Текст книги "Дракон"

Автор книги: Олег Бубела

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 41 страниц) [доступный отрывок для чтения: 17 страниц]

Пока я занимался челюстью, мне пришло в голову – а зачем вообще нужны крылья? Забыв о боли, я начал рассчитывать вариант с двумя воздушными трубами, которые крепились бы на моих руках и тянули меня за собой. Да, эта идея точно должна сработать! Будет истребитель с вертикальным взлетом и посадкой, причем последнее – очень важно, потому что мне до чертиков надоело биться о скалы. Пощелкав пришедшей в норму челюстью, я начал конструировать новое плетение в виде своеобразного наруча, к которому прикреплялась воздушная труба. Спустя десяток минут у меня получилось нечто, которое я сразу же нацепил на конечности. Настало время для пробного запуска.

Медленно вливая силу в плетения, я поднял руки вверх и активизировал трубы. Поток воздуха сразу же стал холодить мои голые ноги. Никакой кокон я набрасывать в этот раз не стал, так как без него трубы было закреплять гораздо проще. Увеличив подачу силы, я почувствовал, что напор воздуха начал медленно меня поднимать. Обрадовавшись, я добавил еще больше энергии и взлетел вверх. Когда высота оказалась вполне достаточной, я передвинул руки вперед. Меня тут же рвануло следом, а полет стал походить на горизонтальное скольжение. Правда, насладиться возможностями Супермена мне не удалось. Меня тут же начало вертеть вокруг своей оси, но, слегка изменив наклон труб относительно друг друга, я постарался выровняться. Вращение замедлилось, а потом и вовсе остановилось, но я летел кверху пузом.

Спустя еще несколько секунд мне все-таки удалось развернуться, и я увидел стремительно приближающуюся скалу. Видимо, все-таки сила воздушной струи была невелика, поэтому снизился я гораздо быстрее, чем предполагал. Добавив энергии в плетения, я постарался вскинуть руки вверх, но это движение запоздало, и я со всей дури врезался в скалу, едва смягчив удар ногами. От столкновения меня развернуло и понесло на острые камни, и в этот миг я совершил свою самую главную ошибку – не сумел удержать руки параллельно. А сила в плетениях была немаленькой, поэтому, как только я после удара слегка развел их в стороны, то испытал на себе все то, что чувствовали приговоренные к четвертованию французы.

Для тех, кто не знает, поясню – у них практиковался такой вид казни, когда человека привязывали за конечности к лошадям, а потом заставляли тех бросаться в разные стороны. Вот и мои плетения, почувствовав слабину, рванули прочь. Нет, мои руки не оторвались, энергии оказалось недостаточно, но с противным хрустом были вырваны из суставов. В глазах потемнело от боли, поэтому я поспешил развеять плетения и тут же рухнул вниз, даже не пытаясь остановить падение. Последнее, что я ощутил в ту ночь, – это сильный удар о необычайно жесткие камни.

Меня нашли на рассвете, когда драконы проснулись и готовились к танцу. Зрелище было малоаппетитным. Выдернутые руки не сумели вправиться сами, поэтому лежали, как у изломанной куклы, вокруг все было заляпано моей кровью, так как длинный, острый и словно специально направленный в небо камень пронзил меня насквозь. Переполох поднялся знатный, поэтому к тому времени, как я пришел в себя, над моей тушкой собралась практически вся стая. Первым, что я услышал, был голос зовущего меня Лара:

– Брат, очнись! Алекс! Ну же!

Я поморщился от боли и попытался сплюнуть каменную крошку, прилипшую к губам. Драконы, видя, что я пошевелился, подняли радостный гвалт, но их голоса словно взорвали мой мозг. Оглядевшись, я увидел обеспокоенные морды и тревогу в глазах, попробовал пошевелиться и тут же скривился от боли. Осмотревшись внутренним зрением, я сразу заметил камешек, что вонзился мне в левый бок и пробил насквозь. Попытавшись пошевелить руками, я ничего не добился, поэтому попросил брата:

– Лар, подними меня.

