Текст книги "Слева от солнца"

Автор книги: Олег Раин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Юрашка живо пересел от «костра» к Шурику, рассмотрев лицо малыша, услужливо поддакнул:

– У него все еще глаза красные.

– Может, оттого, что ревел?

– От слез глаза по-другому краснеют.

– Много ты понимаешь! – буркнула Варя. За свои орхидеи она, похоже, немного обиделась. Оно и понятно, хотела удивить, а вышло неудачно.

– Значит, это аллергия, – сделал вывод Генка. – Вдохнул пыльцу, и пошло-поехало.

– От обычного цветка?

– Ага. Тем более что обычными те цветы не назовешь. Огромные, шипастые, в самом деле, орхидеи какие-то… – Генка попытался припомнить все, что читал об аллергии. – Сейчас аллергия – болезнь века. В Японии болеют, в Европе, в Америке – везде! Аллергенов-то – пропасть.

– Откуда же они взялись?

– Таков человеческий прогресс. Дальше в лес, больше дров…

– Каких еще дров? – Юрашка тревожно оглянулся на свой «костер».

– Фигуральных. Природу-то год от года травим. Чего в нее только ни сбрасывают – свинец, ртуть, органику. Заводы с автомобилями дымят, в реки кислоту с ядами сливают, еще и воевать успевают, нефтезаводы жгут.

– Но здесь-то вроде никто не воюет?

– Здесь нет, – согласился Генка. – Но это сегодня. А раньше – кто его знает. Раз звезды на воротах, значит, стояла какая-нибудь воинская часть. Или полигон размещался.

– А что такое полигон? – спросил Юрашка.

– Полигон – это место, где испытывают какие-нибудь технические новинки. Гражданскую технику, скажем, или оружие, – Генка подумал о брошенном БТРе. – Надо бы как-то оглядеть тот холм. Который рядом с вышкой. Больно уж странно он выглядел.

– Что в нем странного?

– Ну как же! Воинская часть, вокруг все ровненько, и вдруг такой горб!

– Но там вроде трава.

– Трава, где хочешь, вырастет. А вот что под ней? Может, какие-нибудь пестициды или что похуже? Потому и нет ни одной пчелы. Насекомые – они всегда такие вещи чувствуют.

– Они что, умные?

– Они – чувствительные, – Генка ожесточенно потер нос. – У орлов – зрение, у собак – нюх, и у насекомых что-то подобное. Всякую такую пакость за версту чуют.

– А здесь пчелки летают, – доложил Юрашка. – И бабочку вон вижу. Даже трех!

– Ага, и слепни есть. – Генка припечатал на колене здоровенного овода. – Значит, место и впрямь хорошее, кусачее.

– Можно смело устраивать пикник!

– С чего начнем? С зефира?

Тон у Юрашки был провокационный, но Генка сделал вид, что ничего не замечает.

– Давай попробуем. Сто лет не ел зефира… – он принял у Юрашки коробку с глазированными кругляшами на боках, заглянул внутрь.

– Хмм… Что-то странное.

– А это и есть зефир. Наш деревенский! – Варя с Юрашкой, переглянувшись, брызнули смехом.

Генка вытащил пластиковый поддон и громко хмыкнул. В фигурных гнездышках уютно разместились аккуратные картофелины.

– Вареные в мундире! – торжественно объявил Юрашка. – Объедение!

– И куда полезнее моих пряников, – согласился Генка. Только сейчас он заметил, что коробка старенькая, и заклеивали ее явно не впервые.

– Мы каждый раз так делаем, – подтвердил его догадку Юрашка. – Варим, раскладываем – и будто торт! Понарошку, но все равно как праздник, правда?

– Еще бы не праздник! – Генка выудил кулек с пряниками.

– Ура-а! – подскочив на месте, Юрашка принялся вытанцовывать джигу. Глазея на него, перестал хныкать и Шурик.

На расстеленной скатерти тут же выставили молоко, высыпали пряники. Поддон с картофелинами в качестве главного блюда выдвинули на середину, рядом небольшой поленницей сложили стрелки зеленого лука, стручки гороха.

– Соль! Соль забыли! – спохватилась Варя.

– Ничего. И так вкусно, – Юрашка первым схватил пряник, не выпуская его из рук, принялся чистить картошку – зубами сдирал кожуру, сплевывал себе на колени.

– Не спеши и не мусори.

– Я потом же приберу же.

– Знаю, как ты прибираешь. Жежекалка… – Варя придвинула Шурика ближе, напоила молоком.

