Текст книги "Идеальный мир для Химеролога 8 (СИ)"

Автор книги: Олег Сапфир

Соавторы: Марк Альтергот
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Ему нужно было понять, что за игру ведёт Новикова. Или… кто играет ею.

* * *

Где-то в Диких Землях

Древние, покрытые многослойной ржавчиной механизмы гнали густую красную жижу по вырубленным в камне желобам. Жижа поднималась к потолку и падала вниз тяжелыми каплями, образуя подобие фонтанов по углам пещеры. Каменные чаши переполнялись, кровь растекалась по выбитым в полу пентаграммам, питая защитные контуры базы.

Находиться здесь, в сотне километров от столицы, в самой кишке Диких Земель, было тяжело даже привычным ко всему адептам Культа Червя. Воздух стоял спёртый, тяжёлый, им приходилось дышать буквально вполсилы.

– Они готовы, – тихо произнёс Игнат, опуская взгляд на носки своих грязных ботинок.

Старец, которого здесь называли просто Владыкой, повернул к нему голову.

Перед ними, выстроившись в идеальную шеренгу, стояли пятнадцать человек – бойцы-смертники. На них были только штаны. Голые торсы покрывала плотная вязь символов, нанесённых чёрной, давно запёкшейся кровью низших химер. Люди не шевелились. Руки заведены за спину, подбородки вздёрнуты, взгляды абсолютно пустые, направленные сквозь каменные своды куда-то в небытие.

Владыка шагнул к строю. Наконечник его посоха стукнул по камню.

Он подошёл к крайнему бойцу, поднял посох и ткнул тупым концом парню прямо в солнечное сплетение. Боец даже не моргнул, его грудная клетка только чуть заметно подалась назад и тут же вернулась на место.

– Структура стабильна, – проскрипел старец, переходя к следующему. Снова тычок посохом, на этот раз в плечо. – Болевые центры выжжены полностью?

– До основания, Владыка, – подтвердил Игнат. – Алхимики неделю держали их в резервуарах с вытяжкой из пещерных скатов. Им стёрли личность. Остались только моторные функции и базовая программа на уничтожение.

Старец остановился посреди строя, обвёл мутным взглядом шеренгу и довольно кивнул.

– Да, у этих хватит сил. Энергоёмкость сосудов приемлемая, – он тяжело опёрся на посох двумя руками и повернулся к Игнату. – Люди это только отвлекающий манёвр. А что с нашими химерами, вы закончили инкубацию?

– Всё в полном порядке, Владыка. Желаете взглянуть лично?

Старец качнул головой. Игнат поднял руку и щёлкнул пальцами.

Из тёмного коридора, ведущего в лабораторный блок, послышалось кряхтение. Восемь крепких культистов, надрываясь и обливаясь потом, выволокли в зал огромный металлический ящик. Конструкция выглядела так, будто её собрали на свалке из листов ржавого железа и заклёпок. Через мутные толстые смотровые стёкла по бокам с трудом пробивался зеленоватый свет.

Ящик с грохотом опустили на каменный пол. Вода внутри тяжело плеснулась, ударившись о стенки.

Владыка подошёл ближе, щуря слеповатые глаза. Игнат услужливо протёр стекло рукавом куртки.

В мутной зеленоватой жиже плавали десятки крошечных существ. Они походили на пиявок, но с удлинёнными, полупрозрачными телами, внутри которых пульсировали тонкие фиолетовые прожилки нервных узлов. Твари судорожно извивались, присасывались к стеклу круглыми пастями.

– Перехватчики, – с гордостью доложил Игнат. – Мы вывели их на основе паразитов глубинных слизней, но полностью переписали алгоритм поведения.

Старец постучал пальцем по стеклу. Пиявки мгновенно отреагировали на вибрацию – сбились в плотный клубок и бросились на звук, пытаясь пробить стекло.

– Как именно они работают?