Тут же когтистые лапы схватили меня за плечи, вызвав еще один стон. Но ненавистный камешек поднялся со мной, поэтому я попросил:

– Кто-нибудь, выдерните из меня эту гадость.

Подбежавшая Мара схватилась когтями за это копье и рывком извлекла его из тела. На этот раз я сдержал стон, а потом понаблюдал, как затягивается рана. И хорошо еще, что это каменное копье мне сердце не пробило. Двадцать сантиметров в сторону, и все – отлетался! А когда на боку остался только небольшой шрам звездочкой, я обратился к Лару:

– Можешь уже поставить меня на землю.

Брат выполнил мою просьбу и сразу же накинулся на меня с обвинениями:

– Алекс, ты что творишь?! Последний разум потерял?! Ты же запросто мог умереть!

– Но ведь не умер, – устало ответил я. – Возьми меня за руку.

Продолжая обвинять меня в дурости и всеми силами выражая свою злость, Лар помог мне вправить конечности. Я слышал его раздражение, смешанное с липким страхом, и понимал, что брат очень боялся меня потерять. Поэтому я молчал, не мешая ему выпускать пар. Он был в своем праве, ведь я действительно вел себя неразумно. Что мне стоило предположить подобное развитие событий? А еще хвастался своим логическим мышлением…

– И если ты еще раз попробуешь без меня подняться в небо, я тебя сам убью! Понял?! – закончил брат.

– Понял. Можешь начинать прямо сейчас, свои опыты я не оставлю, – ответил я, разминая руки, которые вновь начали мне подчиняться.

– Яйцо! – в негодовании крикнул дракон и отвернулся, шумно выдохнув.

Поглядев на драконов вокруг, я понял, что все они поддерживают моего брата, поэтому вздохнул, опустил взгляд на окровавленные камни и обратился к стае:

– Простите меня… Я не думал, что так получится.

– Алекс, ты нас так напугал! – Мара сменила брата на посту обвинителя. – Зачем ты это вообще с собой делаешь?!

– Летать учусь, – ответил я, осматривая дыры в одежде.

М-да, скоро мне придется ходить голышом, хотя вряд ли для драконов это будет хоть как-то оскорбительно. Одежду они не носят, да и не видят никакого смысла в том, что я не хочу ее снимать, считая это одной из моих странных привычек. Таких, как предварительное свежевание дичи или же ежедневное купание.

– Не нужно больше так делать. Пожалуйста, Алекс, – неожиданно жалобно попросила драконица.

Остальные выразили согласие с ее словами, но я молча уставился на камни, так как прекрасно понимал, что мои эксперименты прервутся только в двух случаях – либо я научусь летать, либо в следующий раз разобьюсь уже окончательно. А в следующую секунду на камни шумно опустился прилетевший откуда-то Сар, который без предисловий сказал всем:

– Полета сегодня не будет. Алекс, тебя ожидает Мудрейшая.

На этот раз меня подхватила Мара, но Лар полетел рядом с ней, все еще злясь на мои выходки.

«Ничего, – подумал я. – Скоро должен остыть. Я прекрасно понимаю, что он беспокоится за меня, но и он должен понять, что без неба я не смогу».

– Прости, – тихонько прошептала драконица. – Я не предполагала, что это так далеко зайдет.

Я понял, о чем она говорит, и постарался передать свои мысли только ей, как это меня учила делать Мудрейшая. Может, хоть сейчас получится.

– Мара, не вини себя. Во мне течет драконья кровь, поэтому я все равно почувствовал бы потребность в небе. Рано или поздно. Так что не переживай понапрасну, я ведь все равно слишком мал для тебя.

– Дурак! – не оценила попытку пошутить драконица. – Ты не представляешь, что я подумала, когда обнаружила тебя в луже крови!

– Так это ты меня нашла?

Ничего не скажешь, повезло, блин! Как утопленнику. Был бы на ее месте Лар, можно было наверняка обойтись и без такого шума, а так всю стаю на крыло поднял. А ведь у меня почти получилось! Нужно сегодня еще раз попробовать, соединить наручи особым захватом и добавить…

– Не смей! Слышишь! Не смей больше этим заниматься!

