Текст книги "Имперская мозаика. Трилогия"

Автор книги: Олег Маркелов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 71 страниц) [доступный отрывок для чтения: 29 страниц]

– Господин, взгляните на это. – Лекарь жестами подозвал сидящего поодаль старца к вымытому телу.

Тот не заставил себя ждать и удивленно замер, увидев то, что так заинтересовало лекаря. Освобожденное от грязи и крови тело токса помимо ужасающих узлов мускулов было практически полностью покрыто шрамами и узорами татуировок.

– Не верю глазам своим! – Старик поднес морщинистую ладонь к лицу, словно действительно хотел заслонить глаза… – Я узнаю их. Я многое узнаю. Удивительно. Это провидение. Иначе быть не может… Выньте стрелы и очистите раны. Я дам для него свои мази.

Он достал из запирающегося сундука хрустальную баночку с мазью почти черного цвета.

– Вотрешь это в раны и положи чуть-чуть под повязки. – Старик отдал баночку лекарю и вышел из каюты. На палубе его терпеливо дожидалась девушка. Взволнованный взгляд старца насторожил ее.

– Он выживет?

– Да, выживет. Но есть еще кое-что. – Старик задумался над тем, для чего боги свели их с таким попутчиком. – У него на теле рисунки. Я узнал часть из них. Это орнаменты Ордена Квадрата.

– Ордена Квадрата? – Улючка нахмурилась, вспоминая. – Ты рассказывал… Да, я вспомнила. Могущественный Токсимер. Рыцарство Квадрата. Цитадели, вздымающиеся до самого солнца. Я думала, что это просто красивые сказки.

– Нет. Все это было чистой правдой. Просто они далеко от наших пределов. Мы мало торгуем друг с другом и уж вовсе не общаемся. Но, говорят, именно на месте могущественного Токсимера и родился народ токсов. Названия действительно созвучны.

– Так что за рисунки?

– Я не все разобрал. Я слишком давно был в Токсимере. Одно могу сказать наверняка, – старик стал совсем серьезным, – он не простолюдин.

* * *

В просторном зале развлекательного комплекса был построен восьмиугольный ринг, окруженный зрительскими местами. Сейчас здесь собралось огромное количество народа, жаждущего зрелищ. Помимо полного комплекта местных СМИ, не пропускающих любое мало-мальски интересное событие, сегодня тут засветились даже некоторые из центральных информационных агентств. Реззер впервые видел такое количество зрителей на своем бою. Ленара, как всегда, не пошла смотреть бой. Дан был готов и полон решимости победить, да и чувствовал себя сегодня в отличной форме. Шагая по проходу к рингу в окружении своей группы, он ощущал, как вливается в него энергия приветствовавшей толпы, возбуждая, заводя. Почти у самого ринга Реззер вдруг заметил знакомую незнакомку. Она тотчас послала ему воздушный поцелуй, и он понял, что ждал ее появления. Ее пронзительный взгляд еще больше подхлестнул его. Следом за Даном представили его соперника, который был более титулованным и являлся действующим чемпионом провинции Тота. Противника звали Тайрадг, и, как нетрудно было догадаться, он был гурянином… Бытует распространенное мнение, что гуряне, благодаря своим физическим особенностям, заведомо лучшие бойцы, чем представители других рас. Однако сейчас Дана это нисколько не волновало. Он тщательно изучил противника и знал сейчас каждый шрам на его теле, каждую его слабость, каждую пережитую боль. Именно поэтому Реззер был совершенно спокоен, несмотря на то что легким этот поединок быть не мог. Рефери дал команду, и противники сошлись. С первых мгновений оба взяли высокий темп, слишком высокий, чтобы бой продлился долго. Ни один не пытался уклониться от жесткого обмена выпадами, каждый смело вступал в силовое противодействие. Реззер действовал как автомат, умудряясь избегать знаменитых ударов Тайрадга. Уже вскоре оба пустили друг другу первую кровь. Зал бесновался от зрелища столь насыщенного и жестокого боя. Несколько раз рефери разводил бойцов, и каждый раз все более явным становилось преимущество Дана.

А потом чемпион первый раз упал. Рефери считал секунды. Позволяя себе отдохнуть, турянин поднялся только на восьмой секунде. Но Дан видел, что тот «поплыл» и не успел восстановиться за время отдыха. И он не собирался отпускать свою жертву. Он молился лишь об одном – успеть до завершения раунда. Иначе Тайрадг восстановится полностью. Всевышний, видимо, тоже смотрел этот бой и внял мольбам Дана. Реззеру не понадобилось много времени. Прорвавшись на короткую дистанцию, он провел четкий бросок и пошел на удушение. Чемпион не сдавался, хрипя и пытаясь доползти до канатов. Дан упирался, вкладывая в захват всю свою мощь. Даже суетящийся вокруг рефери не успел заметить, когда у гурянина иссякли силы, и остановил бой, когда тот потерял сознание. С ринга, под восторженный рев толпы, Реззера выносили на плечах младшие бойцы. Он вертел головой, пытаясь увидеть незнакомку. И наконец увидел. Она стояла на пути процессии, все так же насмешливо глядя на Дана. Он задергался, пытаясь вырваться из объятий коллег, чтобы устремиться к ней. Но тренер, заметив, опередил его, кивнул секьюрити, и те, моментально среагировав, «обтекли» девушку, пропуская ее в круг нового чемпиона.

– Я очень рада за тебя. – Дан впервые по-настоящему услышал ее голос, мягкий, но, как и взгляд, словно чуть насмешливый. – Ты не возражаешь, чемпион, если я немного отмечу с тобой твою победу? Ты ведь побудешь с друзьями, прежде чем ехать домой?..

* * *

– Я еще раз повторяю вам, профессор. – Челтон был непоколебим и уже испытывал легкое раздражение. – Вы не собрали достаточных сведений о планете. Вы не получили данных, подтверждающих наверняка, что технологии создания источников энергии всего лишь отголосок давно минувших времен. Вы даже не разобрались в природе этой энергии, не говоря о ее назначении. Вы не знаете, как эта планета тут появилась и где тот, кто ее прятал. Я могу перечислять эти «не» еще очень долго. Но суть у них всех одна – мы не можем позволить себе столь необдуманный риск: отправить экспедицию на поверхность. Я не говорю никогда… Я говорю – пока не готовы.

– Ахгар на вас, сержант. – Эль Гаррудт кипятился, не в силах переубедить оппонента. – Я понял бы вашу нерешительность, если бы вы не были представителями специального боевого подразделения. У вас оружия больше, чем у нас оборудования, а вы боитесь аборигенов с луками и дубинками.

– Я не боюсь аборигенов ни с луками, ни с «хэнд-кэннонами». – Челтон почувствовал, что от этого упрямого гурянина у него начинает болеть голова. – Я не хочу допустить потерь в своей команде и не имею права допустить потерь в вашей. Вы опираетесь лишь на эгоизм ученого червя. А я должен думать о том, чтобы у этого ученого червя не оторвали хвост по самую шею.

– Мы же провели сканирование всей поверхности. Там ничего угрожающего нет и в помине. Если что-то изменится или возникнет какая-то угроза, мы немедленно покинем планету.

– Черт возьми, профессор, о чем вы говорите? Вы сами себя послушайте. Если что-то изменится… Вы засекли, сколько времени прошло с момента появления явных аномалий до момента, когда планета проявилась во всей красе? Нет? А я заметил. Менее часа. А теперь, профессор, хотите пари, что ваша исследовательская группа собраться у бота за это время не сможет?.. Или вам известен секретный способ эвакуации с поверхности планет?.. И я говорю о появлении целой планеты. А сколько времени понадобится им для того, чтобы перебросить пару подразделений?

– Кому «им»? – Гурянин задумался, но вряд ли понял довод сержанта.

– Тем, кто притащил сюда планету. Или вы считаете, что это естественные природные процессы?

– Хорошо, сержант. Я понял, что вас не переубедить. Но если вы получите распоряжение от своего начальства, вы разрешите спуск? – Эль Гаррудт, похоже, принял решение.

– Если я получу приказ, то спущусь даже к черту в преисподнюю, профессор. Это не вопрос того, хватит у меня духа или нет. Это вопрос того, кто, в конечном счете, будет нести ответственность, если я, не дай бог, вернусь оттуда с потерями.

– Отлично. Тогда нам больше не о чем спорить. Я немедленно отправлю доклад о сложившейся ситуации, и пусть там, наверху, сами решают, как быть. Видимо, иного пути сейчас просто нет.

* * *

Рана на токсе зажила моментально, что вызвало у окружающих смешанные чувства зависти и уважения. Старик, не скупясь, потчевал больного сложными отварами, которые сам варил, извлекая неведомые корешки и сушеные травки из своего сундука. Эти чудодейственные составы быстро восстановили силы раненого. Но, к всеобщему удивлению, поднявшись на ноги, токе не проявлял радости от подаренной ему жизни. Еще когда он, придя в сознание, не мог вставать, старик и девушка по очереди пытались, разговорив его, выведать хоть что-то о новом спутнике. Старца больше всего интересовало происхождение незатейливых шрамов в форме символов богов Крови и богини Смерти. Но мрачный токе почти не разговаривал, односложно отвечая лишь на самые простые бытовые вопросы. Все вопросы, касающиеся его прошлого, тонули в бездне молчания. Он становился еще более мрачным и неразговорчивым. Как только раны позволили ему подняться, токе стал уходить на нос корабля и целыми днями просиживал там, словно неживая статуя, глядя на горизонт. Он даже ел без радости и лишь тогда, когда юная улючка приносила ему еду. К концу недели на горизонте вдруг возник стремительно приближающийся парус. Напряжение сменилось паникой, когда в подзорные трубы стал явно различим хищный контур с развевающимся кровавым флагом пиратов. Несмотря на отчаянные усилия команды, пиратский корабль, наполненный головорезами разных рас, быстро настигал неповоротливого торговца. Улкжи, приуныв, начали готовиться к бою, возможно последнему для них всех… Корабль с алым флагом даже не удостоил жертву залпа орудий, сразу заходя на абордаж. Словно напавшие на гусеницу муравьи, пираты ворвались на палубу торговца, начав кровавую бойню. Они стремительно расходились по всему торговому кораблю, сея смерть и страдания. Силы улюков, и без того небольшие, как и их решимость сопротивляться, таяли как утренний туман. Старик с девушкой, отбиваясь от пары головорезов, пятясь, пытались отступить на корму. Казалось, что все уже кончено.

– Девку не заденьте! – возбужденно размахивая кривым коротким мечом, хрипло заорал предводитель пиратов, не веривший в осмотрительность своих солдат. – Она пойдет как наша плата Великому Алтуну!

И в тот же миг с носа корабля разнесся ужасающий звериный рев. Громадный токе, сделав один прыжок, оказался в гуще затихающего боя. Буквально разорвав первого попавшегося ему пирата-шайта, он подхватил выпавшую из его рук тяжелую секиру и, будто смертоносный ураган, понесся по палубе. Безумие бушующей ярости превратило празднующих победу пиратов в панически отбивающихся, ошеломленных и отступающих существ. Пришедшие в себя улюки, оставшиеся в живых, воодушевленные такой помощью, с новой силой бросились на дрогнувших врагов. Через некоторое время все действительно было кончено. Именно кончено, потому что токе убивал и тех, кто пробовал сдаться. Немногие выжившие пираты, пытаясь спастись, ретировались на свой корабль. Но взбесившийся гигант, в отличие от радующихся победе улюков, прыгнул за ними. Торговцы с ужасом смотрели на то, что творилось на отплывавшем пиратском корабле. Вернее, только слушали, потому что те, кто еще был жив, попрятались в трюме, где не было спасения, а лишь жуткая, не знающая сострадания смерть от руки безумного токса. Вскоре стихли утробные хрипы и крики. Какое-то время стояла полная тишина: мертвая – над Пиратским кораблем – и ожидающая – над торговым судном, чудом уцелевшим. Вдруг над палубой пиратского корабля выросла фигура токса, заставив ждущих улюков вздрогнуть. Секунду постояв, он спрыгнул в воду и быстро поплыл к кораблю улюков. Ему помогли подняться на борт. Все восхищались им, побаиваясь, правда, проявлять излишнюю фамильярность. Старец же с неослабевающим интересом рассматривал токса, теперь полностью успокоившегося и смывшего с себя кровь. Разглядывал его, не задавая более вопросов.

* * *

– Так дальше продолжаться не может. – Реззер развалился на разложенном сиденье гравитолета, и у него вновь возникло чувство, что это его только что поимела эта черноволосая девушка с каплей Востока в крови.

– Тебе что-то не понравилось, чемпион? – Она потянулась, как кошка, насмешливо поглядев на него из-под полуопущенных век.

– В том-то все и дело, что мне слишком все это нравится. И при этом я до сих пор даже не знаю, кто ты и как тебя зовут.

– Меня зовут Ли. Я женщина, которой ты безумно нравишься, чемпион. Этого достаточно, чтобы ты перестал нервничать? – В голосе девушки послышалась возбуждающая нега.

– У меня жена и дочь. А я думать ни о чем, кроме тебя, не могу…

Ли, повернувшись на бок, выгнулась, прижавшись к нему округлыми бедрами, и Дан почувствовал, как нарастающее возбуждение вновь заслоняет праведные мысли.

– Ты не даешь себе успокоиться сам. Я ведь не создаю тебе проблем. Я, наоборот, помогаю тебе разгрузиться. – Она зашевелилась, почувствовав, что он начал заводиться. – Перестань. Разве тебе больше ничего не хочется?

И Реззер забыл все, о чем только что размышлял, когда корил себя и в который раз настраивался на то, чтобы честно прекратить эти сводящие с ума отношения. Горячая волна желания лишила его разума, превращая в покорное инстинктам животное. Он отбросил сомнения до лучших времен и обнял Ли, прижимая к себе.

* * *

– Слыхали?.. Нам прислали разрешение… Скоро спускаемся…

В исследовательской группе царил радостный переполох.

– Сержант, я надеюсь, распоряжения вашего руководства достаточно, чтобы вы перестали сопротивляться спуску? Теперь вы должны обеспечить безопасность высадки на поверхность планеты исследовательской группы. – Эль Гаррудт, говоря это, язвительно ухмылялся.

– Несомненно, профессор. – Челтон усмехнулся в ответ, и усмешка эта стерла сарказм с лица ученого. – Я же вам говорил, как только с меня снимут ответственность за ваши трупы, я с готовностью прокачусь с вами вниз. Распоряжение обязывает меня лишь максимально обеспечить вашу безопасность. То есть настолько, насколько это только возможно в данных условиях.

Сержант развернулся и покинул командный мостик, где пять минут назад ему вручили текст приказа, подписанного самим генералом Кхаргхом. Поэтому, несмотря на чувство досады, Челтон испытывал облегчение: ответственность за принятое решение лежала не на его плечах, а действия всегда были для него, предпочтительнее уютного бездействия. Сейчас он собрал своих бойцов в помещении столовой и активировал на переносном терминале голограмму. Теперь им надо было быстро решить, где произвести высадку и разбить временный лагерь. Больше часа они изучали поверхность и данные дистанционного обследования планеты. В тех зонах, куда бы предпочел высадиться Челтон, даже возможность к перемещению была ограниченна. Те же точки, которые ранее указал сержанту профессор, были в непозволительной близости от поселений. Наконец пехотинцы нашли компромиссное решение: равнинный участок, удаленный от крупных населенных пунктов, изобилующий разнообразной растительностью. Место было бы почти идеальным, если бы не пролегавшие неподалеку дороги. Но это было лучшим из того, что можно было бы подобрать по принципу: и волки сыты и овцы целы. Челтон не хотел, чтобы Эль Гаррудт вновь писал рапорт руководству, на сей раз о противодействии пехотинцев… Быстро заполнили один из двух спускаемых ботов оружием, экипировкой, провиантом и строительными механизмами. Сами погрузились во второй, вместе с одиннадцатью учеными, которых отобрал профессор, возглавивший исследовательскую группу. Экспедиция на планету началась. Началась почти как армейская операция.

Пехотинцы, будто на учениях, четко рассеялись, занимая круговую оборону вокруг разгружаемых ботов. Сержант быстро, но придирчиво осмотрел видимые окрестности и указал место будущего лагеря. Несколько бойцов немедленно начали окружать его системами контроля доступа и автоматическими оборонительными переносными турелями с установленными на них скротчерами. Выбор возможного к установке оружия был велик, но скротчеры при всей своей слабости для серьезного боя имели ряд преимуществ – малый вес, малое энергопотребление, приличный боезапас. Как только периметр был перекрыт системой обнаружения, все остальные солдаты подключились к разбивке лагеря. Они устанавливали легко возводимые помещения, оборудовали стрелковые точки, насыпали брустверы. Челтон был везде одновременно, тщательно следя и подсказывая. Лишь удовлетворившись укреплением, он позволил ученым заняться осмотром и обследованием местности.

– У меня только одна настоятельная просьба ко всем вашим сотрудникам, – заговорил сержант, подойдя к профессору. – Без присмотра кого-то из бойцов никто из ученых не должен покидать расположение экспедиции. И дело не только в том, что весьма велика опасность нападения аборигенов. В первую очередь это опирается на результаты той работы, которую проделали и еще делают мои бойцы. Мне не хотелось бы, чтобы кто-то из ваших погиб, попав под огонь автосторожей, или покалечился, угодив в другую ловушку.

– Я понял вас, сержант. – Профессор усмехнулся, признав, скрепя сердце, что в этом вопросе с Челтоном бесполезно спорить. – Я проведу инструктаж. Никто из наших без ваших гулять не осмелится.

* * *

– Плохая примета. – Старый улкж, щурясь, уставился на кроваво-красный закат, окрашивающий море в зловещий цвет. – У нас говорят, что такой закат к тяжелым событиям, крови и даже бедам…

Токе сидел рядом со стариком и также рассматривал чарующую и пугающую природную картину.

– Приметы… Я не очень-то верю приметам. А к крови почти каждый закат. Жизнь сейчас такая, что ни день, то кровь и беды. Тем более когда отправляешься в дальний путь. Я бы с огромным удовольствием сидел сейчас в своей библиотеке и познавал мудрости многих народов. – Старец вздохнул с сожалением. – Недавно мне привезли из далеких стран несколько уникальных книг. А я не успел ни одной из них прочесть, оттягивая наслаждение. Сейчас бы и читал. Но нагрянула беда.

Пожилой, мудрый улюк надеялся потихоньку разговорить токса. Но пока у него это не очень-то получалось. Токе молчал, не прерывая паузы, и старик, еще раз вздохнув, продолжил:

– Мы всегда верили в силу своих воинов и силу науки. Но однажды пришли несметные полчища, набранные из разных народов. Там были все – и мрачные долги, и злобные шайты, и могучие токсы, и даже улюки. Мы никогда не видели такой армии. Они словно снег покрыли всю землю вокруг нашей столицы. Им не нужны были никакие богатства. Они стремились лишь к святыни. А мы даже не успели подтянуть основные войска на защиту главного города Илакии. Наши воины сражались со всей отвагой и доблестью. Но слишком много было врагов. Они прорвались к Храму Солнца. Служители пытались спрятать святыню, вынести ее в безопасное место. Но их схватили и подвергли страшной казни.

Старец замолчал, заглядевшись на стремительно уменьшающуюся кромку светила. Солнце, словно впитывающаяся в землю кровь, исчезало в море. Они немного посидели молча, каждый думая о чем-то своем.

– Ты был храмовником, старик?.. – Голос токса оказался глухим и тихим.

– Нет. Никто из тех, кто был в Храме, не выжил. Но над нами всеми висит тяжесть долга. Государь серьезно болен, иначе сам отправился бы на поиски. Мы избраны государем, народом Илакии и, я надеюсь, Владыкой. В Илакии собирают войско, но оно пока неповоротливое и тяжелое. А мы слабые, но незаметные и легкие. Мы должны разобраться и отыскать тех, кто похитил у нас святыню. А там, возможно, настанет черед армии. Мы, как и весь наш народ, готовы бороться до конца, несмотря на то что потеря неимоверно велика. Ведь на то и сила духа, разум и вера, чтобы, даже потеряв все, бороться и побеждать. Во имя веры, Владыки, будущих поколений и всей нашей великой Илакии.

Улюк говорил убежденно, хотя в душе его свил свое гнездо страх того, что он слишком стар, слишком слаб, слишком ничтожен, чтобы справиться с бедой, которая нависла над его народом. Но лишь он один знал об этом гнезде, тщательно скрывая его и в голосе, и во взгляде, и даже в самих мыслях. Старик устало поднялся, легко коснувшись рукой плеча токса.

– Уже поздно. Мне надо отдохнуть. Надеюсь, Владыка ниспошлет нам завтра попутный ветер взамен этому штилю. Покойной ночи тебе и верных мыслей.

* * *

Реззер застал своего импресарио в служебном кабинете рядом со спортзалом. Тот сидел в кресле, не отрывал глаз от монитора со спортивными сводками новостей, и наконец жестом предложил Дану войти. Удовлетворившись своей ролью страшно занятого человека, он повернулся к бойцу.

– Ну что, Дани-бои, как твои делишки? Как очаровательная Ленара? – Импресарио радостно оскалился, поднимаясь из кресла. – Ты опять какой-то печальный, малыш. Что, с женой проблемы?

– Будешь печальным, Чиф, когда опять приходится заводить с тобой старый и неприятный разговор. – Реззер мрачно смотрел на импресарио. – Ты обещал совсем другую сумму, когда мы с тобой договаривались в прошлый раз. А теперь кинул мне какие-то гроши. Ты опять не держишь своего слова, Чиф.

– Послушай, сынок. Я уже неоднократно говорил тебе и скажу еще раз… – Произнося эти слова, Чиф выходит из кабинета, неспешно шагает по залу, и Дан вынужден следовать за ним. – Ты даже не представляешь, как дорого мне обходишься. И все рассказы о том, что и сколько стоит, пропускаешь мимо ушей. Ты слушать меня не хочешь, Дани-бои.

– Но, Чиф, так не поступают. Я не тянул тебя за язык, когда ты обещал мне деньги.

– Опять двадцать пять. Как ты не поймешь, Дан. Я еле свожу концы с концами, стараясь вывести тебя на высший уровень. Я работаю почти в убыток себе, лишь бы сделать тебя звездой. А тебе самому плевать на это. Ты думаешь только о себе.

– Пошли его к чертовой матери, Дан! – Голос Ли, поджидавшей Реззера в зале, прозвучал спокойно, но твердо и отчетливо, так, что его услышали. – Он разводит тебя как последнего лоха, а ты даже лапшу с ушей не стряхиваешь. Если не может заработать на тебе деньги, пусть уходит из этого бизнеса. Потому что только полный недоумок не сумеет срубить кучу империалов на таком бойце, как ты. Брось его, Дан.

Чиф взвился, словно получив пинок. Он побагровел и вытаращил на девушку глаза.

– С каких это пор сучки в моем зале подают голос?! – Казалось, что его вот-вот хватит удар.

– Не называй ее сучкой! – На лицо Реззера набежала тень, не предвещавшая ничего хорошего оппоненту.

– А как мне прикажешь ее называть? – Импресарио в бешенстве брызгал слюной, не замечая изменений в глазах бойца. – Или она тебе последние мозги высосала?

Ли, не говоря больше ни слова, коротко пнула обидчика каблуком, попав прямо в колено. Тот взвыл от боли и залепил ей в ответ тяжелую оплеуху, сбив девушку с ног. Чиф не успел даже ухмыльнуться, когда на него, будто кувалда на забиваемого быка, обрушился полновесный удар Дана. Тело импресарио бесформенным кулем кувыркнулось по начищенному полу, проехав по инерции еще пару метров.

– Вот ублюдок. – Ли, которой Реззер помог подняться, хотела пнуть распластавшееся тело, но Дан, обняв ее за плечи, силой увел из зала.

– Черт! Я только что лишился и тех небольших денег, которые зарабатывал!.. – Реззер был в бешенстве. – Что за дрянь творится в моей жизни. Почему все рушится?

– Ну, чемпион, не впадай в депрессию. – Девушка была уже совершенно спокойна и опять улыбалась своей насмешливой улыбкой. – Эмоции, конечно, хороши. Но только не такие упаднические. Разве чемпионы так легко сдаются? Мне кажется, ты неправильно выбрал ракурс. Что случилось в твоей жизни? Случилась я. Это плохо? Ты наконец ушел от недомерка, который обирал и тебя, и твою семью. Который без зазрения совести использовал тебя на полную катушку, прикрываясь личиной друга. Что еще? Ах, да, деньги. Ну, то, что ты потерял, нечего и жалеть. У меня есть один старый добрый знакомый. Так он поднял в разное время нескольких больших ребят. Понравишься ты ему или нет, не знаю… Но познакомить я вас смогу. Знаешь, ты потрясающе выглядишь, когда бесишься. Не будешь возражать, если я возьму с тебя аванс за посреднические услуги?..

Было заметно, что девушка сильно возбуждена. Не дожидаясь ответа, Ли потянула Дана за угол спортивного комплекса, туда, где был маленький тупичок с подъездом для грузовиков и хозяйственных нужд. Он не сопротивлялся, чувствуя передающееся от нее возбуждение и вновь лишаясь рассудка.

* * *

Челтон, осматривая результаты работы своих подчиненных, тихо посмеивался над явным безумием ученой братии. Исследователи, совершенно потеряв головы, носились по территории лагеря, беря пробы, ловя всяких насекомых, обрывая растения. Они пребывали в состоянии счастливой эйфории, на каждом шагу обнаруживая новые, неизвестные виды жизни. Сержант сомневался, что им хватит посуды для образцов хотя бы еще на один день пребывания тут. Сам же он был слегка разочарован тем, в чем воочию успел убедиться: эта планета и всё ее населяющее, по его мнению, не отличались от такого же на многих других обжитых планетах Империи. А уж такие жемчужины буйства природы, как планета Арабелла в провинции Меото или еще пара-тройка подобных планет, дадут сто очков вперед простенькой флоре этого мира. Только что мимо сержанта, едва не сбив его с ног, промчался профессор Аль Гаррудт, увлеченно преследовавший с сачком наперевес какую-то летающую тварь. Челтон, посторонившись, покачал головой и, размышляя о том, как странно сочетается гурянская натура с сантиментами ловца бабочек, направился к ожидающим его пехотинцам.

– Пора прогуляться по окрестностям. – Сержант осмотрел двоих бойцов, которых вызвал для участия в разведке. – Надеюсь, детки, настроение у вас подходящее для пешей прогулки?

– Так точно, сэр! – гаркнули «детки». Пехотинцы не только не возражали, но были до неприличия довольны возможностью размять кости. Они, как и все члены команды Челтона, принадлежали к расе людей. Нельзя было сказать, что сержант лучше относился к представителям своего вида. Ему вообще было глубоко плевать на то, кто как выглядел. Просто они были рядовыми Бригады Особого Назначения Специального Боевого отдела 1-го Земного флота. А у командования и кадровой службы 1-го Земного были свои, вполне определенные взгляды на то, как должен выглядеть рядовой 1-го Земного флота в общем и специальных подразделений в особенности. Один из вытянувшихся сейчас перед Челтоном бойцов был надежным пехотинцем, которого и звали обычным настоящим его именем – Линк. Второго же все звали не иначе как Гоблин. Мало кто представлял, как выглядит этот сказочный персонаж наяву. Зато Гоблин из спецназа был среднего роста, худощавый, с крупными узловатыми мускулами, длинными руками и сутулой, хоть и широкой спиной. Многократно перебитая переносица, огромный шрам, сползавший от бритого виска по скуле до самой шеи, делали его вид пугающим. А маленькие глазки, зло сверкающие из-под тяжелых надбровий, еще больше уменьшали его сходство с человеком разумным. При всем этом он не был глуповатым увальнем наподобие Гризли. Он был прирожденным бойцом, и это давало основание Челтону, наравне с еще несколькими спецназовцами отряда, причислять Гоблина к ядру группы.

– Гоблин, идешь первым. Не отрывайся. Не спешить. Максимальная осторожность. До той сопки. Там осмотримся. Линк, возьмешь правее. Пройдешь вон по той высотке и выйдешь нам наперерез как раз на сопке. Не терять визуального контакта. Гарнитуры включить, но сохранять молчание. Звучим только в случае тревоги. – Челтон, щурясь, осматривал видимую в нескольких километрах от лагеря сопку. – Как поняли?

– Подтверждаю, – двойной Ответ прозвучал как один.

– Двинули. – Сержант устремился в проход между сигнальными заграждениями, пропуская вперед обоих бойцов. Пехотинцы, точно гиены на охоте, потрусили, увеличивая дистанцию и расходясь веером. Челтон двигался размеренным шагом, внимательно вглядываясь в каждый встречный куст и камень. Растянув дистанцию до сотни метров, рядовые перешли на такой же неспешный размеренный шаг. Так они могли идти многими часами, сохраняя единый темп и экономя силы. Через полчаса ходьбы чуть правее их курса открылась ложбина, плавно спускавшаяся вниз и огибавшая сопку, выбранную в качестве цели. Челтон дал сигнал остановки и в электронный бинокль внимательно осмотрел новую особенность рельефа. Поодаль ему почудилось подобие узкой тропы, пересекающей ложбину и скрывающейся за сопкой. Тропа эта, скорее всего, принадлежала каким-то животным, ходящим на водопой или пастбище. Но обследовать ее было бесспорно необходимо. К тому же появлялась возможность подстрелить или поймать в знак примирения для профессора и того, кто эту тропу натоптал. Еще несколько сигналов, и пехотинцы сменили направление движения. Теперь так же размеренно все трое двигались параллельными курсами: рядовые по высоким краям ложбины, а сержант по ее дну. Еще через полчаса они оказались в непосредственной близости от тропы. Теперь совершенно отчетливо было видно, что это действительно тропа. Челтон сделал знак, что идет один посмотреть на тропу в упор, но в это время Линк застучал по гарнитуре, привлекая внимание. Боец залег и делал знаки о приближении потенциального врага. Челтон тоже залег, приказав остальным затаиться. Он, не отрываясь от окуляров, рассматривал склон, из-за которого должна была появиться цель. И тем не менее слегка вздрогнул, когда она все же показалась. Это был караван, если можно так назвать трех навьюченных животных и четырех верховых. Караван этот выглядел так, словно вышел из сказочного фильма. Крупные животные – и вьючные и верховые – принадлежали к одному виду. Они походили скорее на огромных ящериц, не уступавших в росте взрослым коням. Только в отличие от рептилий лапы их двигались не в стороны от туловища, а почти прямо под ним, как у млекопитающих. Это бросилось в глаза, и Челтон активировал в бинокле функцию электронной записи видеоизображения. Воины, качавшиеся в седлах, выглядели еще необычнее. О том, что это именно воины, свидетельствовали кожаные доспехи и разнообразное холодное оружие, как притороченное к седлам, так и висящее на самих всадниках. Эти всадники на первый, беглый взгляд смахивали на людей. То же строение, примерно та же осанка. Но различия казались столь же очевидными, как и у млекопитающих с ящерицами. Головы их напоминали львиные, но были покрыты вместо шерсти тугой гладкой кожей. Гривы волос у троих из четверых сплетались в различные косички и хвосты. Лишь один из всадников ловил ветер в пышную распущенную гриву. Караван шествовал спокойно, не догадываясь о внимательном наблюдении. Челтон, не шевелясь, пропустил путников мимо, и, лишь когда их скрыл от взгляда противоположный склон, пригнувшись, потрусил к тропе. Он успел увидеть спины всадников прежде, чем караван совсем исчез за поворотом тропы. Преследовать всадников было глупо и рискованно. Сержант дал отмашку возвращаться и сам повернул по направлению к лагерю.