Текст книги "Дорога в Небо. Книга третья. Работа над облаками"

Автор книги: Олег Ерёмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Прищурив правый глаз и наклонив голову влево, Лиса разглядела над павшим богатырем тонкую полоску, стремительно укорачивающуюся и меняющую цвет с зеленого на красный.

Как только хитпоинты ушли в ноль, раздался мелодичный перезвон, и спаситель животных распался на облачко разноцветных полигонов.

Но Лиса успела ухватить за хвост оборвавшийся коннект и удивилась:

«Патрик Чайни. Великобритания. 15 лет».

«Ладно, это все потом», – подумала Лисица, и на подкашивающихся лапках поковыляла вслед за Колобком, резво миновавшим межевой столб с надписью: «Кощеево царство. Посторонним в...»

– Мда… Я, конечно, ожидал, что игроки его не остановят, но такое…

Полковник КГБ прикрыл глаза ладонью в международном жесте фейспалма.

– Товарищ полковник, – тихонько обратился к начальнику молодой лейтенантик, – на данный момент поступили четыре заявки.

– Серьезные товарищи, то есть господа?

– Очень. Финальные босы топовых виртмиров и крутейшие геймеры.

– Организуй им трансфер. Через те самые прокси-сервера.

Вековечный Дуб царил на границе мира.

Его корни впивались в землю, пронизывая насквозь плоский диск, стоящий на спинах мамонтов, топчущих панцирь гигантского омара.

В раскидистой кроне дуба золотой точкой поблескивал Сундук Кощея.

Перед необхватным стволом, преграждая к нему подступ, стоял черный-пречерный силуэт, в черном-пречерном шлеме, из-под которого доносилось размеренное: «Вдухх…Вшуххх…».

Колобок остановился в двадцати футах от Рыцаря Темной Стороны.

Дарт протянул вперед короткую массивную трубку, и из конца ее вырвался ярко-красный светящийся плазменный клинок.

Зашуршало и загудело, как на электрической подстанции, во время чемпионата мира по футболу, когда все разом включают видеостены.

Громко натужно дыша, Темный зашагал к Колобку.

Меч Рыцаря взвился вверх и нанес сокрушительный удар.

Он пришелся по самой макушке круглой печеньки. И, без малейшего для него ущерба, соскользнул по подрумяненному боку. Глубоко впился в землю.

Запахло озоном и гарью. Из земли полезли возмущенные дождевые черви, затрясли в воздухе крошечными кулачками.

Колобок, мстя за подземных жителей, подскочил и врезался в забранное решеткой рыло черной маски.

«Чпонк!»

Приспешник Темной Стороны Силы с размаха сел на задницу, выронив меч.

Но не успела рукоять, продолжающая испускать световой клинок, удариться оземь. Перехватили ее белые как кусковой сахар зубы съедобного монстра.

Не давая противнику опомниться, шарик из запеченного теста крутанулся и развалил рыцаря напополам.

– Я твой оте… – успел выкрикнуть Дарт, и навеки умолк.

А Колобок, вращаясь как циркулярная пила, принялся кружить вокруг дуба, вгрызаясь в него сверкающим и гудящим лезвием.

Вскоре дерево не выдержало, с оглушительным треском, выпустив во все стороны тучу щепок, начало медленно заваливаться. Ему потребовалось добрых полминуты, чтобы, сотрясши все мироздание, рухнуть.

Сундук шмякнулся на камни и развалился.

Из него резво выскочил противоударный заяц, как две капли воды похожий на первую жертву озверевшего рогалика. Но этот Косой не стал пытаться схрумкать Колобка, а припустил наутек.

Но, не тут-то было! Хищный хлеб вмиг догнал его и, вспрыгнув на спину, вцепился зубами в длинные пушистые уши.

Сложил зайца пополам.

Из пуза бедного зверика вылезла, перепачканная в крови, утка, и унеслась ввысь.

«И что ты будешь делать теперь?» – ехидно подумала Лисица.

Колобок в задумчивости катался кругами, словно чего-то ждал.

И дождался.

Громкий рев сотряс воздух.

На лике Ясно Солнышка появилась черная точка.

Она стремительно росла, превращаясь в силуэт истребителя:

«Джиан», – подумала Лиса.

