Текст книги "Неоновые блики (СИ)"

Автор книги: Олег Трувинс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Петр догадался:

«Наверное, это та самая фотостудия, в которой работала Вероника. А эти люди – ее коллеги. Видимо отмечают какое-то событие. Только уж чересчур они серьезные…, или встревоженные… А некоторые даже как будто бы чем-то напуганные…»

Он сосчитал всех людей, запечатленных на фотографии. Оказалось, что их, ни много ни мало, двенадцать человек.

– И кто вы после того, как ни один из вас не соизволил приехать на кладбище, чтобы проститься с Вероникой? А? – с презрением спросил Петр у фотографии и сам же ответил, – нелюди вы, вот вы кто!

Он поставил фотографию на полку, но тут же снова взял ее в руки. Он вдруг осознал, что почему-то не увидел на ней Веронику. Он приблизил снимок к глазам и еще раз очень внимательно рассмотрел каждого запечатленного на ней человека.

Внезапно он обомлел. Он наконец-то увидел то, что не заметил при первоначальном просмотре этой фотографии. На заднем плане, в самом углу студии, он вдруг обнаружил Веронику. Она почему-то не участвовала в коллективной съемке. Она сидела за письменным столом и была наполовину прикрыта стоявшими людьми.

От изумления у Петра медленно опустилась нижняя челюсть. Его ошеломил внешний вид Вероники. На этом снимке она настолько отличалась от той Вероники, которую он только что видел на первой фотографии, что ее легко можно было принять за абсолютно другого человека. Словно очень пожилая и изможденная женщина, она, сгорбившись, сидела на краешке стула и потухшим, отсутствующим взором глядела куда-то в пол.

Она казалась очень худой, настолько, что ее мешковатая одежда выглядела так, как будто принадлежала кому-то другому, значительно более полному. Все ее лицо было в морщинах, а от пышной прически не осталось и следа – вместо прежней роскошной шевелюры виднелись лишь редкие клочки седых волос, из-за чего на голове отчетливо различались проплешины. Руки Вероники лежали на столе, и Петр обратил внимание на ее пальцы, на которых что-то белело:

«Такое впечатление, что все ее пальцы или перебинтованы, или заклеены пластырем… Или – и то и другое…»

Пребывающий в сильнейшем шоке от такой резкой разницы между «той» и «этой» Вероникой, Петр перевернул фотографию и сразу же был шокирован еще сильнее – он увидел надпись:

«Ноябрь 2011 года»

Получалось, что между первой и второй фотографиями было не больше двух месяцев.

Немного придя в себя, Петр задумался:

«Это что же должно было произойти, чтобы за такой короткий промежуток времени так сильно измениться? Может быть, Вероника чем-то болела?..»

Оставаясь в полном недоумении, он поставил фотографию на полку. Растерянно постояв возле стеллажей, он пожал плечами и задумчиво подошел к письменному столу, стоявшему возле окна. У левого края стола аккуратной стопкой лежали три папки. В центре стола стоял ноутбук с закрытой крышкой. Всю правую половину занимали многочисленные канцелярские принадлежности.

Петр взял верхнюю папку в руки и открыл ее. В папке оказались большие, формата А4, фотографии. Это были пейзажи, искусно обработанные на компьютере таким образом, что в результате получились очень красивые картины, хоть сейчас любую из них – в рамку и на стену. Фотографии были аккуратно вложены в полиэтиленовые файлы. На обороте всех, без исключения, картинок Петр увидел написанную от руки дату, когда именно был сделан снимок и кратко – данные о заказчике – фамилию и инициалы.

Петр догадался, что в этой папке лежат копии работ Вероники, выполненные ею для частных клиентов. Не в силах оторваться, он просмотрел всю папку до конца, пораженный мастерством и редким чувством стиля своей родственницы.

Отложив в сторону эту папку, он взял следующую. Здесь тоже лежали большие фотографии, но на этот раз это были снимки людей, превращенные Вероникой в портреты, как если бы они были нарисованы маслом. Петр пролистал до конца и эти фотографии. Отложив вторую папку, он поднял третью.

