Текст книги "Баллада о байкере"

Автор книги: Олег Силин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Интермедия
Болдин

Полковник Виктор Степанович Болдин смотрел в окно. По плацу бодро топали новобранцы. Строй временами нарушался, но полковник этого не замечал. Его мысли витали далеко от вверенной части, и на то была причина. Очень веская причина.

Два дня назад Болдин обнаружил дома записку от единственной дочери:

«Папа, прости, но я так больше не могу. Не хочу жить под диктовку. Не хочу от чего-то отказываться только из-за того, что кто-нибудь может подумать плохое. Не хочу всю жизнь делать только то, что должно, что положено, что ты вбил себе в голову, как устав. Я не солдат и не могу больше жить на казарменном положении. Ухожу из дома. Не ищи меня».

Вместе с девятнадцатилетней девушкой исчезли некоторые вещи и значительная сумма. Но Болдина ни то, ни другое не волновало, хотя пропажа добавила головной боли. На что девушка может их потратить? Распаленное воображение рисовало полковнику картины, в которых его ненаглядная Сашенька расплачивается с наркоторговцами, а потом в каком-нибудь кабаке или подвале глотает ярко-красные таблетки. Или колет бурую гадость в вену. И вообще, с какими людьми она сейчас? Она же ничего не знает о мире, совсем дитя!

Виктор Степанович сел в кресло, обхватил голову руками, застыл на несколько минут. Поднял глаза, бездумно повертел дорогую ручку, затем встал, выглянул за дверь.

– Капитана Кашарнова ко мне.

Полковник вернулся за стол и в ожидании капитана чертил крестики в блокноте. Отвлечься не получалось, ведь исчез весь смысл его жизни.

Он вспоминал, как радовался рождению дочери – чуть ли не единственному светлому моменту в жизни. Война надломила силы, сражаться против недавних соратников было противно. Послевоенный хаос, противоречивые указы начальства, неразбериха среди государственного руководства. Раздерганная, разбитая поражением армия, ужасная дезорганизация – и единственный островок стабильности: жена и дочь.

На несколько лет он выпал из военной жизни, не желая служить разнообразным мелким выскочкам, главнокомандующим на час. Болдин давал присягу Украине, и ему претило давать очередные присяги то одной, то другой новообразованной Федерации. Его заманивали в Москву служить в войсках Юриковичей, сулили золотые горы в Санкт-Петербурге – молодой ветеран стоял на своем. И только на второй год существования Слобожанщины он понял, что готов вернуться в армию, без которой не мыслил свою жизнь.

Подрастала Сашенька, налаживалась мирная жизнь, Болдин радовался и верил: теперь уж все пойдет как надо. Но судьба распорядилась иначе.

Жена заболела и очень быстро, за месяц, зачахла. Виктор Степанович остался один с десятилетней девочкой. Он старался изо всех сил, чтобы дочь ни в чем не нуждалась. Но врожденная прямолинейность и привычка командовать сыграла с Болдиным злую шутку. Если в десять лет ребенка можно задавить авторитетом, не особо разбираясь в причинах, то к пятнадцати-шестнадцати годам безапелляционные приказы начали сбоить. Выяснилось, что у дочери появилось мнение по очень многим вопросам, и не всегда оно совпадало с отцовским. Болдин припомнил ссоры по поводу длины юбки, косметики и музыкальных пристрастий. Затем извечная тема о ее круге общения. И самый большой скандал – когда он узнал об увлечении дочери байкерским движением.

Сначала дочь попросила мотоцикл. «Хотя бы скутер! Ма-а-а-аленький!» Виктор Степанович удивился, но твердо сказал, что никаких мотоциклов покупать не будет. Скутеры – это для мальчиков, а байкеры – безбашенные гонщики, которым лишь бы адреналин в кровь и пострелять. Из-за них до сих пор нет порядка и полнейшая анархия. Но если Сашеньке так хочется, он готов для начала отдать ее на курсы автовождения и потом, если дочь будет себя хорошо вести, подумать о небольшом автомобиле для нее. Дочь же пропустила его слова мимо ушей и через несколько дней опять вернулась к той же просьбе. Полковник вновь предложил ей пойти на курсы. На этот раз дочь согласилась.

Знал бы, чем все закончится!