– Это гениальная механика, они реагируют на магический фон крупных водных химер. Стоит выпустить их в резервуар, как они тут же находят цель за считанные секунды. Проникают внутрь через ротовую полость, жаберные щели или любые другие отверстия. А дальше прямой путь к спинному или головному мозгу, – Игнат указал на пульсирующие фиолетовые жилки внутри тварей. – Перехватчик впивается в нервные центры носителя и полностью блокирует его родные инстинкты. С этого момента огромная химера становится послушной куклой. Перехватчики завязаны на наш ментальный контур. Они подчиняются нам, а значит, и те твари, в которых они проникнут, будут беспрекословно выполнять наши приказы.

Владыка перевёл взгляд с кишащего ящика на Игната.

– Вы уверены, что концентрации хватит?

– Более чем, Владыка. Мы учли всё. Наша агентура доложила: открытие запланировано на конец недели. Будет огромная толпа. Элита, журналисты, чиновники, простолюдины с их выводками… В разгар праздника мы просто выльем контейнеры в систему фильтрации воды, – Игнат улыбнулся, представляя эту картину. – Мы устроим в день открытия такое, что Империя содрогнётся. Они поймут, насколько уязвимы их хвалёные бетонные коробки. Потери за один день будут колоссальными.

– Даю добро на начало операции. Человеческий род должен пасть. Очистите этот город от скверны их спокойствия. Удачи вам, братья.

Глава 15

Петербург, Российская Империя

Особняк рода Сморгонских

Граф Владимир Сморгонский смотрел на сидящего напротив человека так, будто прикидывал, куда именно на теле лучше загнать нож.

Впрочем, человеком это недоразумение в кислотно-лимонном пиджаке на голое тело и брюках, больше похожих на колготки, можно было назвать только с большой натяжкой. Это был его сын… наследник древнего рода… будущее семьи.

Илья развалился в антикварном кресле, закинув ногу на ногу, и отчаянно зевал, даже не пытаясь прикрыть рот ладонью. От него за версту несло дорогим парфюмом и перегаром.

– Ну что, доигрался? – негромко спросил Сморгонский. – Я ведь предупреждал. И что ты теперь собираешься с этим делать?

Илья закатил глаза, почесал взлохмаченную, залитую гелем чёлку и страдальчески скривился.

– Бать, ну хорош, а? Опять завёл эту шарманку. Ничего же не случилось. Подумаешь, какая-то девка открывает сраный аквапарк на выселках. Пусть детишки плещутся. Дай поспать, я на ногах еле держусь.

Граф почувствовал, как у него задёргался правый глаз.

– Не аквапарк, дебила ты кусок, – процедил он сквозь зубы, – а Акванариум. Посмотри на себя… Тебя вообще в этой жизни хоть что-то волнует, кроме развлечений и шлюх? Ты позоришь наш род одним своим видом.

– Я молод, – огрызнулся Илья, ковыряя заусенец на ногте. – Имею право пожить для себя. Ты сам говорил, что у нас бабла куры не клюют. Зачем мне сейчас в эти ваши корпоративные войнушки лезть? Успею ещё в кресле посидеть, бумажки поперекладывать…

Сморгонский закрыл глаза. Ему хотелось встать и просто забить этого идиота насмерть пресс-папье.

Ирония судьбы заключалась в том, что этот дегенерат в лимонном пиджаке был величайшим чудом их крови. Когда у Ильи проявился Дар, родовые лекари не поверили приборам. Сморгонские всегда были сильными стихийниками воды. Но Илья оказался уникален, потому что не просто чувствовал воду, а мог проникать в разум любых существ, живущих в ней. Брал под контроль агрессивнейших водных химер одним усилием мысли, подавлял их волю, заставлял подчиняться, как ручных собачонок.

Узнай об этом Император, Илью бы в тот же день мобилизовали в спецкорпус, чтобы потом отправить чистить реки и заливы, заставили бы пахать на благо государства от заката до рассвета.

Но клан скрыл этот факт, заплатил нужным людям, подделал документы.

Сморгонскому было плевать на Империю. Государство для него оставалось всего лишь кормовой базой, территорией, где можно делать деньги. Память у графа была отличной. Он прекрасно помнил события сорокалетней давности. Их род тогда сцепился с мелкой шушерой – парочкой баронских родов на южной границе. Кто же знал, что эти слабаки внезапно скуются в единый анклав из двадцати семей и ударят в ответ?