Сразу же, только ее открыв, Петр понял, что кроме портретов и пейзажей Вероника занималась еще и созданием рекламы для самых разных организаций и предприятий. Он с большим интересом, граничащим с каким-то смутным нехорошим предчувствием, начал просматривать фотографии рекламных вывесок, созданных Вероникой. Среди заказчиков чаще всего встречались магазины, реже – рестораны и кафе. Кроме этого Петр увидел пару рекламных вывесок для ателье и одну – для ювелирной мастерской.

Все вывески были сфотографированы в тот момент, когда они уже висели над магазином или кафе. На обратной стороне каждой фотографии рукой Вероники было написано название организации, которая сделала ей заказ, дата завершения работ по созданию окончательного варианта рекламы, и дата, когда уже готовую вывеску вешали на улицу, на свое место.

Медленно перелистывая фотографии, Петр не переставал удивляться таланту Вероники – настолько изобретательными и запоминающимися показались ему ее работы.

Пролистав до конца, он захлопнул папку и положил ее на стол. Внезапно он сильно побледнел, схватил эту же папку дрожащими руками и открыл ее в самом конце – на последней фотографии.

Он выдернул фотографию из зажима и принялся жадно ее рассматривать. То, что он увидел, ужаснуло его настолько, что у него подкосились ноги. Он медленно опустился на кресло, очень кстати оказавшееся рядом со столом.

Шокирован он был неспроста. Ведь он увидел, что на последней фотографии была запечатлена вывеска, прикрепленная толстыми стальными трубами к бетонному столбу, который стоял… рядом с магазином «Аэлита». Петр сразу узнал это место – ведь именно там он вчера вечером поправлял траурный венок. А значит, это было то самое место, где позавчера погибла Вероника.

– И значит, – дрожащими от страха губами прошептал Петр, – на этом снимке – тот самый щит, который два дня назад убил Веронику…

От страшной находки Петр почувствовал дурноту. На ватных от сильной слабости ногах он доплелся до кухни, нашел стакан и, заполнив его до краев водой из-под крана, залпом опустошил. Он поставил стакан на стол, открыл окно и, пытаясь успокоиться, минут пять дышал прохладным воздухом. Почувствовав себя немного лучше, он вернулся в комнату и снова принялся рассматривать зловещую фотографию.

Щит рекламировал не что иное, как все тот же магазин женского белья «Аэлита», рядом с которым он, собственно, и висел. В левой части вывески стояли три веселые и очень красивые девушки. Все они были одеты только в нижнее белье. На одной было надето красное белье, на второй – черное, а на третьей – белое. Все три девушки со смехом смотрели на странное существо, которое стояло в правой части щита рядом с большим черным автомобилем.

Петр пригляделся повнимательней и предположил, что девушек Вероника сфотографировала, а непонятное и жутковатое существо придумала сама, нарисовав его, или создав при помощи графических компьютерных программ.

Существо выглядело как живое. Оно было очень маленького роста, не больше метра. Вместо носа у него виднелось круглое морщинистое рыльце, а глаза были изображены в виде раскаленных красноватых угольков, и располагались они очень низко, из-за того, что у существа практически отсутствовал лоб. Его большой губастый рот скривился в слащавой, презрительной улыбке. На голове торчали два маленьких розовых рожка, а уши выглядели неестественно большими и имели остроконечную форму. Существо было одето в фиолетовый бархатный костюм, а из рукавов пиджака выглядывали розовые поросячьи копытца. Правым копытцем это странное человекоподобное животное открывало дверцу автомобиля, а левым, на котором болтались золотые часы гигантских размеров – недвусмысленным жестом приглашало девушек внутрь.

Петр перевернул фотографию. На обороте он увидел три надписи. Первым шло название заказчика – «Магазин «Аэлита»». Под ним стояла дата выполнения Вероникой этого заказа – «30 октября 2011 г.». Еще ниже была написана та дата, когда вывеска с этой работой была установлена на столбе возле магазина «Аэлита» – «1 ноября 2011 г.».

«Судя по всему, 1 ноября Вероника и сделала этот снимок. Получается, что Веронику убил щит с рекламой, которую она же сама и создала!»

Петр вообще не верил в какие-либо совпадения, ну а в такие и подавно. Теперь он был уверен – его предчувствия в том, что гибель Вероники неслучайна, начинают подтверждаться.

«С момента появления щита на столбе до гибели Вероники прошло всего десять дней. Да что же здесь происходит, в конце-то концов?!»

Первый шок от обнаруженной им находки постепенно проходил и сменялся раздумьями о дальнейших мерах по расследованию убийства Вероники. Да – именно убийства. С этого момента Петр решительно сменил словосочетание «странный несчастный случай» на одно единственное слово – «убийство».

Сейчас в голову приходило только одно – он должен забрать с собой все три папки и ноутбук Вероники, чтобы завтра отдать их в фотостудию, где она работала.

«Пусть ее произведения останутся на ее работе, как память о ней. Как раз будет повод поговорить с сотрудниками студии о последних днях Вероники – вдруг удастся выяснить какие-то детали, которые помогут мне в расследовании… Заодно посмотрю этим людям в глаза… Узнаю, почему ни один из двенадцати сотрудников так и не появился сегодня утром на кладбище».

Петр сложил ноутбук и папки в большой пакет, который нашел на кухне, забрал фотографии со стеллажей, в последний раз окинул грустным взглядом осиротевшее жилище и ушел. Такси все еще ждало его у подъезда. Через двадцать минут Петр подъехал к своей гостинице. Перед тем, как выйти из машины, он договорился с пожилым таксистом, представившимся Иван Иванычем, что завтра он зафрахтует его такси на целых полдня, а то и больше. Они договорились о цене, которая оказалась просто смешной, по сравнению со столичными расценками, и Петр, с пакетом в руке, подошел к двери гостиницы. На улице по-прежнему царила серая сумеречная темень, из-за которой повсюду горели уличные фонари.

Петр протянул руку к дверной ручке, но в последнюю секунду машинально взглянул вверх. Его рука медленно опустилась – он увидел, что над Центральной улицей виднеется все та же овальная туча, на которую он уже обратил свое внимание сегодня утром – после похорон, и днем – выглядывая из окна своего номера. Не обращая абсолютно никакого внимания на порывы холодного ветра, с воем гонявшегося по переулкам Н-бурга, туча неподвижно висела на своем прежнем месте.

Поражаясь невиданной природной аномалии, Петр вытащил из кармана мобильник, в котором была неплохая восьмимегапиксельная камера, и сфотографировал странную тучку, чтобы по приезду в Москву показать ее Лере и своему единственному другу Егору.

Вспомнив о Лере, Петр на секунду помрачнел. Но только на секунду. Он вдруг осознал, что после знакомства с Катей мысли о Лере уже не вызывали у него каких-то особых чувств и, тем более, неосознанной ревности к ее существующим и несуществующим поклонникам. Еще вчера он считал, что жизнь без нее не будет представлять для него никакого смысла. Сейчас же все было совсем по-другому.

«Прошли всего чуть больше суток, а я о ней почти не вспоминаю… За все пять лет, которые мы живем вместе, такого еще не было… Или было?.. Ведь, уезжая в командировки, я о ней почти всегда очень быстро забывал… В первый день скучал, на второй – гораздо меньше, а потом вроде и вообще не вспоминал…», – вдруг вспомнил он.

Он набрал ее номер. В этот раз гудки пошли, но трубку она так и не взяла.

«Ну и не надо», – абсолютно спокойно подумал Петр, положил телефон в карман и вошел в гостиницу.

Алла Степановна, сильно подавшись всем телом к телевизору, слушала местный прогноз погоды. Петр остановился возле стойки и дождался окончания прогноза.

– Что говорят?

– Врут опять! Пообещали, что еще чуть-чуть – и в город вернется солнце. Злости на них не хватает. Уж лучше бы вообще ничего не говорили. Или, хотя бы, анекдоты рассказывали – и то больше пользы.

– Это точно. Не знаете, где поблизости хороший продуктовый магазин можно найти?

– В ЦГНУМ-е. Там большой супермаркет недавно открыли. Все дорогое, импортное…

– В «ЦГНУМ-е»? – Петр подумал, что Алла Степановна шутит, и уже был готов рассмеяться, но она абсолютно серьезно ответила:

– Да! В ЦГНУМ-е! Это наш Центральный Городской Н-бургский Универсальный Магазин. Из гостиницы выйдете – пойдете направо. Один квартал пройдете – на нашей стороне увидите трехэтажный магазин с вывеской «ЦГНУМ». Пять минут пешком – не больше.

– Спасибо, – Петр сделал над собой усилие, чтобы не рассмеяться над смешным названием н-бургского универсама.

Он поднялся в свой номер и уже там вдоволь нахихикался над смешным «ЦГНУМ-ом». Он сложил папки и ноутбук на журнальный столик, снял пальто и спустился на первый этаж, в буфет. «Буфетом» оказался вполне приличный ресторанчик, в котором, судя по ароматам, уже был готов вкусный ужин. Петр сел за столик и заказал салат из свежих овощей, телячью отбивную с картофельным пюре и стакан свежевыжатого апельсинового сока. Плотно перекусив, он забрал из номера пальто и сходил в ЦГНУМ. Побродив между полками довольно большого супермаркета, занимавшего весь первый этаж ЦГНУМ-а, он нашел отдел алкогольных напитков и выбрал бутылочку французского коньяка. На выходе, на прикассовой полке, он захватил еще две плитки шоколада и ментоловую жевательную резинку.

Уже выходя из магазина, нос Петра вдруг уловил какой-то очень знакомый запах – очень специфический аромат мужского парфюма. В следующую секунду он услышал женский голос:

– … изысканный, мужественный древесно-табачный оттенок новой туалетной воды, совсем недавно пополнившей ассортимент нашего магазина…

Петр остановился и посмотрел вокруг. Неподалеку он увидел девушку – промоутера, которая стояла у входа в парфюмерный отдел и рекламировала мужскую туалетную воду. Петр подошел поближе и увидел, что она рекламирует не что иное, как туалетную воду одной очень известной и дорогой парфюмерной марки, которая всегда отличалась своими довольно специфическими ароматами.

Он взял полоску с ароматом и приложил ее к носу. Глубоко вдохнув приятный запах, Петра вдруг осенило:

«Точно! Это именно тот запах, которым пахли волосы Леры в день моего отъезда в Н-бург. И… точно – это именно тот запах, которым слишком сильно, даже приторно, благоухал главный редактор ее журнала, в тот день нашей первой встречи втроем, когда я их и познакомил. Так вот откуда я знал этот аромат!»

Увидев, что Петр заинтересовался товаром, девушка принялась активно расхваливать «новую» туалетную воду, но тот, молча повернувшись к ней спиной, вышел из магазина, все еще удерживая в руке ароматную полоску. Его подозрения, касающиеся отношений Леры и ее босса, укрепились настолько, что на мгновение он пришел в ярость. Он резко смял полоску и, с силой размахнувшись, кинул ее на дорогу. Белый бумажный комок тут же вмяло в асфальт колесо проезжавшего мимо троллейбуса. Петр мрачно посмотрел на ставшую вмиг грязной бумажку:

«Ну, смотри! Если это правда…»

Глубоко вдыхая чистый и прохладный Н-бургский воздух, Петр побродил по Центральной улице и вскоре успокоился. Недалеко от ЦГНУМ-а, возле красивой старинной часовенки из красного кирпича, он заприметил кинотеатр и пару ресторанчиков.

«Вот и отлично! Есть куда сходить завтра с Катей»

При мысли о Кате, ему вдруг стало как-то тепло и приятно.

«Скорей бы ее снова увидеть…», – он еще немного погулял по улице и вернулся в гостиницу. Одну шоколадку он преподнес Алле Степановне, которая ради такого случая оторвалась от телевизора и, мило улыбаясь, рассыпалась в благодарностях.

Петр поднялся в номер. Он переоделся в спортивный костюм и налил в стакан грамм сто пятьдесят коньяка.

– Пусть земля тебе будет пухом, моя талантливая родственница. Обещаю, что бы мне это не стоило, но я попытаюсь разгадать тайну твоей гибели. И если я найду виноватых, то накажу их по всей строгости закона…

Он одним махом влил в себя коньяк, поморщился и закусил шоколадом.

Коньяк приятно растекся по всему организму, немного расслабив и успокоив его вконец перенапряженную нервную систему. И только сейчас Петр ощутил, насколько он устал. И немудрено, ведь этот осенний день оказался таким бесконечно длинным. Петр вдруг подумал, что сегодня он пережил столько страшных, смешных, неприятных и вполне себе романтичных событий, сколько у него, наверное, не было за всю жизнь. Он упал на кровать навзничь, раскинув руки в стороны, закрыл глаза и полежал в таком положении минут двадцать, попытавшись уснуть. Однако уснуть не получалось. Перед его глазами все время стояла фотография с вывеской, убившей Веронику.

Петр потянулся, открыл глаза и, не вставая с кровати, взял с журнального столика папки с работами Вероники. Он выбрал нужную папку – с фотографиями рекламных вывесок, открыл на последней фотографии, выдернул ее из зажима и, перевернувшись на живот, принялся скрупулезно изучать.

Существо с рожками поражало своей реалистичностью. Казалось, что Вероника его не нарисовала, а сфотографировала.

«Да-а, фантазия у Вероники была та еще… Как же она его нарисовала? Он же выглядит как живой… Компьютерная графика творит чудеса, если знаешь, как с ней обращаться… Или это не компьютерная графика?.. Неужели она сама нарисовала этого моднявого чертяку?..», – поражался Петр, разглядывая это странное, и в то же время очень страшное существо, изображенное на щите с рекламой магазина «Аэлита».

Через пять минут тщательного, миллиметр за миллиметром, изучения фотографии, Петр вдруг вздрогнул, а на его лбу выступила испарина. Впервые в своей жизни он почувствовал, что на его голове от ужаса зашевелились волосы. Он медленно приподнялся и включил лампу на прикроватной тумбочке.

Он поднес фотографию поближе к лампе и еще раз всмотрелся в то место, которое только что так сильно его напугало.

А напугало Петра вот что. Рассматривая фотографию, он заметил, что щит отражается в окне второго этажа дома, на первом этаже которого располагался магазин «Аэлита». Именно это отражение и вызвало у него не просто страх, а какой-то животный ужас – он увидел, что существо с рожками выглядит в стекле совсем иначе, чем оно было изображено на самом щите. В отражении оно казалось очень худым, на нем не было костюма, а все его щуплое тельце было покрыто черной нечесаной шерстью. Вместо копыт у него были звериные лапы с длинными черными когтями. А вместо карикатурного губастого рта виднелась пасть, в злобном оскале ощерившаяся длинными черными клыками. Своими маленькими красными огоньками-глазами существо из отражения со страшной ненавистью смотрело прямо в объектив фотоаппарата – на того, кто фотографировал, а значит… на еще живую тогда Веронику…

Не в силах отвести глаз от неведомого существа, Петр интуитивно понял, что с отражения на него смотрит настоящая нечистая сила. От страха его затошнило. Он бросил фотографию на пол, кубарем скатился с кровати и еле успел добежать до унитаза. Встав через пару минут с колен, Петр спустил воду, открыл кран с холодной водой и подставил под нее голову. Ему стало немного легче.

Он медленно вернулся к кровати. С опаской глядя на лежащую на полу фотографию, он стоял возле кровати в полнейшей растерянности, и не знал, что ему теперь делать.

Внезапно он сильно наморщил лоб, как будто что-то мучительно вспоминал. Минуту спустя он бросился к шкафу, вытащил из кармана пальто свой мобильник и, нажимая на сенсорный экран непослушными пальцами, «вышел» в «галерею», а потом – в «фотографии». С содроганием сердца он открыл последнюю фотографию, сделанную совсем недавно – несколько часов назад, и перевернул телефон верх ногами.

Петр тихо вскрикнул и медленно присел на угол кровати.

Он увидел, что овальная туча, появившаяся над Центральной улицей Н-бурга двенадцать дней назад, не что иное, как точная копия головы того существа, которое запечатлелось в отражении окна магазина «Аэлита». Несколько затемнений оказались его рыльцем, пастью и глазами, а отростки, уходящие в стороны – рогами и остроконечными ушами…

Серая туча мрачно глядела сверху на Н-бург, словно раздумывала над тем, как бы ей наказать этот маленький городок…

Все вдруг прояснилось в голове у Петра. Теперь он ясно понимал, что в гибели Вероники виноваты далеко не люди. Веронику убила нечистая сила.

Пытаясь унять страх, Петр взял бутылку и прямо из горлышка сделал гигантский глоток коньяка. Только теперь, прилично опьянев, он смог более-менее рассудительно размышлять об этих невероятных и жутких делах, творящихся в Н-бурге:

«Наверное, сама того не ведая, Вероника изобразила этого своего модного чертяку с вывески очень похожим на настоящую нечистую силу. И правда – существо на щите как две капли воды смахивает на то, которое смотрит из отражения в окне магазина. Только гораздо толще и вместо лап – копытца. Нечистая сила, наверное, расценила это изображение как карикатуру, насмешку в свой адрес. Вот и наказала Веронику… Интересно, почему убив Веронику, голова-туча не улетела? Может быть, она еще что-то задумала?»

Петр снова вспомнил разговор бабушек из автобуса. Он удивленно покачал головой – ведь бабушки оказались недалеки от истины. Все их «ведьмы» и «тучи» теперь сложились как пазлы.

«Что ни говори, а интуиция у простых бабуль на счет нечистой силы как всегда оказалась посильнее всех научных прогнозов и самых серьезных расследований. Бабушек не обманешь – они с самого начала знали, что тучи прилетели, чтобы наказать Веронику… А вполне возможно, не только Веронику, но и весь этот маленький и ни в чем не повинный город»

Петр неожиданно подумал и о тех трех девушках, которые погибли за несколько дней до Вероники, о которых ему рассказала Катя.

«Как же я мог о них забыть… Это ведь… те самые девушки, которые…»

Он быстро включил планшетник, «вышел» в интернет и набрал в поисковике «Н-бургский вестник. Криминальные новости».

Петр не ошибся – у «Н-бургского вестника» был полноценный электронный дублер. Он начал внимательно просматривать каждый выпуск газеты, начиная с 1 ноября. В номере за 2-е ноября он наконец-то обнаружил то, что искал – информацию о сгоревшей в солярии девушке. Звали ее Марта. Кроме короткого некролога, в газете была напечатана и фотография погибшей девушки. Петр максимально увеличил ее лицо и положил рядом с планшетником фотографию с рекламой магазина «Аэлита».

– Все верно! Вот же она! Справа стоит…, – воскликнул Петр, узнав в одной из трех девушек, сфотографированных в рекламе магазина женского белья, именно Марту.

Уже нисколько не сомневаясь в своих предположениях, Петр нашел «Н-бургский вестник» за 5-е ноября. Он сравнил напечатанные в этом номере фотографии девушек – Лены и Веры, необъяснимым образом утонувших в бассейне, с остальными двумя девушками, снявшимися в рекламе «Аэлиты».

– Вот Вера… А вот – Лена, – прошептал он, по очереди обнаружив обеих девушек на рекламном щите.

Он откинулся на спину и обхватил голову руками.

«Все! Точка! Расследование закончено! За последние десять дней рогатая сила убила всех трех девушек, участвовавших в создании рекламного щита для магазина «Аэлита». А самая главная участница, автор рекламы – Вероника, была уничтожена самим же щитом, как будто бы без видимых причин свалившегося на ее голову. Как же местные следователи до всего этого не догадались?»

Петр энергично потер лицо ладонями.

«Да потому, что все это выглядит как чистейший абсурд!», – возбужденно ответил он сам себе, – «ведь все, что я обнаружил, кажется настолько нереальным, что, даже если кто-то из следователей и догадывается об истинных причинах всех этих смертей, то вряд ли расскажет об этом кому-нибудь другому. Просто потому, что его тут же упекут в психушку!.. И мне надо помалкивать… Чтобы не познакомиться с местными психиатрами…»

Петр встал и сделал еще один, довольно изрядный, глоток коньяка. Окончательно опьянев, он широким жестом распахнул шторы и качнулся вперед. Не рассчитав силы, он звонко ударился лбом о холодное стекло, отпрянул назад и строго погрозил стеклу пальцем. Повторно, уже осторожно, приблизив голову к стеклу, он посмотрел наверх. Голову-тучу он не увидел, потому было уже очень поздно и поэтому – черным-черно.

Покачиваясь сейчас у окна, Петр был очень важен, горделив и мрачен одновременно. С одной стороны, его переполняла гордость за свой ум и смелость, проявленные в ходе расследования этого непростого дела.

«Один внимательный взгляд и – все! Это темное дело полностью раскрыто! И не нужно многочасовых бесед с криминалистами, сыщиками, свидетелями… Только один мой пытливый и жутко умный взгляд…», – пьяно размышлял Петр.

Он даже представил себя на сцене красивого, с колоннами, зала, заполненного восторженными людьми, а к нему, один за другим идут официальные лица, со слезами на глазах благодарят его, и настойчиво цепляют на пиджак награды… да нет, зачем награды… они настойчиво суют ему в карманы толстые конверты с немыслимыми денежными премиями…

С другой стороны, прикоснувшись к непознанному, потустороннему и жутко страшному, где-то внутри него затаился постоянный страх, предательски заставляющий его думать о том, чтобы как можно скорее убраться из этого темного города.

«Интересно…», – подумал вдруг он, с опаской глядя на черное небо, – «после того, как я раскрыл это дело, не сделает ли и меня эта туча своей следующей жертвой, внезапно закончившей свое земное существование в результате очередного странноватого несчастного случая?»

Петр даже и не подозревал, насколько он близок к истине. Все то время, которое он находился в Н-бурге, голова-туча старалась очень внимательно отслеживать каждое его движение. Однажды (это было на кладбище), она уже пыталась предупредить Петра, чтобы он после похорон поскорей уезжал из Н-бурга обратно в свою Москву. Тогда она его лишь слегка припугнула, надавав затрещин по затылку и подослав ветряных змей. Все напрасно! Он не испугался и ничего не понял…

Задумчиво глядя сейчас на пьяного Петра, плавно покачивающегося в проеме ярко освещенного окна гостиничного номера, туча с грустью констатировала, что сделала все что смогла. Петр не убрался из города. Напротив, он каким-то образом умудрился буквально за сутки раскрыть все три дела о гибели Вероники и девушек-моделей. Теперь он слишком много знал…

«Пора с этим инициативным родственничком кончать!», – решила туча и призадумалась. Она, конечно же, могла прямо сейчас поднапрячься, надуть щеки, и растрепанная голова Петра за секунду разорвалась на мелкие кусочки от страшного внутричерепного давления. Но это было бы слишком банально и скучно. К тому же, это требовало от тучи чрезмерных усилий. Нет, ей хотелось прихлопнуть этого любознательного столичного пижона не особенно напрягаясь… Но изобретательно и с интригой…

«Именно – прихлопнуть!», – голова-туча наконец-то придумала способ наказать Петра и приступила к делу.

На втором этаже трехэтажного здания, того самого, в котором располагалась «Кофейня», висел маленький полукруглый балкончик. И висел он как раз над входом в «Кофейню». Держался балкончик на двух мощных рельсах, выплавленных в начале 20-го века на Воткинском металлургическом заводе. Обе рельсины были очень глубоко вмурованы в промежуток между вторым и третьим этажами. Они были в идеальном состоянии и, не напрягаясь, прослужили бы еще, как минимум, пару столетий. Но туча решила по-своему.

На расстоянии двадцати сантиметров от стены дома, в каждом рельсе, в одну и ту же секунду, начались очень странные процессы. Во всем поперечнике рельсин, в миллиметровом промежутке, произошли деструктивные процессы, подобные тем, которые происходят при расплавлении металла в мартеновской печи, в результате которых значительно нарушились межмолекулярные связи стального сплава.

Процесс остановился ровно в тот момент, когда еще совсем немного, и рельсы попросту бы обломились, оставив в недоумении всех криминалистов на свете, потому что опять никто так бы и не понял – почему вдруг сломались мощные и абсолютно нормальные рельсы.

Такой красивый, маленький, с витиеватыми железными перилами, но теперь и такой потенциально опасный, балкончик пока остался висеть на своем месте, с нетерпением поджидая свою жертву – Петра, который завтра утром должен был войти в «Кофейню», чтобы позавтракать.

«Не позавтракаешь… Даже внутрь не успеешь войти… Как и Вероника, за одну секунду превратишься в круглую лепешку… Вы же и так родственнички, а теперь вообще будете как близнецы… Две одинаковые лепешки…», – ухмыльнувшись, пообещала туча и, устало прикрыв глаза, задумалась над другим, гораздо более важным делом. Вот уже несколько дней она размышляла над тем, как же ей все-таки наказать весь Н-бург. То, что наказание будет очень жестоким, она уже знала. Но вот как все это провернуть изощреннее и коварнее, она никак не могла придумать.

Петр, тем временем, зашторил окна, и в очередной раз глотнув коньяк, упал на кровать и заснул…