Текст книги "Непокорная жена для ректора (СИ)"

Автор книги: Ольга Кипренская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)

Глава 25

И я не ошиблась. На защите муженек показал себя во всей красе.

Аудитория замерла, когда Каэл поднял руку. Даже воздух застыл, наполненный напряженным ожиданием и тем особым холодком, который всегда возникал вокруг него. Пылинки, кружащие в луче света из высокого окна, застыли на месте. Казалось, замерли даже звуки с улицы.

Одна я не прониклась ректорским величием. И круче видали. Та же матушка Лозз, как по мне, намного талантливее в зельях! И то не строит из себя непонятно что.

– Сегодня мы разберем контрзаклинания, – его голос был ровным, металлическим. Интересно, зачем он так делает? Еще недавно говорил совершенно нормально! – Тот, кто не умеет защищаться, не достоин называться магом. Он – мишень. Игрушка в руках того, кто сильнее. В этот раз мы с вами изучим, как обращать силу врага против него самого, не только защищаться, но и контратаковать. Напомню, эти знания могут пригодиться даже зельеварам, поэтому прошу отнестись к ним со всей серьезностью.

Он медленно прошелся перед рядами, его черный плащ едва касался пола.

– Господин Дарнли, – он остановился напротив Генри. – Продемонстрируйте щит третьего уровня.

Генри встал, уверенно сжал посох. Со стороны он выглядел совершенно спокойным, эталоном ученика из хорошей семьи. Но я, стоявшая так близко, могла это заметить – кончики его пальцев слегка дрожали. Он боялся. Боялся не провала, а его оценки. Его мнения.

– Protectum gradus tertius!

Золотистый барьер вспыхнул перед ним, ровный, симметричный, испещренный классическими рунами защиты. Неплохо.Очень даже достойно. Аудитория одобрительно загудела.

Каэл осмотрел щит с видом дегустатора, пробующего слишком кислое вино. Без тени интереса, с едва сдерживаемым осуждением.

– Посредственно, – он махнул рукой, легким, почти небрежным жестом, и идеальный щит рассыпался в золотую пыль, исчезнув с тихим шелестом. – Слишком жесткий. Любой умелый маг, чувствующий поток, разобьет его, как стекло. Вы пытаетесь остановить реку стеной. Стена рухнет. Нужно стать другим руслом для реки. Понятно?

Генри сглотнул, кивнул, и на его щеках выступил румянец унижения. —Понятно, сэр.

– Госпожа Сейлор.

За что я была ему благодарна (правда, очень немного!) – так это за то, что я перед всеми по-прежнему госпожа Сейлор, а не Каэл. Так себе повод для благодарности, но что есть.

– Покажите то же самое.

Я встала, чувствуя, как браслет на запястье слегка нагревается. Он наблюдает. Не просто как преподаватель. Изучает. Зельеварение тоже было изучением. Все-таки меня назначили лабораторной мышью!Я так и знала!

Я подняла руку, но вместо привычного, зазубренного до автоматизма заклинания попробовала то, что чувствовала интуитивно – не создавать жесткий, статичный барьер, а вызвать что-то более... гибкое, живое. Что-то, что родилось на подсознательном уровне после вчерашнего... столкновения. После того, как наши магии ненадолго слились в яростном противостоянии.

– Protectum fluidum.

Энергия хлынула из меня не привычным золотым потоком, а серебристо-голубым сиянием. Щит вспыхнул передо мной не ровной стеной, а волнообразной, подвижной пеленой, напоминающей текущую воду или дрожащий на ветру огонь. Он был нестабильным, живым, он был иным, не таким, как привычные магические щиты.

В аудитории прошелся шепот. Кто-то ахнул. Модифицированные щиты были темой для продвинутых курсов, а не для первого года обучения.

Каэл замер. И в его глазах мелькнуло удивление. Такое искреннее, что аж приятно. Он подошел ближе, в упор изучая мерцающую, переливающуюся защиту.