Александра возвращалась довольная, что полностью устраивало Виктора Степановича. Устраивало, пока однажды он по пути домой не увидел дочку сидящей на мотоцикле за спиной у какого-то байкера. Причем в то время, когда она должна быть на курсах!

Полковник вначале не поверил глазам. Байкеры тронулись с места, оставив его гадать, не примерещилось ли. Болдин внезапно проявил несвойственную выдержку, сначала позвонив в дирекцию автокурсов, где, как он считал, занималась дочка. И только убедившись, что Болдиной Александры Викторовны среди слушателей нет, устроил разнос, в котором припомнил и прогулы, и друзей, и много чего еще.

Саша проявила неслыханную, по его мнению, дерзость. Проигнорировав вопрос об автокурсах, она заявила, что, мол, сама будет решать, с кем дружить, а с кем нет. И потребовала оставить ее личную жизнь в покое. А также называть ее Аля. Или Алиана. На выбор.

Тут уже разъярился полковник. Долгий скандал закончился ничем – дочка убежала к себе, громко хлопнув дверью.

Неделю они смотрели друг на друга волком, но постепенно военные действия сошли на нет, и в семье воцарился хрупкий мир. Саша больше не заговаривала о вождении. Теперь на отца свалилась другая напасть. Девушка стала все чаще ходить «с подружками на дискотеку на всю ночь». Виктор Степанович корил себя за фразу «совсем уже взрослая барышня», сказанную на восемнадцатилетие, поскольку «взрослая» стала задерживаться неприлично допоздна. Он старался, чтобы дочка поменьше времени проводила «в сомнительных местах». К тому же история с байкерами так и не получила развития, Болдин не сумел выяснить, была ли то Саша или нет. Дочь ни в чем не собиралась признаваться.

Но вскоре отец узнал правду. Александра ушла на очередную ночную дискотеку и даже пообещала вернуться к утру. Около четырех часов проснувшийся Болдин выглянул в окно и увидел мотоцикл. Виктор Степанович решил выйти на лестницу, где и обнаружилась его ненаглядная Сашенька, облапанная жадными клешнями какого-то длинноволосого типа байкерской наружности. Но самое страшное – дочурка и не думала вырываться, более того, она его целовала!

Болдин коротко выматерился и пошел в атаку. Байкер оказался не промах и вполне профессионально уходил от ударов. Саша мешала отцу, висла на его руке и что-то кричала. В конце концов, полковник спустил типа с лестницы, сгреб дочку в охапку и внес в квартиру.

Пререкания заняли все утро. Отчаявшись, полковник посадил дочь под домашний арест, заодно напомнив, что пора бы готовиться к выпускным экзаменам. Дальше стало хуже. Саша демонстративно начала носить кожаные вещи, которые до этого просто прятала. Болдин стоически не обращал на одежду дочери внимания. Только изредка просил надеть что-либо, «радующее отцовский взгляд».

Александра благополучно перевелась в университет и решила провести лето с чувством. Дома почти не бывала: речка, подружки, клубы, танцы, новый ухажер. Полковник искренне надеялся, что начало занятий в более строгом учебном заведении привьет дочери необходимую дисциплину. Получилось с точностью до наоборот: Саша втянулась еще и в студенческую неформальную жизнь.

И вот результат…

– Разрешите войти?

На пороге вытянулся капитан Кашарнов. Полковник устало махнул на стул напротив. Молодцеватый капитан прошел через кабинет, присел и открыл папку.

– Что у тебя, Денис?

Капитан вздохнул:

– Пока новостей мало. Одно мы знаем наверняка – ваша дочь не пересекала границу ни с Украиной, ни с ЕРФ, ни с Крымом.

– Бездельники! Два дня работаете и никакого толку!

– Товарищ полковник…

– Молчать!

Болдин вскочил с кресла и забегал по кабинету. Затем резко остановился и глубоко вдохнул.

– Извини, Денис. Это все нервы. Нервы… Продолжай.