Когда поместья Сморгонских пылали, а ресурсы таяли на глазах, отец Владимира пошёл на поклон к Императору. А тот просто пожал плечами: «Сами начали эту войну, сами и расхлёбывайте. Не моё дело».

Тогда погиб отец, погибли братья. Род остался на руинах, с пустыми счетами и выжженными землями. Владимир собирал эти крохи зубами, ползал на коленях, выгрызал каждый рубль, подставлял конкурентов, убивал, предавал и, наконец, вернул семье былое величие. И теперь Илья со своим уникальным Даром должен был вознести их на невиданную ранее высоту.

План был расписан по минутам. Строительные подрядчики уже стояли на низком старте. Сморгонский собирался опутать всю Империю сетью элитных Акванариумов – огромных комплексов, где содержались бы самые смертоносные твари со дна Диких Земель. Конкуренты уже пытались делать подобное и разорялись на одной только магической охране. А Сморгонским охрана была не нужна – Илья держал бы всех монстров на коротком ментальном поводке.

Но билеты на просмотр акул-мутантов стали бы красивой ширмой. Главный куш скрывался в другом. Рестораны, VIP-переговорные, императорские люксы, расположенные прямо внутри стеклянных тоннелей. Идеальная звукоизоляция, никаких «жучков». А по факту – каждая рыбка за стеклом, каждая химера с зачатками интеллекта служила бы глазами и ушами рода. Илья бы просто считывал их память, и таким образом компроматы, инсайды с бирж и политические секреты текли бы к ним рекой.

А если кто-то из конкурентов становился бы слишком назойливым? Что ж, стекло в VIP-зале иногда лопается. Трагическая случайность. Акула-людоед голодна. Род Сморгонских приносит искренние соболезнования семье погибшего…

Но этот малолетний кретин постоянно ныл, что ему «нужно время для себя», что он «пока не готов брать ответственность». И вот результат – какая-то соплячка Новикова, у которой Дара к контролю рыб нет в принципе, открывает точно такой же объект.

Сначала граф думал, что она прогорит. Но девка выживала раз за разом, выкручиваясь из таких ситуаций, где ломали шеи тёртые волки. Ей кто-то помогал, и этот кто-то был очень умён. Прецедент был создан. Если у неё получится, она перетянет на себя аудиторию, испортит им старт, а может, и вовсе догадается до их схем.

– Нет, так дело не пойдёт, – жёстко сказал граф, глядя на сына. – Ты накосячил своим промедлением, и ты должен этот вопрос решить.

Илья шумно выдохнул, закинул голову назад и застонал.

– Ну блин, пап! Ну чё ты опять начинаешь… Я четыре дня не спал! Там у Касьяновых приём был, потом тусовка… Мне нужно просто откиснуть в кровати. Давай как-нибудь потом?

Сморгонский даже не стал повышать голос, просто сжал руку в кулак. Встроенный в стену за спиной Ильи огромный декоративный аквариум пошёл мелкой рябью, тяжёлая крышка сверху отлетела в сторону. Две тонкие струи воды вырвались из резервуара, как живые змеи, и метнулись к креслу, обвив шею сына плотным жгутом, и рванули вверх.

Илья захрипел, его глаза полезли на лоб. Ноги в дурацких узких штанах беспомощно заболтались над полом. Кислотно-лимонный пиджак мгновенно промок. Вода давила на кадык как стальной трос.

Граф встал и подошёл вплотную к барахтающемуся сыну.

– Закрой рот, – тихо, но так, что у Ильи заложило уши, произнёс Сморгонский. – И слушай меня.

Он сделал лёгкий жест пальцами, и водяной жгут швырнул Илью обратно в кресло. Парень закашлялся, жадно хватая ртом воздух и размазывая по лицу воду пополам с гелем для волос.

– Идёшь завтра же на само открытие, – чеканил граф, глядя на кашляющего наследника, – как обычный посетитель. А потом эти её хвалёные рыбки и химеры вдруг взбесятся и разнесут там всё к чёртовой матери. Сломают стёкла, сожрут публику, устроят кровавую баню… Чтобы эту графиню потом саму Канцелярия на куски порвала за преступную халатность. А мы на руинах выкупим этот участок по дешёвке.

Илья, всё ещё держась за покрасневшее горло, попытался возразить:

– Но там же толпа будет… А если меня зацепят…

– Значит, возьмёшь с собой подкрепление! – рявкнул Сморгонский. – Бери столько людей, чтобы тебя прикрыли со всех сторон. Если ты, как обычно, увлечёшься и какая-то тварь сорвётся с твоего поводка, чтобы было кому вытащить твою никчёмную тушу из воды. Усёк?

Илья хмуро кивнул, стряхивая капли со своего промокшего пиджака.

– Понял, сделаю.

– Свободен.

Сын поднялся, стараясь не смотреть отцу в глаза, и, оставляя на паркете мокрые следы, поплёлся к выходу. Граф дождался, пока закроется дверь, брезгливо вытер ладонь платком и нажал кнопку внутренней связи на столе.

– Позови Глеба.

Ждать пришлось недолго. Через минуту в кабинет вошёл высокий, жилистый мужчина. Внешне он ничем не выделялся – серый костюм, тусклый взгляд, обычное лицо. Вот только в правой руке он держал зелёное яблоко, от которого лениво откусывал куски, громко хрустя на весь кабинет.

Глеб был Водным Мастером – наёмником, привязанным к клану древними клятвами, и специалистом по грязным родовым техникам, от которых отказывались даже наёмные убийцы.

– Вызывали, ваше сиятельство? – спросил он, жуя яблоко.

Сморгонский смотрел на него без раздражения. Глебу прощалось многое за его эффективность.

– Илья завтра идёт на объект Новиковой, будет устраивать там сбой химер.

Глеб кивнул, откусывая ещё кусок.

– Понял. Мне за ним присмотреть?

– Не просто присмотреть. Я не уверен, что там окажутся достаточно опасные твари. Эта графиня могла перестраховаться и запустить в свои банки обычных карасей. Карасями толпу не напугаешь, и нужного числа жертв не будет. Если у Ильи ничего не выйдет, или масштаб будет не тот – подключишься ты. Сделай так, чтобы вода поубивала многих. Чем больше трупов, тем лучше.

Мастер выплюнул семечку прямо в ладонь и пожал плечами.

– Окей. Как лучше всё сделать?

– Пусть они утопятся.

Глеб на мгновение перестал жевать, потом на его губах появилась понимающая улыбка.

– На суше?

– На суше, Глеб, прямо посреди зала, чтобы никто ничего не понял.

– Ну хорошо, пусть будет так, – Глеб бросил огрызок яблока в хрустальную пепельницу на столе графа и вытер пальцы о штанину. – Сделаем чисто.

Он развернулся и пошёл к двери.

Сморгонский смотрел ему вслед. Он знал, на что способен этот человек. Родовые техники позволяли Глебу управлять влагой внутри чужого тела. Конденсировать её, направлять прямо в лёгкие, блокировать дыхательные пути. Жертвы падали, хватали ртом воздух, а потом умирали от асфиксии, захлёбываясь собственной лимфой и слюной. А когда вода делала своё дело, Глеб просто рассеивал её, не оставляя никаких следов. Эксперты разводили руками – сухой утопленник, парадокс, сердечная недостаточность или шок.

Никто ничего не докажет. А Акванариум Новиковой превратится в братскую могилу.

* * *

Мы стояли в пустом, но уже полностью готовом главном зале Акванариума. Гул мощных помп сливался с мягким бульканьем аэраторов, создавая почти убаюкивающий фоновый шум. За изогнутым бронестеклом лениво проплывал двухметровый панцирный голец, чья чешуя теперь переливалась неоновым синим цветом.

Агнесса Новикова, скинув туфли, стояла босиком на прохладном кафеле. Выглядела она так, будто последние трое суток не спала вообще, а только отбивалась от налоговой, подрядчиков и архитектурных инспекций. Под глазами залегли тени, волосы, обычно идеально уложенные, были собраны в пучок.

Она прислонилась лбом к стеклу, закрыла глаза и устало спросила:

– Виктор… вот скажи мне честно. Зачем были все эти сложности? Зачем эти пляски с бубном вокруг оформления, тайные закупки через пятые руки, подставные фирмы? Я же с самого начала тебя спрашивала – у тебя всё продумано?

Я облокотился на поручень рядом с ней, наблюдая, как стайка модифицированных пираний синхронно выполняет сложные пируэты в дальнем углу резервуара.

– Ну извините, – развёл я руками, – я просто не местный.

Агнесса резко открыла глаза и повернула голову.

– В смысле? А откуда ты?

Я усмехнулся, осознав, что ляпнул лишнее, но тут же выкрутился:

– Да ладно тебе. Я имею в виду – не местный в ваших этих аристократических играх, интригах и подковёрной возне. Для меня все эти ваши реестры, ранги, патенты и советы директоров – тёмный лес. Я предпочитаю работать руками и головой, а не языком в кабинетах.

Она тяжело вздохнула, потёрла виски и снова отвернулась к стеклу.

– Ладно, проехали. Давай ещё раз сверим часы. Что конкретно от меня требуется завтра?

– Всё предельно просто. Завтра ты приезжаешь сюда при полном параде. С охраной, в лучшем платье, с улыбкой победительницы. Выходишь к журналистам, перерезаешь красную ленточку и выступаешь так, будто всё это великолепие – твоё личное детище. Будешь играть главную звезду этого шоу. Расскажешь, как род Новиковых заботится о горожанах, как вы инвестируете в будущее… В общем, толкаешь красивую речь. Само собой, вся слава, восторги прессы, политические очки и всё, что этому сопутствует – твоё. А я буду где-то рядом ошиваться в толпе, пить бесплатное шампанское и следить, чтобы никто не попытался проковырять дырку в стекле.

Агнесса нахмурилась.

– А мне это зачем? Ты же понимаешь, что это напряжно? Это привлечёт колоссальное внимание. Могут быть расследования от Канцелярии, проверки комиссий, инспекции по безопасности…

Я посмотрел на неё с лёгкой улыбкой.

– Да ладно, Агнесса. Кого ты обманываешь?

Через несколько секунд её лицо расслабилось, а на губах появилась слабая, почти виноватая улыбка.

– Ну да… – призналась она. – Кого я обманываю. Мне это нужно. Роду это нужно. Ладно, с этим всем мы решим. И проверки пройдём, и журналистов прикормим. И, кстати, у меня как раз готовы все нужные документы.

Она подошла к скамейке, где лежал её портфель, щёлкнула замками и вытащила пухлую папку.

– Держи. Здесь всё, что нужно подписать. Схема выстроена идеально.

Я взял папку и начал пролистывать страницы. Геннадий, мой юрист-байкер, черепаха Юстиция и стряпчие Агнессы поработали на славу. Текст был настолько перегружен юридическими терминами, перекрёстными ссылками и сносками, что у нормального человека через абзац начал бы дёргаться глаз. Всё было завуалировано и упаковано в такую сложную «матрёшку» из трастов, благотворительных фондов и подставных управляющих компаний, что внешне выглядело абсолютно однозначно: проектом безраздельно владеет и управляет корпорация Новиковых.

Но если присмотреться внимательнее, вооружившись лупой и хорошим знанием законов, то становилось ясно: графиня не имеет ни малейшего отношения к реальной собственности. Всё – от последней чешуйки на рыбе до бетонного фундамента – принадлежало скромному физическому лицу, Валерии. А я, как всегда, числился где-то на задворках в качестве «приглашённого консультанта с правом технического надзора».

Только сейчас, перелистывая эти плотные листы с печатями, я начал в полной мере осознавать, насколько масштабным получился проект. И сколько нежелательного внимания он уже привлёк.

Ещё днём мне звонил Дмитрий Львович Донской. Инспектор был взбудоражен до крайности, рассказывая, что об Акванариуме гудит весь город. Слухи множились, как грибы после дождя. Никто до этого не пытался провернуть ничего подобного. Содержать живых, активных химер в центре спального района, да ещё и в таких объёмах – это считалось самоубийством. Все предыдущие попытки аристократов заканчивались провалами, колоссальными убытками и кровавыми инцидентами.

А тут вдруг появляется объект, который не просто работает, но и обещает стать самым безопасным местом в городе. К тому же, время было выбрано идеально. На фоне постоянных новостей о прорывах тварей, эвакуациях и боях на границах, у людей было слишком мало хороших новостей. Страна цеплялась за любой позитив, и правительство решило использовать открытие Акванариума на полную катушку. Мероприятие распиарили до невозможности. Донской намекнул, что завтра на открытии будут присутствовать чиновники из самых высоких эшелонов власти, а может, и кто-то покрупнее.

Я захлопнул папку. Где-то на горизонте отчётливо маячила большая слава, государственные награды и стремительный карьерный рост. С таким проектом можно было легко выбить себе дворянский титул, стать аристократом, получить кресло в каком-нибудь совете и купаться в привилегиях.

Но я решил умыть руки. Пусть Агнесса торгует лицом под вспышками камер. Пусть она принимает поздравления, пожимает руки министрам и выслушивает дифирамбы. Я не собираюсь лезть на эту сцену. И дело было не только в том, что мне это не нужно. Мне это просто не нравилось.

Я смотрел на проплывающего мимо стекла левиафана и думал о том, насколько мне чужды все эти бюрократические танцы. Я не особо силён в этих интригах, улыбках ради выгоды и светских беседах, в которых каждое слово имеет двойной смысл. Да, я мог бы в этом разобраться, но мне было откровенно лень тратить на это время.

В конце концов, я не так давно стал «обычным человеком». Парнем по имени Виктор, которому нужно скрываться, платить по счетам, оформлять бумажки и заботиться о том, чтобы соседи не вызвали полицию из-за шума. Это было непривычно.

Там, в прошлом, когда я был Викторианом Прародителем, всё было иначе. Мне не нужно было прятаться за трастами и подставными фирмами. Мне стоило просто сказать, чтобы от меня отстали – и все моментально отставали. Стирались в пыль или убегали на другой конец Многомерной Вселенной. Если я хотел, чтобы люди смотрели в другую сторону, они не просто отворачивались – они даже думать боялись в сторону моих экспериментов, моего имущества и моих территорий. Моё слово было абсолютным законом, нарушить который означало прекратить своё существование.

А здесь… здесь приходилось играть по правилам муравейника: договариваться, юлить, прятать силу… И, как ни странно, я был этим немного доволен. Это был новый опыт, совершенно незнакомые эмоции. Ощущение того, что ты можешь перехитрить систему, не прибегая к грубой силе всемогущества, щекотало нервы и подогревало азарт. Выживать в мире, где тебя могут попытаться сожрать не только клыкастые твари, но и жадные чиновники – в этом был свой особый кайф.

– Ладно, – я подписал нужные бумаги и вернул папку Агнессе, – с юридической стороной покончено.

Она убрала документы в портфель, и её лицо снова приняло привычное собранное выражение.

– Всё готово, Виктор. Я поеду, мне ещё нужно подготовить речь на завтра.

– Давай, отдыхай. Завтра твой момент славы.

Когда она ушла, я ещё раз обошёл залы. Провёл ладонью по холодному стеклу, за которым пульсировала жизнь, созданная моими руками. Всё было идеально. Настройки биоценоза работали как часы, химеры были сыты и спокойны.

Осталось сделать только одно – просто пойти сегодня лечь спать, а завтра прийти сюда, затеряться в толпе зевак и посмотреть, что из всего этого получится.

* * *

Я проснулся, сварил себе кофе и, не особо заморачиваясь, натянул чистые джинсы, тёмную водолазку и свой любимый белый халат. Привычная, удобная униформа. Никаких галстуков, никаких запонок.

Вышел в приёмную. Валерия уже крутилась у зеркала. На ней был строгий, но явно дорогой брючный костюм тёмно-синего цвета, идеальная укладка и туфли на таком каблуке, что ими можно было пробивать черепа мелким химерам. Увидев меня, она медленно опустила тюбик с помадой и выразительно изогнула бровь.

– Вик, ты серьёзно в этом пойдёшь?

Я оглядел себя, стряхнул шерстинку с рукава.

– А чем тебе моя рабочая одежда не нравится? Чисто, опрятно, карманы глубокие… Что не так?

– Да ладно, ничего… – она тяжело вздохнула, пряча помаду в сумочку. – Просто это странно. Я думала, ты как минимум принарядишься. Костюм наденешь, ну или хотя бы пиджак нормальный. Такое мероприятие, важный день… В конце концов, не каждый день ты открываешь такие большие проекты.

Я пожал плечами и отпил кофе. Большие проекты?..

В моей голове на секунду всплыли картинки из прошлого. Я вспомнил, как терраформировал целые континенты на Альтарисе, чтобы создать идеальную экосистему для выведения нового вида панцирных левиафанов. Вспомнил, как перекраивал атмосферу целой планеты, чтобы мои создания могли дышать кристаллизованным эфиром. Я заселял миры. Я стирал их с лица мироздания, когда эксперимент заходил в тупик…

Для меня запуск стеклянной коробки с очищенной водой и рыбами на окраине захудалого имперского города был… ну, сущим пустяком. Просто проходняком. Возможно, именно поэтому я не чувствовал ни мандража, ни желания напяливать на себя смокинг.

– Нормальный день, – философски заметил я. – Поехали, а то опоздаем.

Мы вышли на улицу и поймали такси. Старенький седан бодро рванул с места, но наша радость была недолгой. Не доезжая трёх кварталов до промзоны, мы встали наглухо. Машины стояли в четыре ряда там, где по правилам помещалось только два. Кто-то сигналил, кто-то ругался из открытых окон…

– Да откуда тут пробки⁈ – возмутилась Валерия, глядя на часы. – Сроду в этом районе такого не было! Здесь же промзона, мёртвый угол!

Водитель, мужичок с пышными усами, заглушил двигатель и опустил стекло.

– А вы что, телевизор не смотрите? – хмыкнул он. – Там этот, как его… Акванариум открывают. Говорят, графиня Новикова отгрохала. Весь город сюда прётся. Слышал, там монстров из Диких Земель показывают, только за стеклом. Вот народ и ломанулся зрелищ искать. Пол Петербурга сейчас здесь торчит.

Валерия медленно повернула голову ко мне.

– Нормальный день, говоришь? – ехидно протянула она. – Ничего важного, да, Вик?

– Я по-прежнему не вижу повода надевать галстук, – невозмутимо ответил я.

Добираться пришлось пешком. Мы расплатились с таксистом и пошли вдоль бесконечной вереницы гудящих машин.

Когда вышли на площадь перед бывшим заводом, я даже немного удивился. Парковка была забита битком – от дешёвых малолитражек до бронированных лимузинов с родовыми гербами. Люди стояли в огромных очередях, переминаясь с ноги на ногу. Гвардия Новиковых уже по всему периметру организовала оцепление, бойцы в полной выкладке чётко отсекали толпу от служебных зон.

Мы подошли к боковому КПП. Я достал из кармана пластиковую карточку с чипом и приложил к сканеру в руках сурового гвардейца. Тот мельком глянул на экран своего прибора, мгновенно подобрался и сделал шаг в сторону, освобождая проход.

– Проходите.

Мы юркнули внутрь оцепления. Я не стал лезть в VIP-ложу или в первые ряды. Мы с Валерией встали чуть в стороне, возле группы техников и младшего персонала, в тени массивной колонны. Отсюда открывался отличный вид на сцену и толпу, но нас самих было практически не видно.

Ровно в полдень из динамиков полилась торжественная музыка. На сцену, установленную перед главным фасадом, который всё ещё был затянут гигантским полотном, вышла Агнесса.

Она была великолепна – строгий, но подчёркивающий фигуру костюм, идеальная осанка, взгляд победительницы. Графиня умела держать марку перед публикой. Толкнула речь про возрождение района, про новые стандарты безопасности, про социальную ответственность рода Новиковых… И толпа слушала, затаив дыхание, пока журналисты щёлкали затворами камер.

– … и сегодня мы открываем двери в совершенно новый мир, – голос Агнессы разносился через динамики над площадью. – Но я должна вам признаться в одном… Я реализовала этот проект не сама. У меня есть партнёр – человек, чей гений и позволил создать это чудо. Но он, к сожалению, категорически не любит быть публичным. Поэтому здесь, на этой сцене, мне приходится отдуваться за нас двоих!

Валерия пихнула меня локтем в бок и тихо прыснула. Я же мысленно потёр руки. Один-ноль, графиня, отличный подкол. Присвоила себе лавры скромницы, одновременно подогрев интригу.

«Ну ничего, – подумал я, глядя на её сияющее лицо. – Ты у меня станешь национальной героиней, спасительницей всей Империи, иконой прогресса. Посмотрим, как ты тогда будешь отдуваться, когда к тебе выстроится очередь из генералов и министров, требующих новых чудес».

– Добро пожаловать в Акванариум! – торжественно провозгласила Агнесса.

Скрытые пиропатроны хлопнули. Гигантское полотно, закрывающее фасад, скользнуло вниз и тяжёлыми складками рухнуло на землю. Толпа единым махом ахнула. Звук был такой, словно тысячи людей одновременно резко втянули воздух.

Здание впечатляло… Тяжёлый, грубый промышленный камень стен гармонично пересекался с гигантскими плоскостями армированного стекла. Внутри этих прозрачных стен, подсвеченных синим и зелёным светом, бурлила жизнь. Вода казалась неестественно плотной. Там, за бронестеклом, грациозно извивались тени.

Вдруг прямо к центральному панорамному окну выплыло нечто колоссальное. Гигантский левиафан медленно повернулся боком, и огромный, размером с автомобильное колесо, фосфоресцирующий жёлтый глаз уставился прямо на притихшую толпу. Монстр моргнул двойным веком, лениво шевельнул шипастым хвостом и растворился в глубине резервуара.

Люди стояли как заворожённые. Никакой паники, никакого животного ужаса, который обычно сопровождает встречу с настолько мощными химерами. Мои фильтры и правильное освещение делали своё дело – твари выглядели величественно, а не угрожающе.

Оцепление открыло проходы, и толпа тут же хлынула внутрь. Мы с Валерией пошли следом, затерявшись в потоке посетителей.

Внутри всё было именно так, как я и задумывал. Прозрачные своды тоннелей, проходящие прямо сквозь толщу воды. Люди задирали головы, указывая пальцами на проплывающих над ними акул-мутантов со светящимися плавниками.

Особый фурор вызвала внутренняя парковая зона – просторный атриум, где прямо из пола росли модифицированные деревья с широкими кронами, образуя мягкую полутень. Вдоль дорожек зеленела густая, устойчивая к вытаптыванию трава.

Я с удовольствием наблюдал, как страх людей растворяется в любопытстве. Какая-то семья уже расстелила плед прямо на газоне под огромным стеклянным куполом, откуда на них пялились водоплавающие химеры. Они распаковывали бутерброды из корзинки, дети смеялись, тыча пальцами в стекло… Рядом стайка подростков бурно обсуждала устройство жабр у проплывающей мимо твари.

Всё работало идеально. Они ели, отдыхали и смотрели на монстров, которые ещё вчера были их главным кошмаром. Система подавления агрессии в сочетании с правильной подачей творила чудеса.

* * *

Акванариум

Главный смотровой зал

Толпа посетителей гудела где-то позади, у центральных резервуаров, а здесь, в дальнем панорамном тоннеле, было, на удивление, спокойно. Сквозь толстое изогнутое стекло лился мягкий аквамариновый свет.

Валерия сама не заметила, как взяла Виктора под руку. Это вышло совершенно естественно. Она просто прижалась к его плечу, пока они неспешно шли вдоль стеклянной стены, и отпускать почему-то совершенно не хотелось. Внутри всё так и пело. Проект, который ещё пару дней назад казался финансовым суицидом и поводом для панических атак, теперь работал как идеальный швейцарский механизм. Всё получилось. Всё было просто «пушка-бомба-динамит-петарда», как поётся в популярной песенке.

Она с восторгом разглядывала проплывающую над их головами стайку длинных, похожих на серебряные ленты рыб.

– Вик, а вот эти, блестящие? – она указала свободной рукой вверх. – Они же светятся так, будто лампочки проглотили. Как ты это сделал? Это какая-то краска специальная в корм добавляется?