Текст книги "Имперская мозаика. Трилогия"

Автор книги: Олег Маркелов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 71 страниц) [доступный отрывок для чтения: 29 страниц]

Аль Гаррудт просто трясся от восторга, когда Челтон вывел запись с бинокля на монитор исследовательского терминала.

– Невероятно! Они выглядят очень колоритно. Интересно было бы посмотреть на их руки. Они очень похожи на земных кошачьих, но скелет явно иной. – Огромный черный гурянин, восторженно пританцовывающий около монитора, выглядел глуповато, и Челтон, которому профессор стал уже симпатичен, вновь тихонько ухмылялся. – А на животных их полюбуйтесь. Это, несомненно, что-то новое, но визуально здорово смахивает на земного эуоп-лоцефала. Только явных костных колючек не видно.

– Что такое этот ваш… цефал? – Сержант присмотрелся еще раз к массивным животным, каждое из которых послушно шло под седлом.

– Эуоплоцефал – это один из видов панцирных динозавров, или анкилозавров, появившихся на вашей Земле в поздний мел. Это именно такие вот приземистые четвероногие растительноядные животные, как мы сейчас видим. С головы до кончика хвоста они покрыты прочной броней из костных пластин и прочной ороговевшей кожи. Вот только земные эуоплоцефалы имели на спине и по бокам костные колючки для защиты. Здесь же такого нет. Вместо этого ровная ороговевшая кожа. Восхитительно. Это просто смешанная со сказкой доисторическая модель живого мира. – Ну что ж, профессор, оставляю запись в вашем полном распоряжении. Пользуйтесь, наслаждайтесь. А мы на днях посмотрим с ребятами, откуда и куда эти сказочки топали.

* * *

Свежий ветер бодро раздувал паруса, гоня пузатый кораблик с легкостью птичьего пера. Утреннее солнце еще не успело разогнать прохладу, которая в этих широтах не могла слишком долго противостоять стремительно наступающему дню. Свободные от хлопот члены команды, как всегда, с любопытством следили за тренировкой старика и юной улючки. Из растворившейся бесшумно двери появилась огромная фигура токса. Каждый, кто бросал мимолетный взгляд в сторону мрачного гиганта, замирал, с изумлением рассматривая его. Тренирующиеся тоже удивленно остановились. И это всеобщее изумление легко Объяснялось – токе вышел чисто выбритый и изменившийся. В глазах его мерцал огонь. В движениях ощущался сильный хищный зверь. Старик строго шепнул что-то девушке, и они продолжили тренировку. Токе, не обращая внимания на глазевших на него матросов, приблизился к улюкам и, усевшись прямо на палубу, стал молча наблюдать за тренировкой. Старик и девушка занимались причудливой системой единоборства, больше похожей на парную силовую гимнастику или странный танец. Они кружились, водя друг друга причудливыми траекториями, перехватывая руки, отстраняя захваты. Токе не видел ни одного серьезного движения, которое позволило бы нанести урон или могло бы превратиться в бою в жесткий удар.

– Что это за гимнастика?.. – Рядом стоял, пялясь, молодой матрос, и токе тихонько задал ему вопрос.

– Это не гимнастика, – улюк был удивлен невежеством гостя, – это же боевое искусство, которому обучают лишь знатных в Илакии.

– Боевое искусство? – На этот раз токе не сумел сдержать усмешки. – Где, интересно, играют в такие войны?

– Это мы кажемся тебе такими смешными? – Юная улючка оторвалась от занятий, и по тону ее было заметно, что усмешка токса задела ее.

– Прости, если чем-то обидел тебя. – Токе поднялся, миролюбиво разводя открытые руки. – В моем смехе не было злобы или иронии. Только удивление. Я никогда раньше не видел такого… такого… такой борьбы.

– Это наша национальная борьба. Ей много поколений. Она почти столь же древняя, как и народ улюков, населяющий Илакию, – девушка примирительно улыбнулась.

– Очень занимательный вид борьбы. – Токе сейчас не был искренен, и старец в отличие от девушки почувствовал в его словах фальшь.

– Не желает ли наш гость немного размять кости? – Старик жестом руки приглашал принять участие в тренировке.

– Нет, спасибо, я не знаю правил и лучше посмотрю. – Токе вообразил себя борющимся с ветхим и легким старцем и судорожно начал придумывать оправдания отказу.

– Это не страшно. Это же боевое искусство. А для боя нет правил. – Старый улюк добро улыбался. – Попробуй и ты, возможно, откроешь для себя что-то новое.

– Я немного иначе представляю себе бой. Не думаю, что мне стоит… – Токе замолк, натолкнувшись на насмешливый взгляд юной улючки. – Что?..

– Ничего. – Она весело огляделась по сторонам. – Похоже, ты просто боишься, что не сможешь быть самим собой без секиры или меча.

– Не говори так, девочка! – Старик посерьезнел. – Настоящий воин не бывает лишь с мечом. Воин – это понимание себя таковым, это сила духа и доблести. А он настоящий воин, которому неведом страх и сомнения в своих силах. Мы все убедились в этом, и иных подтверждений не нужно. Извинись.

– Прости, мне просто очень хочется, чтобы ты попробовал. – Девушка стала похожа на маленькую нашкодившую девчонку.

– Хорошо. – Токе понял, что это игра, а игру нельзя воспринимать слишком серьезно, так же как и нельзя бояться показаться в игре смешным. – Я попробую.

Уже выходя на свободный участок палубы, туда, где ждал его старец, токе вновь почувствовал себя глупо. Он смотрел сверху вниз на этого высушенного временем старика, ощущал тяжесть и мощь своих налитых дикой силой мускулов и не мог даже представить, как будет сейчас бороться. Остановившись и чувствуя на себе взгляды всей команды, а главное, юной улючки, он не мог заставить себя начать действовать.

– Не волнуйся, я не рассыплюсь. – Старик все так же спокойно и добро улыбался. – Просто нападай, как ты это делал в портовой таверне.

Решившись, токе шагнул вперед, выбрасывая кулак. Он не бил, а лишь имитировал, откровенно давая старому улюку шанс. Старец не предпринял никаких действий, лишь посторонился от руки токса.

– Если ты не приложишь силу, я тоже не смогу ничего сделать, – покачал улюк головой. – Наши предки создавали эту систему для противодействия нападающим. Противодействия адекватного. Но если ты не будешь действительно нападать, самым логичным будет и не защищаться.

Токе еще раз окинул взглядом притихшую в ожидании команду, покосился на расслабленно стоящего с мудрой улыбкой старца и вперил свой взор в юную улючку. Она все так же усмехалась, не озвучивая своей насмешки. Но шкодливые искорки в ее глазах говорили лучше всяких слов. И тогда токе ударил. Он не начал бой, превращаясь в хищного зверя, но ударил почти по-настоящему, сознавая, что если старик не успеет, то травм ему не избежать. Но старик успел. Токе изумленно почувствовал, как проваливается в тягучее движение старца, увлекаемый его мягким, но плотным захватом. Его собственный удар, неуловимо скорректированный улюком, потащил своей энергией и само тело, не найдя точки приложения. Направление движения изменилось, позволяя силе тяжести взять верх, и огромный токе, беспомощно мотнув ногами в воздухе, всем своим весом грохнулся о палубный настил. Пару мгновений он позволил себе поваляться, глядя в ясное небо с легкими клочками редких облачков и пытаясь понять череду с ним произошедшего. Затем легко, словно сам был слеплен из клочков облака, взлетел на ноги и принял стойку, уже близкую к боевой. Вокруг все молчали, зачарованно наблюдая. Даже насмешка в глазах девушки сменилась детским восторгом от интересной игры. Во второй раз токе ударил коротко, не готовясь и не выдавая цели ни взглядом, ни жестом. Старый улюк, словно бесплотный дух, бросился навстречу удару, за миг уходя в сторону и дальше, почти за спину токсу. При этом он вновь поймал кисть нападающего в мягкие тиски своих ладоней, закручиваясь при этом всем телом по направлению удара. И хотя огромный воин крепко стоял на ногах, он вновь потерял равновесие. Только на этот раз почти побежал вокруг старца, пытаясь найти точку опоры и остановиться. Старик, будто в танце, сделал пару мелких шажков, уклоняясь от токса и уводя, разворачивая его за собой. Длинное и плавное завершающее движение заставило токса спланировать на палубу и гулко приложиться грудью к доскам. Теперь начищенные доски палубы были перед самыми его глазами. Он, больше не разлеживаясь, вновь вскочил на ноги. Однако теперь уже в его движениях проснулся тот страшный зверь, что владел воином в горячке боя. Старик поднял руки, все так же улыбаясь и глядя токсу в глаза.

– Прости, друг, но теперь уже я не смогу продолжать. – Он уважительно поклонился одной головой. – Ты проснулся и готов к бою. Я же к бою не готов. Я лишь старый учитель, но не воин.

– Не готов? – Токе удивленно вскинул брови. – Мне показалось…

– Нет. Уже второй раз мне было тяжело. – Улюк приблизился к гиганту и положил на его бугрящиеся мускулами плечи свои высохшие ладони. – Я не рассчитал своих сил и с трудом справился. А ты, я чувствую, только сейчас приготовился действовать в полную силу. Мы разные. Я человек, который рассказывает, как охотиться на диких зверей, но никогда не покидает класса. Ты охотник, легко справляющийся с ними без науки, ни разу не побывавший на уроке. Тебя научила жизнь и война. Прости нас за это неуважение к твоим возможностям.

– Полно. Какое неуважение. – Токе осторожно положил одну руку на худое плечо старца. – Я и вправду открыл для себя новое. Новое и непонятное. И я прошу тебя, уважаемый, обучить меня своему искусству. Если, конечно, принципы твои разрешают это сделать.

– Я с удовольствием попробую сделать это. Тем более что лучшего ученика было бы сложно желать. – Старик жестом подозвал девушку. – Мы оба постараемся научить тебя этому искусству, насколько это позволит малое время, коим мы владеем. Я уверен, что, опираясь на твой опыт и силу, система единоборства наших предков засверкает новыми гранями. А теперь, мне кажется, настало время хотя бы назвать друг другу свои имена.

– Да, уважаемый. – Токе видел, что насмешка в глазах девушки сменилась восхищенным удивлением, и не мог понять, чем он его заслужил. – Меня зовут Саган. Я рожден в Токсимере, и вся жизнь моя прошла под его славными знаменами.

– Я много слышал об этом великом и гордом государстве токсов, государстве, которое выстроилось на тех же землях, где народ токсов родился на свет.

– Да. Именно поэтому название наше созвучно названию нашего племени.

– А меня зовут Рэмондо. Я был рожден в светлой Илакии, но почти всю жизнь свою мыкался по разным странам и народам. Я надеюсь, что могу называть себя учителем, хотя не все мои деяния были достойны этого имени. – Как только тренировка закончилась, старец еще больше сгорбился и поблек, став больше похожим на ученого колдуна или звездочета. – А это свет всей моей жизни и надежда Илакии юная и прекрасная Тось. Именно за ней я на старости лет устремился в это путешествие, оторвавшись от мудрых книг. Она та, кому предначертано вернуть святыню в пределы плачущей от тяжелой утраты Илакии. И тебя я узнал тоже. Но не спрашивай как. Просто ты такой же избранный и обласканный судьбой будущий король.

– Что ты такое говоришь, уважаемый? – Токе с опаской посмотрел старику в глаза, решив, что тот вдруг рехнулся, но взгляд старца был чист и светел.

– Ничего. Просто грежу наяву… – Улюк повернулся прочь, пробормотав: – Время трапезы. А я проголодался.

* * *

Встреча была назначена на полдень. Стараясь быть пунктуальными, Реззер и Ли точно в срок оказались в огромном, давящем своей роскошью зале ресторана «Дьюк оф Йорк». Словно привидение, буквально из ниоткуда, рядом возник подтянутый и безупречно одетый администратор.

– Доброго дня, господа! Могу ли я быть вам полезен? Господа изволят отобедать у нас?

– Нам назначил здесь встречу Брайан Ашер. – Ли, в отличие от Реззера, нисколько не была смущена этой обстановкой роскоши.

– Да, господин Ашер ждет вас. – Администратор, услужливо поклонившись, сделал приглашающий жест рукой. – Прошу вас, господа. Сюда, пожалуйста.

Через минуту они очутились у нужного столика, который был замаскирован в отгороженной от остального зала нише. Навстречу поднялся молодой человек с холеной внешностью избалованного богача.

– Здравствуй, Брайан. – Ли первая подала голос, не заставляя Ашера долго ждать. – Это тот самый боец, о котором я тебе рассказывала. Знакомьтесь. Дан Реззер. Брайан Ашер. Мне хочется надеяться, что вы принесете друг другу много-много пользы.

– Присаживайтесь. – Молодой человек едва заметно кивнул администратору, и тотчас, как по мановению, на столе возникли еще два комплекта приборов и блюда с холодными закусками. – Я взял на себя смелость заказать блюда и для вас. Надеюсь, вы простите меня, если я не угадал ваши вкусовые пристрастия. Впрочем, ошибиться я мог только с вами, господин Реззер.

– Спасибо. – Дан, чувствуя себя не в своей тарелке, променял бы сейчас эту роскошь на честный и простой разговор в кафетерии или «Макдоналдсе».

– Ну что ж, перейдем сразу к делу? – Ашер дождался, когда исчезнет официант, разливший напоследок белое полусухое вино, и, подхватив бокал, втянул носом аромат дорогого вина. – Ли, верно, говорила вам, что на моем счету есть пара весьма ярких звезд в различных видах боевых единоборств. Поэтому не буду рассказывать свою биографию. Лучше сразу поговорим о вас. Я очень доверяю глазу детки Ли, и, раз она советует, значит, из вас действительно выйдет толк. К тому же мы друзья с ней, а друзьям помогать надо во что бы то ни стало. Как не помочь, когда, девочка просит. Поэтому давай сразу оговорим условия. Что скажешь?

– Я готов. – Реззеру почему-то было неприятно то, как Брайан отозвался о Ли, но и ничего обидного сказано не было.

– Отлично. Требования и условия у меня совершенно стандартные, и даже по просьбе друзей я от них не отступаю! – Молодой импресарио сделал глоток вина и немного помолчал, прислушиваясь к ощущениям. – У тебя будет, если можно так выразиться, испытательный срок длиной в три боя. Готовиться в период этого испытательного срока будешь так, как ты это делал раньше. Я не хочу, чтобы изменение распорядка или системы тренировок сказалось на твоих первых результатах. Единственное послабление – у тебя будет весь зал в твоем распоряжении и вспомогательная команда к твоим услугам. Несколько разноуровневых спарринг-партнеров, массажист, тренер-советник. Выбирать для тебя противника на эти три боя буду я сам. За каждый бой будешь получать только по тридцать тысяч империалов. На большее пока не рассчитывай. Этими боями ты должен показать все, на что ты способен. Только эти три боя определят наше совместное с тобой будущее. Поэтому именно после третьего боя мы сядем за стол еще раз и пересмотрим условия. После этого ты будешь получать столько, сколько заслуживаешь, как бы дорого ты ни стоил.

* * *

Ночь выдалась темной и душной. Челтон никак не мог заснуть, несколько раз выходил из своего блока и всматривался в черное невидимое небо. Лагерь жил своей жизнью – стрекотали неведомые насекомые, во тьме наверху раздавались звуки ночной охоты каких-то летающих зверьков на насекомых или других зверьков. Сменяли друг друга на посту пехотинцы, справедливо считавшие, что никакая система сигнализации не задержит знающего профессионала и никакой нарушитель не укроется от бдительного часового. Сержант вдруг вспомнил, как много лет назад он, еще совсем свежеиспеченный сержант спецназа, с отделением пехотинцев обеспечивал разворачивание государственной экспедиции Имперского Научно-исследовательского Института Разработки Недр. Планета была населена жизнью в разных проявлениях, хоть и совсем не гостеприимна. Тогда тоже выдалась душная темная ночь. Последняя ночь существования и исследовательской группы и большей части его бойцов. Челтон тряхнул головой, отгоняя мрачные мысли. Мимо темной горой протопал Гризли, сменившийся со службы часового.

– Эй, Гриз, ты так топаешь, чтобы чужаков разогнать? – Сержант ухмыльнулся, заметив, как огорчился замечанию солдат, старающийся не отставать от других в ловкости. – Шучу, расслабься. Идешь спать?

– Так точно, сэр. – Пехотинец вздохнул с облегчением. – Пожрать-то ведь сейчас ничего не удастся.

– Ступай. Завтра пожрешь. – Челтон тихо рассмеялся, вспомнив, как однажды на спор с кем-то из команды транспортирующего группу корабля Гризли съел, запивая теплым компотом, несколько десятков бутербродов. Слопал бы и больше, но летунам уже не из чего было их готовить. При своем постоянном голоде Гризли не был толстым. Он был огромным, но не толстым.

Пехотинец не успел сделать от сержанта и трех шагов, как на коммуникаторе Челтона мигнула лампочка сработавшей сигнализации.

– Гриз, сработка на внешнем контуре. – Сержант быстро набрал коды еще пары пехотинцев, срочно вызывая их к себе. – Кто часовым сейчас?

– Тутор. – Гризли моментально преобразился из неповоротливого топающего увальня в здоровенного и накачанного опасного бойца.

– Хорошо. Я вызвал Гоблина и Ирландца. Сейчас… Опа! – На коммуникаторе Челтона полыхнуло рубиновой строкой сообщение о нарушении второго внешнего контура. – А гости-то приближаются.

Из тьмы, словно чертик из табакерки, выпрыгнул долговязый Тутор. Сержант послал его в оружейку за не боевым оружием. От жилых блоков подскочили еще двое вызванных пехотинцев. Тутор вернулся, притащив «Спайдеры» и «Слайт-Винды». Монитор сканера, входящего в экипировку часового, четко показывал три двигающиеся к лагерю цели. По жесту сержанта все активировали приборы ночного видения.

– Тутор, остаешься на часах, как и был. Ирландец и Гриз, обходите левее. Гоблин – правее. Я иду по центру. В контакт без команды не вступайте. Двинули.

Тьма ночи поглотила их. Они устремились вперед, будто призраки, видящие все в этой кромешной тьме. Двигались быстро, давно изучив в пределах лагеря каждую кочку. Гоблин первым стукнул по гарнитуре связи – «Вижу». Залегли. Еще через минуту Челтон и сам увидел медленно шагавших диверсантов. Те явно вышли не на прогулку: семенили крадучись, с вынутыми на изготовку короткими мечами.

– Берем живыми, – едва слышно шепнул сержант в микрофон.

Пехотинцы начали быстро сближаться, готовясь к стремительному и неожиданному захвату. Но вдруг их заметили. Это было невозможно на таком расстоянии в такой темноте, но это было так. Третий, самый дальний из крадущихся, гортанно крикнув, метнул короткий дротик, которым едва не попал в сержанта.

– Вперед! – не скрываясь уже, скомандовал Челтон.

Пехотинцы бросились к диверсантам, которые, выставив мечи, начали медленно отступать. Гризли и Ирландец применили «Спайдеры», упаковав парочку с мечами в сеть-пу-танку. Эти четырехзарядные одноразовые сетевые пушки были эффективны лишь на близком расстоянии. Они выплевывали сверхтонкую сеть, мгновенно оплетающую жертву. И чем сильнее барахталась жертва, пытаясь высвободиться, тем сильнее сжималась сеть. Гоблин пустился за третьим. Однако этот третий так легко и быстро удалялся, что шансов нагнать его не было никаких. Гоблин, упав на колено, начал выстреливать из «Слайт-Винда» одну ампулу за другой. Детище концерна «Эр Арме» – пневматический многозарядный автоматический пистолет «Слайт-Винд» стрелял иглами-капсулами, которые были начинены сложным седативным средством, действующим на все входящие в Империю расы. Но, невзирая на то что пехотинец стрелял метко и хоть однажды, но наверняка попал в цель, неуловимый лазутчик, не замедляя бега, растаял во тьме, недосягаемой для приборов ночного видения. Двое попавшихся в сети «Спайдера» пытались вырваться, но лишь окончательно затянули свои путы, потеряв всякую возможность двигаться. Их потащили в лагерь, стараясь не задевать за каменистую почву. Каким-то образом почувствовав беспокойство или заслышав шум, на улицу выглянул кто-то из ученых, сразу же поднявший на ноги всю научную братию. Возбужденные исследователи с интересом осматривали пленников. Те походили на прямоходящих львов, как и виденные совсем недавно всадники, охраняющие караван. О дальнейшем сне никто больше не заикался, поэтому ученые предложили немедленно начать исследования с привлечением устройства лингвоинтеллекта. Этот сложный аппарат был уникальнейшей разработкой имперских ученых. Он позволял, не имея никаких иных исходных данных, кроме живого носителя неизвестного языка, анализируя его речь, движения и эмоции, строить структуру языка и довольно быстро создавать простейший словарь для перевода.

– Ну что ж, – Челтон не ощущал никакого восторга, он лишь испытывал тревогу, – нам пока тут делать нечего. Поэтому мы можем, как минимум, выспаться. Тем более один из них сумел улизнуть, и, вполне вероятно, последует серьезное продолжение. Капрал, выставите у пленных дополнительного часового и разгоните остальных наших бездельников по койкам. Наше время еще не пришло.

* * *

Саган больше не позволял себе заводиться и отдаваться ощущению боя. Он относился к тренировкам как к гимнастике – сложной, странной, возможно полезной, но гимнастике. Токе резко выдохнул, смягчая удар о палубу, и вновь, как уже многократно за последние дни, увидел перед самым своим носом шершавые доски.

– Но, во имя Подмастерьев Великого Мастера, что я опять не так сделал? – Саган стукнул кулаком по доскам палубы, стукнул не в сердцах, а лишь собираясь и концентрируясь.

– Не переживай, воин. – Улыбка старца была, как обычно, доброй и спокойной. – Многое из того, что ты сейчас познаешь, на первый взгляд расходится с тем, чему ты учился долгие годы. Ты учился держать удар и силой переламывать силу. А теперь тебе нужно стать податливым и мягким, как зыбучие пески. Ты должен почувствовать противника, его напряжение, его силу и поддаться, словно гибкий молодой куст под порывом ветра. И многое еще, чему так противится сейчас твое тренированное тело и твой разум опытного бойца.

– А ты вправду уверен, что мне не понадобятся годы для того, чтобы освоить то, о чем ты говоришь? – Токе поднялся, вновь готовый к тренировке и даже не запыхавшийся за то немалое уже время, что провели они сегодня в учебном, бою.

– Чтобы сравниться именно в этом искусстве, допустим, с благородным воином или самим великим королем Илакии, тебе не хватит и оставшейся жизни, – говоря это, старик вновь мысленно изумлялся выносливости своего могучего ученика, чувствуя, что сам он уже давно выжат, как виноградина на винодельне. – Однако это искусство не может заменить того опыта, который накопил ты. Войны ведут не на кулаках. И встреть ты меня, старого, или кого-то другого из благородного рода правителей Илакии на поле боя, с мечом в руках, у нас, наверное, не было бы ни единого шанса.

– Я не настолько глуп, уважаемый Рэмондо, чтобы считать, что твое искусство заменит мне и добрый клинок, и тугой лук. – Токе шевельнул мускулами, словно ощутил вдруг тяжесть верного меча. – Но так же часто я оказывался в ситуации, когда уже не было ни доброго меча, ни острого кинжала, ни хотя бы тяжелого кастета с шипами. И тогда оставалось только то, с чем я родился, – кулак, клыки да когти. Великий Мастер дал мне силы – я могу кулаком убить ана. Но, владея твоим мастерством, я сумел бы много больше.

– Ты совершенно прав. Настоящий воин, такой, как ты, объединяет в себе лучшее от разных стилей, сплетая все это в свою уникальную систему боя – систему, создаваемую им всю жизнь. – Старик устало опустился на расстеленную на палубе циновку. – Поэтому тебе не нужно учиться этому искусству. Тебе нужно лишь понять его суть. Ощутить то течение сил в каждом из нас, те законы движения, которыми можно управлять, превращая могучих воинов в неуклюжих младенцев. И тогда ты сумеешь создать свое, данное свыше лишь тебе и неотразимое в твоих руках.

– Я хочу это понять, учитель!.. – Слова старика-улюка бередили и без того великое желание токса понять.

– Не волнуйся. Мы все успеем. Только не сразу, не сегодня. – Старик вымученно улыбнулся. – Я не уставал так уже много лет, с тех пор как был молодым.

– Хорошо, уважаемый, мы продолжим, когда ты вновь будешь готов. – Токе опустился на палубу и сел рядом со старцем. – Расскажи мне о своей любимой Илакии.

– Хм. Рассказ этот может занять годы. – Старик мечтательно прикрыл глаза. – Это благословенная земля, обласканная богами и судьбой. Ее бескрайние просторы вмещают в себя все: дикие леса и цветущие долины, могучие горные хребты и золото коварных пустынь, огромные города, где звучит многоголосье всех языков мира, красивейшие храмы и святые места. Но именно так ты мог бы описать свой родной Токсимер, не так ли?

– Да, Рэмондо, именно так, если только хватило бы красноречия, я и постарался бы описать Токсимер.

– Илакию надо видеть, чтобы полюбить ее. Я очень надеюсь, что все мы дойдем до своих целей, проделав часть пути вместе, расставшись и встретившись позже вновь. – Улюк стряхнул с себя воспоминания. – Я надеюсь, что ты побываешь в Илакии и убедишься сам, что я не лукавил. И тебе будут там рады всегда, ведь ты однажды уже спас нас.

– Зачем считаться? – Токе усмехнулся, подумав, что неизвестно, чем закончился бы этот бой, не прозвучи средь шума ненавистное имя. – К тому же это ты сначала спас меня. Хотя… Я, надеюсь, все же помог вам в той таверне. Правда, теперь, узнав тебя получше, я уже сомневаюсь, что тебе нужна была моя помощь.

– Нужна была. – Старик кивнул. – Вспомни, что я говорил про настоящий бой. Я учитель, а не воин. А там были солдаты. И противостоять им должен был такой же воин.

– Ты рассказывал про Храм Солнца. Скажи, уважаемый, мне все кажется, что тут есть и что-то личное для тебя. Что-то, чего я не понял или ты не рассказал. – Саган внимательно смотрел на старца и заметил, как тень мрачных воспоминаний набежала на его лицо. – Что у тебя связано с Храмом Солнца?

Улюк как-то сразу сник, окончательно сдавшись усталости и тяжелым думам. Он с трудом поднялся с циновки, еще более сгорбленный и высохший, нежели обычно.

– Прости, Саган, я слишком измотан, чтобы продолжать беседу. Силы совсем покинули меня. Мне необходимо немного отдохнуть в тиши и уединении своей каюты. Мы поговорим обо всем потом… Когда-нибудь мы обо всем поговорим.

* * *

Кабан под громкое ржание и свист дружков помочился на капот стоящего у обочины гравитолета. Было бы, конечно, намного веселее, если бы хозяин был внутри машины, но и так получилось прикольно. Они брели по полутемным улицам забытого богом района Сатри, которые были их родным домом. В городе Сант-Гадлене этот район представлял собой нечто среднее между трущобами, в которых обитали самые низшие слои общества, и промзоной, в которой эти отбросы работали. По крайней мере, жилые кварталы были обильно перемешаны со складами, пустырями, заводами и какими-то заброшенными зданиями совершенно непонятного назначения. Друзей было четверо – Кабан, Морок, Топ и Пузо. Конечно, это не настоящие их имена. Кто же из родителей назвал бы так новорожденных гурян. Ведь все четверо представляли собой именно расу гурян. Эти клички, под которыми их многие в этих районах знали, они выдумали себе сами, когда были еще совсем детьми. Топ предложил пойти оттянуться в район ремесленного университета, где всегда суетилось много студентов – маменькиных сынков и дочек. Некоторое время обсуждали, но отказались из-за обилия там полиции. Проходя мимо одного из домов, почти одновременно увидели сидящего перед темным подъездом человека. Повернули было к нему, но он поднял голову, уставившись на них страшным взглядом, которым мог бы смотреть мясник на подъезжающую к нему на крючьях свежую тушу. Не обсуждая даже, они сразу отказались от идеи привязаться к нему. Морок даже пробормотал оторопело:

– Добрый вечер…

Двинулись дальше, подтрунивая над Мороком. Через пару кварталов прямо на них натолкнулась девушка-землянка. Идеальная мускулистая фигура, утянутая в тугую псевдокожаную одежду, упругая походка молодой кошки, что-то еще неуловимое, почти аморфное, что делает таких женщин возбуждающе желанными с первой секунды. Короче, выглядела она аппетитно, словно утонченное блюдо перед роняющим голодную слюну грузчиком. Кабан мгновенно представил, как шикарно она будет смотреться, когда он нагнет ее в ближайшем переулке, и действительно едва не пустил слюну. Совсем недавно они вот так же попользовали молоденькую гурянку – кайф был ни с чем не сравнимый. Кабан до сих пор, распаляя свое воображение, представлял ту картину, когда она кричала, пытаясь вывернуться из-под навалившихся на нее мускулистых тел. Переглянувшись, они, не сговариваясь, сгребли встреченную незнакомку, увлекая ее в ближайший темный проулок. Но она оказалась совсем не легкой добычей. Удар коленом Пузу в пах, локтем в челюсть Топу, снова коленом в голову согнувшемуся Пузу. Жесткий маленький кулак, словно лом чернорабочего, грохнул в живот Мороку. Кабан обхватил ее сзади, зажав нижними руками ее руки, а верхними сжимая грудь. Девушка, нисколько не смутившись, засадила тонкий каблук ему в голень, а когда он взвыл от острой боли, ударила затылком в лицо. Морок влупил ей самой кулаком в живот и, подхватив за подбородок, потянул к себе. Но она, как-то слишком быстро оклемавшись, дернула, словно кобра, головой, с хрустом сжимая зубы на его пальцах. У Кабана из разбитой носовой пластины хлестала кровь, и он больше не хотел девушку. Зато он хотел ее убить. Изо всех сил он ударил ей кулаком в лицо. Девушка, мотнувшись в сторону, упала на колени. Он пнул ее не целясь, чувствуя восторженное удовольствие от этого. Но нога провалилась в пустоту, а девушка, теперь уже прямо с колен, ударила ему кулаком в пах. Кабан дико взвыл, скрючившись. Но тут подоспели Морок и Топ. Они сбили девушку с ног, ожесточенно пиная. Присоединился плачущий и размазывающий сопли с кровью Пузо. Кабан, широко ставя ноги, поковылял к ним, чтобы внести свою лепту и отомстить за то, что, похоже, несколько недель вообще с девочками общаться не сможет. Она не просила пощады и даже не стонала под тяжелыми ударами, сыпавшимися на нее со всех сторон.

И вдруг рядом возник тот страшный человек из темного подъезда. Кабан хотел позвать товарищей, когда заметил скользнувшие из рукавов темные лезвия клинков. Но слова застряли в горле, когда брызги крови попали ему в лицо. Страшный человек шагнул к Кабану, в один миг превратив троих гурян в агонизирующие туши парного мяса. Кабан попятился, тихо заскулив. Он хотел бы удрать, но животный страх сковал ноги, по которым потекла теплая струйка позора. В глазах незнакомца не было ничего, что позволило бы гурянину молить о пощаде или просто надеяться. Человек махнул рукой и тотчас, словно потеряв интерес, вернулся к лежащей девушке. Кабан ощутил горячие струи, заливающие грудь и плечо. Он дернулся, испуганно чувствуя, как сразу занемели конечности. Голова, не слушаясь, свесилась набок, не поддерживаемая более перерезанными шейными мышцами. Гурянин рухнул на асфальт, словно тряпичная кукла, смявшись и опадая.