«Лиса», – подумал пилот штурмовика Китайской Народной Армии и нажал на гашетку.

К крошечному круглому пятнышку полетели ракеты воздух-земля, понеслась очередь из бортовой пушки, ударили с краев крыльев две лазерные установки.

И развезся ад.

Из которого, заброшенный взрывной волной, вылетел закопченный шарик.

Ловко ухватился зубами за крыло самолета и, таким вот макаром, перебирая челюстями, быстро двинулся к фюзеляжу. Резким ударом пробил в нем отверстие и скрылся в самолетном нутре.

Пару секунд спустя Колобок прогрызся в кабину. Штурмовик рыскнул по курсу, как бы повторяя ту короткую возню, что произошла внутри него, круто изменил направление и устремился за уточкой.

Шансов у нее не было никаких.

Из разлетевшегося в стороны вороха перьев вывалилось белое в крапинку яйцо и кануло в морской пучине.

Истребитель снизился к Окияну и, сделав классическую «кобру», завис в воздухе, нагоняя реактивной струей на поверхности воды концентрические волны.

Фонарь раскрылся и вниз упал Колобок.

Струя раскаленных газов буквально вбила его в глубину.

Если бы Лиса могла заглянуть в глубины Окияна, то она увидела бы следующую часть эпической битвы добра со злом.

Зло, в виде начинающего размокать хлебного шара, опускалось ко дну вслед за яйцом Кощея.

Но на пути к трофею стояло Добро. Хочется сказать «с кулаками», но в данном случае это будет не совсем верным. Потому что у Кракена на щупальцах кулаков не имеется.

– Буль-га-га! – инфразвуком прогудел Капитан Барбосса и протянул к Колобку загребущие тентакли.

Но Колобок ни разу не был японской школьницей. Он не стал визжать: «Онегай, таскэтэ!», а, молча, кинулся на врага.

Повторилось практически то же, что и с шеями Змея Горыныча, но на следующем уровне сложности. Щупальца гигантского осьминога были связаны в макраме и запихнуты в самые неожиданные места кракенового организма.

Спустя пару минут Лисица наблюдала, как из моря-окияна выскочил круглый предмет, похожий на буек. Оставляя за собой кильватерный след, Колобок устремился к берегу.

В зубах он держал яйцо Кощея.

Не останавливаясь, чтобы просохнуть, рискуя размокнуть и покрыться плесенью, Колобок покатился к виднеющемуся неподалеку замку.

Лиса устало последовала за ним. Лапки у нее нещадно болели от долгого путешествия.

Замок Кощея был мрачен и неприступен.

Его регулярно пытались взять приступом Добры Молодцы, а, иногда, и Красны Девицы. Но безрезультатно.

Всем было известно, что пока админы не объявят мировой квест на уничтожение древнейшего жителя и владельца самой продвинутой версии искусственного псевдо-интеллекта в «Русском Лесу», того победить никто не сумеет.

Но Колобок явно так не считал. Да и не было дела рою вирусов-микроискинов, собравшихся в форму простенького НПС одной из популярнейших виртуальных игр России, до подобной ерунды. У него была ЗАДАЧА.

И неприступные стены пали перед ним, многочисленные ловушки бесцельно срабатывали, а ожившие доспехи ложились штабелями, отмечая путь монстра.

Лисица, опасливо поглядывая по сторонам, следовала за Колобком.

Вот и тронная зала.

На ледяном троне со спинкой из лезвий мечей сидел скелет в доспехах. Из щелей между костями и латными щитками лился зеленый свет.

– Я ждал тебя! – низким вибрирующим голосом сообщил Кощей.

Колобок не ответил, только прищурился и крепко сжал челюсти.

Яйцо дало трещину.

Кощей наклонился вперед, грузно уперся руками в колени, готовясь встать.

– Погодите, мистер! – раздалось справа от стены.

Из тени вышел сухощавый человек в кожаных штанах с бахромой и клетчатой рубашке.

Пальцы правой руки незнакомца подрагивали у кобуры с огромным хромированным кольтом.

Колобок вопросительно и, как будто с иронией, воззрился на еще одного противника.

– Файт! – громко прокричал Ганфайтер.

