Текст книги "Дорога в Небо. Книга вторая. Цена мечты"

Автор книги: Олег Ерёмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Они стояли по бокам от внука и молчали.

И от такой тихой поддержки эти двое пожилых и совершенно незнакомых людей становились все роднее.

Сейчас Станислав Бойченко ни капельки не жалел, что решил провести свои последние каникулы в училище здесь, а не в далекой Франции.

Надо сказать, что для того, чтобы проехать четыреста километров в соседнюю страну, прошлось приложить усилий больше, чем если бы он отправился в Бургундию.

Заявление в консульство, куча документов, собеседования, проверки и перепроверки. И задушевные разговоры с училищным начальством и КГБшниками.

Нет, Славика не отговаривали. Но настраивали очень и очень серьезно.

– Особенно предупреждаю тебя насчет досуга, – веско, как будто припечатывая каждое слово, говорил пожилой, сухой, как высушенное дерево, капитан госбезопасности. – Украина – это территория развлечений для жителей Евросоюза. Игорные дома, легкие наркотики, и, особенно, женщины низкой социальной ответственности. Эта индустрия дает второе место по доходам в бюджет. Почти столько же, сколько сельское хозяйство, и больше, чем деньги, которые присылают на родину три миллиона трудовых мигрантов. Ты парень молодой, и наверняка захочется погулять. Так вот – не вздумай! Украина – это еще и передовой форпост западных спецслужб. Они спят и видят, как бы завербовать перспективного военного из Новороссии. А у тебя, Бойченко, очень хорошее будущее вырисовывается. Не загуби его!

Если честно, то после таких вот лекций у Славика возникали мысли: «как бы все-таки попробовать запретный плод?»

Но он одергивал себя. Комсомольская совесть – это не пустые слова. Парень действительно верил в идеалы коммунизма. К тому же это было бы предательством по отношению к Элен.

Впрочем, Элен и без того сильно обиделась.

Девушка мечтала провести каникулы с любимым. Они долго обсуждали, что будет лучше – приехать ей в Новороссию, или ему во Францию. По всему выходило, что второй вариант предпочтительнее. Нет, нынешняя Николаевская республика совсем не та, какой была двадцать, или даже десять лет назад. По уровню жизни страна теперь не на много уступает той же России или Франции, а по социальной защищенности населения намного превосходит их. Но все-таки, богатой иностранке, после того, как она потратит уйму времени и нервов получая визу, будет здесь не очень уютно. Если, конечно, она не собирается все время просидеть в шикарной гостинице для интуристов.

А вот Станислава во Франции ожидало бы феерическое путешествие. Элен провела не один вечер, мечтая и планируя, как будет водить его по музеям, паркам, как будет показывать парню старинные города и великолепный Лазурный Берег.

Но… Он выбрал поездку на Украину.

– Ну и ладно! – заявила Элен, когда юноша виноватым голосом сказал ей о своем решении. – Лучше к университету подготовлюсь без тебя!

И разорвала соединение.

Да, Элен учудила – поступила в ВУЗ раньше Славика. Ей только-только исполнилось шестнадцать, ее сверстницы все еще ходили в школу, но домашнее образование не привязано так прочно к возрасту. Девушка и прежде намного опережала государственную программу, а, после возвращения из «Купола», взяла такой темп, что добила эту самую программу за полгода и без труда поступила в университет Дижона. На биологический факультет, где преподавал один из ее домашних педагогов. И дело не в личном знакомстве. Просто, там была кафедра замкнутых биологических систем – как раз то, что нужно Элен.

А юный возраст – здесь он совершенно не важен.

Это в «Любовь и Смерть» она вынуждена была заходить с подпольно приобретенного левого социального аккаунта. Ограничение «16+» соблюдалось строго, вероятно, чтобы подкармливать хакеров, которые торговали доступом к игре несовершеннолетним. Элен это было очень неприятно. Она резко негативно относилась к противозаконным действиям. Но как бы иначе она могла бы видеться – и не только видеться – со Славиком? Но в свой день рождения она торжественно удалила уже неплохо прокачанного персонажа и зарегистрировалась по новой.

Уже потом, немного суеверная девушка подумала, что, удалив магичку Хлою, она невольно поставила подножку своим отношениям со Славиком. Впрочем, эти мысли придут к ней позже. Вместе с ощущением прозрачной стены, что начнет расти между ними, и в которую она, попеременке со Славиком, будет добавлять кирпичики. А сейчас она просто обиделась на юношу и с горечью распрощалась с мечтой встретиться с ним этим летом и побыть вдвоем по-настоящему, а не в игре.

Славик обо всех этих переживаниях даже и не догадывался. Хотя и понимал, что не очень хорошо поступил с подругой. Ему тоже ужасно хотелось повидаться с француженкой. Но она никуда не денется, а вот бабушка и дедушка уже старенькие, и кто знает, удастся ли их увидеть в другой раз. А сделать это было просто необходимо. Не мог Станислав Бойченко не порадовать самых родных людей. Ведь именно они растили его первые пять лет жизни, дарили заботу и любовь. Отец, по сути, выкрал мальчика, использовал его для своих нужд. А на самом деле никогда не любил.

Станислав отыскал маминых родителей два года назад. Это было очень непросто. Отношения с соседней страной все еще были крайне напряженными и неприязненными. На границах то и дело происходили спонтанные стычки. Но курсанту Бойченко удалось найти своих близких и связаться с ними.

Славик прекрасно помнил, как, смущаясь, первый раз заговорил с совершенно незнакомыми стариком и старушкой, изо всех сил, даже как-то болезненно, вглядывающихся в него с экрана коммуникатора. Они долго продирались сквозь неловкость и языковый барьер. Дед Семен и бабушка Мариша уже почти забыли русский язык, а Славик никогда не учил украинский.

Но это все было не важно. Главное ощутили все трое – неразрывную связь, что протянулась через сотни километров, границы и море пролитой крови.

Ну как можно было не поехать к ним в гости, пусть даже обидев этим любимую девушку?

За последние два года Славик неплохо выучил украинский язык. И вовсе не как «язык вероятного противника», а для того, чтобы нормально общаться со своими близкими. Правда, общение это было не частым. После первого же разговора воспитанника Бойченко вызвал к себе в кабинет особист и строго предупредил, чтобы паренек не злоупотреблял контактами с «той стороной».

– Ты уже большой парень и должен понимать, – чуть усмехнулся в усы пожилой капитан с заправленным за пояс пустым левым рукавом. – Нам придется прослушивать и записывать все твои разговоры. Не заставляй ни в чем не повинных сотрудников заниматься лишней работой.

Славик, стоящий перед ним на вытяжку, только переглотнул.

– Давай договоримся об одном звонке в месяц или даже в два, длительностью не больше получаса. И, не пытайся придумать какие-нибудь обходные варианты: подставные номера, прокси сервера и прочую ерунду. Поверь, кибернетический отдел Комитета работает хорошо. Если что-то такое заметят, офицерских петлиц тебе не видать. Все понял?

– Так точно, – шепотом ответил Славик.

И объяснил старикам при следующем разговоре, что сможет звонить им лишь изредка. Семен Андреевич согласно покивал и хмыкнул:

– Ясное дело. Большой брат не дремлет. Тоталитаризм, однако.

Славик густо покраснел. Слово было знакомое и неприятно было слышать его в адрес своего государства.

Больше на политические темы они не заговаривали. Дедушка был умным человеком и понимал, что этим может испортить внуку карьеру. Хотя, видно было, что иногда он еле сдерживается. Чувствовалось, что Новороссию пожилой человек искренне не любит.

На политзанятиях Славику разъяснили, откуда такое берется и прокрутили фильм о том, как представляют его страну в средствах массовой информации Украины. Со жгучим возмущением, поскрипывая временами зубами и ужасаясь идиотизму и откровенному вранью, воспитанники досмотрели его до конца и Станислав, не выдержав, задал вопрос:

– Товарищ пропагандист, а зачем у нас глушат их передачи? Это же ложь! Любой поймет!

– Частично потому и глушат, – ответил молодой лейтенант. – Вот у вас после часового фильма уже ненависть кипит, правда? Зачем ее подпитывать лишний раз? И так отношение к северному соседу отвратительное. К тому же, я показал вам то, чем власти Украины кормят своих граждан. На нас пытаются вещать совсем другие господа, и, поверьте, делают это очень грамотно. Война давно уже переместилась в идеологию и ведется всерьез. И люди на ней гибнут чаще, чем в пограничных стычках.

Признаться, после таких вот занятий и бесед с представителями «компетентных органов» ехать на Украину было страшновато. Славик чувствовал себя чуть ли не разведчиком в стане врага. Хотя, никаких шпионских поручений ему не давали, наоборот, настоятельно посоветовали ни в коем случае не дразнить вражеские спецслужбы:

– Ты едешь к родственникам, и только, – наставлял его все тот же однорукий училищный особист. – Забудь, что ты курсант. Не ведись ни на какие провокации, отмалчивайся и не вступай в политические споры. Говори только на украинском языке и старайся выглядеть как местный. Можешь даже придумать себе легенду для посторонних, но без фанатизма, и только, чтобы не светить своим гражданством.

Славик последовал этому совету и долго создавал себе искусственную личность. Дело оказалось удивительно увлекательным, а особист даже похвалил паренька за старание и заметил:

– Тебе стоит подумать о сотрудничестве с Комитетом. Если бы не твои блестящие перспективы в военной сфере, я бы попытался тебя сагитировать пойти к нам. Впрочем, одно другому не мешает.

Понятно, что после такой вот идеологической накачки Славик, выходя из автобуса в поселке Пушково, чувствовал гораздо более сильный мандраж чем, когда в Норильск прилетел.

Поселок был довольно большой. Раньше он принадлежал Кировоградской, а, затем, Кропивницкой области Украины. Во время войны несколько раз переходил из рук в руки и был практически стерт с лица земли.

Потом, с солидным куском Крапивницкой области, он отошел к Николаевской республике. В развалинах домов обосновались пограничные секреты и огневые точки. А, когда с северным соседом был установлен шаткий и непрочный, но мир, очень быстро отстроился. Еще бы – один из немногих пунктов перехода границы. С украинской стороны он оброс таможенными складами, гостиницами, корчмами, автомобильными стоянками и прочей инфраструктурой. Переход через границу до сих пор дело долгое и муторное, так что украинские предприниматели старались на этом нажиться. Новоросская часть поселка была гораздо более упорядоченной и даже строгой. Большая пятиэтажная гостиница, пара столовых и таможенный городок.

Славик перешел «на ту сторону» только на следующий день.

Был он тщательно досмотрен, перепроверен по базам данных, коротко допрошен о целях визита и впущен на Украину.

Где попал в на удивление крепкие для его возраста объятия деда.

– Какой ты уже взрослый! – воскликнул Семен Викторович, отстранившись. – Ну, пошли скорее! А то бабка мне через каждые пять минут звонит: «где там мой внук?»

Они уселись в старенький, еще бензиновый, Фольксваген и, мимо зеленых и золотых полей и редких рощиц, доехали до городка Тывров.

То есть городком его назвать было трудно – обычный поселок городского типа с развалинами заброшенных промышленных предприятий, парой десятков облезлых хрущевок и россыпью домиков с обширными огородами.

«Особняк» семьи Руденко расположился на северо-восточной окраине. Через дорогу от него зеленела густая роща. Дом был основательный, хоть и старенький. С большим участком, разбитым на грядки, несколькими фруктовыми деревьями и отгороженным сеткой рабицей курятником.

Сказать, что бабушка Ксения обрадовалась внуку, будет жутким приуменьшением. Славик с головой погрузился в ее любовь и заботу. Пареньку даже не по себе было от этого. Он привык к полной самостоятельности, а тут…

Спасал его только дедушка Семен. Он таскал юношу на рыбалку, водил в рощу, возил по окрестностям.

Одним словом – не жизнь, а сказка. Правда, портили настроение визиты участкового полицейского, которому спустили распоряжение приглядывать за гостем с юга, да косые взгляды, которые Славик время от времени ловил на себе.

Это не удивительно. По телевизору Новороссию постоянно склоняли и изображали как помесь концлагеря с бесчеловечным агрессором. И, если старики еще как-то держались, то молодежь и редкие не уехавшие на заработки на запад люди среднего поколения смотрели на курсанта чуть ли не с ненавистью.

Ну и, разумеется, напрягало то, что все говорили исключительно на украинском языке. Сам Славик тоже перешел на язык Шевченко, который заметно подтянул за последние месяцы. Но происхождение парня все равно распознавали. Продавщицы в магазинах чуть ли не шипели, а подростки пару раз пробовали навалять тумаков. Первый раз Славик, помня наставление особиста, просто убежал, а вот во второй пришлось показать местным, что такое военная подготовка дзержинца. Славик сдерживал себя, чтобы никого не травмировать, и все четверо обидчиков ретировались на своих ногах.

После этого случая дедушка с бабушкой запретили парню выходить в одиночку.

Но, пока Славик еще не угодил под защиту, он все-таки посмотрел на знаменитых украинских проституток. Рядом с поселком был старинный монастырь. Полуразвалившиеся каменные стены и приземистые строения облагородили и смотреть на них привозили туристов.

Стаяла сонная летняя жара. Развалины казались совершенно заброшенными. Ни одного человека в округе. Как раз то, чего и хотел Славик. Он неторопливо осматривал достопримечательность, когда на площадку перед монастырем вырулил большущий и какой-то надутый автобус с тонированным пластиковым монолитом стен и крыши. Дверь с легким придыханием открылась и из прохладного нутра неспешно выбралась группка пестро одетых господ.

И тут непонятно откуда на площадь выпорхнула стайка женщин в кричаще откровенных одеждах. Быстро, и в то же время безуспешно пытаясь выглядеть привлекательными, подошли к экскурсантам.

Те, заметив «жриц любви» принялись оживленно переговариваться, бесцеремонно показывать на них и громко обсуждать на каком-то из германских языков.

А женщины… они похохатывали, поворачивались, давая рассмотреть себя, и чуть не стелились перед интуристами.

Славику стало так противно от этого, что он поспешил уйти.

Три недели лета пролетели незаметно, и, отъевшегося на бабушкиных харчах юношу, дед Семен отвез обратно на границу и проводил до самого пропускного пункта, взяв клятвенное обещание, что внук обязательно приедет к ним снова.

– Только, деда, не в следующем году, – извиняющимся тоном сказал Станислав. – Мне летом поступать.

– Все-таки в свое вертолетное училище пойдешь? – со вздохом спросил старик.

– Пойду, дедушка, – кивнул юноша.

– Жалко. Тебя тогда вообще к нам не отпустят. Как бы не пришлось на боевом вертолете лететь.

– Деда, ну ты что, правда, думаешь, что мы опять будем воевать? – вырвалось с горечью у Станислава.

– А кто его знает. Сам слышал, как у нас говорят. И зачем бы вам, если вы мирные и безобидные, такая огромная армия? В одной только твоей Николаевской республике танков и самолетов больше, чем на всей Украине!

– А ты больше слушай всяких дураков! Нам и своей территории хватает. Только-только привели в порядок государство, города отстроили, заводы. Зачем Новороссии ваша отсталая сельская страна?

– Почему это отсталая?!

– А ты где работаешь? На молокозаводе. А раньше был технологом на приборостроительном!

– Эх, внук, все-таки сильно тебе мозги промыли ваши КГБшники, – вздохнул дед. – Ладно, не надо ссориться напоследок! Мы с бабкой будем тебя ждать, что бы ни случилось! Ты наш, Руденко!

– Конечно, ваш! – широко улыбнулся юноша. Крепко-крепко обнял деда и зашагал к пропускному пункту.

Глава 6. Вприглядку

19.10.2037

на орбите Марса

– Света, как обстановка, – осведомился Рёка, устраиваясь за пультом управления «Джаконезуми-2». – Есть что-нибудь новое?

– Ничего особенного, – отозвался приятный женский голос искина. – Наши аппараты действуют по программе, которую ты задал вечером. Американцы еще ближе подползли к месту выброса. Они двигаются по спирали, как и мы, и вынюхивают грунт.

– А китайцы?

– Все так же. Один зонд летает рядом с Фобосом и снимает его со всех ракурсов. Другой – в отдалении, на квазисинхронной орбите. Я все больше уверяюсь, что его задача следить за всеми нами, пытаться перехватить поступающую с поверхности информацию и переправлять ее в ГоЦзяХанТяньЦзюй.

– Да, очень на то похоже, – кивнул мужчина. – А как дела на Марсе?

– Хорошо. Я полчаса назад связывалась с Антоном. У ребят все в порядке. Готовятся к сегодняшней прогулке. По плану экспедиции им надо обследовать семнадцатый район. Очень вероятно, что именно там мы будем строить базу, но надо поездить, осмотреться на месте.

– Замечательно. Ладно, давай и я поработаю!

Рёка пристегнул еще два поводка, что шли от тоненькой ажурной подвесной системы, надетой поверх обычных треников и черной майки с оскаленными черепами – подарка Ханы. Станция довольно быстро вращалась, чтобы создать в пристроенных к ней трех противовесах искусственную гравитацию. Но здесь, в центральном отсеке, была почти невесомость. Но, именно – почти. Ближе к внешним стенкам уже чувствовалось легкое ускорение. Возникало ощущение, что пульт управления находится внизу, и, чтобы комфортно работать, а не поминутно от него отталкиваться, приходилось фиксироваться растяжками.

Японский космолетчик принялся изучать показания приборов на пульте дистанционного управления. Том самом, с которого Хана два года назад управляла «Джаконезуми-1».

Света не обманула, впрочем, искусственный интеллект на это и не способен. Все зонды трудолюбиво работали, собирая по крохам информацию с раскаленного Фобоса. Он все еще был невероятно горячим. Но это не мешало попрыгунчику прыгать, бурам бурить, а летунам облетать, меняя высоту и направление, двадцатикилометровый кусок чуть ли не расплавленного реголита.

То же делали и американские роботы, хотя они были попроще и их было всего два – один летал, другой ползал по Фобосу, исследуя состав минералов, медленно подбираясь к одному из районов, из которых во время катастрофы били вверх фонтаны испарившейся на глубине породы.

Очень насыщенной металлами породы.

«Что же там внутри было?» – в который раз подумал Рёка.

Он не сомневался, что в пустотах под поверхностью находилось что-то, чего человечеству не хотели отдавать и даже показывать. И год назад кто-то или что-то замело следы своего присутствия в Солнечной системе.

«Хорошо, хоть, не взорвали его! А то накрылась бы наша марсианская программа!»

Рёка улыбнулся. «Наша». За долгие годы подготовки в России он уже настолько здесь прижился, что иногда думал об этой стране, как о своей. К тому же там, в подмосковном Звездном, ждала его жена Дарья и рос у нее в животике их ребенок. Рёка даже задумывался о получении второго гражданства. Наверное, когда вернется из экспедиции, он так и сделает.

«А еще интересно: у русских же приняты отчества. Так что у меня будет Рёкович или Рёковна. Надо будет все-таки хорошенько поразмышлять над именем, чтобы все сочеталось»

С такими некосмическими мыслями он и продолжил работу.

На Светлане, или в Светлане – все равно как-то двусмысленно звучит – остались два космонавта – Рёка и Артур Парамонов. Трое других сейчас на поверхности Марса. У американцев схожая конфигурация. Двое остались на космическом корабле, готовя его к обратной дороге, а три астронавта работают на красной планете. В пятнадцати тысячах километров от россиян астронавты НАСА обживают, доставленную грузовым кораблем, малую базу. Она должна будет служить домом трех экспедиций. А в сорок втором году примарсианят большую базу – трехэтажную, похожую на пистолетную пулю. В этой станции, начиная с сорок четвертого года, будут жить постоянные экипажи.

Американцам стоило огромных усилий сохранить темп освоения Марса и в то же время подготовить аппараты для изучения Фобоса. Пришлось даже, помимо Тихоокеанской конфедерации, у которой с Техасом давнее сотрудничество, привлечь пару частных компаний с атлантического побережья. Те заломили бешеную цену, обрадовавшись возможности подоить своих старых конкурентов. Но Американский Союз не зря считает себя истинным наследником прежней страны, и, в отличие от двух других квази-государств, уверенно идет по пути реиндустриализации. По сути, марсианская программа и основная часть исследований космоса – заслуга штатов, объединившихся вокруг Техаса, а господа из Нью-Йорка и Сан-Франциско больше увлечены коммерцией и иллюзией развития постиндустриального общества.

Ну да Бог с ними!

Главное, что гражданская война во второй половине двадцатых годов так всерьез и не разгорелась, и не полыхнула на всю планету ядерным огнем.

А грандиозный проект создания новой космической нации южане потянут и сами!

Глава 7. Смотрины

15.02.2038

Звездный, Московской области

Они ввалились в двухкомнатную квартирку целой гурьбой. Толкаясь, поснимали пахнувшие морозом и снегом шубы, развесили их во враз переполнившемся встроенном шкафу.

И осторожно, с оглядкой, вошли в небольшую комнату.

Дарья встретила их улыбкой. Маленькая Майя поглядывала на гостей бусинками глазок из вороха пеленок. Ей только-только исполнился месяц, девочка едва научилась держать головку и теперь переводила взгляд с одного лица на другое.

– Привет! Мы тебе тортик принесли! – сообщала Хана мамаше. – Будем отмечать месяц рождения! А тебе, мелочь, еще рано сладкое грызть! Так что съешь его опосредованно!

Японка подошла к Майе и, наклонившись над девочкой, заговорщицким тоном сообщила:

– Мы с тобой потом наш общий день рождения будем справлять. Гудеть будем!

– Хм, – скептически хмыкнула Даша и покосилась на Хаякаву. – Тогда держи!

– Может, не надо? – Хана отпрянула назад, но наткнулась на Федора. – Вдруг я что-нибудь сломаю?

– Не бойся! – и мамаша вложила тихо агукнувший сверток в руки космолетчицы.

– И что мне теперь делать? – спросила та с явной паникой в голосе.

– Покачай немного.

– Э… я не умею. Нася, может, ты подержишь? Я детей боюсь!

– Давай мне! – протянула руки Катя. Уверенно и привычно взяла младенца, склонилась над ним и тихонько заворковала.

– Сразу видно опытную маму, – улыбнулся Игорь и взглянул на Хану. – А я как-то и не сообразил, что у вас с Майей дни рождения совпадают.

– Главное, чтобы характеры были разные, – серьезно заметила Настя. – А то двоих таких особ мир не выдержит.

– Ни за что! – подтвердила японка. – Я прослежу, чтобы Майя Рёковна не пошла по моей кривой дорожке!

– Ладно, гости дорогие, – хватит ребеночка смущать, – встряла в разговор Дарьина мама. Идемте на кухню, будем ваш торт с чаем есть.

– Как же чудесно, что вы пришли! – расслабленно поблагодарила космонавтов Даша. – Вообще-то принято первый год гостей не звать. Но я уже чуть ли на стены не лезу от недостатка общения! И так приятно всех вас видеть у себя дома!

– Скорей бы уж Рёка вернулся, – вздохнул Игорь.

– Я, кстати, вчера с ним говорила, – сообщила Настя, утаскивая себе третий кусок большущего торта. – Ничего, так – бодрячком. Разгон закончили прекрасно. Я за их телеметрией внимательно слежу.

– Ты бы за своей фигурой последила! – заметила Катя. – Лопнешь ведь!

– Завидуй молча! – с набитым ртом отозвалась Хана. – Мы с Насей не толстеем.

– А тортики – это вершина человеческой мысли, – кивнула подруга.

Даша откинулась на спинку диванчика и рассмеялась. Легко и беззаботно, сбрасывая накопившееся напряжение.

Игорь и Федор переглянулись и тихонько друг другу кивнули. Задача была выполнена. Рёке можно будет с чистой совестью сказать, что дома у него все замечательно.

Глава 8. Перед дальней дорогой

15.01.2039

Звездный, Московской области

Первый год рождения Майи Рёковны отпраздновали почти в том же составе. Только к экипажу первой астероидной добавился отец девочки, ребята из его третьей марсианской экспедиции, Горо Уэно и семейство Юкио.

И крошечных космонавтов набралась целая орава. На правах старшего заправлял в этой банде Хироки Юкио – трехлетний толстенький мальчик, строгий и серьезный. Ярополк – сын Кати Новкиной – был на год младше и в два раза легче. Ну и Майя – самая маленькая из них. Как эта троица между собой общалась, было загадкой для всех. Хироки лопотал на японском, Ярополк отвечал ему на нетвердом русском, а Майя просто повякивала. Но это совершенно не мешало малышам быстро спеться и наводить разгром в детской.

Рёке, после возвращения, выдали большую четырехкомнатную квартиру в новой двенадцатиэтажке. Так что и взрослой компании места хватило. Космонавты время от времени заглядывали в детскую, чтобы получить порцию умиления и, сбиваясь в кучки, болтали, неторопливо утаскивая с богато накрытого стола что-нибудь вкусное.

Катя с привычной завистью смотрела на довольно хрумкающих вкусняшки подруг. Ну, правда, это не честно: почему у Насти и Ханы такой метаболизм?! Самой врачихе экспедиции приходилось постоянно ограничивать себя в еде и переходить с одной диеты на другую. А когда она просмотрела рекомендованный ей рацион на время полета, то только печально вздохнула.

Вот и сейчас Катя грустно поглядывала на свои любимые пирожные, которые одно за другим исчезали в пастях ее товарок.

– Да плюнь ты! Сегодня можно! – негромко сказал, наклонившись к ней, Федя Мисалов.

И быстрым движением попытался перехватить тонкую руку Ханы, потянувшуюся за очередной порцией. Девушка неуловимым жестом увернулась, но была поймана в охапку.

– Ах, так?! – издала она боевой клич и, извернувшись, куснула планетолога за кисть.

– Вай! – возмутился мужчина и, опрокинув Хану на диван, устроил с ней возню.

– Веселый у них экипаж получился, – заметил Вада Рёке.

– Даже завидно, – подтвердил приятель. – Хотя, я бы от них сбежал в космос и шел к Земле пешком.

– Нася, спасай! – полузадушено пропищала Хана.

Но подруга, меланхолично наблюдавшая это безобразие, даже не пошевелилась.

– Капитан, наши наших бьют! – воззвала Хана к Игорю.

– Федя, может ее связать? – спросил Мыскин.

– И кляп из пироженки сделать, – поддержала Настя.

– Предатели! Ладно, я сама!

– Нет, только не щекотать! – возмутился Федор и отскочил от японки.

Та, растрепанная, выставила руки со скрюченными пальцами и зафырчала.

Она была так похожа на маленькую, но агрессивную черную кошку, что Настя не удержалась, дотянулась до подруги и почесала ее за ухом.

И получила когтистой лапкой по руке. Хорошо, что ногти космолетчица стригла всегда коротко, и обошлось без травмы.

– Ну-ну, нэко-тян, успокойся! – Настя с силой притянула к себе миниатюрную японку, обняла, гладя по голове. – Плохой человек тебя больше не тронет. А я тебе ры-ыбку дам, вку-усненькую.

Федор опередил Настю, оглядел стол, подцепил пальцами кусочек лосося в кляре и осторожно протянул его Хане.

Та щелкнула зубами у самой руки, но смилостивилась и утянула ломтик, мягко коснувшись пальцев товарища губами.

Федор почему-то чуть порозовел.

– Они что, всегда так? – спросил Рёка Игоря.

– Ага, – ответил тот. – Видел бы ты, как они отжигали в онсэне, когда мы в отпуск на Новый год ездили!

Да, космонавты решили закрепить традицию. И в предполетный отпуск отправились вчетвером: Игорь, Настя, Федор и Хана. Сначала в Японию, потом в Красноярск, к Феде, а завершили Крымом. Катя до сих пор вздыхает, что не смогла составить друзьям компанию. Но ей было нужно провести это время с мужем и сыном. Все-таки через месяц она улетит больше чем на год.

Игорь, вспомнив о предстоящем, внутренне подобрался. Сегодняшний день – последний перед началом финальной подготовки. Теперь до самого старта их начнут гонять так, что домой космонавты будут буквально приползать. И сам полет покажется им курортом.

Не зря они так дурачатся. Игорь даже немного позавидовал друзьям. Ему мешали вести себя так же как они статус и ощущение собственного возраста. Хотя, Феде вот уже сорок один, и он старше Ханы на десяток лет, больше, чем Игорь Насти. А вон как спелся с мелкой японкой!

Может, даже немного слишком.

«Эх, не полетит с нами Киран, – пожалел Игорь. – Придется обходиться без психолога на борту. Самому во всем разбираться»

Игорь еще во время полета к Марсу понял, что Киран Чаудхари не только компьютерщик. Капитан был очень наблюдательным и умным мужчиной, да и с психологами общался половину своей жизни. Разумеется, Игорь не подал вида, но к словам молодого индийца стал относиться с еще большим вниманием. Жалко, что на Земле важные люди этого не сделали. Иначе не возник бы конфликт с Владимиром, и, быть может, остался бы он в живых. Хотя, нет, погиб он не из-за психологической несовместимости. Не он, так Катя попала бы под убийственный электромагнитный импульс, и не бегал бы сейчас толстенький бутузик Ярополк, а космонавтка не сидела бы рядом с женой Рёки, обсуждая с ней секреты детоводства.

«Так что – все к лучшему. Ты уж прости меня, Володя».

Глава 9. Первые ползки

17.04.2039

остров Танэгасима, префектура Кагосима, Япония

Киран любовался штормом.

Волны Тихого океана накатывали на каменистые уступы, взмывали вверх высокими белыми фонтанами. Небо впереди было пасмурным, но над островом Танэгосимой стремительный верховой ветер разогнал тучи и яркие солнечные лучи вызеленили океанский простор.

Это было так прекрасно, что молодой программист совсем забыл о времени, впитывая в себя великолепие природы, чувствуя, как натягиваются в душе тугие струны и начинают петь в такт с мерным шумом прибоя и тонким посвистом ветра.

Кроме него на смотровой площадке стояло еще несколько человек, также наслаждающихся картиной. Сегодняшний старт очередной грузовой ракеты отменили и персонал космодрома радовался неожиданному выходному дню. Хотя, радоваться перерыву в работе японцам не свойственно.

Киран взглянул на часы. Увы пора идти, тем более, что сегодня был особый день. Мужчина очень волновался, как будто это ему предстояло сделать первые шаги. Индиец торопливо направился к лабораторному корпусу, где обитала команда доктора Танаяки.

Киран вот уже третий месяц жил в Японии. Официально он курировал разработку искина для японской лунной орбитальной станции, но умные японские программисты настолько быстро все схватывали и с таким энтузиастом работали над темой, что у индийца оставалась куча времени, которое он тратил на работу в лаборатории Ханиного сэмпая.

А еще он смог выкроить немного времени, чтобы слетать на Восточный и проводить своих друзей в экспедицию к Лютеции. Было немного жалко, что они улетают без него, но здесь на Земле Киран нужнее.

Космонавты очень тепло попрощались со своим бывшим коллегой и, проделав все знакомые Кирану ритуалы, умчались на огненном столбе вверх, к ожидающему их новому космическому кораблю.