– Ты с ним не очень-то, – пробубнил Юрашка с набитым ртом. – А то будет фонтан номер два.

– Не будет, он нам скажет.

– Мама, – неожиданно протянул Шурик, и все замолчали. – Мама…

В отличие от басовитого Юрашки голосок у него был тоненький, потому и слово прозвучала как-то по-особенному. Генка даже жевать перестал, а у Вари глаза тут же повлажнели.

– Ну, вот и успокоился, солнышко. Молодец! Хватит уже чихать, кушай…

– А глаза все равно красные, – ревниво заметил Юрашка. – И из носа течет. Я же вижу же.

– Лучше жуй как следует.

– Я и так жую! Прямо как жук…

– Юморист. – Одобрил Генка. – Интересно, кем ты станешь, когда вырастешь? Неужели и впрямь Ломоносовым?

– Да не-е, я матросом хочу.

– А почему не капитаном?

– Капитанами все хотят, а кто пойдет в матросы?

– Логично.

С пряником в руке Юрашка бдительно обошел место пикника, снова погрелся у своего «костра».

– Я вот боюсь, вдруг злыдни опять прибегут? – признался он. – Как вчера. И снова нам все испортят.

– Сегодня мы вооружены, – снисходительно сказал Генка, – так что можешь не бояться.

– У тебя что, пистолет?

– Вроде того…

– Покажи! – загорелся Юрашка.

– Только издалека, договорились? Вещь опасная, не для детей… – с некоторой торжественностью Генка извлек со дна сумки электрошокер.

– Ух ты! Это что такое? Граната? – Юрашка все-таки потянулся руками.

– Спокуха, матрос! Это электрошокер. Называется «Скат», разряд – восемьдесят киловольт, так что любого оглоеда приведет в чувство. Жаль, вчера у нас этой штуковины не было.

– Да уж, жаль… – Юрашка глядел на шокер с восторгом, Варя – с испугом.

От демонстрации можно было и воздержаться, но соблазн был велик, и Генкин палец нажал клавишу. Раздался треск, и электрическая дуга на мгновение соединила металлические рожки. Все трое вздрогнули, и Юрашка немедленно завизжал.

– Здоровски!

– Что, матрос, в штаны натрёс?

– Круто! – Юрашка показал два больших пальцах. – Я прямо испугался. Мне дашь попробовать?

– Извини, матрос, шокер – не игрушка. Для детей почти смертельно.

– Тогда еще разок покажи! Ну, разочек же!

Генка поднял шокер повыше и еще раз выдал разряд. Искристая дуга получилась более тонкая. Аккумуляторы явно нуждались в подзарядке.

– И ты что… – Варя кивнула на шокер, – пробовал это уже на людях?

– Как тебе сказать… – Генка хотел было прихвастнуть и даже раскрыл рот, но в последнюю секунду смутился. Врать он умел и иногда проделывал это мастерски, однако с Варей подобные разговоры казались неуместными. Может, из-за ее возраста, а может, из-за глаз. Очень уж доверчиво глядела она на Генку. К подобному отношению он просто не привык. В городе все было по-другому. Все обманывали всех. Стоило на минуту расслабиться, и продавцы всучивали негодный товар, сайтовики вешали лапшу на уши, вчерашние союзники, вроде того же Окулиста, не колеблясь сдавали тебя врагам. Даже давние приятели при всяком удобном случае норовили словчить, урвать за твоей спиной получше и побольше. Отец по этому поводу тоже переживал, говорил, что капитализм ломает дружбу. Мать называла его инфантилом и консерватором…

Снова взглянув на Варю, Гена покачал головой.

– Не доводилось. Пару раз пугал, на этом все и заканчивалось.

– Но оружие все равно здоровское! – ободрил его Юрашка.

– Ага. Главное, не требуется никаких лицензий. Нормальное средство самообороны…

* * *

Они запивали картошку молоком, хрумкали пряниками и болтали о пустяках. То есть с пустяков Генка начал, а потом само собой получилось так, что он принялся рассказывать о главном своем увлечении – о коллекции мертвых поселений: о покинутых людьми городах, о заводиках и деревнях, волею обстоятельств оказавшихся под толщей вод и селевых сходов. Именно в такие места отправлялись самостийные экспедиции поисковиков. Диггеры спускались под землю, дайверы ныряли на дно, сталкерготты бродили по лесам и забытым узкоколейкам, проверяя старые потрепанные карты. Нередко находили что-нибудь ценное, а снятые кадры Генка помогал сбывать за границу.

– А почему за границу? – поинтересовалась Варя.

– Такой уж мой бизнес, надо же на что-то жить. А за границей больше настоящих коллекционеров. У нас – снобы, и обманывают на каждом шагу.

– За границей – это далеко? – спросил Юрашка.

– Не близко.

– Даже дальше горизонта?

– Еще как дальше.

Юрашка испуганно зажмурился и снова распахнул глазенки. Должно быть, честно попытался представить себе такую далекую даль и не мог.

– Как же туда люди ездят?

– По-разному. Кто – на машинах с самолетами, а кто – на кораблях, – Генка вздохнул. – Вот и экспедициям нужно туда как-то добираться, а это деньги – и порой немалые.

– Ты тоже ездишь в экспедиции? – с трепетом поинтересовался Юрашка.

– Да нет, сам, конечно, не езжу. Но тоже участвую. В качестве спонсора.

– А что такое спонсор? – немедленно спросил Юрашка.

– Видишь ли… Экспедицию на голом месте не организуешь. Нужны база, цель, средства. Конечно, в основном в таких командах энтузиасты с романтиками, но даже энтузиастам требуется оборудование, аппаратура, продукты…

– Пряники с молоком, – задумчиво протянул Юрашка.

– Верно, – кивнул Генка. – Пряники с молоком, тушенка, сгущенка… Вот я и помогаю им. Если, скажем, диггеры в поход собираются, я передаю им перечень заказов. Когда могу, помогаю с картами. Ищу полезную информацию в «нете».

– Ничего не понимаю, – честно помотала головой Варя.

– Видишь ли… – Генка решил объяснить попроще. – Скажем, диггеры – это те, что бродят под землей. Значит, требуется своя специфическая экипировка…

– А почему под землей? Потому что там клады? – проявил догадливость Юрашка.

– Верно, замуровки, клады, бункеры, штольни, воровские скрады. Да много чего можно обнаружить. Монеты древние, документы, посуду прошлых столетий. У антикваров сейчас все ценится… – Генка почесал нос. – Вот недавно ребята из Питера целую стопку касок нашли. Проверили – оказалось, наши, уральские! В войну-то Мотовилихинский завод в Лысьву перевели, а это здесь совсем рядышком. Вот и клепали на Урале каски для наших солдатиков. И были, по слухам, покрепче эсэсовских.

– И куда их потом дели?

– Половину – коллекционерам загнали, половину – в музеи местные. В музеи, понятно, даром. Поисковики – они ведь тоже по-своему патриоты. Есть, конечно, такие, что только ради наживы вниз шныряют, но многим история на самом деле интересна.

– Какая же под землей история? – удивился Юрашка.

– Именно там настоящая история и скрывается. Не все ведь в книгах прописано. Археологи, палеонтологи – все раскопками занимаются. Вот и диггеры – из того же племени. Находят тайные лазы – и вперед. Впечатлений по горлышко, а опасностей еще больше. Бывает, что метров на семьдесят вниз спускаются, а то и глубже.

– Неужели такие тоннели бывают?

– А вы как думали! В городах подревнее – вроде Лондона, Мехико или Киева – всегда многоярусные системы. То есть, значит, подвал, а под ним еще один – и еще. И так – в несколько подземных этажей! Так что одной лопатой с сапожками не обойдешься. Нужны костюмы химзащиты, фонари, шлемы, аккумуляторы. Плюс взрывчатка, съемочная аппаратура, газовые датчики. А хуже всего, что в подземных условиях все это быстро выходит из строя.

– Почему?

– Потому что влажность, микробы, грязь и прочий форс-мажор.

– Форс-мажор – это что?

– Разное… – Генка вздохнул. – Например, проволока ржавая кожу поранит, обвал какой-нибудь приключится или чужаки нападут. Значит, нужны средства защиты, страховка, связь и обязательно какие-нибудь лекарства. Там ведь даже пустяковые царапины опасны.

Юрашка невольно покосился на свои истерзанные ноги.

– Почему опасны?

– Потому что подземные бактерии в десятки раз агрессивнее наземных. А то еще и ретровирус какой попадется. Организм с такими не справляется, и если ничего под рукой нет, запросто можно гангрену подцепить, – Генка отмахнулся от настырного комара. – У дайверов тоже свои траты. Акваланги, компрессоры, топливо с гидрокостюмами. Плюс та же система страховки. Но этого мало, еще ведь нужно отыскать затопленный город.

– А это сложно? – пискнул Юрашка.

– Конечно. Их ведь на карты не наносят. Наоборот стараются забыть и вычеркнуть.

– Забыть? Почему забыть?

– Потому что фамилия у тебя Почемучкин, – фыркнул Генка.

– Нет, я же правду же! – обиделся Юрашка. – Почему о них забывают?

– Может, потому что стыдно… – Генка задумался. – Все равно ведь, наверное, понимают: любой город и любая деревня – это чья-то родина, сотни человеческих судеб. А возведут какую-нибудь плотину, поднимут уровень воды метров на двадцать, и конец. Равнины, леса, окрестные поселения – все тонет.

– А люди как же?

– Людей вроде бы предупреждают. Иногда пытаются насильно выселять, только что толку? Многие так и не уходят, остаются. В городе Мологе, говорят, полторы сотни людей потонуло. А в Цимлянском водохранилище и того больше.

– Как же такое могло быть? – изумилась Варя.

– Да так, – Генка осторожно поднял перед лицом руку. На запястье сидел очередной овод. – Вот он сосет у меня кровь, но больно только мне. А всем остальным по барабану. Потому что солнышко – вон оно над головой. А сердце значительно левее. Его еще почувствовать надо, услышать…

– И вовсе даже нет! – Варя сердито махнула рукой, заставляя овода взлететь с Генкиной руки. – Зря ты так про людей говоришь.

– Я не про всех, – подросток мрачно усмехнулся. – Я про большинство. Есть, конечно, хорошие люди. Как вы, например, как бабушка Феня, да только таких обычно не слышат. Потому и города с деревнями продолжают затапливать. И мучить друг дружку.

– Но почему? – в десятый раз вопросил Юрашка.

– Не знаю… – Генка обнял свои колени, задумчиво поглядел в небо. Высоко-высоко над землей скользил серебристый самолетик. Точно скальпель он пластал небо, оставляя за собой белесый неровный шов.

– Я вообще о мучениях всякое уже передумал. В том смысле, что нужны они нам или нет. Мученики – они ведь тоже разные бывают. Вот Иисус, скажем, – взял и погиб на кресте. Показал всему человечеству пример. Собой пожертвовал, заставил задуматься. Значит, и впрямь был смысл погибать. А вот про Муция Сцеволу, который руку в огонь сунул, уже не понимаю. Его ведь в лагере этрусков застукали. Он ночью туда проник, чтобы царя чужого зарезать. Проще говоря, киллером был, а его героем сделали, в мученики записали, – Генка пожал плечами. – Или взять того же легионера, что лисенка за пазуху сунул и терпел до последнего. Тоже якобы герой. Потому что умер в строю. А зачем? Для чего? Если уж терпеть, то нужно чтобы толк был. Чтобы людям помочь или той же природе.

– А то ведь жалко же, – поддакнул Юрашка.

– Жалко, – согласился Генка.

– Какой ты все-таки умный, – вздохнула Варя. – Про сердце так хорошо сказал. Которое чуть левее солнышка…

Генка невольно расплылся. Не бог весть какая похвала, да еще в устах десятилетней девочки, но было все равно приятно.

– Не такой уж и умный, – пробормотал он. – Вон чуть не утонул вчера…

– Если хочешь, могу научить тебя плавать, – тут же предложила Варя.

– Меня?

– Ну да.

– А я? Я тоже хочу научиться! – возмутился Юрашка.

– И тебя буду учить. Если обещаешь слушаться. Ну как? – Варя взглянула на Генку. – Согласен?

– Ну… Я вообще-то умею немножко.

– Немножко – не считается. На воде – как под землей: либо да, либо нет.

Генка хотел было фыркнуть, но вовремя припомнил про Вариного отца, погибшего в шахте. Девочка и впрямь знала, о чем говорила. И про диггеров он ей зря, наверное, рассказал.

– Так ты согласен?

С некоторой неохотой он кивнул.

– Вот и хорошо! С завтрашнего дня и начнем! На пруду глубоко, а здесь, на речке, – в самый раз.

– Ура! – закричал Юрашка и, конечно, снова принялся выплясывать что-то из дикарского репертуара. Глядя на него все рассмеялись. Даже маленький Шурик – и тот пустил радостную слюну и на минуту позабыл о своих краснющих глазах.

* * *

К гудению ног он начинал уже привыкать, но теперь, похоже, должны были заболеть и спина с руками. Дед Жора по-прежнему маялся поясницей, вот бабушка Феня и попросила принести воды. Успокоив ее, Гена отважно взялся за коромысло.

Отважно-то отважно, но всей его отваги хватило лишь на первые несколько шагов от колодца.

Екалэмэнэ!.. Он и подумать не мог, что эти ведрища окажутся такими тяжелыми! То есть одно ведро он как-то уже поднимал, но сегодня плечо подростка плющило похожее на древний лук коромысло, и сразу два ведра гнули и сгибали городского жителя, стремясь по пояс вдавить в землю, переломить позвоночник и вытолкнуть из грудной клетки сердце. Дорога, которая пять минут назад казалась такой короткой, превратилась в нечто непреодолимое. В висках настукивали звонкие молоточки, руки и плечи от напряжения дрожали. Качаясь, как пьяный, Генка семенящими шагами двигался по дощечкам. Само собой, из ведер вовсю плескала вода – на землю, на крапиву с подорожником, но главным образом на штанины. Хорошо хоть начинало смеркаться, и Генка надеялся, что позора его никто не увидит. Однако увидели.

– Эй, городской, не переломись!

Повернуть голову он не сумел бы при все желании, но по голосу все же узнал насмешницу. Та самая конопатая девчонка, что развешивала белье.

– Помогла бы лучше, – просипел он.

– А пойдешь со мной погулять?

Генка остановился. Даже в городе девчонки так в лоб парней не штурмуют. На миг он даже забыл про чертово коромысло.

– За два ведра?

– А сколько бы ты хотел?

– Ну, я не знаю… Там у нас всего полбочки.

– Значит, четырех ведер хватит. Ставь давай, а то и впрямь переломишься.

Словно штангист, Генка приподнял над собой коромысло, осторожно поставил ведра на землю. Оглянувшись, наконец-то разглядел собеседницу.

– Как вы их только носите! – он утер взмокший лоб.

– Да так и носим. Что нам еще остается?

– А водонапорная башня?

– Хватился! Она уж лет десять заколоченной стоит. Как пилорама сгорела, так и водонапорку закрыли. Насос там сломался или что другое.

– Можно ведь, наверное, починить.

– Да кто починит-то? Ты, что ли? – девчонка подошла ближе, легко подняла коромысло, удобно пристроила на плече. Генка даже залюбовался.

– Тебя как звать?

– Катюха. А тебя?

– Меня Гена. А почему Катюха?

– А как еще?

– Ну… Можно Катей. Или Екатериной.

– Екатериной буду, когда состарюсь. А пока – лучше Катюхой, – новая знакомая блеснула озорным глазом. – Ты, говорят, воспитателем у нашей малышни заделался?

– Скорее – вожатым.

– Давай, давай! А то некому сопли-то им подтирать.

– Чего там подтирать, – вполне самостоятельные ребята! Шурка, конечно, малец еще, но Юрашка очень даже смышленый.

– Ага. Только не забрали почему-то твоего смышленого в город! Взяли и старикам скинули.

Генка промолчал. Голос Катюхи звучал весело, а вот интонации ее парнишке не понравились.

– Хочешь не хочешь, а детдомовские – они все дефектные. Потому и забирают только самых-самых. А Юрашка еще и под себя мочится.

– Как это?

– А, так тебе еще не рассказывали? Почитай, каждую ночь – лужа. Кому такой нужен?.. – Катюха остановилась. – Все, пришли, что ли. Отворяй калитку.

– Знаешь что, а ставь-ка ты прямо здесь, – внезапно предложил Генка. – Я сам донесу.

– Перед стариками хочешь покрасоваться?

– Само собой.

– А чего голосок тусклый? Или гулять раздумал?

Генка не стал мудрить.

– Да чего-то расхотелось.

– Что, городские, небось, лучше глянутся? – Катюха посмотрела с вызовом, и в глубине девчоночьих глаз блеснула сердитая водица. Темная, обещающая нешуточный шторм.

– Не в этом дело, – Генка изобразил улыбку. – Только больно уж ты говорливая.

– Так все равно же радио нет! – она с готовностью рассмеялась. – Разве что Степчик магнитофон свой иногда включит, так и тот сейчас поломал. Носится, как носорог, вот и крушит все что ни попадя.

– Видел я этого носорога…

– Во-во! Ты один раз видел, а я каждый день вижу, и до сих пор удивляюсь, что живая.

Зубки у Катюхи были ровные и белые, улыбка ей явно шла. Генка покосился на девочку с удивлением. Странно в ней все это сочеталось – грубоватая прямота, сердитые нотки, готовность к веселью.

– Ладно, если хочешь, погуляем, – решил он. – Только уж я сам все дотаскаю. А потом на улицу выйду.

– Смотри, не забудь!

– Не забуду.

– И не переломись раньше времени, – она снова рассмеялась…

На ошибках учатся, и больше Генка не геройствовал. Таскал по одному ведру, шагал аккуратно и часто менял руки. Потому и выплескивал уже меньше трети. Конечно, не подвиг Геракла, но, по крайней мере, остался живой. А еще через полчаса с щебечущей Катюхой они разгуливали по задворкам Соболевки.

– Скучно здесь. Мухи – и те сонные.

– Да уж, не Лас-Вегас.

– Это что – за границей?

– Ага, есть такой городок.

– Ты там был?

– Проездом. Жарко только, не для меня.

– А в Москву ездил?

– Зачем ездить – летаю. Чуть ли не каждый месяц.

– Ничего себе! И Кремль видел?

– Чего его видеть, я там работаю.

– Ты?!

– Ага. Я же компьютерщик, консультантом работаю.

– У президента?

– Ну, не у самого, конечно, но заместителям помогаю.

– Да врешь ты все!

– Чего мне врать, – Генка вынул сотовый, неспешно раскрыл, вывел на зеленоватый дисплей игру с загадочными цифрами, включил гимн России. – Видала? Если бы у вас тут зона покрытия работала, набрал бы номер в любой момент.

– И чего?

– Ничего. Ассистенты подняли бы трубку, поболтали бы о том о сем.

Катюха фыркнула.

– Да зачем ты им нужен такой?

– А я не такой! – возразил Генка. – Я особенный. И потом нас в хакерской команде много. Считай, сборная страны! – Генка с солидностью спрятал телефон. – Конечно, я там не главный, чего уж врать, но тоже на счету.

– А что делаете?

– Собираемся все вместе разрабатываем программы взлома. Про Пентагон слышала?

Катюха неуверенно кивнул.

– Это тоже в Америке, чуть правее Лас-Вегаса. В общем, они из этого Пентагона наши секреты качают, а мы, понятно, у них.

– Так некрасиво же! Все равно как в щелку подглядывать.

Генка развеселился.

– Само собой, но это ж разведка! А без разведки ни одна страна в мире не живет.

– И что в этой твоей разведке – одни дети?

– Почему, взрослых тоже хватает. Но, у детей мозги гибкие – с компьютерами легче управляются. Ты видела, как разговаривают взрослые?

– Ну?

– Каждый день об одном и том же. Футбол, политика, цены на продукты. Замкнутый круг, водоворот. И песни одни и те же поют, и рисовать не умеют.

– Зачем им рисовать?

– Чудачка! Это тест такой. Психологи давно обнаружили, что взрослые рисуют, как десятилетние дети. Потому что именно в этом возрасте останавливается развитие пальцевой моторики. А позже – лет в двадцать – и мозги костенеть начинают.

– Не у всех же!

– Само собой. Исключений тоже хватает, но у большинства головы деревенеют, и все новое до них просто не доходит.

– Это точно! – Катюха рассмеялась.

– Ну вот, – Генка продолжал молоть языком. – А у детей новое каждый день, усвоение – стопроцентное, и на еду с футболом начихать. Кроме того, это особая форма секретности. Кремлевское ноу-хау! На детей-то никто не подумает, верно?

– Верно, я на тебя тоже никогда бы не подумала, – согласилась Катюха. – А к нам-то чего приехал? Тоже разведывать?

– Не разведывать, а развеяться. Отдохнуть, сил набраться. Знаешь, как за компьютером устаешь, – голова пухнет! А здесь воздух, река, – красотища.

– Какая там красотища! Я же говорю – скука. На всю деревню – три коровы и семь коз. Даже маленького стада не набирается! Продукты из Заволочья возим, за обновкой в Новоспасское мотаемся. Я вот свое платьице тоже там купила.

– Ничего, симпатичное, – одобрил Генка.

– И косметику там доставала.

– Богатое село!

– Ага. Я, может, и работать туда устроюсь. Уборщицей или еще кем. В разведчицы-то, небось, не возьмут… – Катюха томно поморгала крашенными ресницами. Низкое солнце подыграло ей, блеснув из-за туч розовым прищуром, и только сейчас Генка рассмотрел, что его спутница основательно поработала над своим личиком. Румянец успела навести, веснушки припудрила. А уж губы прорисовала с такой тщательностью, что могли позавидовать все куклы из детского магазина.

Генка ощутил даже некоторую неловкость.

– Думала, там бусы купить, да дорого. Перламутровые такие, на жемчуг похожие. Мне бы подошли.

– Наверное… – рассеянно отозвался Генка. – Слушай, а в Новоспасском мобильники работают?

– Это телефоны, что ли?

– Ага, такие же, как у меня.

– Откуда мне знать? У меня телефона сроду не было.

– Но должны ведь там люди как-то звонить.

– Ну… Там почта есть. На ней и телефонный разговор можно заказать.

– Жуть!

– Не говори, – Катюха манерно вздохнула. – Тут ведь у нас ничегошеньки нет, – ни магазинов, ни работы. Ни ухаживать никто не умеет, ни целоваться.

Тема Генке не понравилась.

– Зато, наверное, звезды красивые, – возразил он. – У нас-то в городе облака, смог. А я всегда хотел какой-нибудь телескоп купить – «Алькор» или «Мицар». Сейчас и другая оптика появилась. Можно смотреть хоть на Луну, хоть на Юпитер с Сатурном.

– Дорогие, наверное.

– Что дорогие?

– Ну, эти… Телескопы твои.

– Разные есть. Но главное – небо. Я бы давно купил, а куда смотреть-то? Кругом копоть да тучи.

– А я бы век на них не глядела, – Катюха хмыкнула. – На звезды твои. Лучше бы лампочки зажгли да отопление включили. Надоело уже с дровами мучиться…

– Это конечно… – Генка вздохнул. Рассеянно потер ноющее плечо. Шли они вроде бы рядом, а все равно – разговаривали на разных языках. – Зато у вас лес, река рядом. Грибы с ягодами…

– А ты поживи на одних ягодах! Через месяц волком завоешь.

Он скупо кивнул. Все она объясняла правильно. И даже сочувствия, безусловно, заслуживала, однако, вот ведь штука! – сочувствовать ей как раз и не хотелось.

– Присядем? – Катюха кивнула на лежащее у забора бревно, и они повернули к забору. Однако присесть у них не вышло. Как в дурном фильме Генка увидел повтор из минувшей серии. Из полумглы качнулась призрачная фигура, по-обезьяньи распахнула лапищи. Еще одна вынырнула из-за спины, дурашливо гаркнула в самое ухо:

– Опа-на! Снова попался! И опять с нашей девкой!

От человека густо пахло алкоголем, и не нужно было быть гением, чтобы понять, на кого они нарвались.

– Ну что, потолкуем, жучара! – Степчик толкнул Генку в грудь, а Мишаня услужливо подставил ногу, помогая подростку растянуться на земле.

– Что, Катюх, променяла своих на этого? Не пожалеешь потом?

– Ну, гуляем вместе, воздухом дышим – что такого?

– А того! Забываешь, курочка, кто тут рулит!

Гена наконец-то извернулся на земле, правой рукой вытянул из кармана разрядник. Кажется, настало время проверить прибор в деле.

Взметнувшись на ноги, он поднял перед собой электрошокер, точно пистолет навел на пьяных оболтусов.

– Стоять, придурки!

– Чего?! – оба громилы враз обернулись. – Чего ты гавкнул, щегол?

– Что слышали! – Генка старался говорить холодно и властно. Он знал, что это у него тоже получается неплохо. – Только рыпнитесь – в золу превращу!

– Не, ты слышал, чем он нас лечит? Золой стращает!

Степчик шагнул к Генке, следом придвинулся и Мишаня.

– Ща мы тебя зароем, герой…

Генка нажал клавишу, и шокер выдал голубую искру.

– Это чё, зажигалка? Нашел, чем пугать! – Степчик ринулся вперед, и Генка вдавил шокер ему в живот.

– Тварь! – детина содрогнулся от боли, но движения своего не остановил. Отпрыгнув, Генка попытался повторить угрожающую демонстрацию, но на этот раз шокер и вовсе ничего не выдал. Аккумуляторы определенно разрядились.

– Что, накрылась твоя зажигалочка? Ща ты у нас попрыгаешь!.. А ты куда, краля? Ну-ка, назад!

Но Катюха уже мчалась во все лопатки. Вывернувшись из-под растопыренных пальцев, Генка в свою очередь нырнул в ближайшие заросли. Было бы чуть темнее, смог бы, наверное, оторваться, но парни видели его неплохо и бегали тоже вполне прилично.

– Хоп! – Мишаня вновь вырос на пути и почти ухватил Генку за руку, но удалось врезать ему по левой скуле, и нападающий выпустил парнишку. Зато не оплошал Степчик. Его правая кувалда – пусть на излете и в слепую, но достала Генку. От удара в голове загудели колокола, а мир на несколько секунд перекрасился в розовые тона. Потеряв равновесие, Генка прокатился по земле, но тут же снова вскочил и, мало что понимая, понесся по дороге. Парочка упырей, шумно посапывала и спешила следом. Ясно было, что здесь они в своей стихии, лучше знают все тропки-выходы, а значит, и сбежать Генке не светило. Сменив направление, он сиганул через чужой забор, окольцевал сарайчик и по настеленным дощечкам помчался неведомо куда.

– Степа, я слева зайду. Слева! – азартно проорал Мишаня. – Не дай ему выскользнуть!

Кажется, «охотников» проняло всерьез. И то правда, – если по словам Катюхи, жизнь здесь форменная скука, почему бы не разрешить себе маленькое сафари?

Генка уже смирился со скорой гибелью, когда из полумглы дворика выросла третья фигура.

– Это еще что за дела? А ну, всем стоять! Я кому сказал!

Обморочно дыша, Генка остановился. Что-либо говорить не было сил. Но этого человека он, конечно, узнал. Валера – тот самый шофер, что подвез его от станции. И двор этот, видимо, его, и темнеющая справа махина дома.

– Ты чего, Валер! – это заговорил Мишаня. – Он, гад такой, телку у нас увел, меня по зубам треснул.

– А во двор ко мне зачем прыгать?

– Это ж он прыгнул! А мы за ним.

– Вот и валите обратно. Той же дорогой.

– Хорэ, Валер! Мы же по-хорошему…

– Погоди, Мишань! Чё ты с ним паришься, – вперед шагнул более рослый Степчик. Глазки у него совсем заплыли, и ясно было, что о какой-либо дипломатии он отродясь не слышал. – Он чё тут – самый бурый? Чё ты ему объясняешь, как первогодку!

Гена невольно отпрянул в сторону. Затевалось что-то нешуточное, и в десятый раз он пожалел, что не может воспользоваться мобильным телефоном. Вызвал бы милицию, и через пяток минут прилетели бы пэпээсники. В последние годы эта служба в Екатеринбурге выучилась работать исправно. Впрочем, до Екатеринбурга далеко, да и на телефон надеяться бессмысленно. Как на утерянный в кустах разрядник…

– Что, касатик, зубки режутся? – голос Валеры звучал недобро. – Смотри, бача, могу помочь.

– Бодалова хочешь? – Степчик азартно хохотнул. – Я ж тебя в рубероид закатаю!

– Давай, я жду… – все с той же ласковой угрозой произнес Валера. Двоих громил он, похоже, совсем не боялся. А ведь был и суше, и ниже, и по годам чуть ли не вдвое старше! Генке захотелось зажмуриться. По уму – надо было бы припустить отсюда, как сделала это Катюха, но Генка остался на месте. Стоял и ждал неизвестно чего…

– Ну, борзой!.. – широко расставив кулаки, Степчик прыгнул к Валере. Как он мог ударить, Генка уже знал, а потому внутренне сжался. Но произошло необъяснимое. Маятником качнувшись в сторону, Валера неуловимым движением перехватил кулак Степчика и второй рукой пришлепнул по жирной шее обидчика. Все выглядело смешно и совсем даже не страшно, но, икнув, Степчик отчего-то перевернулся в воздухе и, взболтнув коленями, грузно шмякнулся о землю.

– Подходи за добавкой! – Валера стремительно обернулся к Мишане, но тот, попятившись, быстро замотал головой. Парень явно не желал боя. Зато Степчик успел прийти в себя и, вскочив на ноги, с рыком ринулся на Валеру. Судя по всему, он рассвирепел по-настоящему: руки его бешено молотили по воздуху, и любое попадание в цель, наверняка, обещало увечье. Однако Валера и на этот раз удивил всех фокусом. Не рискуя понапрасну, он смахнул с близстоящей поленницы березовый чурбачок и попросту вставил в этот фейерверк мелькающих кулаков. Все равно как сорванец, тычущий палкой в спицы проезжающего велосипеда. Во всяком случае, эффект получился тот же. Полетели, понятно, не спицы, а кулаки, и, взвыв от боли, Степчик прижал их к животу, скрючился запятой. Но успокаиваться на этом Валера не собирался. Отбросив полешко в сторону, он ухватил Степчика за ворот и, протащив к калитке через весь двор, наградил увесистым пинком.