Время замерзло.

Лиса видела, как медленно-медленно вытягивает ковбой свою пушку.

Как Колобок подпрыгивает в воздух, не выпуская из зубов надтреснутое яйцо.

Как Кощей тянет вперед костяную руку в предостерегающем жесте.

Как вылетает из ствола гибкая пуля, как, прихотливо изменив траекторию, бьет ровно в серединку яйца. Как разлетаются осколки скорлупы.

И как переламывается от удара стального сердечника сверкающая игла.

И падают на каменные плиты зала осколки брони и костей.

А за спинкой ледяного трона из мечей со скрежетом разъезжаются створки потайной двери, открывая проход в тайное хранилище – упрятанный в виртуальном пространстве запасной канал доступа к евразийской энергетической системе. Информацию о котором так аккуратно слили месяц назад МИ-6.

В завязшем, остановившемся воздухе летит рыжая тень.

Острые лисьи клыки впиваются в щиколотку Ганфайтеру.

Время рывком обрело нормальную скорость.

Рассыпающийся мелкой легкой пылью Кощей, взорвавшийся изнутри Колобок, и ковбой, трясущий ногой, пытающийся стряхнуть вцепившуюся в нее Лисицу.

Ганфайтер опустил вниз дуло и выстрелил в беззащитное лисичкино тельце.

И пуля, только что разнесшая в крошки неуничтожимого Колобка, рикошетит от мягкого меха. А Лиса, не разжимая зубов, командует:

– Компи, логаут!

И мир опять замирает. На этот раз напрочь.

И только Лиса спокойно выпускает из пасти укушенную ногу и садится на задницу, оборачивает лапки пушистым хвостом.

– Черт! Как невкусно! – сплевывает она в сторону. – Надеюсь, на этом все?

– Да, товарищ капитан, – отвечает голос ниоткуда. – Мы его перехватили. Капсула хакера заблокирована. Наши друзья из Нью-Дели уже едут по адресу…

Тимур, пошатываясь, добрел до школы.

Возле ограды его терпеливо поджидала Риши.

Внимательно оглядела отца.

– Сильно устал, папа?

– Ага, – ответил киберполицейский. – Лапы буквально отваливаются и хвост немеет.

Риши обошла вокруг родителя, пристально разглядывая. Особенно место между спиной и попой.

– Нет там ничего, – заявила она даже немного разочаровано.

– Это тебе только кажется, – усмехнулся капитан госбезопасности. – На самом деле я сегодня весь день был лисой.

– Хорошо вам на службе, – вздохнула девочка – играете…

– Да, играем, – согласился Тимур, а сам подумал:

«Угу. Знала бы ты, сколько времени и труда потратил твой папа, чтобы научиться управляться с лисьим тельцем. Зато сегодня кое-кто доигрался. Кое-кто из «Киберджихада». Может быть, я очень на это надеюсь, что тот, кто приложил свои руки к гибели «Удханты» и… Кэйлаш».

Но виртполицейский понимал, что настоящих заказчиков того теракта, и тех, кто стоит за их спинами, еще предстоит найти и уничтожить.

И след теперь ведет в город Лондон.

«Кстати, случайно ли свела судьба рыжую лисичку и паренька из графства Уилдшир, что так героически пытался ее спасти?»

Глава 10. Форс-мажор

14.02.2057

плато Сизифа, Марс

Они ехали молча.

Легкий вездеход отмерял километры холмистого красновато-бурого плато, неторопливо увеличивая расстояние до французской станции и сокращая дистанцию до русской.

Станислав Бойченко внимательно следил за видной ему одному виртуальной дорогой и изо всех сил не позволял себе оборачиваться к пассажирке.

А Элен, нахохлившись, сидела в креслице и молчала.

В голове у нее проносились мысли и темы для разговора. Как это уже много раз бывало, когда она вела мысленные беседы с этим парнем.

Повзрослевшим за двадцать лет, но все равно таким узнаваемым.

