони от лица.

– В больнице? – дрогнувшим голосом уточнила она. И нервно рассмеялась: – Ну конечно! А я уж решила... – Она осеклась, подняла на меня свои большие черные глаза: – А в какой больнице?

Я вздрогнул. И, правда, в какой? Я не знаю, что это за больница, где она, и вообще, жива ли та старуха. Я же видел ее в реанимации, неподвижно лежащей с абсолютно белым лицом. Может, на разговор со мною старушка потратила последние силы. Но если Мерцана поймет, что я не в силах ей помочь найти бабушку, сразу же бросит меня и скроется в ночи. В «Хоббит» она больше не вернется, и где ее потом искать? Я требовательно протянул руку:

– Давай поздороваемся!

– Что? – недоуменно моргнула девушка.

– Дай мне свою руку, – терпеливо повторил я и раскрыл ладонь. – Как-то мы неправильно начали. Представь, что мы только что познакомились. Меня зовут Алекс. Тебя – Мерцана. А теперь пожмем друг другу руки.

Девушка медлила, недоверчиво оглядывалась, мялась. Я добавил:

– И тогда я все расскажу. – Подумал, что фраза прозвучала неубедительно и, кивнув, добавил: – Все, что знаю сам.

– Ладно, – Мерцана нервно улыбнулась и несмело коснулась моей ладони кончиками пальцев.

Ничего не произошло. Не засверкали молнии, не громыхнул гром, на землю не повалились кровавые хлопья. Я, честно говоря, ожидал хоть чего-нибудь. Поэтому ощутил неприятное разочарование.

– Теперь рассказывай, – она тряхнула мою руку.

– Ну не здесь же, – растерянно ответил я. – Я уже так задубел, что язык не ворочается. Давай хоть в кафешку какую зайдем.

– Платишь ты, – безапелляционно заявила Мерцана. – В качестве возмещения морального ущерба! – И зловредно добавила: – А ем я много! Не смотри, что маленькая.

Я пожал плечами. Благо, Мор снабдил меня деньгами, да еще в «Хоббите» получилось сэкономить: я не платил ни за себя, ни за девчонок. Возможно, именно эти деньги жадный Леня и не отдал Мерцане. Девушка потащила меня по темной улочке. Узкая теплая ладошка крепко вцепилась с мою руку. Я почувствовал себя немного уверенней. Пока я не один.

– Вот здесь! – торжествующе воскликнула девушка. – Славная кофейня, очень вкусные пирожные, а вот цены весьма не удобоваримы.

– Какая ты мстительная, – мягко ухмыльнулся я.

– А то! – гордо кивнула Мерцана.

Звякнул колокольчик на двери, уютно пахнуло теплом и сладостью. Девушка-официантка в потертых джинсах и длинном, до пола, переднике цвета молочного шоколада, улыбчиво проводила нас на свободные места у широкого темного окна. Карамельно-бежевая кожа округлых диванчиков, низко нависший над стеклянной поверхностью столика бумажный абажур, тихий шелест разговоров, немногочисленные клиенты. Я ощутил, как начал немного оттаивать. Не телом, хотя я сильно продрог, а душой. Странно, если учесть, что я ничегошеньки не помню из своего прошлого... Ну, не считая странного видения о незнакомой красавице.

– Что будешь? – весело спросила Мерцана, разглядывая меню в шоколадно-коричневой обложке.

– Не знаю, – я растерянно пожал плечами, – меня недавно стошнило...

Меню брякнулось на стол, девушка возмущенно ахнула:

– Ты что, решил испортить мне аппетит и увильнуть от оплаты счета? Ха! Не выйдет, – махнула официантке и, не дожидаясь, когда та подойдет, громко и четко сказала: – Мне, пожалуйста, большой капучино, муравейник и ваш знаменитый штрудель. А молодого человека только что вырвало, так что принесите ему самый крепкий кофе!

– Ты что, – я вжался в диван, ощущая себя крайне неловко под ошарашенными взглядами посетителей. – Зачем так орать?

– Не повадно будет, – назидательно ответила Мерцана и скрестила руки на груди. – Так что за больница?

Я вздохнул в нерешительности, мои пальцы разрывали на клочки белую салфетку. Что же, рано или поздно придется об этот рассказать.

– Я попал в аварию, – не поднимая глаз, пробормотал я. – В большую аварию. Честно говоря, я не очень помню ее подробности. Но пострадало много человек...

– Ты про того дернутого на кране, что протаранил автобус? – понимающе кивнула Мерцана. – Так ты в автобусе ехал или стоял на остановке, которую этот псих потом снес?

Так вот, что произошло! Когда я бежал из больницы, как раз привезли людей, пострадавших в этой аварии. Сразу стало понятно и множество каталок в коридоре, и метания врачей, и, самое главное, почему никто не обратил внимания на шатающегося в простыне пациента. Персоналу больницы было просто не до мелочей.

– Алекс, – требовательно позвала Мерцана. Она ждала ответа.

Неслышно подошла официантка, передо мной возникла белая чашка. Черный кофе источал удивительный аромат. Я словно впервые его вдохнул. Хотя, так оно и было, по сути, ведь я...

– Я ничего не помню, – медленно произнес я. – Я совсем ничего не помню до того момента, как очутился в той больнице. Вот так!

– У тебя амнезия? – с любопытством спросила Мерцана, прихлебывая из высокого прозрачного стакана с маленькой ручкой. На верхней губе девушки остались белые усики из пены. Я невольно улыбнулся:

– Наверное. Знаешь, я, как очнулся, сразу бросился наутек, – я решил немного приврать. Точнее, не рассказывать всей правды. Я действительно сразу сбежал. Сразу после того, как освободился. Ну и начав говорить неправду, уже трудно остановиться: – И единственная, с кем я разговаривал, твоя бабушка. Она приказала идти к тебе. Говорила, что ты мне поможешь...

– Да у тебя был шок! – громко воскликнула девушка, руки ее взметнулись, с ложечки сорвался кусочек пирожного и прилепился к стене. – Шоковое состояние. Я, когда была маленькая, видела петуха, которому отрубили голову. Так он еще после этого, без головы, бегал по деревенскому дворику!

Я подавился первым же глотком кофе:

– Ну, спасибо за сравнение!

– И ты как вскочил, так и побежал. Это шок, после большого стресса, ну после аварии. И, хотя я далеко не медик, кажется у тебя что-то не в порядке. Как вспомню твое лицо, когда у тебя был припадок в «Хоббите», так мурашки по спине ползут! Тебе лучше вернуться в больницу! А, кстати, что за больница? Где она?