– Все мероприятия не дали результата. Завтра с вами отправимся в обычную милицию – как раз пройдет три дня, сможем подать заявление на розыск. Пробиваем контакт с дорожной милицией – пока глухо, с нами не хотят иметь дела. Привлекать к поискам другие военные части тоже не можем. Того парнишку, которого Саша представила вам как своего парня, мы нашли. Собственно, с ним ваша дочь не встречается, Саша уговорила его сыграть роль для вас, чтобы вы немного успокоились. На самом деле у нее другой парень, из байкерской тусовки. – Кашарнов переждал очередную вспышку начальственного гнева и продолжил: – Конечно, мы стали проверять всех байкеров, попадающих в поле зрения, но, сами понимаете, тут эффективностью и не пахнет. Кроме того, вынужден заметить, ваша дочь вполне могла изменить внешность и обзавестись поддельными документами.

Полковник судорожно дернул головой:

– И что предлагаешь?

– В данной ситуации, вероятно, лучше обратиться к байкерам напрямую.

– Я не буду унижаться перед этой бандой наркоманов!

– Товарищ полковник, далеко не все байкеры наркоманы. Гражданские охотно сотрудничают с ними, когда им нужно перевезти груз. И позволю заметить, что за последние лет десять они ни разу не дали повода усомниться в своей надежности. Правда, только после подписания контракта.

– Так… – Горячность во взгляде Болдина уступила место расчетливости. – Контракт, значит. Что ж, за возвращение дочери я готов заплатить любые деньги. Но только не первому попавшемуся проходимцу!

Виктор Степанович задумался. Кашарнов прав, дочь могла изменить внешность. Значит, нужен тот, кто сможет узнать ее. Проклятие, как же звали того байкера из подъезда? Полковник напряг память. Вот он выскочил на площадку, замахнулся на парня, Саша повисла на руке и закричала: «Папа, не надо! Папа! Змей, милый, уходи! Женечка!»

– Найди байкера по имени Евгений и по кличке Змей.

Часть третья
Беглянка
2045, октябрь

Когда-нибудь на старости лет я напишу мемуары под названием: «Сто великих неприятностей, приключившихся со мной в Харькове». Причем каждая глава будет начинаться с фразы: «Сижу я, кушаю, и тут…» Если я ем в кафе, пусть даже самом простеньком – все обходится нормально. Бутылка кефира и полбатона на скамеечке в парке – хоть бы какой тип в кепке пристал! А вот если попадаю в фаст-фуд, даже самый хороший – обязательно что-то происходит. И так только в столице Слобожанщины.

На этот раз занесло в «Макдоналдс». Юс сошел бы с ума, заметив меня в американской фастфуднице. Не потому что фаст-фуд, а потому что американский. Он, конечно, прав. Стоило потратить еще две минуты и заглянуть во вполне приличную «Жар-пиццу». Или просто свернуть направо, проехать квартал до Рыбной площади и покушать в ресторанчике с отличным рыбным меню. Конечно, готовили там из привозной рыбы, не свежевыловленной. В изрядно обмелевших реках Харькова можно поймать разве что зачатки будущей жизни: икринки лягушек и презервативы. Выбор был – но душе внезапно захотелось потравить тело.

В общем, остановился у «Макдоналдс – Павловский». Хоть и середина рабочего дня, а с парковкой проблема. Втиснуть байк в общем-то несложно, особенно среди малолитражек, но их практически не встретишь на площади Соборности. Ладно, все-таки обнаружилась дырка между блестящим «Ленд Крузером» и спорткаром черного цвета. Я снял шлем, покрутил головой. Тихо, мирно, только деревья шелестят да машины урчат. Тут и запищал мобильный.

– Змей.

– Привет, это Лукас из харьковского офиса. Слушай, какие у тебя дела с военными?

С военными в последний раз плотно имел дело, когда в армию хотел пойти. Не взяли. Сказали – умный чересчур. С тех пор у нас разные дороги, только на границах пересекаемся. Контрабандой оружия не занимался… наверное. Понятия не имею, что мы таскали за последние годы в запечатанных контейнерах.

– Да никаких вроде.

– Тут приехал тип в форме, требует, чтобы мы тебя «немедленно доставили в расположение офиса».

Лукас произнес эти слова густым басом и с явной издевкой. Я хмыкнул.

– Прямо-таки немедленно?

– Ну да.

– Вот что, передай им большой привет. Я сначала поем, а потом уже решу, подъезжать мне или нет. Если какие любопытные подробности всплывут – тогда перезвони.

– Договорились, бывай.