– Интересно, – произнес он наконец, и в его голосе прозвучала неподдельная, холодная любознательность ученого, наткнувшегося на редкий экземпляр. – Кто вас научил именно этому модифицированному щиту? Этого нет в учебниках.

Я промолчала. Ты сам.Вчера. В той аудитории. Когда твоя магия, твоя подавляющая сила, на мгновение слилась с моей, пытаясь ее сломать, и оставила в ней свой отпечаток. Я просто... почувствовала это.

Он понял. Я увидела это по тому, как сузились его глаза, как в их глубине мелькнуло осознание, а затем – мгновенная вспышка чего-то похожего на уважение, немедленно задавленная привычной холодностью.

– Оригинально, – он повернулся к студентам, снова полностью собранный. – Но на данном этапе бесполезно. Слишком энергозатратно. Слишком нестабильно. И слишком заметно.

Он легонько коснулся пальцем центра моего щита – и серебристо-голубая пелена рассыпалась с тихим шипением, как дым.

– Снова.

– Но... – попыталась возразить я, оглядываясь на будущих коллег. Он же сам только что сломал! Сломал мой щит!

– Снова, – повторил он, и я поняла, что сейчас не место и не время для дискуссий.

Сжала зубы, чувствуя, как дрожат руки от непривычного напряжения, и снова подняла руку. Браслет на запястье стал ощутимо теплее.

– Protectum fluidum!

Щит вспыхнул – и снова погас под его легким прикосновением.

Да он издевается! Я зельевар, а не маг!

– Еще.

В горле встал ком. Мои пальцы онемели от концентрации. Магия начинала вытягивать силы, как воду из губки, но я знала – он не остановится. Он будет добиваться, пока я не рухну от изнеможения, чтобы доказать всем, и в первую очередь мне самой, свое превосходство.

– Protectum fluidum!

На этот раз щит держался дольше. Он был плотнее, яростнее. Каэл ударил по нему – сначала одним пальцем, потом ребром ладони, потом сжатым кулаком. Вокруг его руки бешеными вихрями клубилась магия. Это был подлый прием – бить одновременно и магией, и физически. Нужны разные щиты от разного воздействия или комбинированный. Но... С каждым ударом серебристые волны гасли,но тут же вспыхивали вновь, пытаясь поглотить и рассеять энергию его удара. Он бил сильнее, и по аудитории поползли тревожные шепотки.

– Лучше, – наконец отступил он, его дыхание оставалось ровным, в то время как я едва переводила дух. – Но все равно недостаточно. Вы тратите на него слишком много сил впустую. Садитесь.

Я опустила руку, стараясь не показать, как дрожу, и рухнула на стул, чувствуя, как под взглядами однокурсников у меня горят щеки. Генри бросил на меня обеспокоенный взгляд, но я отвернулась, уставившись в конспект, где буквы плясали перед глазами.

Каэл продолжил урок, разбирая теорию рассеивания энергии, но я почти не слышала слов. Я была слишком измотана и слишком зла. Браслет продолжал греть руку,напоминая, кто здесь хозяин. И это тоже подогревало ярость.

Неожиданно на чистом листе конспекта проступили буквы, написанные размашистым почерком.

"Ты сильнее, чем думаешь. И ты справишься. Потому что я научу тебя. Нравится тебе это или нет."

А когда занятие закончилось, и студенты начали шумно собираться, он прошел мимо моего стола и, не глядя на меня, бросил одну тихую, четкую фразу:

– Мой кабинет. После ужина. Не опаздывайте.

И я знала – это не просьба. Это не предложение. Это приказ.И мне лучше не спорить.

Глава 26

Тяжёлые дубовые двери кабинета ректора закрылись за мной с глухим стуком, будто вход в склеп. Воздух здесь был густым, насыщенным ароматом старого пергамента, вощёного дерева и чего-то ещё – тёплого, пряного, словно корица и дым от потухшего камина. И ещё металл, тот специфический острый оттенок металла, который ни с чем не спутаешь. Этот запах был им, Каэлом, и он въелся в стены, в ковры, в дерево его рабочего стола. Странно, что я раньше не замечала этот запах. Мне нравится, но… Я мысленно себя одернула. Чего ещё не доставало – любоваться каким-то Каэлом. Точнее, занюхиваться, но сути это не меняет! Ректор стоял у высокого арочного окна, спиной ко мне, его силуэт чётко вырисовывался на фоне ночного неба, усыпанного холодными бриллиантами звёзд. Красиво. Явно готовился, но не на ту напал! – Ты опоздала на семь минут. Его голос был тихим, даже ласковым, но при этом холодным, как январская ночь. Не знаю, как это в него получалось, но получалось. Ректор даже не обернулся, продолжая смотреть в окно, будто там показывали что-то невероятно интересное. Какое глупое позёрство! Я улыбнулась про себя. Не знаю, что такого привлекательного в нём нашли студентки, но, как по мне, он совершенно и абсолютно несносен! Браслет на запястье начал слегка нагреваться и пульсировать, возвращая меня в реальность. Каэл медленно повернулся. В мягком свете магических ламп его глаза казались нереально чёрными и… даже не знаю, как сказать, будто где-то в глубине таился настоящий огонь. Мне даже на мгновенье показалось, что я вижу отблески пламени в его зрачках. – Тебе нравится усложнять себе жизнь? – он сделал шаг вперёд. Плавно, бесшумно. Как пантера. Я инстинктивно отступила, но тут же заставила себя остановиться, выпрямить спину. Я Сеймур!И я знаю себе цену. – Я не понимаю, чего ты от меня хочешь, – произнесла я, и мой голос прозвучал чуть более хрипло, чем я планировала. – Не лги, – он внезапно оказался совсем близко от меня. Не было слышно ни шага, ни шороха одежды. Просто он был там, а теперь здесь. – Ты прекрасно понимаешь. Ты всегда понимала. Ты просто отказываешься принять факты. Его пальцы скользнули по моему запястью, чуть выше браслета. Кожа под его прикосновением вспыхнула огнём, и по руке побежали мурашки. И он чувствовал это.Чувствовал мою реакцию. Чёрт! Чёрт! Чёрт! Почему меня так трясёт, когда он рядом! Может, я просто заболела? Или нервы? – Ты сегодня почти справилась с щитом, – он говорил спокойно, размеренно, но в его голосе слышалась странная нотка, вроде и хвалит, а вроде нет. – Почти. Но тебе мешают эмоции. Ты пытаешься бороться со мной, вместо того чтобы использовать мою силу. Глупо. – А у тебя их нет? Эмоций? – я не смогла удержаться от ехидства. Каэл замер, затем неожиданно улыбнулся. Это была не та холодная, отстранённая улыбка, которую я видела раньше, а тёплая, почти человеческая. – О, они есть, – его голос стал низким, обволакивающим, интимным. Почти нежным. – Но я умею их контролировать. Я превращаю их в топливо. В оружие. А ты – нет. Ты лишь брыкаешься, как испуганный жеребёнок. Он провёл пальцем по краю браслета, и тот на мгновение вспыхнул ярким золотым светом, отозвавшись во мне странным, ёкающим ощущением где-то в районе солнечного сплетения. Я попыталась отстраниться, вырвать руку, но он резко сжал моё запястье. Его хватка была стальной, но при этом мягкой. Руку не выдернешь, но и не больно. – Поэтому сегодня мы будем учиться. – Чему? – прошипела я. Ненавижу его за его силу, за его спокойствие, за то, что он может так легко меня удерживать. За его холодность! За то,что он Каэл! – Контролю. Он отпустил меня так же внезапно, как и схватил, и отошёл к массивному столу, где среди разбросанных свитков и приборов лежал одинокий старинный кожаный фолиант с потёртым тиснением на обложке. – Ты будешь читать. Вслух. – И что? – я с вызовом посмотрела на него. – Ты проверишь моё произношение? – А я буду... отвлекать тебя, – он провёл пальцем по корешку книги. – Любыми доступными способами. Его взгляд скользнул по мне, медленный, оценивающий, и я почувствовала, как кровь приливает к щекам, а по спине пробегает холодок. Это был не взгляд преподавателя. Взгляд мужа.Или любовника. Никогда раньше он так на меня не смотрел. – Если потеряешь концентрацию, сбишься или остановишься – начнём сначала. С первой страницы. Я сжала зубы. Какой идиотизм! – Это бессмысленно. Глупая игра. – Нет, – он наконец открыл книгу. Страницы пожелтели от времени. – Это необходимо. Ты – дикарь с необузданной силой. А тебе нужен инструмент. Остро заточенный и предсказуемый, иначе ты так и будешь попадать в неприятности. Начинай. Его пальцы легли на страницу, и я увидела, как древние буквы начали светиться мягким синим светом, будто приходя в жизнь от его прикосновения. Я глубоко вдохнула, пытаясь собрать в кучу все свои мысли, ещё раз про себя пообещала припомнить ему всё и даже больше, и начала читать. Голос звучал чуждо и напряжённо. Первые строки дались относительно легко. Слова были знакомыми, учебник теории магического контроля – скучный и сухой. Но затем... Я почувствовала, как его магия касается меня. Не грубо, не атакуя. Лёгкое, едва уловимое прикосновение, будто перо скользит по самой поверхности сознания. Игривое. Дразнящее. Я вздрогнула, но продолжила, вцепившись взглядом в строки. Он усилил давление. Его магическое прикосновение стало настойчивее, теплее. Оно обволакивало моё сознание, пытаясь просочиться внутрь. Слова начали расплываться перед глазами. Буквы прыгали и менялись местами. – Концентрируйся, – его шёпот прозвучал прямо у меня в голове, ласковый и насмешливый одновременно. Я стиснула зубы, пытаясь отгородиться, выстроить внутренний барьер. Но он был слишком силён. Его магия обвилась вокруг моей, горячая, живая, настойчивая. Она не ломала, а соблазняла. Предлагала расслабиться. Сдаться. Сердце бешено заколотилось в груди. В висках застучало. – Теряешь фокус, – он был уже совсем близко, я чувствовала тепло его тела за своей спиной. Я попыталась отстраниться, сделать шаг в сторону, но он поймал моё запястье, легко, почти не прилагая усилий. – Не убежишь. Это тоже часть урока. Его дыхание обожгло кожу на шее. – Попробуй ещё раз. С самого начала. Я с ненавистью покосилась на него, но снова упёрлась взглядом в книгу, вцепилась пальцами в пожелтевшие страницы, пытаясь игнорировать его присутствие, его тепло, его магию, которая вилась вокруг меня, как дым. Буквы плясали перед глазами, но я заставила себя сосредоточиться, выдавливая из себя слова. – «Принципы магического контроля требуют...» Его пальцы скользнули по моему плечу, чуть выше локтя. Лёгкое, почти невесомое прикосновение – но от него по спине пробежали мурашки, а голос предательски дрогнул. – Ты дрожишь, – его шёпот был обжигающе тихим. Я продолжила читать, стараясь не обращать внимания. – «...требуют полной концентрации воли и...» Его дыхание снова обожгло шею. Губы? Нет, просто дыхание. Но его было достаточно. – Ты пропустила строку, – констатировал он. Точно – пропустила. Я даже не заметила. Я резко перевернула страницу, стараясь не смотреть на него и не отвлекаться. – Нет. – Врёшь. Я же сказал – с начала. Его рука легла на мою талию, прижимая к краю стола. Не грубо, но неотвратимо. Я оказалась в ловушке между холодным деревом и его телом. – Начинай сначала. Я сжала зубы, чувствуя, как гнев закипает, сметая все остальные эмоции. – Вы просто издеваетесь. Вам просто нравится чувствовать власть. – от переполняющих эмоций я снова перешла на «вы». Он повернул меня к себе. В его взгляде не было ни злобы, ни удовольствия. Только недоумение и ещё что-то неопознаваемое. Точнее,опознаваемое, но ректор просто не может испытывать таких эмоций! Он же Каэл! – Я учу тебя контролировать себя. Потому что если не сделаю это я, жизнь сломает тебя. И сделает это куда менее деликатно. А я... я не хочу ломать. Я хочу просто помочь. Помочь разобраться в себе. Раз уж так вышло, что мы теперь в одной упряжке. – Пусти, – прошипела я, пытаясь вырваться. – Нет. Его губы почти коснулись моих. Я чувствовала его дыхание, ощущала исходящее от него тепло. – Попробуй остановить меня. Не кулаком. Не истерикой. Силой. Контролируемой силой. Во мне что-то оборвалось. Ярость, хотя нет, не ярость, а что-то другое, вырвалось наружу единым, ослепительным всполохом. Книги слетели с полок, пергаменты взметнулись в воздух, как стая испуганных птиц, стеклянные приборы на столе задребезжали. Воздух затрещал от напряжения. Каэл отшатнулся, и в его глазах – о, нет! – вспыхнуло нечто похожее на удовольствие. Этот гад ещё и радуется! – Наконец-то. Искра. Он щёлкнул пальцами, и вызванная мной волна застыла на полпути, будто попав в невидимые, но невероятно прочные сети. – Но силы без контроля – ничто. Пустая трата энергии. Он всё ещё был близко. Даже слишком близко. Я попыталась вырваться физически, броситься на него, но он поймал мои запястья и легко, почти небрежно прижал к себе. Его тело прижалось к моему, обездвиживая. – Почему ты так отчаянно сопротивляешься? – его голос прозвучал прямо у моего уха. – Почему не примешь то, что предлагают тебе? – Потому что ты меня ненавидишь! – выкрикнула я, и в голосе моём прозвучала вся накопившаяся горечь. – Ты презираешь мой род, презираешь меня! Я всего лишь хочу закончить эту историю! Он замер. Его дыхание переменилось. – Ненавижу? – он отстранился всего на дюйм, чтобы посмотреть мне в глаза. Его голос стал тихим и очень удивлённым. – С чего ты взяла? Ты действительно так глупа? Ты думаешь, я стал бы тратить своё время, свою энергию, свои... силы на того, кого ненавижу? Я мог бы просто разорвать контракт. Вышвырнуть тебя на улицу. Предать твоё имя публичному осмеянию, и поверь, на твоей репутации и камня на камне бы не осталось, ты же знаешь, как высший свет любит перемывать косточки. Но я этого не делаю. – Почему? – прошептала я, ненавидя себя за этот шёпот, за эту слабость. Он наклонился ближе, и его губы снова оказались у самого моего уха. – Потому что ты интересна. В тебе есть огонь. И потенциал. И… ты моя жена. Интересна? Вот,значит, ему всё-таки была нужна подопытная мышь. Сам сознался! Решил изучить кровных недругов! Но… на мышей так не смотрят. И что-то в его тоне задевало потаённую струну, которую я сама в себе боялась признать. Но что страшнее всего... Часть меня – та самая, что откликнулась на его магию, та самая, что родила этот текучий щит, – отозвалась и на это. На этот интерес. И с этим надо было что-то делать. Я развернулась и,не спрашивая разрешения, пошла к выходу. Достало всё! —Алисия! Я на мгновенье замерла.Назвал по имени! Интересно, какую пакость задумал? —Не опаздывай завтра! И я пулей вылетела за дверь.

Глава 27

Я ввалилась в комнату, едва держась на ногах. Дверь захлопнулась за мной с глухим стуком, не успела я сделать и пары шагов, как услышала: – Ну и в каком ты состоянии… Боги, на тебе лица нет. Лора сидела на своей кровати, скрестив ноги, и смотрела на меня взглядом, полным тревоги и нетерпения. В руках она нервно перебирала уголок одеяла. Интересно, сколько она ждала меня, строя самые страшные и невероятные предположения? Я молча прошла к своему шкафу, делая вид, что разыскиваю там что-то очень важное, лишь бы не смотреть ей в глаза. Руки предательски дрожали, а на запястье, под рукавом, всё ещё пылало то самое жгучее тепло – будто его пальцы так и не отпустили меня, оставив на коже невидимый, но отчётливый след. След его магии, его внимания, его… одобрения? Или чего-то большего? Да ну, бред какой-то! Каэл и что-то большее! Да кто в это поверит в здравом уме! Я так точно нет. Наверное, у меня слишком богатое воображение, вот и мерещится невесть что. Надо попросить в лечебном корпусе успокоительных отваров, и всё наладится! – Алисия! – Я устала, Лора. Давай завтра, – пробормотала я, пытаясь протиснуться к своей кровати, но она была уже тут как тут. – Не начинай, – она вскочила и преградила мне путь, уперев руки в боки. Её рыжие кудри, обычно собранные в причёску, были растрёпаны, и сама подруга напоминала демона возмездия. Можно подумать, мне одного ректора на сегодня было мало! – Ты пропала почти до полуночи! После того как ректор устроил тебе персональный просмотр на глазах у половины курса. И теперь выглядишь так, будто тебя прогнали через все круги магического ада. Или… – она прищурилась, – …или через что-то ещё более интересное. Я стиснула зубы. Великая Богиня, только этих подозрений мне недоставало! Почему она решила, что я всё время была у ректора? После его кабинета я бродила по саду, пытаясь собраться с мыслями и вернуться в комнату с достоинством, а не как ощипанный воробей. Судя по всему – не получилось. Как же они все достали, а… – Это не твоё дело, – выдохнула я, пытаясь обойти её. – Как это не моё? – Лора схватила меня за плечи, заставляя остановиться. Её пальцы были удивительно сильными для такой хрупкой с виду девушки. – Ты моя подруга! И если с тобой что-то не так, если он тебя… я… – И что? – я резко вырвалась, и голос сорвался на высокий, истеричный крик. – Заколдуешь его? Прикажешь оставить меня в покое? Ты думаешь, он кого-то послушает? Ты думаешь, это что-то изменит? Эхо моего крика замерло в маленькой комнатке. Лора отступила, её глаза расширились от удивления. – Прости, прости, прости – тут же принялась каяться я. Да что на меня такое нашло? – Лора, всё хорошо, правда, хорошо. Я просто очень устала, вот и сорвалась. – Так он и правда тебя… – она прошептала, и её взгляд сам собой опустился на мой слегка помятый воротник, ища следы насилия. Я отвернулась, чувствуя, как предательское тепло разливается по щекам. Стыд, злость, растерянность – всё смешалось в один клубок. – Нет. Не в том смысле, в котором ты подумала, – пробормотала я, снова пытаясь отойти, но ноги стали ватными. Я опустилась на край своей кровати, уставившись на покрытый ковром пол. – Он не… он не трогает меня. Точнее, трогает, но не так. Тишина повисла густая и неловкая. Потом Лора осторожно подошла и села рядом. – Тогда в каком? – её голос стал мягким, как перо в подушке. Таким тоном обычно разговаривают с безнадёжными больными. Я закрыла глаза. Как объяснить то, что не понимаешь сама? Как описать тот клубок эмоций, что я пережила? Как рассказать про его взгляд и про тепло тела, неожиданно будоражащее? Как рассказать так, чтобы она поняла правильно? – Он… – я сглотнула ком в горле. – Он считает, что я трачу впустую свой потенциал. Что я должна быть лучше. Сильнее. И… он решил, что именно он сделает меня такой. – И? – Лора подталкивала меня, но уже без прежней агрессии. – И ректор не остановится, пока не добьётся своего. Как будто одержим этой идеей. Переделать меня. Научить контролировать потенциал. Можно сказать – выковать. А это сложно. Милая Лора, это порой невыносимо сложно! Подруга задумалась, переваривая услышанное, затем медленно кивнула, и в её зелёных глазах загорелся знакомый огонёк любопытства, смешанного с догадкой. – Значит, ты ему нравишься. – Что? – я фыркнула, но звук получился нервным и неубедительным. – Ты слышала хоть слово из того, что я сказала? Это не симпатия, Лора! Это мания контроля! Это желание лепить из меня то, что ему угодно! Я не могу ему нравиться, это исключено! – Ректор Каэл, – произнесла Лора с подчёркнутой торжественностью, – не тратит время на безнадёжных. Он не альтруист. Если он лично взялся тебя учить, опекать, «выковывать», как ты говоришь… Поверь мне, у него есть на то причина. И она явно не в его внезапной любви к преподаванию. – Это не… – я замялась, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Её логика была пугающе здравой. – Не поэтому. Ты его не знаешь. – А ты знаешь? – парировала она. Я посмотрела на браслет, который выглядывал из-под рукава. Золото тускло блеснуло в свете ночной лампы. Потому что я его жена. Потому что я опозорила его, сбежав. Потому что он ненавидит проигрывать и не потерпит, чтобы какая-то девочка из опального рода бросила ему вызов. – Я не знаю, – прошептала я, и в этом была чистая правда. Она права – я совершенно не знала своего мужа. Лора вздохнула, затем неожиданно обняла меня за плечи. Её объятия были тёплыми и удивительно успокаивающими. – Ну хоть скажи, если будет совсем плохо. Договорились? Не будешь молчать, как рыба об лёд. Я кивнула, пряча лицо в её плече, вдыхая знакомый запах мыла и яблок. В этом был странный уют. Но правда была в том, что «плохо» уже наступило. И это «плохо» заключалось не только в ректоре. Хуже было то, что внутри меня. В той смутном и неприятном ощущении, которое возникало каждый раз, когда он смотрел на меня не с насмешкой, а с вниманием. В том странном чувстве, которое я испытывала, когда он был рядом. – Ладно, – Лора наконец отпустила меня и потянулась за кружкой с остывшим чаем на тумбочке. – Тогда расскажи, что это за штуковина? – она небрежно ткнула пальцем в мою руку. – Это он тебе подарил? В знак особой благосклонности? Сердце у меня упало. Я инстинктивно одернула рукав, но было поздно. – Ничего. Просто безделушка, – я попыталась отвести взгляд, но чувствовала, как горит лицо. – Безделушка? – Лора приподняла бровь. – Сомнительная безделушка. Слишком солидно выглядит для простого украшения. И слишком хорошо сидит на запястье. – Её глаза сузились. – Он что, надел это на тебя? Зачем? Как метку? Я замерла, не зная, что сказать. Солгать? Но любая ложь сейчас будет выглядеть ещё подозрительнее. Признаться? Вывалить всю правду и втянуть в подковёрные дворцовые игры ни в чём не повинного человека? – Просто учебный артефакт для улучшения контроля, – я снова отвернулась, вставая с кровати. – Спать пора. Завтра снова на пары. Я спиной чувствовала её взгляд – сверлящий и подозрительный. – Как скажешь, – наконец сдалась она, но по её тону я поняла, что разговор не окончен. Он просто отложен. – Потом расскажу, обещаю, – честно соврала я.