Текст книги "Венец айтаны"

Автор книги: Ольга Новикова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава VI
Законы торговли

Марису никогда не нравилась столица. Вазар встретил их шумом разноликой толпы. Восточные ворота были настежь открыты, через них в обе стороны текла плотная людская река. После чистого воздуха проселочных дорог городская вонь заставила Ронтона зажать нос.

Город делился на две части. На восточном берегу Вазар-реки теснились один к другому бесконечные склады порта. Прямо за ними начинались многочисленные рынки и базары – рыбный, овощной, хлебный, молочный, кожевенный, горшечный, оружейный, скотный – в Вазаре торговали абсолютно всем. Пестрые палатки с яркими вывесками на разных языках, кричащие зазывалы на каждом углу, разнообразие товаров, от которого разбегались глаза, невообразимые запахи заморской кухни – все это превращало вазарские рынки в настоящий сумасшедший дом. За рынками, еще дальше от реки, начинались грязные улочки жилых кварталов. Те, в которых обитала беднота, красовались облезлыми маленькими домишками, тесно прилепленными друг к другу. Горожане среднего достатка содержали свои дома в относительной чистоте, но к улицам у них подобного пиетета не было. Вонь помойных ям служила весьма сомнительным украшением вазарских переулков. Купцы побогаче селились на улицах Яблонной и Колокольной – их аккуратные добротные дома были единственным зрелищем, которое не вызывало у Мариса желания с отвращением отвернуться.

А на западном берегу реки высились роскошные особняки знати, соперничающие друг с другом в изяществе и богатстве. Белоснежные стены за резными заборами, ухоженные сады и парки с аккуратными дорожками, элегантные экипажи и лакеи составляли разительную разницу с Вазаром купеческим, слава которого гремела в самых дальних землях. Но венчал город, конечно, принцелский дворец – впечатляющее, грандиозное сооружение с многочисленными балконами и башенками. Говорили, что в лабиринтах замка легко могут заблудиться даже опытные придворные. Так ли это, Марис не знал и не стал бы проверять, даже если бы подвернулась такая возможность.

Ронтон и Эбол Гранн спешились и толкнули дверь трактира. Они были в обличье мелких купцов, скупающих шкуры у лесных охотников и перепродающих их потом втридорога на столичных базарах. У повстанцев даже имелись самые настоящие товары – весьма неплохие шкуры в тюках, притороченных на спине вьючной лошади. Марис и Эбол не знали, сколько времени им придется пробыть в столице, а Вазар не был дешевым городом. Охотничья добыча должна была прокормить их хотя бы пару-тройку недель. К тому же мелкий торговец был самой подходящей для их дела ролью – эта личина позволяла им бывать везде и всюду. При желании они могли бы наведаться даже в принцелский дворец, правда, лишь со стороны задней двери.

Трактир назывался «Красная корова» и находился недалеко от реки. Здесь не было явных трущоб, но народ попадался самый разный – и честные ремесленники, и откровенный сброд. Именно в таких трактирчиках и предпочитали останавливаться настоящие мелкие торговцы, поэтому Ронтон и Гранн не вызвали ни у кого ни малейшего любопытства. Пересчитав монеты, трактирщик с готовностью предоставил им комнатушку с двумя кроватями, места в конюшне для лошадей, ужин и массу нужной и ненужной информации.

– Никила Ганок нынче продает зайца по пять медяков, – сообщил лысый краснолицый хозяин «Красной коровы», ставя на стол поднос с едой.

– Да что вы говорите, уважаемый? – поддержал разговор Ронтон. – И как это у него продвигается?

– Вот и я говорю, в прошлом сезоне все за восемь торговали. – Трактирщик охотно присел рядом. – Говорят, у Никилы и раньше были неприятности с остальными? – полюбопытствовал он.

– Я тоже об этом слыхал, – подтвердил Марис. – Никак не успокоится, значит. А давно он в городе?

– Да дней пять уже.

Марис неодобрительно пожевал губами.

– Да, задержались мы в пути, – вздохнул он наконец. – А скажи-ка, уважаемый, почем у Никилки соболя?

Несколько дней они вели себя как самые настоящие купцы – походили по рынкам, приценились, потом сами выставили товар. Трактирщик оказался прав – некий Никила Ганок действительно целенаправленно сбивал цены на пушном рынке. И остальные купцы собирались его за это наказать. Ронтон и Гранн высказали свое одобрение и согласились держать цены на уровне прошлого года. Потом до них дошли слухи о серьезной потасовке в одном из трактиров на соседней улице, и пушной рынок успокоился.

Впрочем, Марис и Эбол внимательно слушали и другие сплетни. Толкаясь на базарах, можно было узнать много интересного. Народные настроения не стали для офицеров неожиданностью – до этого они проделали немалый путь по лесным и степным дорогам. Обстановку в Ор-Сите нельзя было назвать спокойной и благостной. Кузар Альгавийский последовательно и безжалостно выжимал из страны все соки. С крестьян были взысканы все недоимки прошлых лет и введены новые военные налоги. Купцов тоже обложили дополнительной пошлиной. В общем, смутное недовольство стало уже неотъемлемой частью орситанской жизни. Но выступать против новой власти открыто никто не решался – альгавийцы жестоко подавляли любое выражение непокорности. По всем сколько-нибудь значительным городам были оставлены альгавийские гарнизоны, в провинции назначили альгавийских наместников. А орситанские части одна за другой отправлялись на войну с Королевской Барой – с окончанием весенней распутицы военные действия возобновились с новой силой. Большинство в Ор-Сите уповало только на победу Аль-Гави над барийцами, надеясь, что хоть тогда новая власть немного ослабит свой железный гнет. Ронтон очень сомневался в оправданности таких надежд. При виде безропотно опущенных крестьянских голов в нем закипала холодная ярость. Его счет к Кузару полнился с каждым днем.

– Герцог Контерд в городе, это точно, – сообщил через неделю Эбол. – Мне удалось узнать, где он сейчас живет.

Марис с надеждой посмотрел на Гранна. Они всерьез рассчитывали на разговор с герцогом, больше чем с кем бы то ни было. При принцеле Аронге Контерд был влиятельной персоной. Хороший военачальник, он пользовался авторитетом в войсках. Повстанцы всерьез опасались, что Кузар пойдет на все, чтобы обезвредить Контерда. Если бы в жилах герцога текла хоть капля принцелской крови, возможно, он не избежал бы пули в спину. Кроме того, новый правитель вполне мог услать герцога на войну с Барой. Но по непонятным пока Ронтону причинам Контерд заперся у себя в особняке и практически не казал носа наружу.

– Рискнем? – спросил Ронтон, прекрасно зная ответ.

Из трактира они вышли в сумерках. «Пойдем развеемся!» – подмигнули они трактирщику. «Может, вам кого присоветовать?» – понимающе спросил тот, но постояльцы отрицательно помотали головой.

Герцог Контерд, крупный дородный мужчина с высоким лбом мыслителя и глубоко посаженными умными глазами, устало потер седеющие виски. Когда же пройдет эта головная боль! Он отложил книгу – за весь день прочитал, пожалуй, всего десяток страниц – и с трудом встал с кресла. Ему почудилось, что тяжелая портьера, отгородившая его от мира, колыхнулась от струи воздуха. Герцог направился было к ней, но тут из-за плотной ткани одна за другой появились две темные фигуры.

– Не надо звать слуг, – предупредили они.

– Что ж, я давно вас жду, – тяжело усмехнулся Контерд. Незнакомцы переглянулись.

– Не уверен, – осторожно заметил один из них, невысокий худощавый брюнет. Второй, в котором герцог безошибочно угадал дворянина, отвернулся, прикрывая окно.

– Меня зовут Марис Ронтон, – представился первый. – Я был правой рукой командора Донна Вельгиса.

– Пожалуй, я действительно ошибся, – пробормотал Контерд. – Чего вы от меня хотите?

– Это долгий разговор, – вмешался второй.

– Садитесь, – пригласил герцог.

– Милорд, вы хотите стать регентом? – без предисловий спросил Ронтон. – У нас есть тысяча хорошо вооруженных, готовых на все людей. По стране прячется еще несколько таких отрядов. Есть верные люди в Восточных горах. Я гарантирую, что развяжу народное восстание против Кузара. Если вы возьмете на себя переворот в столице, армия вас поддержит. Купцы тоже. Кузар завяз в Королевской Баре, он не сможет воевать на два фронта. У нас есть шанс, милорд.

Контерд внимательно посмотрел в жесткие черные глаза предводителя повстанцев. Первое впечатление оказалось ошибочным – этот человек не был ни слабым, ни неуверенным. Что-то шевельнулось в душе герцога, но он устало покачал головой.

– Вы не представляете, против чего идете, – негромко сказал он. – Я ценю ваше мужество, но шансов, боюсь, нет.

– Почему? – жестко спросил Ронтон. – Извините, милорд, но одного вашего слова мне недостаточно.

– Я слышал про вас, лейтенант Ронтон. – Герцог откинулся на спинку кресла. – Я знал капитана Вельгиса. Это был в высшей степени достойный человек и действительно отличный офицер. Я понимаю ваше желание отомстить за него. Но вас никогда не было во дворце, вы даже не представляете, что здесь сейчас творится. – Контерд поднял глаза. В них плескался страх. – Я старый солдат, лейтенант, я бывал во всяких переделках, и меня трудно напугать. Но сейчас я боюсь. И не только я. Вы не видели принцела Аронга перед отречением. Он был похож на собственную тень! Почему он отказался от престола, никому не известно, он ни разу, слышите, ни разу ни с кем об этом не говорил! И никто, кроме вашего Вельгиса, не рискнул тогда выступить против Кузара! Вы спросите, почему? Я говорил с офицерами. На всех будто затмение нашло, морок какой, никто так и не понял, почему покорно принял присягу. А потом страну наводнили альгавийские войска, а орситанцев Кузар дальновидно услал против Бары. Вы хорошо начали, но тоже потерпели неудачу, я слышал, что в ваших рядах нашелся предатель. А принцел Аронг исчез, просто испарился, зашел однажды в кабинет и пропал. Я должен был там с ним встретиться, я видел, как Аронг зашел в комнату, я был там всего минуту спустя, но не нашел и следа принцела! – Голос Контерда сорвался. – Во дворце творится что-то очень странное и жуткое, лейтенант. Люди исчезали уже не однажды. Никто не рискнет выступить против Кузара.

– А как же принц Арман? – звенящим голосом спросил Эбол Гранн. – Он же сын вашего сюзерена! И судя по тому, что вы рассказали, он в огромной опасности!

– Наследник тоже пропал, – тяжело ответил герцог. – На следующую ночь после исчезновения отца. С тех пор мальчика никто не видел.

– То есть вы сдались, герцог Контерд? – Марис поднялся с кресла. В его глазах была лишь холодная ярость. – Меня вы убедили только в том, что от Кузара надо избавиться как можно быстрее. Я не намерен прекращать борьбу, милорд. Я найду принца Армана, если он еще жив, я подниму народное восстание, я найду другого генерала, черт побери! Вы всегда были моим кумиром, казались мне истинным патриотом, милорд… – Ронтон не договорил, резко мотнул головой. – Пусть я умру, все мы когда-нибудь умрем, но никто не скажет, что Марис Ронтон подчинился Аль-Гави. Вы видели, как отрекся принцел Аронг, а я видел, как расстреливали Донна Вельгиса! Так вот, милорд, он не сломался, он до последнего продолжал бороться, и я не предам его дела, пусть даже во дворце засядет целый полк альгавийских колдунов!

Контерд тоже поднялся. Несколько мгновений он смотрел Ронтону в глаза, а потом молча протянул сыну кузнеца руку. Марис пожал крупную мясистую ладонь герцога.

– Так сколько, вы говорите, у вас людей? – спокойно спросил Контерд, садясь обратно.

Марис вернулся с рынка уже в сумерках. Они продолжали играть роль мелких торговцев – не только чтобы не привлекать внимания, но главное, чтобы накопить побольше связей среди купцов. Ронтон считал, что знакомства в торговой среде не будут лишними. Вот и сейчас он возвращался с очередного обеда в купеческой компании. Ронтон ускорил шаг. Эбол собирался навестить нескольких знакомых, чтобы попытаться выяснить хоть что-нибудь про юного принца. Марису эта идея пришлась не по душе, но оба понимали, что необходимо рискнуть.

Гранна в комнате не оказалось. Марис выяснил у хозяина, что Эбол не показывался в трактире с самого утра. До одиннадцати Ронтон прождал друга в трактире, чутко прислушиваясь к каждому звуку. Но Эбол не появился ни в одиннадцать, ни в двенадцать, ни на следующий день. Марис напрасно толкался в толпе, ловя последние слухи. Эбол будто растворился в огромном городе.

Едва стемнело, Ронтон уже был в особняке Контерда. Его не покидало чувство, что герцог сможет пролить свет на исчезновение Эбола.

– Вот и вы. – Марису показалось, что Контерд ждал его.

– Гранн пропал, – сообщил ему Ронтон. – Он хотел попытаться выяснить судьбу принца.

– Я знаю, – кивнул герцог. – Его арестовали вчера после обеда. Он обратился с расспросами не к тем людям, лейтенант.

– Где он сейчас? – хмуро спросил Марис.

– Под стражей, естественно. Ему повезло, никто не знает, что лейтенант Гранн был в числе соратников капитана Вельгиса. Его задержали просто за неуместное любопытство. Но он на славу разворошил этот осиный улей, лейтенант! Вам лучше уехать, причем немедленно. Очень скоро они выяснят, с кем он приехал в город, и вам несдобровать. Гранна защищает дворянское звание. Его не посмеют отправить на виселицу только за расспросы, это вызвало бы в обществе слишком сильный резонанс. Единственное, что ему грозит, – это провести некоторое время в тюрьме. А вот у вас далеко не такие радужные перспективы.

– Вы хотите, чтобы я бросил Эбола одного? – не поверил своим ушам Марис.

– Не одного, – наклонился к нему Контерд. – Я позабочусь о нем. Я сделаю все, чтобы его любопытство было приписано лишь глупости провинциала. А вот если попадетесь и вы, лейтенант, то шансов у нашего замысла не останется совсем. Вы не верите мне? – с нажимом спросил он.

Марис несколько мгновений смотрел в умные глаза герцога.

– Я мало кому верю, милорд, – сказал он наконец.

– Черт побери, Ронтон, я сам хожу по краю, я поставил на вас и не изменю своего решения! – взорвался Контерд. – Вот. – Он быстро шагнул к письменному столу и что-то написал на листе бумаги. – Получите в Картеви сто тысяч монет. Готовьте армию, лейтенант Ронтон. Ищите принца, только осторожно. Если же его нет в живых… Что ж, Кузару на нашей земле все равно не место. Я позабочусь о лейтенанте Гранне. Отправляйтесь немедленно. Это приказ!

Марис поколебался секунду, потом сжал зубы и, отдав честь, забрал записку.

– Я позабочусь о лейтенанте Гранне, – повторил герцог Контерд. Марис не ответил и вышел из комнаты.

Глава VII
Детали зимней рыбалки

Как они и договаривались, эскадра в полном составе зимовала на Соленом острове. Дрогов облюбовал его себе в качестве базы еще прошлой весной. Путь на Рыбный им с Кариеном с некоторых пор был заказан, если они не хотели, конечно, потягаться с Эндри за титул ярла. И хотя Кариен явно был не прочь провернуть подобную авантюру, старший из близнецов предпочел выморочный Соленый. Такие случаи не были для пиратов редкостью. Опасное корсарское ремесло частенько приводило к тому, что острова оставались без ярла, а следовательно, без защиты и без главного источника дохода. Обычно в таком случае сразу объявлялись кандидаты в ярлы из младших сыновей соседних правителей, и если один из них договаривался с горожанами, то над островом поднимался новый флаг. Впрочем, Дрогову даже не пришлось уговаривать островитян Соленого – они сами прислали к новоявленному адмиралу делегацию с просьбой обосноваться у них. И, надо сказать, не прогадали. Открыв военные действия против Аль-Гави, эскадра Дрогова захватила неплохую добычу. На Соленый отправилось сразу несколько альгавийских караванов с продовольствием и боеприпасами, не считая пойманных в открытом море купеческих судов. Довольны остались и сами пираты – Соленый был отличным убежищем, а крепкие стены самого настоящего города могли выдержать не одну осаду.

Дрогов не помнил, как они добрались до Соленого. Дни, похожие один на другой, слились в его сознании в одно смазанное пятно. Снег и мороз, случайные трактиры и дрянное вино, полные усталости и боли лошадиные глаза – все это капитан воспринимал будто со стороны, с тупым безразличием позволяя Граю выбирать маршрут. Он не помнил, в каком порту они нашли ободранный бриг, согласившийся отвезти их в разгар штормов в самое сердце пиратского логова, не помнил, сколько времени продлился их путь, не помнил, как он в итоге оказался на острове. Он не знал, о чем верный боцман поговорил с остальными пиратами, но никто не лез с расспросами, и Дрогов был им за это благодарен.

– Какого черта?! – ворвался в спальню разъяренный Кариен.

Дрогов непонимающе воззрился на брата. Они пришвартовались в бухте Соленого лишь накануне вечером, и после вчерашнего торжественного приема у капитана раскалывалась голова.

– Не кричи, Кари, душевно прошу, – поморщился он. – Чего тебе не нравится?

– Ну ничего себе! – изумился младший из близнецов. – Ты собрал для них флот, ты бросил все и помчался, чтобы предупредить про ловушку, а эти акульи морды тебя попросту вышвырнули, да еще в разгар зимы! Да чтоб я теперь…

– Грай? – через силу усмехнулся Кейен. Кто же еще мог выложить такое Кариену?

– Да, Грай, – подтвердил тот. – Только я не понимаю, почему ты об этом промолчал! Черт побери, я был об этих людях лучшего мнения!

– Не пори горячку, Кари. – Капитан присосался к стоящему рядом кувшину с водой. – Уф-ф, вот так-то лучше! И не путай две большие разницы. Это дело личное, и к повстанцам в целом никакого отношения не имеет.

– Так-так, братец. – Кариен бесцеремонно подвинул его и уселся рядом. – А теперь поподробнее. Какие такие личные дела ты успел заиметь, за которые тебя выперли оттуда взашей, а? Ставлю свой корабль против дырявого медяка, что здесь замешана какая-нибудь баба, ее разгневанный папаша и куча братьев, жаждущих твоей кровушки. Я что, не прав? – хмыкнул он.

Дрогов невесело усмехнулся.

– Как всегда зришь в корень, младшой. Но на этот раз не совсем.

– Да расскажи все по порядку! – возмутился Кариен. – Чего я из тебя слова как клещами тяну!

– По порядку? – Дрогов скривился, будто от боли. – А если по порядку, братец, то не было никакого папаши, – тихо, с горечью продолжил он. – И братьев у нее тоже не осталось, только названый. А родного расстреляли на наших глазах на главной площади Гоуна.

– Погоди, но в Гоуне расстреляли…

– Командора Донна Вельгиса, – закончил Кейен. – Да, я имел несчастье влюбиться в его сестру, как мальчишка, как самый распоследний дурак! Ты это от меня хотел услышать?

– Акульи потроха, Кен, ты серьезно? – изумился Кариен.

Дрогов расхохотался.

– О да, Кари, еще как серьезно! Серьезней не бывает! Настолько серьезно, что мне выть охота, что осталось только камень на шею – и за борт!

Кариен схватил брата за плечи и встряхнул.

– И что? Какого черта ты тогда уехал-то? Она тебя что, прогнала?

Дрогов медленно покачал головой.

– Нет. Она… – Он вспомнил тонкие пальцы на своем лице, теплые губы под своими губами, бездонную синеву широко распахнутых глаз и сжал зубы. – Я не знаю, что я для нее, Кари, и это меня мучает. Я уехал, потому что за мной оказался должок. И с меня его спросили. Ты помнишь лейтенанта Итона Нолни, он плыл со мной на «Крестоносце»?

Кариен кивнул.

– Смутно, – заметил он.

– Они должны были пожениться. Почему этого не произошло, я не знаю. Я сам назвал себя должником Итона, Кари. Дьявол, он вправду спас мне жизнь! – неожиданно взорвался Кейен. – И он правда отличный парень! Я не виноват, что судьба столкнула нас лбами! И у него было право вышвырнуть меня оттуда, но этим правом воспользовался не он.

– А кто? – запутался Кариен.

– Его братик Лен. – В глазах Кейена зажегся мстительный огонек. – И я ему этого не забуду.

Кариен помолчал, переваривая информацию.

– И что дальше, Кен? Ты собираешься после всего этого помогать им? – спросил наконец он.

– А что изменилось, Кари, кроме того, что мне жить теперь не хочется? – горько усмехнулся капитан. – Аль-Гави по-прежнему угрожает всем нам. Ронтон как кремень, он не отступит, попомни мое слово, Кари, скоро в Ор-Сите снова разразится гражданская война. Мы делаем одно дело, и мы будем продолжать его делать. И что с того, что передо мной открыты все дороги, кроме той единственной, которая мне нужна? Это ничего не значит, Кари, ровным счетом ничего.

– Капитан! – Грай поудобнее уселся на каменистый пляж. Дрогов запустил очередной камешек в беспокойные серые волны, подобрал новый. Порыв ветра обдал его солеными брызгами.

– Чего тебе? – спросил он наконец.

– Слушай, капитан, ну нельзя же так…

– Нет, дорогой Грай, это ты меня послушай! – резко обернулся тот. Глаза у Дрогова были жесткие и холодные. – Давай я сам буду решать, что и как мне можно, а что нет! Мне осточертело, что ты ходишь за мной по пятам и причитаешь, словно баба! Дьявол, ну может человеку побыть плохо, а?! Сезон штормов кончится, и мы выйдем на охоту, можешь не волноваться. Чего ты хочешь от меня сейчас, Том?!

– Я тут одного интересного человечка повстречал, – нисколько не смутился боцман. – Ребята подобрали в море недели за три до нашего приезда. Рассказывает очень любопытные вещи.

– На тему?

– Про северные острова. Помнится, ты одно время собирал слухи…

– Ну и? – заинтересовался Дрогов.

– Чего я пересказывать-то буду? – проворчал Грай. – Пошли в «Три кита», хорошее место, кстати, он там обычно сидит.

– Да нет уж, давай его лучше в крепость, пусть и Кариен тоже послушает, – решил капитан.

Обещанный человек оказался молодым рыбаком с острова Птичий Коготь – крайнего с северо-запада в разрозненном пиратском архипелаге. Оробевший юноша неловко застыл перед близнецами Дроговыми.

– Иди, не бойся, – грубовато подтолкнул его Грай. – Они не кусаются, если, конечно, не злить слишком сильно.

– Адмирал? – Парень вопросительно переводил взгляд с одного брата на другого.

– Он, – показал Кариен.

– Да садись ты наконец, чего торчишь, как мачта? – вспылил Кейен. – Грай говорит, ты всяко-разные истории про северные острова рассказывал?

– Не истории, – поправил рыбак. – А историю, от которой я еле ноги унес. В общем, родом я с Птичьего Когтя, зовут меня Тим Пилон. – Он поудобнее уселся на скамью. – Остров наш самый крайний среди всех, дальше на север на целые недели пути земли не встретишь. Во всяком случае, так все считают. Хотя от наших стариков я слышал, будто бы они видели на северо-западе от Когтя, где-то в неделе пути, небольшой островок, почти полностью покрытый льдом. Правда, ступать на него никто так и не ступал, но видели несколько человек, причем все показывают примерно одно место. Наш ярл Стен Вентон наслушался этих рассказов и загорелся идеей пройтись по островку. Не знаю, зачем ему это было нужно, только он забрал с Когтя все три корабля и двинулся в поход. Назад никто не вернулся, сгинули без следа. Сын у Вентона еще мал, пацану только десять лет исполнилось, кораблей у нас не осталось, а впереди зима. Сами понимаете, вся надежда только на рыбу, а как раз был период лова золотых тепаков. В общем, стали мы заплывать за этими тепаками так далеко, как никогда раньше. И однажды мы с Фаем, это мой друг был, доплавались. Заплыли далеко, как раз на северо-запад. Причем мы туда совершенно не собирались, но поймали какое-то непонятное течение (никогда его там не было, чем хотите клянусь!), которое принесло нашу лодку прямехонько к ледяному острову. К тому времени мы уже мало что соображали, еда и вода давно кончились. В общем, кое-как подгребли к острову, вытащили лодку на берег и бегом искать воду. Думаю, раз ледяная шапка есть, то всяко пресной воды добудем. Но далеко мы не ушли. На этом долбаном островке оказалось полно народу!

Братья Дроговы переглянулись.

– Какого именно народу? – уточнил Кейен. – Насколько я знаю, никто никогда не встречал там лодок, а жить без кораблей на островах невозможно.

– Вот и я про то же! – подхватил рыбак. – И не было у них там никаких лодок, во всяком случае я их не видел. И еще я не видел там женщин. Вообще. Хотя весь остров я, конечно, осмотреть не успел. В общем, нас скрутили, ткнули в спины сабли и отвели в какую-то ледяную пещеру. Насколько я понял из разговоров, мы оказались виноваты только в том, что узнали об их существовании! Нас с Фаем заперли в какой-то жутко холодной камере, ладно хоть поесть дали. Сколько мы там были, сказать точно не смогу, может, день, а может, три. Помню только, что холодно очень было. Наконец, явились за нами с Фаем, приволокли в большой такой зал. Около стен там народ был, а в середине свободный круг, и там стоял этот… – Рыбак сглотнул и сжал пальцы так, что они побелели.

– Кто? – тихо спросил Кариен. Тим Пилон вздрогнул.

– Я не знаю, кто это был, – продолжил он наконец. – Высокий, в черном балахоне с капюшоном, не видно ни лица, ни фигуры. А перед ним что-то вроде алтаря, и на нем прозрачный черный камень. Больше всего этот камень был похож на лед, только почему-то черный. Этот в балахоне сцапал Фая, одной рукой подтащил к алтарю и наклонил над камнем. А потом из камня как будто свет загорелся и прямо Фаю в лицо ударил, а тот как закричит, пронзительно так, тоненько-тоненько, и жутко. – Юношу колотила крупная дрожь. Грай встал, налил рыбаку стакан вина, тот залпом выпил и продолжал: – А потом свет погас, и Фай свалился на пол, мертвый. Этот черный схватил меня, тоже подтащил к этому своему поганому камню, да только я, видать, не по вкусу каменюке пришелся. Ничего не произошло, никакого света не было. Черный объявил, что камень полный и отшвырнул меня на пол. Его приспешники отволокли меня на другой конец острова, нацепили на шею камень, самый обычный, и столкнули с обрыва в море. Я тогда уж подумал, что все, конец Тиму Пилону пришел. Но дыхание задержал. В общем, глубоко там оказалось, и видать, не в первый раз людей в этом дрянном месте топили. На донышке валялись косточки еще нескольких бедолаг с камнями на шее. И один такой покойничек мне в итоге здорово помог. Его камень обо что-то откололся, и край острый оказался. Я сумел сначала руки освободить, веревку кое-как перетер, а потом и с шеи камень снял. Если честно, долго боялся выныривать, терпел, пока совсем невмоготу не стало. В общем, высунул я нос из воды и увидел корабль. Довольно большой, с мордой на носу, явно в Аль-Гави построен. И он готовился к отплытию. Я понял, что на острове мне ловить нечего, подгреб к кораблю и уцепился за якорь. Мне повезло, что были сумерки и что они спешили, в общем, меня не заметили. Ночью я пробрался на борт, отвязал одну из малых шлюпок и был таков. Счастье мне по-прежнему улыбалось, я не только не помер от голода и холода, но и ваши ребята меня заметили и вытащили…

– Да, парень, ты и впрямь родился под счастливой звездой, – задумчиво промолвил Кейен Дрогов. – Так, значит, говоришь, черный твой уплыл? Кстати, а кораблик-то этот куда курс держал?

– На юго-запад. А насчет черного не знаю, я его больше не видел и, очень надеюсь, не увижу.

Дрогов встал и медленно подошел к окну. Слухи о том, что на полулегендарных северных островах творится что-то неладное, доходили до островных пиратов уже давно. И не в первый раз Дрогову приходилось выслушивать подобные жутковатые истории. Сначала он, как и большинство корсаров, им не верил, поднимая рассказчиков на смех. Да может, больше половины таких историй и были плодом богатого воображения моряков, так же как и байки про морских чертей или говорящих акул. Но в том, с каким постоянством повторялись некоторые детали рассказов про мифические ледяные острова, явно что-то было. До сих пор у него не было ни времени, ни возможности заняться этими рассказами поподробнее. Но теперь он – адмирал, его эскадра в прошлый сезон взяла богатую добычу, и он может себе позволить разобраться в этой пакостной истории. Тем более что она ему совсем не нравилась. Если альгавийцы обосновались в непосредственной близости от пиратского архипелага, да еще и обзавелись этим непонятным черным, этому нужно положить конец. Конечно, он не потащит с собой всю эскадру, но в своих людях Дрогов был уверен.

– Кари, – тихо позвал он. Младший из близнецов вскинул голову.

– Ну уж нет, – заявил он, поняв брата без слов. – Дядюшка Маан, думаю, справится с эскадрой до нашего возвращения. А я плыву с тобой!