Я слез с мотоцикла, вошел в «Макдоналдс», заполненный где-то на две трети. В нем ничего не изменилось: заказывать – прямо, туалеты – в правый коридорчик.

– Свободная касса!

Симпатичная рыжеволосая девушка прямо изнывала от желания непременно меня обслужить. Эх, если бы она сообщила: «Свободная девушка!» А так, Змей, – только булки.

Что-то совсем не в ту степь понесло.

Дабл чиз, картошка, чай. Полтинник на поднос. Стандартная фраза «Ваши пятьдесят рублей!» прозвучала так, будто девушка никогда не видела бумажку с изображением Мерцалова и его пальмы.

Тут и приключилась очередная неприятность.

Возле «Макдоналдса» остановился крытый грузовичок, из него посыпались парни в камуфляже. Трое из них ворвались в ресторан и подбежали ко мне. Возглавлявший группу капитан заглянул в небольшой планшет и сквозь зубы осведомился:

– Змей?

– Я.

– Идемте с нами.

– С чего вдруг?

Между делом заглянул к нему в планшет. Там оказалась моя фотография. Достаточно старая, впрочем, но взятая из личного дела Старооскольского военкомата ЕРФ, к которому я имел сомнительную честь быть приписанным. И если эти ребятки заинтересовались моей персоной настолько, что послали запрос в Россию, значит, дело тут очень серьезное.

– Ваше появление связано с недавним телефонным звонком?

– Да.

– О’кей. Тогда за обедом и побеседуем, раз уж вы тут. А после – будет видно.

Я мог себе позволить такой тон. Закон не нарушен, пока, по крайней мере. А сотрудничество им почему-то крайне необходимо. Потерпят.

Мы прошли к столику. Я сел так, чтобы видеть вход. Капитан устроился напротив и вперился в меня горящими глазами.

– Капитан, вы хоть кофе себе возьмите. А то смотрите на меня, как на еду. И бойцов отпустите. Не сбегу я от вас, незачем.

Капитан отослал одного военного за кофе. Второй вышел на улицу и присоединился к остальному отряду.

Я одобрительно кивнул, развернул чизбургер. Капитану принесли его кофе. Он отпил и снова начал:

– Вам необходимо проехать с нами.

– Ради чего я должен это делать? Возможно, вы не вправе посвящать меня во все детали или сами их не знаете, капитан… простите, не расслышал ваше имя.

– Капитан Кашарнов, внутренние войска. Вам знакомо такое имя – Александра Болдина?

– Допустим, – в ушах внезапно зашумело.

Капитан решил уточнить:

– Вы могли знать ее под именем Алиана.

Мог. И знал.

К тому, что не могу до нее дозвониться, я уже привык. Расстались мы, конечно, не лучшим образом, но такой твердости характера за ней раньше не замечал. И ведь еще в Крыму удивлялся. А получается, на самом деле…

– С ней что-то случилось? Давно?

– Узнаете, если поедете с нами.

Ну и как я должен поступить? Поймали на любопытстве, конечно, классически. С другой стороны – небезразлична она мне. И потом совесть замучает, если хотя бы не узнаю, в чем там дело. Тем более они явно искали меня. Значит, им нужна помощь байкера, причем – одного вполне определенного байкера.

Я поднялся, не доев картошку и не допив чай. Кашарнов подскочил, ожидая подвоха. Но я всего лишь спросил:

– Куда ехать?

– Полковник ожидает в вашем офисе.

Это значит, на пересечении Клочковской и проспекта Победы. Хорошо, что застали около двух, к вечеру на северном направлении не протолкнешься.

Опорные пункты, или «байкерские офисы», возникли совсем недавно, в начале этого года. Новая инициатива Ганнибала Барки. Для некоторых контрактных случаев оказалось удобно иметь юридическое лицо с четким адресом. В крупных городах начали открываться байкерские представительства. Злые языки поговаривали, что Аристархов решил организовать собственную транспортную мегакорпорацию, нажившись на обычных райдах. Намекали, мол, изменил идеалам свободы и братства ради длинного рубля.