– Но у меня же наметился прогресс… – попробовал возразить я, но драконица меня оборвала:

– Нет! Если ты еще раз попытаешься летать сам, то больше я не буду с тобой общаться!

Сильный удар. Намного ниже пояса. От необходимости раздумывать, что мне важнее – дружба с Марой или возможность научиться летать, меня спасло приземление на площадку перед залом торжеств. Там нас уже поджидала половина стаи, а другая как раз садилась рядом, почетным эскортом проводив от места моего падения. На морду Мудрейшей было даже страшно смотреть, такого выражения я на ней еще никогда не видел. Казалась, она могла меня испепелить одним лишь взглядом. Мысленно простившись со всеми, я подошел к драконице и склонил голову, ожидая разноса. И он последовал.

– Недоношенное яйцо! Как ты посмел так над собой издеваться! Это подло и низко по отношению ко всем нам! И самое главное, вместо того чтобы тренироваться, он целыми ночами занимается непонятно чем!

Наверное, у меня было слишком удивленное лицо, потому что драконица сочла нужным пояснить:

– Думаешь, я не знала о твоих ночных проделках? Да мне уже в первую ночь доложили, что какой-то недоумок решил разбить свою голову о скалы! А одну ночь я сама наблюдала за тем самоистязанием, которое ты называешь опытами. Как ты мог? Как ты вообще решился на такое?! Если уж о себе не думаешь, то подумал бы об остальных! Или ты полагаешь, что Рико так легко будет потерять брата? А может, считаешь, что я смогу жить дальше с осознанием того, что не уберегла своего внука?! Алекс, в ту ночь, когда я наблюдала за тобой, мне было очень больно. Больно видеть, как ты раз за разом калечишься, оставляешь капли крови на скалах, но все равно повторяешь все заново… Алекс, я не смогла больше следить за тобой и остальным приказала, чтобы не мешали, надеясь, что ты вскоре сам поймешь всю бесплодность этой затеи. Но вижу, что не помогло. Твои попытки становятся все опаснее, и никому не известно, сможешь ли ты выжить в следующей… Ты просто не представляешь, что я пережила, когда мне передали образ твоего разбитого тела на камнях!

– Но я почти научился летать… – попытался возразить я.

– Хватит! Мне это все надоело, поэтому я, как глава Мокрого Листа, впредь запрещаю тебе заниматься подобным. Иначе мне придется изгнать тебя из нашей стаи.

Млять! Допрыгался, кузнечик! Ну кто мне мешал отлететь подальше в лес и заниматься этим там, чтобы никто не увидел? Так ведь нет, время решил сэкономить! Вот теперь придется думать, как проводить опыты не на себе, а, к примеру, на кроликах… Хотя это глупость, конечно, но придется теперь все расчеты вести мысленно, а проверять конструкции, только будучи на сто процентов уверенным в успехе…

– Нет, Алекс! Отныне ты будешь летать только вместе с Ларом! Забудь о своей магии, она не даст тебе крылья!

Но у меня теперь новая фишка – воздух!

– Я сказала, прекрати! Небо не для людей!

Вот и все. На последних словах Мудрейшей у меня внутри будто что-то оборвалось. Ага, как же, полудракон, сочетание лучших качеств рептилий и магов, надежда стаи… И все равно она считает меня человеком. А что самое обидное, она права. Да, мне никогда не стать драконом, не почувствовать ветер своими крыльями. Я так и останусь уродцем, недодраконом, как когда-то обозвал меня Сар. И нет мне места среди крылатых!

Мудрейшая сконфуженно опустила взгляд, а потом подошла ко мне, потерлась щекой о мою голову.