Когда он, выйдя из шлюза, снял шлем, француженка буквально впилась глазами в лицо майора ВКС Новороссии. Она пыталась найти на нем следы прошедших лет. Войны в далекой южной стране, годов изнурительной подготовки, лунной экспедиции. Просто, неумолимого возраста. Но видела обратное: черты того юноши, в которого она так безоглядно влюбилась на занесенной снегами таймырской станции. И Элен с ужасом и смятением осознала, что ничего не прошло. Что она, как бочка с бензином, готова взорваться от малейшей искры.

Тогда она резко отвернулась и стремительно ушла в медицинский отсек, якобы, еще раз проверить давным-давно собранный контейнер с привычными ей медикаментами и инструментом.

Нет, у русских тоже прекрасный медицинский центр, и она до сих пор помнит, как он устроен и какие лекарства являются аналогами французских. Но в таком деле рисковать нельзя.

Угораздило же врача русской экспедиции получить тяжелую электротравму, да еще и серьезные ожоги! Ну прям, как тогда Славик на учебной тревоге!

Только сегодня все по-настоящему.

«Нет, русские, разумеется, грамотно оказали первую помощь и приступили к лечению. Но настоящий лекарь лишним не будет. И мне побыть хилом придется», – почему-то вспомнила старинный игровой жаргон Элен.

Вот и примчался водитель русской экспедиции к соседям, чтобы доставить Элен. Проще и быстрее было бы ей самой приехать на французском вездеходе. Но он, как на зло, в дальнем рейде, а ползти на тихоходном грузовике слишком долго.

И ехала теперь Элен рядом со Славиком.

Она постоянно поглядывала на его профиль, смутно виднеющийся за бликующим пластиком шлема. Заострившиеся и ставшие более четкими черты лица, плотно сжатые губы, прицельно смотрящие вдаль глаза.

«Все-таки он очень недоволен, что везет меня, – подумала женщина даже с некоторым облегчением. – Буду тоже деловой тон поддерживать и только! Но как же хочется хоть поговорить просто!»

А Станислав не был недоволен. Совсем наоборот. И чувство, всколыхнувшееся в груди и сжавшее сердце, при первом же взгляде на Элен, буквально клокотало в нем. Но мужчина понимал, что все напрасно.

Когда он вошел на их базу, чтобы дополнить на всякий случай запас кислорода в скафандре и… увидеть ее лицо…

Элен пристально уставилась на него, прожигая взглядом, а, затем, резко развернулась и твердым шагом вышла из тамбура, скрылась в глубине станции.

Когда она вернулась с чемоданчиком в руке, шлем ее скафандра уже был пристегнут.

Она, не проронив ни слова, выбралась вслед за Славиком на поверхность Марса, уселась на соседнее сиденье.

Осознавать, что рядом с тобой женщина, которую ты все еще любишь, и что она уже совершенно чужая, было очень больно.

Чтобы отвлечься от этого, Славик стал вспоминать приятные моменты едва начавшейся экспедиции.

Например, как они наконец-то долетели до орбиты Марса. Три месяца в тесном транспортном корабле не были особо приятными. Нудными они были, если честно.

Хорошо экипажу! Эти трое постоянно были заняты делом. Ребята и девчата из экспедиции, у которых были подходящие специальности, тоже активно им помогали.

А вот Славик – орбитальный пилот и водитель – тут был почти не у дел.

Лишь иногда дежурил у аппаратуры связи или лишний раз тестировал электрохозяйство. Но большую часть времени он был предоставлен сам себе.

Болтал с другими такими же бездельниками, перечитывал техническую документацию или листал на комме художественные книжки, да смотрел фильмы.

Но перелет завершился, и «Феоктистов» пристыковался к орбитальной станции.

Как были им рады трое ее обитателей! Еще бы! Два года они мариновались на ней, общаясь со своими коллегами на поверхности и космонавтами других стран лишь по телесвязи.

А еще очень гостеприимно встретила прилетевших Светлана.

Добрая кибернетическая хозяйка станции изо всех сил заботилась о целой ораве прибывших космонавтов. Сейчас, на короткое время, народу стало аж четырнадцать человек!

– Как я люблю противостояние с Землей! – щебетала она. – И с друзьями-искинами можно болтать с совсем крошечной задержкой. А, главное, прилетают корабли с вами – людьми!

– Да, возле Марса то еще столпотворение! – поддакнул капитан «Феоктистова».

Орбитальная станция, кроме «Светы», была только у индийцев. Французы обходились без нее. Американцы свою станцию подвесили на квазисинхронной орбите с Фобосом, чтобы удобнее было в нем ковыряться. А китайцы в этом году расширяют базу на поверхности этого все еще горячего спутника. Раньше у них там был только пост, а вот теперь тайконавты решили обосноваться на Фобосе всерьез.

«Ну и пусть! – подумал тогда Славик. – Мы и дальше будем Фобос изучать автоматами и дистанционными роботами. Вон, японцы на «Светлану» две вирткапсулы завезли, и сейчас один их космолетчик и один наш, обитающие на «Свете», регулярно ползают в железных телах по поверхности! И нипочём им жара в сотню градусов по Цельсию!»

Станислав даже немного позавидовал ребятам, остающимся на орбите.

То есть не только ребятам. В этой экспедиции от Японии прилетела космолетчица. Да еще и не японка, а кореянка.

Но, какая может быть зависть, когда его ждала ПОСАДКА!

Планетолет отстыковался от «Светланы» и медленно отплыл в сторону.

Двигатели ориентации точно зафиксировали его расположение в пространстве.

Негромкий звуковой сигнал пропел в шлеме пилота несколько мелодичных и одновременно веселых тактов.

Станислав невольно улыбнулся и включил маршевый двигатель.

Струя плазмы, являющейся по сути сверхперегретой водой, ударила вперед по ходу движения, тормозя небольшой корабль, изменяя его орбиту.

Появилась слабенькая гравитация. Но ненадолго.

Славик, внимательно сверяясь с программой полета, отключил двигатель. Задержись он на доли секунды, и это сделал бы автопилот. Именно в этом состоит теперь шик и профессионализм пилотов – исполнять свои обязанности настолько четко, чтобы не срабатывала автоматика!

После принятия закона о контролируемом риске почти все опасные и ответственные профессии вернули людям. До этого все больше дел на Земле и в космосе передоверяли электронным помощникам, пока люди не почувствовали, что превращаются в безвольные приложения к машинам, которые делают за них все самое сложное и интересное.

Кстати, очень важную роль в продвижении этого закона сыграла Хана Хаякава, поднявшая после полета на Юпитер волну. А Анастасия Белякова, когда ее избрали депутатом в Верховный Совет, тут же подала в Госдуму законодательную инициативу. Не одна она, конечно, но голос знаменитой космонавтки, ученой и «просто красивой женщины» добавил веса сторонникам «сохранения человеческой природы».

Так что сейчас именно Станислав Бойченко вел планетолет на посадку, а умная и чуткая автоматика лишь подстраховывала его, готовая, правда, перехватить управление, если он зарапортуется. Но он этого не допустит!

А корабль все ближе к Марсу. Его плоское днище начинает ощущать сопротивление разреженной, но очень протяженной атмосферы. Но его недостаточно, чтобы остановить двадцатитонный корабль за один заход.

И Славик щелкает массивным и тугим тумблером парашютной системы.

Пиропатрон выстреливает сложенный купол назад, и микромоторчики, подергивая за стропы, добиваются раскрытия трех огромных полотнищ. По началу они очень вялые. Молекулы углекислоты слишком редки на этой высоте.

Значит, пора помочь.

И Станислав опять включает двигатели. Очень и очень плавненько, чтобы не схлопнуть парашюты. Тут крайне важно чувствовать баланс между ускорением и высотой.

Но мастер пилотирования провел сотни часов в виртуалке, имитируя этот полет и учась выходить из возможных нештатных ситуаций.

Славик сжал зубы так, что на щеках появились желваки. И медленно-медленно принялся увеличивать тягу.

В шлемофоне пропели тревожные ноты.

Новороссец быстро взглянул на монитор, чуть ускорил набор мощности.

Приятная музыкальная фраза была ему наградой.

Купола над длинным и закругленным в вершине конусом планетарного корабля наполнились невидимым газом, расправились, обретая упругую круглую форму.

А внизу буровато-красная, изрезанная горами и кратерами, поверхность Марса.

Она разворачивается, распахивается, становится из сферической плоской.

А парашюты всерьез натянулись.

Теперь они сами прекрасно тормозят корабль.

Славик выключает двигатели. Они ему еще понадобятся, но значительно позже.

Постепенно увеличивается сила тяжести.

Она уже почти как на Земле. Скорость, отображаемая на навигационном экране, все заметнее падает. Уже только километр в секунду. Все равно гигантская, но ведь и до поверхности еще лететь и лететь.

И все-таки, какими бы не были большими купола парашютов, но затормозить в атмосфере в десятки раз менее плотной, чем земная – невозможно.

Когда до поверхности осталось меньше километра, а скорость падения уменьшилась до ста восьмидесяти метров в секунду, Славик вновь включил двигатели.

И тут же услышал тревожный и бодрящий звуковой сигнал.

«Чуть поторопился», – подумал пилот.

Но, совсем чуть-чуть, и автоматика его не поправила. Все в пределах допуска.

Весь напружинившись, как тогда в пилотском кресле ведущего бой КА-59, Славик плавно, но быстро увеличил тягу.

Мельком взглянул на состояние парашютов – все в норме. Не погасли, но натяжение строп ослабло. Еще немножко…

Пора!

Еще один тугой тумблер. Чтобы случайно не нажать.

И парашюты отстрелены.

Резкий толчок, ослабление тяжести. Станислав дает кораблю упасть, оторваться от неторопливо опускающихся куполов.

Боковой маневр, и он увел кораблик из-под тонких полотнищ.

И сразу же увеличил тягу посадочных двигателей.

Неумолимая сила вдавливает его в ложемент.

Ничего, это ненадолго.

Теперь для Славика существует две стремительно меняющиеся цифры: высота до поверхности и скорость. Нет, экран заполнен еще кучей информации, вроде координат точки посадки, скорости ветра и прочего, но эти две цифры важнее всего.

И пилот выводит их почти в ноль.

Несильный толчок – это спружинили выдвинувшиеся опоры. И тишина.

Ужасно хочется вытереть вспотевший лоб. Но шлем защелкнут.

А потом был первый месяц на Марсе. Самый интересный и трудный. Когда все в новинку, тело еще не привыкло к уменьшенному в три раза весу, а надо как можно скорее освоиться на новом рабочем месте. Полностью разобраться с оборудованием, тщательно изученным на Земле в аудиториях и на макете станции, располагавшемся на Таймыре. Совсем рядом с тем стареньким «Куполом-П», где до сих пор парни и девушки проходят самую волнующую в жизни практику.

И где когда-то…

Они так и не сказали друг другу ни слова за все бесконечные два часа пути.

Сначала молчание было наэлектризовано и буквально жгло изнутри, потом…

Потом в какой-то момент Славик осознал, что ему хорошо вот так ехать вдвоем. Чувствовать, что Элен на расстоянии вытянутой руки.

И… может быть правильно, что они молчат? Куда хуже было бы вываливать упреки, накопившиеся за долгие двадцать лет.

За то, что он так и не приехал к ней в гости. За то, что она не ждала его, когда Славик прорывался из окружения в горах Анголы, а вместо этого вышла замуж за другого. За то, что он так никогда ей даже не позвонил. За то, что она не захотела встретиться с ним в Дели, сбежала, как только узнала, что может с ним пересечься.

И множество-множество подобных «за то».

А так у Славика есть хотя бы иллюзия, что они просто так молчат. И вместе глядят на Марс, о котором так долго мечтали.

А потом как-то стремительно выросли строения российской базы.

Космонавты вдвоем нырнули в тамбур.

Дождались смены атмосферы, выбрались из скафандров.

И одновременно протянули руки к сенсору двери.

Соприкоснулись и застыли так на долгие два удара сердца.

Но дверь открылась, и Элен, стараясь не смотреть на своего спутника, резко и с наигранной жизнерадостностью спросила у встречающей их Виктории Сытниковой – инженера и второго врача экспедиции:

– Где мой больной есть?

– Пойдемте! – обрадовалась Вика. И невольно похвалила: – Вы так хорошо говорите по-русски!

– Раньше лучше, – сообщила Элен и бросила быстрый взгляд на Славика. Сразу же отвернулась: – Была практика!

Они ушли, а Славик привалился к стене. Опустил плечи:

– Устал? – сочувственно спросил Роман – начальник экспедиции.