Вряд ли это так. Барка никогда никого не принуждал и предпочитал дать человеку шанс попасть в ад своей дорогой. Уж я на своей шкуре это понял, когда он поддержал идею вольных байкеров без клубов. Тогда многие рванули «на свободу», думая, что сейчас на них и свалится манна небесная. Спустя два с половиной года вольных ездоков осталось мало, особенно по сравнению с первым бумом. Естественный отбор выкосил половину, выжившие либо заматерели, либо вернулись в байк-клубы.

Барка лишь заглядывает немного дальше в будущее, чем обычный райд.

Мы въехали во двор, как две капли воды похожий на обычный терминал. Несколько грузовиков, ряд байков возле серого трехэтажного здания. Собственно, офис и являлся чем-то вроде терминала, даже небольшая гостиница при нем была, хотя все равно наибольшие потоки традиционно шли через «Новобаварский» и «Безлюдовский».

Я и капитан поднялись на второй этаж, где располагались переговорные кабинеты – небольшие помещения с хорошей звукоизоляцией. В таком помещении обсуждали детали сделки, не боясь подслушивания, или же выбивали деньги из партнера, не желающего платить. Вроде как и такие случаи бывали.

Капитан провел к семнадцатому кабинету. За дверью с табличкой «Идут переговоры» оказалась комната, выдержанная в светло-бежевых тонах, за исключением черных кресел вокруг столика. Их занимали Лукас, байкер лет двадцати, потерявший в недавней стычке пальцы левой руки и теперь работавший администратором в опорном офисе, и его собеседник – плотный мужчина в форме с полковничьими погонами. Тот самый не в меру ретивый папаша.

Видимо, отец Алианы тоже меня припомнил – на его лице возникло кислое выражение. Но он быстро взял себя в руки и даже поздоровался первым.

– Полковник Болдин. Можно Виктор Степанович.

– Байкер Змей. Можно Евгений, – в тон ответил я.

Я и капитан тоже сели в кресла. Полковник сухо заговорил:

– Два дня назад моя дочь сбежала из дома. У меня есть основания полагать, что она уехала с кем-то из ваших. Денис, – полковник кивнул на капитана, – опросил всех ее подруг и подтвердил мою догадку. Я хочу, чтобы ты нашел ее. Нашел и вернул. Чего бы это ни стоило.

– Идея понятна. Однако я не общаюсь с вашей дочерью уже несколько месяцев. Полагаю, вы в курсе. – Болдин кивнул. – Прекрасно. Тогда почему обратились ко мне, а не к моему «преемнику»?

– Мне о нем мало известно, – полковник чуть опустил глаза, признавая свою вину. Странный поворот, ну да ладно, разберемся. – Ты знаком с моей дочерью, знаешь, как она выглядит. Саша могла изменить внешность, это раз. А два – ты единственная моя зацепка среди ваших гонщиков. – Полковник помолчал и неожиданно выпалил: – Встреть я тебя на улице еще раз… ох, не поздоровилось бы тебе. А так я вынужден сотрудничать…

– Товарищ полковник, – в голосе капитана звучала вежливая предупредительность, – не время сейчас.

– Да. Верно. Приношу извинения.

Лукас взял папку, вытащил несколько листов бумаги с текстом и положил передо мной и полковником.

– Ваш контракт. Я адаптировал его под ситуацию. С полковником Болдиным текст уже согласован.

Я пробежал глазами текст. Администратор приравнял работу к доставке груза высочайшей категории сложности. Пожалуй, он прав.

Можно потянуть время, сделать вид, что читаю контракт. Алиана жива, наверняка здорова и, возможно, счастлива. Почему я должен ей мешать?

Хотя, с другой стороны, если она сейчас на бэке у какого-нибудь красавца – то это очень плохо. Она совершенно не умеет ориентироваться в сложной ситуации. Чуть что – станет живым щитом.

Когда же я научусь не брать ответственность за весь мир? Ладно, косвенно я причастен к ее бегству из дома.

– Не возражаю. Виктор Степанович, условия вас устроили?

– Я на все готов, лишь бы вернуть Сашеньку.

– Тогда еще один вопрос.

– Да?

– Вы хотите, чтобы я просто привез Альку домой или уговорил ее вернуться по-хорошему?

Болдин задумался. Потом вздохнул.

– Постарайся ее уговорить. Мне бы не хотелось, чтобы она потом, через какое-то время, опять сбежала.