– Прости, Алекс. Прости за мои слова. Ты действительно дракон. Сильный, смелый, целеустремленный… Таким был и мой сын когда-то. Он был нашим вожаком долгие годы, но в одной из схваток с шершаной потерял крыло… и не смог жить без неба. Алекс, я не хочу вновь пережить эту боль. Просто не смогу. Я не хочу потерять тебя… Пожалуйста, пойми…

Драконица открылась передо мной, и ко мне потекли ее воспоминания. Я увидел большого золотисто-зеленоватого дракона со сверкающей на солнце чешуей. Вожака, очень похожего на Лара лет так через сто. Все драконицы стаи были счастливы, когда он обращал на них внимание, все птенцы хотели походить на него. Картинка сменилась. Я увидел темную дождливую ночь, ощутил беспокойство и страх и принялся наблюдать за тем, как два огромных осьминога карабкаются по скалам прямо к гнезду, а драконы пытаются сбить их вниз. Они слаженно подхватывали крупные камни, загодя заготовленные как раз для этого, а потом вместе с ними поднимались в небо и пикировали на шершан. Не долетая до них совсем немного, драконы выпускали камни из лап, и эти снаряды били тварей с огромной силой. Камни хоть и были небольшими, но весили наверняка под сотню кило, да еще с таким ускорением… Я только посочувствовал тупым тварям.

Но, к моему большому удивлению, этот верный способ сейчас не слишком помогал. Шершаны с завидным упорством продолжали карабкаться вверх благодаря своим мощным присоскам на щупальцах и, казалось, совсем не обращали внимания на удары снарядов. И хотя в серой шкуре тварей виднелись рваные дыры, из которых сочилась слизь, видимо, оставленные острыми краями камней, но заметных неудобств им это не доставляло. Откуда-то пришло понимание, что камнями шершан таких размеров нельзя убить, так как их шкура слишком прочная, а само тело представляет собой один сгусток мышц. И даже выдох может причинить осьминогу только боль и еще больше разозлить его, но никак не уничтожить. Поэтому драконы и стараются просто сбросить тварей со скал на камни внизу. Именно поэтому они позволили осьминогам подобраться к гнезду так близко, не успев остановить или отогнать их в тот момент, когда они только-только вылезли из воды.

Но в этот раз стая столкнулась с большими трудностями. Шершаны были очень крупными, таких еще ни разу не видели в округе, поэтому верное средство не помогало. Однако драконы не сдавались и сосредоточили свое внимание на одной твари. Не знаю, как им это удалось, но два десятка крылатых почти синхронно поднялись в воздух с камнями в лапах, а затем спикировали, обрушивая град ударов на гигантского осьминога. И это принесло результат. Я увидел, как одна из тварей срывается вниз и разбивается о камни, орошая их своей кровью и слизью, но вторая, оставленная без внимания, карабкается дальше. Вот она уже забралась на выступ и направляется в пещеры. Там же яйца! Целых три, предмет гордости всей стаи, так как в редкие циклы появлялось даже одно, не говоря о двух сразу. И сейчас они под угрозой, потому что драконы не успеют ни подобрать новую порцию камней, ни набрать с ними высоту, прежде чем чудовищное порождение океана скроется в скале.

Но в этот момент золотистый дракон бесстрашно бросается прямо на шершану и пытается ослепить ее или хотя бы отвлечь на себя. Сильный удар – и вот уже один глаз поврежден, но второй все еще помогает твари хорошо ориентироваться. Внезапный бросок щупальца – и дракон, так неосторожно подставившийся под удар, рвется прочь, стремясь сбросить мощные присоски со своего крыла. Но уже поздно, щупальце сжимается, захватывая его и подтаскивая к пасти с длинными ядовитыми клыками. И тогда вожак делает то, что спасает ему жизнь. Он нащупывает когтями опору и стремительно разворачивается, ломая опорную кость крыла и разрывая перепонку.

Отчаянный рывок – и щупальца уже не могут его достать, а тупая тварь тащит себе в пасть лишь оторванное крыло. Тогда следует разворот и заход с другой стороны, где находится здоровый глаз, пока остальные отвлекают шершану на себя. Прыжок, хлесткий удар хвостом – и тварь окончательно ослеплена и машет щупальцами во все стороны. А дальше выдохи, когти и челюсти драконов делают свое дело. Сочащаяся слизью тварь постепенно замирает, и общими усилиями ее сбрасывают вниз, где хищные рыбы уже начинают разбираться с останками первой. Золотистый дракон восторженно ревет, запрокинув голову в небеса, несмотря на то что кровь хлещет из остатков крыла на спине. И этот рев победителя подхватывается всей стаей…

Картинка вновь сменяется. Этот же дракон лежит на камнях, глядя на заходящее солнце. Он будто постарел лет на сто, хотя я откуда-то знаю, что с момента боя прошло всего три дня. Без одного крыла он выглядит жалким, и даже чешуя поблекла, хотя раньше ярко сияла на солнце. Остальные стремились помочь ему пережить потерю, просто побыть рядом, но вожак никого не хочет видеть и сейчас только лежит и смотрит вдаль. Вот уже сутки без движения.

Последняя картинка сопровождается звуками. Шум прибоя, крики каких-то птиц. Дракон стоит на краю площадки зала торжеств. Сейчас он уже не такой печальный, как раньше. В желтых глазах таится надежда. Может быть, потому, что сегодня он впервые заставил себя посмотреть на утренний полет стаи. Слышен диалог:

– Зачем ты меня сюда позвал?

– Я хочу попросить тебя кое о чем.

– Конечно, дорогой. Все, что захочешь.

– Позаботься о стае, мама.

– Хорошо, но что ты… Не-е-ет!

Покалеченный дракон одним прыжком достигает края скалы и бросается вниз…

Я вынырнул из потока образов и нежно прижался к щеке старой драконицы. Я понимаю тебя, сочувствую твоей потере, и ты это знаешь. Но я не такой, каким был он, и не собираюсь так глупо обрывать свою жизнь. Я слишком ее ценю. Да, я не имею крыльев, но не смогу отказаться от мечты о небе, и ты должна это понять.

– Пожалуйста, не стремись умирать, Алекс… Я не переживу твоей гибели.

– Хорошо, не буду, – покорно согласился я и обхватил чешуйчатую морду руками, прижимаясь к ней лицом. – Но и ты не лишай меня надежды.

Драконица только обняла меня передними лапами и прижала к себе еще плотнее, а в мое сознание полились ее чувства. Надежда, любовь и печаль. Она знала, каково это – потерять небо, но нашла в себе силы жить дальше. И теперь мне тоже нужно найти в себе смелость жить без постоянных мыслей о нем.

Когда мы оторвались друг от друга, то увидели, что стая уже покинула эту площадку и разлетелась, чтобы не смущать нас. И только на самом краю обнаружились Сар, Мара и Лар с Ришей. Они наблюдали за нами, старательно делая вид, что смотрят совсем в другую сторону. Усмехнувшись, я обратился к Мудрейшей:

– Ну что, пришло время занятия?

– Нет, Алекс, не сегодня. Сейчас тебе нужно просто отдохнуть и побыть с друзьями. Иди, развлекайся. Завтра продолжим твое обучение.

– Слушаюсь, бабушка! – браво отрапортовал я и вновь погладил драконицу по щеке. – Не волнуйся, если буду умирать, я тебя обязательно об этом предупрежу.

– Иди уж, экспериментатор!

Обернувшись и получив дополнительное ускорение в задницу, щедро подаренное мне лапой Мудрейшей, я пошел к остальным и радостно осведомился:

– Чем займемся? У меня впереди целый день свободный!

При взгляде на мое улыбающееся лицо драконы тоже повеселели, а Мара выдала дельное предложение пойти подкрепиться. Разумеется, я поддержал ее всеми конечностями, а остальные были совсем не против. Добирались мы долго, видимо, спутники решили устроить мне воздушную прогулку, во время которой я совершенно ни о чем не думал, кроме как о ветре, бьющем в лицо. На этот раз меня нес Лар, нагло вырвав почти из самых лап Мары, но за все время путешествия так со мной и не заговорил, продолжая дуться. Когда мы приземлились на каменистом пляже и направились в лес, я чуть отстал и подошел к ковыляющему позади всех брату. Ткнув его в бок, я спросил:

– Чего ты?

Тот только хмуро на меня посмотрел и направился дальше. Нет, так не пойдет! Я ускорил шаг и остановился прямо перед ним.

– Может, хватит обижаться? Ну, сделал я глупость, с кем не бывает? Так что, теперь со мной вообще разговаривать не будешь?

– Буду, но потом, – сердито ответил брат и попытался меня обойти.