– Немного, – отрешенно согласился Станислав.

– Знаешь что, Славик, – в мягком голосе командира послышалась твердая сталь. – Ты мне не нравишься. Совсем. Давай-ка говори, что случилось.

Станислав глубоко вздохнул. Играть в тайны с людьми, с которыми предстоит прожить два года на крошечной станции, нельзя.

– Элен, – сообщил он. – Мы с ней… дружили в юности. Вместе провели смену на макете этой базы. И… вот…

В глазах Романа промелькнуло понимание. И он, вот умница, сразу же постарался увести разговор в новое русло:

– В «Куполе-Д»?

– Нет, в «Пэ»! – даже с легким негодованием поправил Славик.

– А ты, когда там был?

– В тридцать шестом. Осенняя смена, – сообщил Славик.

– А я весной тридцать седьмого, – вздохнул Роман. – Совсем чуть-чуть не состыковались!

– Ага, прикольно было бы, – вспомнив детский жаргон, ответил Славик.

– Да, времена были… – с явной ностальгией высказался Роман. – Жаль, из нашей группы только я в космос прорвался. А у вас?

– А у нас почти все, – похвастался Станислав. – Только командир так и не прошел по конкурсу. Обиделся на всё и на всех, и больше с нами, счастливчиками, не контачил.

– То есть теперь в космосе целых четыре участника вашей смены? – поразился Роман.

– Нет, – оживившийся было Славик, опять угас. – Только мы с Элен.

– Почему? – тихо спросил командир.

– Кэйлаш Бадамшина, – так же тихо ответил Славик.

Во взгляде Романа появились настоящая боль и сострадание. Любой космонавт любой страны мира знал наизусть имена тех пятерых индийцев, что не вернулись от кометы Чурюмова-Герасименко.

– Прости, – попросил Роман.

– Не за что, – чуть поморщился Бойченко. И закончил: – А ее муж Тимур, он тоже был с нами на Таймыре, ушел из отряда космонавтов. Стал киберполицейским.

Глава 11. Доктор Элен

15.02.2057

плато Сизифа, Марс

«Нет, это какое-то свинство! Отчего меня дрожит в его присутствии!» – почему-то по-русски думала Елен, пытаясь сохранить светское выражение лица во время общего ужина.

Многолетняя тренировка на трапезах и званых обедах в замке Бальёр помогала слабо. Да и отвыкла за последние годы женщина от соблюдения этикета. Дома появлялась раз в несколько месяцев, обычно на дни рождения мама и папа. А в остальное время училась, плавала в глубинах океана, тренировалась на космонавтку. Или работала в медицинских клиниках.

Вернее, училась работать в медицинских клиниках.

Ее подготовка по специальности «космическая медицина» требовала огромной и разнообразнейшей врачебной практики.

И сейчас это помогло.

Элен не упала в обморок при виде обожженного электричеством русского коллеги. Операцию по пересадке кожи провела мастерски. С точной настройкой реанимационного оборудования справилась великолепно.

Теперь, если не случится чего-то совершенно непредвиденного, за жизнь Арсения можно не опасаться.

Но оставлять тяжело раненого человека на попечение второго врача русской экспедиции пока нельзя.

Элен оценила квалификацию Виктории, как неплохую, или даже хорошую, но совесть будет ныть и грызть, если сама француженка не останется хотя бы до состояния стабильно-поправляющегося. А это не меньше недели.

Так что таких вот совместных трапез будет еще ой как много…

И Славик опять и опять будет сидеть напротив нее. Изо всех сил стараясь прятать глаза, которые слишком сильно его выдают.

«Ну, почему он так?! – чуть ли не с болью думает Элен. – А сама я?»

Как только еда закончилась, женщина грациозно встала из-за стола. Малая гравитация делает движения еще более плавными, но и то, что она французская аристократка – дает о себе знать.

– Благодарю за вкусный ужин, – вежливо поклонилась Элен. – Капитан, можно я погляжу вашу оранжерею? Перед сном хочу на растения любоваться.

– Конечно, – соглашается Роман. – Славик, проводи гостью.

Тот замирает, а Элен со светской улыбкой спрашивает:

– Почему Станислав?

– Так он помогает Арсению с ней заниматься, – совершенно спокойно отвечает капитан.

Но Элен замечает чуть-чуть прищуренные глаза. Да, она хорошо умеет разбираться в лицах.

На секунду женщине хочется отказаться от экскурсии, но гордость говорит: «Какого беса! Прости, Господи!», а азарт подзуживает: «Ах так?! Ну и превосходно! Сейчас я на этом солдафоне отыграюсь! Игнорировать он меня будет!»

Славик скованно идет рядом.

Предупредительно открывает перед Элен тугие тяжелые гермодвери.

В крошечной оранжерее русской станции все так знакомо! Почти двадцать лет прошло, а Элен, оказывается, все помнит! Некоторые приборы поменялись и полочки с растениями расставлены по-другому, но все равно здесь почти так же, как на ее «совсем настоящей марсианской оранжерее» в «Куполе-П».

Элен нежно провела рукой по сочным зеленым стебелькам чеснока, автоматически на градус подняла температуру в отсеке с салатом, проверила влажность и освещение.

А Славик стоит у стеллажа, чуть придерживаясь за его край.

– Значит, ты не бросил цветочки-травки? – спрашивает его Элен.

– Как видишь, – сумрачно отвечает мужчина.

– А в Анголе тоже с ними возился? – не удержалась от подколки француженка.

На лице Славика одновременно легкая улыбки и застарелая боль:

– Нет, там растения другие. Но, да, пришлось, когда скрывались в лесах.

– Я знаю, – негромко говорит Элен и отворачивается.

– Тебе Тимур рассказывал?

– Да, и Компи, – невольно сдала друзей Элен.

– Ты с ним знакома? – удивился Славик. – И когда успела?

– Еще тогда… Когда тебя искали.

– А он мне сказал…

– Это я попросила, – призналась Элен. – Компи сопротивлялся долго. Говорил, что роботы врать не умеют. Но он ведь не робот!

– Понятно, – негромко сказал Славик. – Но, почему?

– Потому что… – тихо ответила Элен.

И вдруг поняла, что больше не может…

Очень долгий и плавный шаг.

И она касается его.

И от одного этого дрожь по всему телу.

И руки, взметнувшиеся вверх, нежно и крепко обнимающие его за шею.

А губы уже встретились.

Все исчезло. Осталось лишь ощущение полета, мягкой нежности и счастья. Тревожного, но сладкого до одури.

Нет на марсианской базе ни одного уголка, на который бы не были направлены хотя бы парочка камер. Даже санузел не исключение, хотя, видео с него доверено отслеживать только искину. Потому что нельзя оставлять космонавтов, что работают за сотни миллионов километров от Земли, без присмотра. Правда, против такого тотального надзора выступали всякие правозащитники, да и многим космонавтам такое не нравилось. Именно потому все большую часть видео доверяли рассматривать искинам, причем обезличенным.

Но, помимо бесстрастных компьютеров, живые операторы связи тоже поглядывали на экраны, боясь пропустить что-то действительно важное.

К сожалению, даже если что-то удавалось заметить первыми, из-за задержки сигналов быстро вмешаться из ЦУПа нельзя. Иногда это очень тяжело или даже жутко. Вчера, когда несчастье случилось с Арсением, наблюдатели с Земли полминуты смотрели на экраны, не в силах никак повлиять на события, или хотя бы позвать на помощь экипаж.

К счастью «марсианцы» – как до сих пор звали с подачи Ашота Оганесяна участников марсианских экспедиций – сработали оперативно.

Но сцены этого бесконечного реалити-шоу бывают самые разные.

И вот сейчас Галина Маликова не знала, что делать. То, что происходило в оранжерее, было круче и откровеннее, чем в немецкой порнушке. Но неизмеримо чище и эмоциональнее, чем даже в лучшем японском хентае.

Наблюдающая почувствовала, что невольно возбуждается, при виде того, что вытворяли эти дорвавшиеся друг до друга любовники.

Женщина отвернулась. Глубоко вздохнула, и, протянув руку, сжала изображение, сдвинула его в верхний левый угол экрана. Постаралась расслабиться и лишь краем глаза приглядывать за происходящим на Марсе.