– Вообще-то мне тоже. Тогда… Лукас, сделай нам дополнительное соглашение. В случае, если Александра возвращается добровольно и осознанно, мой гонорар вырастает втрое.

Лицо полковника налилось кровью.

– Ты намерен нажиться на моем горе?

– Я намерен исправить ваши ошибки, – не менее резко ответил я. – А это сделать посложнее, чем силой притащить взбалмошную девчонку домой.

О том, что намерен исправить и некоторые свои, я предпочел умолчать.

Полковник стиснул зубы, достал ручку и витиевато расписался. Внимательно рассмотрел мою подпись, удовлетворенно кивнул.

– Я должен убыть в часть. Капитан Кашарнов ознакомит тебя со всей информацией. Не забывай докладывать мне про ход выполнения задания не менее трех раз в сутки.

Полковник встал, круто развернулся и вышел из кабинета.

Я слегка потянулся в кресле. Собрал бумаги, аккуратно вложил их в папку.

– Лукас, ты до скольки в офисе?

– До шести, может, до полседьмого.

– Возможно, мне понадобится кое-какая информация из наших баз, ты уж, будь добр, помоги. С меня пиво за заботы. Идем, капитан.

Мы вышли на улицу. Я вытащил сигареты.

– Будешь?

– Не откажусь.

Я несколько раз пощелкал зажигалкой, бездумно глядя на появляющийся огонек.

– Что девчонки говорят?

– В один голос: «Не знаю, куда она подевалась». Саша либо специально им не говорила…

– Либо сама не представляла, где окажется. С ее характером скорей второе.

Капитан кивнул.

– А с кем она могла сбежать – не говорят?

– Точно нет. В последнее время Саша встречалась с каким-то парнем. Настоящего имени никто не знает, она всегда называла его «Мачо». Вроде бы он байкер.

Необычное прозвище для райда.

– К нашим обращались, пробивали?

– Естественно. С этого и начали. Несмотря на некоторое… предубеждение командира. Получили список, фотографии, но ни одна из подруг не опознала его.

– Можно взглянуть?

– Сейчас.

Капитан порылся в портфеле, вытащил папку. У военных цифровая эпоха так и не наступила. Я раскрыл ее. Да, маловероятно, что это – поклонники Алианы.

Юсси Мачиколкка, Петрозаводск. Ээлгэн Толгой, откуда-то из Бурятии. Еще парочка физиономий из СибРФ, один москвич. В Харькове никто из них не был. Тупиковый ход.

Нет имени, нет прозвища. Уехал из города два дня назад. Вероятно, с конвоем. Надо вытащить из базы всех, кто регистрировал контракты на конвой из Харькова. Плюс если пресловутый «Мачо» был слобожанским сабом для транзита – проверить записи по Гоптивке.

От мыслей отвлек голос капитана.

– Змей, раз уж мы работаем вместе. Хочу вопрос задать. Ты раньше сталкивался с подобными заданиями?

Я бросил окурок в урну.

– Нет. Но я пообещал Болдину, что найду его дочь. Поставил подпись под соглашением и намерен выполнить его до конца. Хотя, знаешь, дело не столько в контракте. Он, скажем так, лишь фиксирует намерение. Алька все-таки не чужой человек. Может, где-то я в свое время не объяснил ей законы байкерского мира, вот она и потянулась за типа-романтикой. Если с ней что-то случится… я ж спокойно спать не буду. Вот, собственно, и все.

Во взгляде капитана появилось уважение.

– Командир не пожал тебе руки. Очень зря. Хочу исправить это упущение.

После рукопожатия Денис спросил:

– Куда едем?

– К Болдиным. Хочу осмотреть комнату Алианы.

– Адрес знаешь?

Я хмыкнул и сказал:

– Конечно.

Капитан улыбнулся. Он понял.

Уже возле байка в голову пришел очевидный вопрос. Почему я не задал его раньше?

– Денис, а как вы узнали, где я?

– Договорились с оператором, вычислили по мобилке. Твой номер телефона при желании можно найти в сети. Командир бросил на поиски дочери все, до чего дотянулся.

– Алькину мобилку искали?

– Незачем. Она ее демонстративно оставила дома.

– Предусмотрительная.

– Не то слово.

По дороге я связался с Лукасом и попросил его вытащить из базы сведения о последних конвоях. Администратор хихикнул, ответил: «У дураков мысли сходятся», – и дал отбой.

Мы подъехали к хорошо знакомой пятиэтажке на моем «Кавасаки». Я заглушил мотор, огляделся. Нахлынуло странное чувство, как будто никакой поездки в Крым не было. Сейчас я поднимусь на четвертый этаж, распахнется дверь и Алька повиснет на шее. А потом мы будем кататься по городу…

Я помотал головой. Наваждение исчезло.

От топота мощных ботинок в подъезде рождалось эхо. Поднялись, Денис отпер дверь.

Вспомнив, как Аля пилила меня за обувь, я присел расшнуровывать «Мартинсы». Снял и двинулся налево. Алиана занимала одну из двух комнаток за проходным залом, вторая служила полковнику Болдину мини-спортзалом. Сам полковник обитал в комнате у входа.

– Змей, вижу, ты не просто адрес знаешь, а уже бывал в квартире, – заметил капитан.

Я обернулся:

– Естественно. Ты же понимаешь, не мог я здесь не бывать. Но начальство пока не травмируй. Успеется.

Мы зашли в ее комнату. Странно вновь оказаться тут. Каждый раз я размышлял, как Алька со всеми вещами ухитрялась жить на столь маленьком пространстве – не больше восьми квадратных метров. Справа – окно, в дальнем углу небольшой стол и стул, рядом со мной – телевизор. Стену напротив окна занимали шкаф и кровать – узкая, на одного человека. Проверяли. Над кроватью полки, прибиты довольно низко. Проверял – после чего Аля со смехом приносила лед и заново расставляла сбитые фигурки. Комната в розовых тонах, со здоровенным медведем и стайкой мелкой плюшевой живности совершенно не увязывалась с образом той Алианы, которую я знал. От нее-настоящей были только плакат «Интерференцы» над телевизором и нашлепка с анкхом на ноутбуке. Стоп. Вот ноутбука-то и нет!

– Денис, комп Аля забрала с собой?

– По-видимому, да. Мы нигде его найти не можем. Также пропали фотоаппарат, некоторая одежда и деньги.

– Черт. Ладно. Сейчас проверим, насколько у меня взгляд свежий.

Я снял с полки несколько альбомов, перелистал их. Нашел сто рублей. Хмыкнул. Распахнул шкаф, решительно выдвинул ящик с нижним бельем.

– Капитан, тут смотрели?

– Н-нет, вообще-то.

– Напрасно.

Среди черного, белого и красного кружева обнаружилась матерчатая коробочка, запертая на замок. Ее я вскрыл, как консервную банку – ножом. Там лежали какие-то бумаги, судя по неразборчивости почерка – выписки из поликлиники или чего-то подобного. Текст совершенно не читался, но дату удалось разобрать: 18 мая. Точно к делу не относится.

– Карманы проверяли? – спросил я Дениса, засовывая руки в куртки.

– Естественно.

– Все?

– Разумеется.

– О’кей. Стол осмотрели?

– Осмотреть-то осмотрели, но после твоего метода со шкафом, думаю, придется заглянуть еще раз.

Через минуту на полу уже лежали выдернутые из стола ящики. Ни ноутбука, ни каких-нибудь забытых флэшек.

Я бухнулся на кровать и оглядел комнату. Никаких зацепок. Ладно, пойдем другим путем.

– Денис, вы проверяли сеть? Девушки обычно оставляют уйму фотографий на разных ресурсах. Ее сетевой дневник проверили? Все эти штучки вроде «Одноклассников», «Контактов», «Глобалити», «Харьков-ин-тач»?

– Да, мы этим тоже занимались. Все дневники закрыты, личные странички тоже. Мы даже пытались взломать почтовый ящик – не получилось.

– Шифровальщики?

Денис скривился:

– Сразу подключили. Но у Саши ящик на «Параноиде».

Отлично. Значит, она все-таки вняла моему совету и завела почту на самом взломоустойчивом сервере. Тамошние администраторы славились параноидальной тягой к безопасности, что, собственно, и отразилось в имени сервиса.

Очень вовремя!

– М-да. Хакать можно долго… На секретном вопросе запнулись?

– Именно. Он звучит так: «Кто на свете всех милее?» Есть предположения, что это может быть?