Но я сместился вбок и вновь загородил ему дорогу. Между деревьями на берегу было не так много места, чтобы развернуться, поэтому дракон только недовольно фыркнул, а я заявил:

– Пока ты не объяснишь, что с тобой происходит, никуда я тебя не пущу! Или думаешь, тебе одному за меня переживать можно? Давай, колись!

– Чего?

– Рассказывай, говорю, почему ты весь такой взвинченный?

– За тебя сильно волновался, – ответил дракон и вновь попытался меня обойти.

– Ну уж нет! Я хоть и не научился закрывать свои мысли, но понять, что ты чего-то недоговариваешь, вполне способен, – сказал я и снова преградил ему путь.

– Да лети ты к облакам! – возмутился Лар.

Это типа «пошел ты на…», понял я. Нет уж, я бескрылый, не прокатит!

– Алекс, остальные ждут, пошли! – предпринял последнюю попытку брат.

– Подождут, никуда не денутся! – отмахнулся я. – Так, не хочешь по-хорошему? Залезть тебе в голову и считать всю твою память за последние дни? Бабушка этому меня уже научила, правда, на практике знания я пока еще не опробовал. Вот и случай удобный будет!

Лар вздохнул и устало опустился на траву.

– Ну что с тобой? Это из-за Риши? – попытался я догадаться. – Давай я с ней поговорю? А может, научить тебя, как галантно обращаться с девушками? В этом я хоть и не большой мастер, но пару советов вполне могу дать.

– Риша тут ни при чем, – сказал брат. – Это совсем другое.

– Так не тяни драконицу за хвост! – поторопил его я.

Было видно, что Лар еще колеблется, но потом он взглянул мне в глаза и обреченно произнес:

– Алекс, я скоро умру.

В моей голове лихорадочно замельтешили мысли. Как это могло случиться? Неужели заражение? Ну да, ведь я забыл проследить за тем, чтобы из раны был удален весь мусор. Или же сок того дерева, куда вонзился мой клинок, очень ядовит, а из-за того, что у драконов замедлен обмен веществ, это проявилось только сейчас. И ведь, гад крылатый, раньше ничего мне не сказал! Так, нужно срочно варить лимэль. Если на эльфов, гномов и людей он действует практически одинаково, то и дракона может на лапы поставить. Только его нужно много, ну, это не беда, сделаю. Главное, чтобы все необходимые компоненты нашлись. А пока нужно выяснить подробности.

– Быстро перечисли мне симптомы. Как, когда это началось, как проявляется?

– Шесть дней назад был первый случай. Тогда у меня во время полета отказала передняя лапа. Сначала была жуткая боль, а потом она онемела, так что я не мог ею пошевелить. Потом начались боли во сне. Сначала небольшие, которые вызывали только кошмары, а потом я стал часто просыпаться из-за этого. А сегодня ночью у меня после дикой боли онемела половина тела. Проснувшись, я долго не мог понять, кошмар это или нет, но потом разобрался, что все происходит на самом деле. Постепенно чувствительность вернулась, и я смог снова заснуть, но перед самым рассветом меня подняла дикая боль во всем теле и ощущение того, что я падаю и разбиваюсь насмерть… Похоже, мне недолго осталось, Алекс. Я знаю о такой болезни, она бывает у старых драконов, а вот теперь появилась и у меня. Скоро мне перестанут подчиняться крылья, а когда это случится в полете… я умру. Именно поэтому я так волновался за тебя, когда сегодня ко мне прилетела Мара. Ведь кому-то нужно остаться с бабушкой. Именно поэтому я нес тебя сегодня, ведь, быть может, мы летели вместе в последний раз… – Дракон тяжело вздохнул. – Алекс, у меня к тебе будет большая просьба. Когда меня не станет, присмотри за бабушкой, ладно? И скажи Рише…

В этот момент я не выдержал и расхохотался. Понимаю, это было невежливо, да и вообще по-хамски, но я не мог успокоиться. Мой смех больше был похож на легкую истерику, но я не стал себя останавливать, вместе с ним выплескивая всю тревогу, напряжение и страх за брата. Подумать только, ведь я всерьез начал думать, что могу его потерять, а тут вон какое дело… Глядя на удивленно-обиженную морду дракона, я выдал еще одну порцию хохота, согнувшись пополам и ухватившись за живот. Ага, он мне тут завещание свое оглашать начал, а я сразу ржать… Нет, все-таки надо взять себя в руки, иначе обидится вконец.

Едва сдерживая прорывающиеся наружу смешки, я начал объяснять:

– Могу обрадовать или огорчить, это уже тебе решать. В общем, Лар, ты не умираешь.

– Но ведь боль…

– …передалась тебе от меня. Это свойство характерно для кровных братьев. Прости, я не думал, что ты у меня такой чувствительный. Просто у остальных моих кровных родственников это проявляется намного слабее. Наверняка они вообще не ощутили последствий моих экспериментов… Хотя это надо будет у них уточнить.

– Так я не умираю? – Выражение морды брата было таким комичным, что я опять расхохотался, а потом, вытирая слезы, ответил:

– Нет. И боли твои – всецело моя заслуга. Странно, что ты этого не заметил, когда к тебе прилетела Мара, ведь мои выдернутые руки должны были тебе о чем-нибудь сказать.

– А онемение тела ночью?

– Это я себе позвоночник сломал. Так сильно хряпнулся о выступающий камень, что даже кокон не помог… Лар, извини меня. Я должен был тебе об этом сразу рассказать, но даже и не вспомнил. Прости.

– Так всю эту боль ты получал в своих ночных экспериментах? – удивленно спросил дракон. – Нет, бабушка абсолютно права, ты – недоношенное яйцо!

Брат поднялся и пошел прямо на меня. Чтобы не быть затоптанным, мне нужно было отскочить в сторону, но я пошел другим путем и повис у Лара на шее, пытаясь примириться.

– Братишка, только не нужно злиться. Ну, прости идиота, я не специально! А хочешь, я тебя научу на большом расстоянии общаться? Это совсем не сложно, но доступно только кровным братьям. А еще я могу тебе подсказать, что Рише говорить, чтобы произвести на нее впечатление. Да и вообще, я хоть и глупый, но очень полезный… Ла-ар!

Остановившись, дракон расхохотался. Совсем как я недавно. Его смех также очень напоминал истерику, но я не мешал брату выплескивать с ней все негативные эмоции. Пускай посмеется. Смех, говорят, продлевает жизнь, хотя смех над другими, наоборот – сокращает. Особенно в их же присутствии. Сейчас же он послужит Лару лучшим лекарством для снятия стресса.

– Алекс, ты просто невозможен! – сказал дракон, справившись со смехом.

– Прямо как Алона, – пробормотал я.

– Кто это?

– Наша сестренка. Я потом тебя с ней познакомлю. Уверен, вы быстро найдете с ней общий язык на почве неприязни к старшему брату.

Дракон перестал улыбаться.

– С чего ты взял, что я испытываю к тебе неприязнь?

– Да это шутка просто, не обращай внимания. Так ты больше не злишься на меня?

Лар подумал и ответил:

– Нет, Алекс, даже не обижаюсь. Все-таки ты мой брат, и я принимаю тебя таким, какой ты есть… Вот только не нужно больше таких болезненных опытов, ладно?

– Идет. Теперь на испытания новых плетений я буду обязательно приглашать тебя, чтобы ловил меня, если что.

Вдали послышался шорох, и вскоре перед нами появилась Риша.

– Вы долго еще разговаривать будете? Там Сарионо оленя добыл.

– Пошли скорее! – поторопил я брата и быстро последовал за драконицей.

А потом была совместная трапеза, где я хорошенько подкрепился и восстановился после большой кровопотери. Дружеская беседа была совсем не помехой насыщению. По умолчанию, никто тактично не касался темы полетов, моих сегодняшних экспериментов и тому подобного, и я был только благодарен драконам за их понимание. После того как от оленя остались одни косточки, я устроил концерт по заявкам, вспоминая свои любимые песни, а затем стал слушать, как поют другие. Песни драконов были разными, насыщенными светом, солнцем, зеленой листвой и морской соленой пеной. Они погрузили меня в состояние глубокой меланхолии. Замкнувшись в себе, я смотрел на драконов, которые внимательно слушали Сара, рассказывающего легенды времен юности его дедушки. Внезапно я понял, что мне нужно немного побыть одному и прийти в себя, поэтому поднялся и с улыбкой сообщил, что хочу пойти прогуляться. Лар было решил пойти со мной, а Мара вообще молча поднялась с травы, но Сар спокойно ответил:

– Иди, Алекс, мы тебя будем ждать здесь.

Кивком поблагодарив его за то, что он понял мое состояние, я после недолгой прогулки по лесу вышел на каменистый пляж и уселся на кромке воды и суши, не обращая внимания на то, как волны лижут подошвы моих сапог. Глядя на океан, я представлял себе того дракона, который был в воспоминаниях Мудрейшей. Он не смог жить без неба, а я смогу? Да, теперь я выяснил, что же помогает старой драконице пережить эту разлуку с высотой – обещание, данное сыну. И она до самой смерти будет главой этой маленькой стаи, потому что обещание дает ей силы жить дальше. А что даст силы мне?

Несмотря на все слова бабушки, я все-таки понимаю, что не являюсь драконом. И даже если смогу летать с помощью своих плетений – это все равно будет жалкое подобие настоящего полета. Ведь от того, что инвалиды пересядут в кресло с электромотором, они не начнут ходить, а если я придумаю какое-нибудь плетение, которое поднимет меня в воздух, оно все равно не сможет заменить мне крылья. Разве мои новые способности этого стоят? Этот бесконечный резерв, высокая регенерация и все прочее. Стоят они той тоски, которая поселилась у меня в груди? Я не мог найти ответ, поэтому просто сидел и смотрел на волны, выбросив из головы все мысли.

Спустя час ко мне подошел Сар и молча присел рядом. Крылатый. Зависть вспыхнула с новой силой, породив новые мысли. А если попробовать поменять облик? Превратиться в дракона? Ведь Темнота говорила, что я могу осуществить подобное, если сильно захочу… Хотя нет, это нереально. У меня ничего не получится даже при огромном желании. Для того чтобы стать эльфом, мне не нужно было прикладывать никаких усилий, ведь я им был раньше. А чтобы стать драконом, мне нужно будет полностью перестроить все свое мироощущение, координацию движений, даже банальный центр тяжести и еще кучу подобных вещей. Но самое главное, для этого нужно знать, как это правильно сделать, ведь для того, чтобы начать менять тело, нужно четко почувствовать, чего ты хочешь в результате.

Кроме того, даже если я каким-то образом сумею изменить свое тело, просто собрав все необходимые образы и ощущения из памяти какого-нибудь дракона, то остается вопрос – что делать дальше? Ведь в таком виде к родственникам не заявишься. Да и потом – чтобы стать драконом, нужно отказаться от тела человека, а к этому я пока не был готов. Может быть, потом, когда жажда полета достигнет катастрофической отметки…

– Алекс, с тобой все в порядке?

– Да, – ответил я. – А что?

– Просто ты сидишь и ни о чем не думаешь. Это на тебя не похоже, – покачал головой Сар.

Ни фига себе! Он что, не может меня прочитать? Или это я думаю слишком несвязно, чтобы дракон смог уловить мыслеречь? Нужно проверить. Сар, ты – большая желтопузая ящерица!

– Что скажешь? – обратился я к дракону.

– О чем?

– О том, что я сейчас подумал, – уточнил я, внутренне ликуя.

– Но я не услышал ни одной твоей мысли, – удивился Сар.

– Получилось! – радостно воскликнул я. – Я научился закрываться! Теперь еще выяснить бы, как это у меня вышло.

Спустя долгие минуты размышлений я понял, что причина этому – некое ощущение где-то в затылочной части мозга, причем совсем не то, о чем говорила Мудрейшая. Именно оно создавало специфический «белый шум», который попросту заглушал мои мысли, не давая им выбраться наружу и стать доступными для прослушивания драконами. Через полчаса благодаря неоценимой помощи Сара я зафиксировал в своих умениях возможность вызова этого ощущения и сделал вывод: