Текст книги "Дефиле над пропастью"

Автор книги: Ольга Володарская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Часть четвертая

Глава 1
Дэн

Он сидел на подоконнике и мелкими глоточками пил водку из бокала со льдом. Вообще он не пил. Но сейчас ему просто необходимо было расслабиться, хотелось хоть на некоторое время перестать думать о проблемах.

Уже три месяца он не работал. Большой человек, которого он возил и охранял, был совершенно невыносимым человеком. От него рано или поздно сбегали все работники. Дэн продержался на своем месте дольше остальных. А все из-за денег: каким бы ни был босс козлом, но платил он хорошо и исправно. Да еще предоставлял жилье. И машина была в распоряжении водителя-телохранителя в случаях особой надобности. Наверное, Дэн продолжал бы терпеть его выходки и дальше, если бы не Коко. Она сняла ему эту квартиру и сказала: не нравится работа – уходи. То, чем зарабатываешь на жизнь, должно приносить радость.

И он уволился. Причем босс не хотел его отпускать. Сулил прибавку к зарплате. Но Дэн все равно ушел. Потому что… то, чем зарабатываешь на жизнь, должно приносить радость. Оставалось только выяснить, что именно.

Дэн спрыгнул с подоконника и отправился в кухню. Ему захотелось есть. Он знал, что холодильник пуст, но надеялся найти на полках подвесных шкафов что-нибудь быстрорастворимое: лапшу или картошку. Он следил за питанием. Старался употреблять правильную еду и грамотно ее сочетать. Но нет-нет да возникало у Дэна желание «отравиться» фастфудом.

«Сейчас бы гамбургер, – мечтательно подумал он, шаря по полкам, но находя только крупы, сахар да совершенно сейчас ненужные специи. – И большой пакет картошки фри с сырным соусом. А еще коктейль молочный. Нет, лучше два: шоколадный и клубничный…»

Так ничего и не найдя, Дэн в сердцах хлопнул дверкой ящика. Голод все усиливался. Но в доме даже хлеба не было. И что делать? Варить рисовую кашу или заказывать еду с доставкой? На то и другое уйдет время…

А жрать хочется сейчас!

В дверь позвонили.

«Пусть это будет доставщик пиццы, перепутавший адрес! – воззвал к богу Дэн. – А по фиг, я согласен даже на суши. Их в Москве на дом заказывают чаще…»

С этими мыслями он направился к двери и, не глянув в глазок, открыл ее.

– Здрасьте, – поприветствовал его визитер.

Дэн только кивнул.

– Удостоверение показывать?

– Не нужно, майор Сергеев. Михаил…? Отчество забыл.

– Можно без него, – отмахнулся опер и, чуть надавив на дверь, чтобы расширить проход, ввалился в квартиру. – Мне нужно с вами поговорить. Где мы можем это сделать?

– Так, может, прямо тут? Как в прошлый раз? Если хотите, садитесь. – Он указал на пуфик, стоящий под вешалкой.

– Вы не один?

– Почему?

– Раз не хотите впускать меня в квартиру…

– Нет, нет, что вы! Хотите, проходите. В кухню, например?

– Туда можно? – Он указал на дверь гостиной.

– Ради бога…

Проходя мимо Дэна, Сергеев принюхался.

– Слушай, дай выпить, а? Ну ты же пил, я чувствую. А мне бы пара глотков не повредила. Устал как собака, сутки не спал. А до этого – часов пять. И если тело и мозг не отказывают, то нервы – уже…

Дэн предложил:

– Водку будешь? Мне бывший босс подарил какую-то дорогую, но я сам не пью ее…

– Давай.

– Сейчас принесу. Только у меня закуски нет.

– Дай хоть корочку хлеба… Чтоб занюхать.

Дэн, оставив Сергеева в комнате, принялся, как говорила Нина, шуршать на кухне. Он вдруг вспомнил, что в нижнем ящике (а он проверял только верхние) есть несколько банок тушенки и консервов. Еще с осени стоят. Он тогда собирался на охоту с Митяем, Дэн накупил провианта, не надеясь на дичь, но босс не дал выходных, и поездка сорвалась.

Вспоров банку шпрот, Дэн отправил в рот первую рыбину. Вкусно! Вот только ржаного хлебушка не хватает. Его бы в масло макнуть… Эх…

– Коко была твоей любовницей? – услышал он голос Сергеева за своей спиной.

– Нет, – ответил Дэн, не оборачиваясь. – Рис с тушенкой будешь?

– Буду. – Он зашел в кухню и сел за стол. – Тогда почему она завещала квартиру тебе?

– Она завещала мне квартиру? – Дэн включил газ и поставил на него кастрюлю с водой.

– Да, сейчас повторный обыск в квартире провели. Нашли документ.

Дэн молча открывал тушенку, доставал рис, искал ложку, чтобы зачерпнуть соль.

– Удивлен? – спросил Сергеев.

– Очень.

– Рад?

– Конечно. – Дэн поставил на стол бутылку водки. На вид она была ничем не примечательной, вот только стоила, как литр шотландского скотча.

– Тогда где радостные вопли?

– Я пока не осознал…

– Если вы не были любовниками, почему ты наследник?

– Мы дружили. – Он налил водку в стакан. Подвинул его Сергееву. Тот мигом его опорожнил.

– Как? – спросил Дэн.

– Супер. – Сергеев встал, подошел к чайнику и попил воды прямо из него. – А знаешь, мне известен случай, когда одинокий пенсионер завещал свою квартиру подруге. – Он тоже начал играть зажигалкой, как и Дэн. – Вот только они были вместе с четырех лет. И на протяжении всей жизни поддерживали друг друга. Но чтоб после четырех месяцев… Вы ведь столько знакомы?

– Примерно.

– Так вот, чтоб после четырех месяцев дружбы кто-то свою жилплощадь отписывал, такого не знаю.

– Коко же не думала, что умрет так скоро. Она была полна жизни. И на тот свет не собиралась. Прониклась ко мне – составила завещание. Если бы я ее разочаровал, другое бы написала.

– Складно говоришь. Жаль, врешь. Вы как минимум полгода уже знакомы.

– Чуток ошибся…

– И познакомились вы до того, как ты сюда въехал.

– Да ну?

– Ну да. Есть доказательство.

– Какое?

– Фото ваше общее. А на нем дата – август уже прошлого года.

– Покажи.

– Стервец! – Сергеев погрозил ему пальцем. – Знаешь, что не смогу этого сделать, потому что ты его выкрал. Но Алиса видела это фото. Жаль, не догадалась взять и нам показать. А теперь оно уже… фьють! – Он реально свистнул, чем повеселил Дэна. – Так скажешь – правда или нет?

– Познакомились в Сочи. Много общались. Когда вернулись в Москву, не потеряли связи.

– Бла-бла-бла!

– Ты считаешь меня убийцей?

– Если б считал, с тобой бы по-приятельски не болтал, не сидел в твоей кухне и не ждал рис с тушенкой. У тебя алиби на момент смерти Коко, я лично проверил. Ты ее не убивал. Ты ею манипулировал. И мне интересно, каким образом.

– Открой, пожалуйста, тушенку, – попросил Дэн. А сам стал засыпать в кастрюлю рис. – Тебе налить еще?

– Давай, – согласился Сергеев. – Только я сейчас своим позвоню, скажу, чтоб не ждали.

Он вышел из кухни, а Дэн продолжил заниматься готовкой. Как будто ничего не случилось! Он сам поражался своему спокойствию. Надо же, как хорошо держится. А ведь уже отпустило…

Вернулся Сергеев. Сел на табурет.

– А ты знаешь, я тебя понимаю, – заговорил он. – Есть в этих женщинах что-то притягательное.

– В каких – этих?

– Пожилых – язык не поворачивается сказать. В зрелых. Мне, например, Элена очень нравится.

– Да, она красавица. Только ты младше ее сына.

– Нет, старше, правда, незначительно, – Михаил выпил водку, что налил ему Дэн. – Ты моделью не подрабатываешь?

– Нет.

– Это ты зря. У тебя бы получилось. Может, фотографией увлекаешься?

– Даже камерой на телефоне не пользуюсь. – Он откинул рис на дуршлаг и стал промывать. – А к чему эти вопросы?

– Сюзанну Волкову знаешь?

Дэн задумался.

– Знакомое что-то… – Он пощелкал пальцами. Всегда так делал, что-нибудь припоминая. – А, да, знаю! Со мной в классе училась. Или она Вилкова была?

– Та Сюзанна, о ком речь, младше тебя.

– Тогда не знаю.

– Она называла себя Сью. Вот ее фото.

Сергеев достал из заплечной сумки снимок, подал его Дэну.

На нем была запечатлена обнаженная брюнетка. Но несмотря на то что на девушке не было одежды и пышная грудь не прикрывалась ничем, хотя бы длинными волосами, снимок этот Дэн не назвал бы горячим. Более того, от него веяло холодком. И дело не в белизне фона и декораций, а в чем-то ином…

– Красивая девушка, – сказал Дэн, вернув фотографию Сергееву. – Модель?

– Да.

– Я ее не знаю.

– Ее убили вчера вечером. Так же, как и Коко.

– А как убили Коко? Я не в курсе.

– Всадили ей в вену смертельную дозу наркотического средства.

– Вот почему она лежала в гробу с полуулыбкой.

– Недешевый способ убийства, скажу я тебе. На черном рынке вещество, сгубившее твою подругу, стоит дороже кокса. Я узнавал.

– С чем это связано?

– Дает чистый кайф. Без шуг.

– Без чего? – не понял Дэн.

– Нет панических атак, негативных галлюцинаций, тяжелого отходняка. Даже в случае передозировки нет судорог, спазмов мышц. Ты понимаешь, к чему я веду?

– Нет. – Он на самом деле не понимал. Да и слушал не очень внимательно. Думал о том, как лучше приготовить рис с тушенкой: пожарить или просто в кастрюле все перемешать.

– Убийце (если это один человек) нужно было, чтоб его жертвы оставались красивыми и после смерти.

– Зачем?

– Чтобы сделать удачный кадр! – Михаил выложил фотографию Сью на стол и хлопнул по нему. – Этот снимок посмертный!

Мысли о рисе тут же улетучились. Дэн обернулся и посмотрел на изображение мертвой девушки. Теперь он понял, от чего шел холодок – от глаз.

– То есть Коко тоже после смерти запечатлели?

Михаил молча достал из сумки еще одну фотографию. На ней Дэн увидел Коко, сидящую в кресле. Безмятежное лицо, полуулыбка, широко распахнутые глаза, смотрящие в никуда…

Дэн поежился.

– Да, жутковато, – кивнул головой Сергеев.

– Что же получается? Этих женщин убил маньяк?

– Почему же сразу…? – он досадливо поморщился. – Вот любит обыватель маньяков. Спасибо за это кинематографу!

– Но нормальный человек не будет умертвлять другого ради красивого кадра.

– Кадр – это не цель. По крайней мере, я так думаю.

– А что же?

– Баловство. Или отвлекающий маневр. Еще можно допустить, что убивает один, а фотографирует другой. Один хладнокровный продуманный ликвидатор, второй чокнутый художник, которому первый дает порезвиться, а заодно задекорировать свое преступление под стиль маньяка.

– Это тебе сейчас пришло в голову?

– То есть до такого можно додуматься только подшофе? – усмехнулся Сергеев. – Нет, я допустил эту версию вчера. Поразмыслил над ней утром, а сейчас решил озвучить ее.

– Хочешь мое мнение?

– Валяй.

– Кинематограф оказал дурное влияние и на тебя. Подобный тандем показан во многих фильмах. Но в реальной жизни он не образовался бы.

– Ой, да много ты знаешь! Не так давно дело закрыли. Так там мать с сыном на пару людей убивали и грабили. Вернее, убивала она, а грабил он. Тетка имела две ходки. Бой-баба. С юности оторва. А сын, не поверишь, непьющий, некурящий, образованный. В педе учился на преподавателя черчения и рисования. Но в школе работать не смог – дети его «зачушковали». И тогда мамаша (она вышла как раз) решила чаду своему помочь. Когда он рассказал ей о том, что у его бывшего педагога есть коллекция монет, а в ней весьма ценные экземпляры, она предложила его ограбить. Тот согласился не сразу, но матушка смогла его убедить. Это было первое их совместное преступление. За ним последовали другие. Вламывались в квартиры некрупных коллекционеров. Со всеми ними сынок знакомился на специализированном сайте. Всю грязную работу делала женщина. Ее сын кровью рук не пачкал. Даже когда одна из жертв оказала сопротивление и ранила мать, он не помог ей. Ждал, когда она сама справится. Мы их поймали на живца. Вычислили благодаря сайту. Там же закинули удочку. В итоге мать получила пожизненное, сын – пятнадцать лет. На суде он упал в обморок. Не ожидал такого строгого приговора. Думал, раз не тронул пальцем ни одну из жертв, значит, и вины в их смерти на нем нет.

Рассказывая это, Сергеев уминал рис. Дэн поставил перед ним и собой тарелки.

– Ничего вкуснее в жизни не ел, – сказал майор, облизнув вилку. – Спасибо.

– Просто тебе есть хотелось. Когда выпьешь, всегда так…

– Дело не в этом. Просто я люблю и рис, и тушенку. Но почему-то ни разу не ел их в сочетании. Теперь ты мой кумир!

Он встал, сунул фотографии в сумку и, перед тем как уйти, сказал:

– Вызовем для допроса. Готовься.

– Всегда готов! Хотя пионером не был.

– И не обольщайся особо насчет квартиры. Завещание еще будет экспертизе подвергнуто.

И ушел, захлопнув за собой дверь.

Дэн вяло ковырнул рис вилкой, затем отставил тарелку и взял в руки телефон. Набрав нужный номер и дождавшись ответа, выпалил:

– Нина, у нас проблемы!

Глава 2
Алиса

Она так надеялась, что Глеб останется с ней. Но он улетел в Германию, как и планировал. Сказал, отложить поездку никак нельзя. И она вроде бы все понимала: на кону контракт в несколько миллионов, процент от которых достанется Глебу, но все равно расстроилась. И немного обиделась, поэтому поговорила с ним сухо, а потом вообще телефон отключила.

Спала Алиса этой ночью плохо и мало. Съемку пришлось из-за этого перенести на более позднее время, а вечернюю вообще отменить. В пять вечера, нервная и уставшая так, будто она не украшения демонстрировала, а асфальт укладывала, Алиса приехала в агентство. Элена все еще надеялась уговорить ее пролонгировать контракт и постоянно зазывала к себе, чтобы это обсудить.

Когда Алиса зашла в кабинет хозяйки агентства, та сидела за столом и ела орехи кешью.

– Обожаю их, – сказала она, увидев Алису. – Ела бы и ела. Да уж очень калорийные.

– Зато укрепляют иммунитет.

– Этим себя и успокаиваю. – Она подвинула тарелку к Алисе. – Будешь?

– Нет, не хочу. Чайку бы и бутерброд. Не ела ничего весь день.

– Это заметно, ты похудела.

– Это комплимент или…?

– Или. Тебе худеть не надо – лицо вытягивается. – Элена нажала кнопку селектора и попросила секретаршу принести Алисе чай, себе кофе с молоком и что-нибудь поесть. – Спрашивать, как ты, глупо. Понятно, что плохо. Но и не спросить невежливо…

– Мне больно и страшно. Как и тебе, наверное.

– Нет, мне не страшно. Только больно.

– Не боишься стать следующей жертвой? Ты – бывшая модель, как и Коко. Что, если у маньяка в планах сделать именно твой посмертный лук?

– Думаю, нам с тобой ничего не грозит.

– Это почему же?

– Ты – успешна и востребована как модель. Я, уйдя на пенсию, реализовала себя в другом. У нас все получается. Нас ценят. Ты понимаешь, к чему я веду?

– Не очень, если честно.

– Выбор жертв не так примитивен, как ты думаешь. Тот, кого ты назвала маньяком, снимает, в его понимании, неудачниц. Тех, у кого карьера не сложилась.

– Но Коко была самой-самой…

– Вот именно – была. Но о ней быстро все забыли. И он решил напомнить о королеве былых времен. Открыть ее миру заново. Именно поэтому он посадил ее на трон, а голову украсил гребнем, похожим на корону. Со Сью все еще проще. Она снималась не там и не в тех образах. Прозябала на задворках фэшн-империи. А он сделал Сюзанну его… нет, не королевой, принцессой. Поэтому ее трон не так величав. И сделан из геометрических фигур, что соответствует духу времени.

Алиса слушала Элену с большим вниманием, но, когда она закончила, покачала головой:

– Не убедила.

– Почему?

– Это все твои домыслы. Но они меня впечатлили, честное слово. Только почему ты думаешь, что маньяк – это ОН, а не ОНА?

Ответить Элена не успела. Раздался стук, это явилась секретарша с подносом. На нем – две чашки и блюдо с мини-бутербродами. Их не меньше десятка, но все разные: хлеб трех сортов, колбаса и сыр тоже, а еще красная рыба и паштет, и ни одна комбинация не повторяется.

– Вот это у вас фантазия, – похвалила секретаршу Алиса.

– Слышала бы ты, какие она придумывает истории, когда отпрашивается пораньше, – засмеялась Элена. – С такой фантазией в сценаристы.

– Или повара. Смотри, как она бутерброд украсила. – Она ткнула ногтем в цветочек, вырезанный из маслины. – Даже есть жалко.

– Я и училась на кондитера, – сообщила секретарь. – Поэтому вот… – Она хлопнула себя по упитанным бокам. – Теперь работаю в модельном агентстве, чтобы, имея перед глазами таких, как вы, похудеть. Кстати, Элена Александровна, я уже сбросила четыре кило.

– А тебе четырнадцать надо. Иди уже!

Девушка, насупившись, вышла.

– Отличная девочка, – сказала Элена. – Толковая. Одно плохо – в модели хочет. Вот истязает себя, чтоб в сорок четвертый размер влезть. Думает, худой станет, я сразу ее возьму.

– А что, она симпатичная. И целеустремленная, что неплохо.

– Если б из всех симпатичных, худых и целеустремленных получались хорошие модели, я б тебя не уговаривала остаться со мной еще хотя бы на пару лет. Ты подумала над моим предложением?

– Подумала, и мой ответ «нет». Я не буду продлевать контракт.

– Лучших условий тебе не предложит никто.

– Знаю. Но я ухожу не от тебя и не к кому-то, понимаешь?

– Ты уже говорила мне об этом. Но я не верю. Уж прости. Тебе, скорее всего, посулили что-то немыслимое. Но я, как никто, знаю, сколько в нашем бизнесе нечистых на руку людей. Я не только хозяйка нуждающегося в тебе агентства, я еще твой друг. Я тебя предостерегаю…

– Элена, милая, послушай! – перебила ее Алиса. – Я собираюсь уходить из этого бизнеса…

– Ты что, с ума сошла? – вскипела Элена. – Дурной пример Коко покоя не дает? Так той сорок исполнилось, когда ушла, а тебе двадцать шесть!

– Скоро двадцать семь.

– Это, конечно, в корне меняет дело, – с издевкой проговорила та.

– Ты меня не дослушала. Никто не говорит о полном отказе от работы. Я буду иногда сниматься и выходить на подиум. Но в приоритете у меня сейчас семья.

– Опустить тебя с небес на землю? Не будет того, что ты себе придумала. Семью и детей себе могут позволить модели уровня Хайди Клум и Адрианы Лимы. У них ИМЯ и миллионные контракты с торговыми гигантами. Ты же, если выпадешь из обоймы, лишь первое время будешь получать предложения. Год, два, максимум три, пока ты работаешь на тех, с кем заключила контракты сейчас. А после – все! Конец. У нас как в переполненной маршрутке: жопу поднял, место потерял.

– Я все понимаю, Элена. Я не такая дура, какой кажусь.

– Всегда считала тебя неглупым и рассудительным человеком. Поэтому и взываю к твоему разуму. – Она наклонилась и остро посмотрела ей в глаза. – Алиса, у тебя среднее образование и никаких особых талантов. Чем ты займешься, если тебя бросит муж с ребенком? В продавщицы пойдешь?

– Я как раз собираюсь поступать в институт и открывать в себе особые таланты. Последние девять лет я была слишком занята, чтобы заниматься этим.

Элена встала из-за стола и прошла к окну. Уткнувшись лбом в стекло, тяжело вздохнула.

– Ты не изменишь своего решения, да?

– Я приняла его не с бухты-барахты. – Она подошла к Элене, присела на подоконник рядом с ней. – Ты ведь сама поступила так же – оставила карьеру ради семьи. Неужели жалеешь?

– Нет, выбор стоял между жизнью и смертью. Я ведь хотела с собой покончить. Уже и таблетками запаслась. И записку предсмертную написала. А потом вспомнила о маме, которая в тюрьме сидит, и подумала – как она без меня? Пришлось остаться на этом свете. Но сменить город, образ жизни, друзей… – Она развернулась и тоже забралась на подоконник. – Жалею ли я об этом? Нет. Однако я ничего бы не меняла в своей жизни, если б она не стала невыносимой. То есть мой случай кардинально отличается от твоего.

Зазвонил телефон. Элена хотела было подойти к столу и взять трубку, но махнула рукой.

– Накричала на тебя, извини, – сказала она, взяв Алису за руку. – Расстроилась очень.

– Я не обижаюсь.

– У меня трудный период сейчас. Как-то все посыпалось… – Она достала из кармана носовой платок и вытерла им увлажнившиеся уголки глаз. – Я вроде держусь, но из последних сил.

– Ничего, все наладится.

– Или разладится окончательно.

Алиса обняла Элену.

– Это что у тебя? – спросила она, заметив, как в вырезе кофточки сверкнул бриллиант. Алиса повесила кольцо, подаренное Глебом, на цепочку, чтобы носить его, но не демонстрировать всем и каждому. – Вот это камень! Можно взглянуть? – Алиса кивнула, и Элена взяла кольцо в руки. – Я так понимаю, Глеб сделал тебе предложение?

– Вчера.

– И раз кольцо при тебе, ты его приняла. Что ж… Поздравляю. Глеб – достойная партия.

– Не бросит меня одну с ребенком? – улыбнулась Алиса.

– Этого исключать нельзя никогда. Но на кольце не сэкономил, это добрый знак. Значит, не жадный. – Слезы высохли, Элена улыбнулась. – Опять же, будет что продать, если он все же тебя оставит одну с ребенком.

Телефон снова ожил. Элена сползла с подоконника и прошла к столу, чтобы ответить.

Алиса не слушала, с кем и о чем та разговаривала. Она смотрела на колечко. Интересно, оно кажется ей таким красивым еще и потому, что это подарок любимого? Три года назад она позировала одному журналу в бюстгальтере из бриллиантов. Все восторгались им. В том числе Алиса: холодный, колючий, неудобный, но роскошный, завораживающий, ослепительный. Однако сейчас она не променяла бы на него свое колечко.

Элена закончила разговор и вернула телефон на стол. Алиса, глянув на нее, всплеснула руками.

– Что я вижу? Румянец на щеках, загадочная улыбка! Уж не влюбилась ли ты, Элена?

– Не выдумывай, – отмахнулась та.

– Но звонил мужчина, так?

– Да.

– И он тебе нравится.

– Алиса, это полицейский был. Майор Сергеев, что расследует убийства Коко и Сью.

– Тот, что увез тебя с кладбища? Симпатичный. В твоем вкусе. И я напоминаю, если ты вдруг забыла: полицейский – тоже мужчина.

– Он хочет со мной побеседовать, как со свидетелем.

– В который уже раз за последние дни?

– Всего лишь в третий. – Она вынула из сумочки зеркало и начала припудривать лицо.

– Ладно, не буду тебе мешать готовиться к свиданию. Ой, пардон, к беседе с полицейским.

– Иди уже, – рассмеялась Элена.

– И спасибо за чай с бутербродами! – крикнула Алиса уже из-за двери.

На ходу одевшись, она направилась к выходу из здания. Тут вспомнила, что так и не включила телефон, и остановилась, чтобы это сделать. Затормозила Алиса резко, и на нее сзади налетел кто-то, вышедший из соседнего коридора.

– Извините, – услышала она.

– Это вы меня…

Алиса обернулась и увидела знакомое лицо. За ее спиной стоял сосед Коко Данила.

– А вы тут каким судьбами? – спросила у него Алиса.

– К Оскару заходил.

– Вы знакомы?

– После похорон Коко он ко мне подошел, спросил, не хочу ли я поучаствовать в фотосессии для его журнала. Я себя в качестве модели никогда не представлял, но решил согласиться на работу. У меня сейчас с деньгами небольшой напряг.

«Ничего, – подумала Алиса с раздражением. – Найдешь себе другую пожилую любовницу, готовую ради тебя, кобеля, все свои украшения заложить. Долго ли, такому красавцу…»

– Я вам не нравлюсь, да? – донесся до нее голос Дэна.

– Мне нет до вас дела, – бросила Алиса, возобновив движение по коридору.

Данила догнал ее и зашагал рядом.

– Это все потому, что думаете, будто я альфонс?

Она пожала плечами. Хотелось поскорее выйти из здания, поймать такси и поехать домой. Полиция провела утром обыск в ее квартире, осматривала вещи Сью, и теперь там был бардак. Алиса планировала посвятить вечер уборке. За порядком в доме она смотрела сама, не пользуясь услугами приходящей прислуги.

– Мы с Коко в близком родстве.

– Не врите. У нее не осталось родственников. Тем более близких.

– Вы ничего о ней не знаете.

– Ха! Коко всегда была откровенна со мной, и я…

– И вы все равно ничего о ней не знаете, – терпеливо повторил Дэн. – Потому что откровенничала она на строго определенные темы.

– Она мне всю свою жизнь пересказала.

– С какого момента?

– С начала.

– И где она родилась?

– В какой-то деревне, которую сразу после окончания школы покинула.

– О детстве и юности в двух словах. Не кажется это странным?

– Почему в двух? Это я сократила.

– Бросьте. Коко избегала лишних разговоров о своей деревенской жизни.

– Потому что в ней не было ничего интересного.

– Нет, потому что в ней было много постыдного.

Алиса резко остановилась и развернулась к Дэну.

– Или изложи конкретные факты, или заткнись!

– О покойниках либо хорошо, либо никак. Поэтому затыкаюсь.

– Тогда зачем ты начал этот разговор?

– Я просто пытался объяснить вам, почему Коко помогала мне финансово.

– И завещала квартиру?

– Да.

– Если б ты был ее родственником, ты не подкидывал бы фальшивое завещание. – Она ткнула пальцем в его грудь, не заметив, как перешла на «ты». – Просто сделал бы генетическую экспертизу.

– С чего ты решила, что завещание фальшивое и я его подкинул?

– При первом обыске никакого документа не было найдено. Оно появилось в квартире после того, как ты посетил ее.

– Я был у тебя на виду все время, что там находился.

– А когда я ушла, ты вернулся. Потому что при мне не смог подкинуть завещание. Еще и фотографию сочинскую утащил, чтоб твое вранье о дате вашего с Коко знакомства не вскрылось. И вот теперь ответь мне: если б документ был настоящим, разве он хранился бы у тебя? Но даже если это предположить в порядке бреда, то за каким чертом прокрадываться в квартиру покойной, чтоб его подбросить?

– Оно настоящее… Ну, почти. Мы не успели его до конца оформить: на нем не хватало печати, а подписи реальные. Если бы Коко не убили, все было бы по закону.

– А так пришлось его немного обойти?

– Да. Совсем чуть-чуть.

– И ты вот сейчас так спокойно мне признаешься в этом? Да ты бесстрашный! Я бы на твоем месте побоялась откровенничать с человеком, которому ты, по твоим же наблюдениям, не нравишься. Он, скорее всего, тебя заложит.

– Ты этого не сделаешь.

– Вот ты не угадал, – фыркнула Алиса. – И я еще раз повторю свою мысль, задав последний вопрос: зачем обходить закон, если ты и без документов сможешь, как ближайший родственник, заполучить квартиру?

– Я отвечу на него, и ты поймешь, почему я бесстрашный. Но мне придется рассказать тебе всю правду о Коко.

– Готова ее выслушать.

– Тогда давай найдем тихое место, где можно спокойно поговорить.

– В соседнем здании уютная кофейня. Мы могли бы зайти туда.

– Хорошо, пойдем.

И первым двинулся к двери.