– Гм… Ее имя, прозвища в разных вариациях, – с каждым вариантом Денис утвердительно качал головой, мол, пробовали, – имя этого красавца, с которым она встречается… но его мы не знаем. Медведь вот этот. Его зовут Чарли.

– Не было! Надо попробовать.

Я сбегал в прихожую, притащил свой ноут, прицепился к сети. Бесполезно. Различные вариации на русском, английском и с изменением раскладки не прошли. Ради интереса попробовал написать все варианты задом наперед. Все равно не вышло.

– Думаем дальше. Странички ее подруг проверяли?

– Конечно.

– М-м-м… что еще?.. «Харьковфорум», «Даффиклаб», «Феечки» – Алькины подруги там могут вертеться, форум на сайте «Интерференцы»…

Денис ошарашенно взглянул на меня:

– Вот это я понимаю – свежий взгляд. Сейчас распоряжусь, проверят.

– Пусть проверят, но, вообще, все это ерунда. Надо к ее подругам идти, трясти их.

– Уже сделали, и не только с подругами. Нашли мальчика, которого Саша перед отцом выдавала за своего парня.

Я вытаращился на Дениса:

– С этого места подробнее.

– Да тут говорить особо и нечего. Есть такой Гриша Трифонов, асечный знакомый Саши, любитель приколов. Саша подговорила его сыграть роль парня, чтобы полковник немного успокоился. Он пару раз заходил к ней, на том дело и завершилось. Гриша тоже не в курсе ее дел, говорит, поссорились и с августа не разговаривают.

– Класс. Не ожидал такого от Альки.

– Если честно, никто не ожидал. Еще разговаривали с Люсей Барсуковой и Леной Дорошенко. Они не знают, ни где Саша, ни с кем она уехала – если вообще уехала.

– Это первый вопрос. Второй – посмотреть на Алькину страничку из-под их учетки. Быть может, она для них оставила доступ.

– Трифонова и Барсукову мы убедили так сделать. Доступа нет. Кроме того, в последнее время Саша и с этой Люсей мало общалась, сейчас подруга относится к Саше довольно прохладно.

– Гм…

Я встал, выглянул в окно. Рыжие деревья, детская площадка, занесенная опавшими листьями. Дальше – еще одна пятиэтажка, близнец этой, за ней проглядывает очередной строительный «систершип».

– Здесь неподалеку живет ее лучшая подруга, Юля Васильева. С ней разговаривали?

– Нет. Мы не можем застать ее дома. То ли действительно где-то гуляет, то ли скрывается от нас.

– Угу. Чертовски жаль, что ноут Алька забрала.

– Полковник весь дом обыскал. Новая модель все-таки.

Я ошарашенно повернулся:

– Как новая?

– Командир говорил, что летом купил дочери новый ноутбук. Он и пропал.

– А старый? – Я чуть ли не подпрыгивал от нетерпения. – Старый где?

– Не могу знать.

– Значит, так. – В голове начал складываться план. – Звони полковнику, выясняй, где ноут. Я схожу к Юльке, чем черт не шутит. Встречаемся у ее подъезда.

Я спустился к байку, вернул ноут в порт на «Кавасаки», оживил гипертерминал. Надо с ребятами посоветоваться. Дэйзи отправилась к своему давешнему знакомому из Крыма – Юрию. Оказалось, тот живет в ближнем пригороде Харькова, Люботине.

Ингвар и Юс тоже здесь – Сашка каким-то чудом заманил прибалта на тусовку местных толкиенистов. Я набрал небольшое сообщение, предложил всем собраться и обсудить одно дельце в «Хантере» около шести вечера. Отправил с пометкой «очень срочно». Ноуты, получив такое письмо, включат мотоциклам фары и дадут сигнал. Для Дэйзи продублировал эсэмэской, поскольку ее ноут мог лишь укоризненно пищать из глубин сумки.

Аля довольно часто заезжала к подружке, поэтому я нашел дом и подъезд без особого труда. Оглядел коллекцию бабушек, рассевшихся по лавочкам для обязательного ежевечернего чеса языками. Лица некоторых даже были смутно знакомы. Я неопределенно кивнул им и вошел в подъезд. Поднялся на второй этаж, позвонил. Из-за двери раздалось настороженное старческое: