Текст книги "Месть Мертвеца (СИ)"

Автор книги: Олег Бондарь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

26

– Ой, слава Богу… – голос Светланы с трудом пробивался к моему сознанию, словно между нами находилась некая преграда, которую ему приходилось преодолевать. И в то же время я явственно ощущал прикосновения девушки. Ее ладони лежали на моих волосах, она то ли гладила их, то ли тормошила, пытаясь таким образом привести меня в чувство.

– Что случилось?

С каждым мгновением, с тех пор, как я начал различать слова девушки, связь с реальностью становилась прочнее. Преграда, отделяющая меня от внешних раздражителей, утоньшалась, пока не исчезла совсем. Теперь кроме голоса девушки до моего слуха стали доходить и иные звуки: я слышал порывистые вздохи ветра, шум низвергающейся потоком воды. Иногда его заглушали далекие раскаты грома.

– Тебе, наверное, что-то приснилось…

Было темно. Я не видел лица девушки, однако, дрожь в голосе и несвойственная ей эмоциональность красноречиво свидетельствовали, что Светлана взволнована и даже напугана.

– Где мы?

Вместе с сознанием пробудились и физические ощущения: неприятная сырость окутала меня, тело заколотилось в ознобе, не в силах уберечься от всепроникающего холода. И хотя вода не проникала в убежище, заносимая ветром влажная пыль усугубляла ощущение полного дискомфорта.

– Когда я проснулась и увидела, что тебя рядом нет, я так испугалась…– Светлана будто бы не услышала моего вопроса. – Я, вообще-то, не пугливая, но здесь одной очень страшно…

Странно, разве я куда-то уходил?

– Ты был весь взъерошенный, мокрый, злой. На тебя страшно было смотреть. Ты мне не хотел ничего рассказывать: где был, что делал? – продолжала причитать девушка. И я ничего не мог ей сказать, потому что воспоминания мои напрочь обрывались в том месте, когда мы вместе с ней вошли в странный дом, так не вяжущийся с окружающей нас реальностью.

Да и был ли тот дом?

И можно ли назвать реальностью то, что сейчас происходит?

В голове моей стоял сплошной туман. Я слышал шум непогоды на улице, до меня доносились слова девушки, казалось, я даже понимал смысл сказанного ею. Вот только смысл этот и не вкладывался, для него не находилось полочки в той субстанции, которую мы называем мозгом, а потому сознание напрочь отвергало его, руководствуясь абсурдной формулой, мол быть этого не может, потому что такого не может быть.

– Миленький, у тебя же температура, ты весь горишь…

Наверное, она была права. Рука ее легла на мой лоб и показалась ледяной. Тело мое по-прежнему колотилось в ознобе.

Только, наверное, болен был не один я. Ведь то, о чем мне втолковывала Светлана, могло пригрезиться лишь в горячечном бреду. Вот только доказывать что-то у меня не было никаких сил. Даже языком ворочать было лень. Да и стал он каким-то непослушным, словно чужим.

– Славик, нам нужно возвратиться. Игорь наверняка уже понял, что был не прав. Иначе мы пропадем…

При упоминании об Игоре, что-то неприятное шевельнулось в душе, какая-то неясная ассоциация, мелькнула и исчезла.

– Да, конечно… – едва выдавил из себя.

Веки мои отяжелели настолько, что я больше не мог держать глаза открытыми. Я позволил им сомкнуться, и в тот миг, когда это случилось, я сразу же провалился в глубокое забытье.

27

Красный луч, необычно яркий, режущий глаза даже сквозь закрытые веки, вынудил меня мотнуть головой, словно сгоняя невидимое насекомое, и от этого движения я окончательно проснулся. Луч оказался настоящим, только вовсе не красным. Взошедшее солнце заглянуло в наше убежище, в противовес ночной непогоде обещая очередной изнурительно жаркий день.

Только теперь я мог рассмотреть, что мы находимся в небольшом каменном гроте, точнее даже – просто в углублении скалы, которое визуально казалось больше из-за свалившихся сверху и беспорядочной груды нагроможденных один на другой камней. Относительно защищенным от ветра и влаги оказался лишь самый дальний закуток, в котором мы сейчас и ютились.

Светлана еще спала. В полусидящем положении она прислонилась головой об грубый каменный выступ. Капюшон от спортивного костюма сбился набок, обнажая прядь спутанных волос и мочку уха, с прилипшем на нем кусочком грязи. Положение, в котором она наслаждалась отдыхом, как, на мой взгляд, было очень неудобным и даже неестественным. Да и сама девушка выглядела не лучшим образом. Она мне показалась не то чтобы некрасивой, но какой-то неопрятной. Хотя, я сам, наверняка выглядел не лучше. Одежда моя давно утратила первоначальный облик, была вымятой, вся в каких то грязных расплывчатых пятнах. Вероятно, она еще хранила на себе следы крови Валентины, и содержимого желудка Игоря. От одной этой мысли меня стошнило, и я поспешил на карачках к выходу, дабы не оконфузиться еще больше.

Чувствовал я себя отвратительно. Тело болело, словно после сильных побоев, голова кружилась. Температура, наверное, тоже не снизилась, потому что я продолжал дрожать от холода. Он вроде бы поселился внутри меня, и его не могло растопить даже жаркое июльское солнце.

Мои движения разбудили Светлану. Я слышал, как она поднимается, потягивается, а затем и сама девушка предстала моему взору. Выглядела она изможденной и уставшей. От прежнего задорного огонька не осталось и следа. Глаза ее потускнели и стали безликими, как и сама девушка.

Разговаривать не хотелось, да, в сущности, и не было о чем. А потому мы молча собрали вещи и отправились обратно, в ту сторону, где по предположению должны были находиться наши друзья.

28

– Светлана, а что это был за дом?

Я задал вопрос просто так, потому что сам больше не верил в вероятность увиденного прошлой ночи. Обыкновенный кошмар, к тому же усиленный высокой температурой.

Реакция девушки была соответствующей.

– Какой дом? – спросила она, повернув ко мне вытянувшееся от изумления лицо.

– Да нет, никакой. Приснилось, наверное…

Мы сидели в тени невысокого дерева с развесистой кроной, которая словно шатер нависала над нашими головами. И такое казалось нам истинным счастьем, так как в этой местности деревьев встречалось очень мало, а солнце, несмотря на ночную грозу, жарило немилосердно.

Мы уже были где-то совсем близко от стоянки, но двигаться дальше не оставалось сил.

Странное существо – человек. Оказывается, как мало ему нужно для счастья. Просто растянуться на траве в прохладной тени, расслабить натруженные мышцы… Изнеженные цивилизацией, мы как-то забыли об этом.

– Светлана, что ты обо мне думаешь?

Вопрос вырвался сам собой. Я вовсе не собирался его задавать. Девушку он так же застал врасплох. Она долго не могла собраться с мыслями. Наверное, подбирала в уме такие фразы, которые не были бы для меня обидными. И сама эта затянувшаяся пауза объясняла для меня многое. Хотя, возможно, я просто стал слишком мнительным. Спроси меня Светлана о чем-то подобном, я, скорей всего, также не сразу нашел, что ответить. Даже притом, что у меня уже вполне сформировалось мнение о девушке. Она была мне очень симпатичной, несмотря на строптивость и колкость характера. А, может, именно благодаря этому…

– А что ты хочешь от меня услышать?

– Правду и только правду…

Попытка перевести разговор на шутку не удалась. Голос подвел меня. Шутливого тона не получилось, и слова мои прозвучали очень даже серьезно.

– Правда не всегда бывает приятной…

Светлана явно избегала прямого ответа, пытаясь отделаться заезженными фразами с претензией на некий философский подтекст.

– И, все-таки?

Настойчивость, с какой я добивался ответа, была непонятной мне самому. Светлана, судя по недовольному выражению, промелькнувшему на ее лице, тоже была не в восторге от моей назойливости.

– Если тебе так интересно знать, никаких романтических чувств я к тебе не питаю. Ты – молодой, самовлюбленный и очень эгоистичный. К тому же, есть в тебе еще некое потайное дно, что-то такое, чего ты, наверное, и сам до конца не понимаешь. И это второе дно очень не хорошее. Я это нутром чувствую.

Нарвался. Сам виноват. Даже зная характер девушки, я не ожидал от нее подобной грубости. К тому же, как, на мой взгляд, ее суждения были совершенно несправедливы. Скорей всего, она просто задиралась, чтобы я оставил ее в покое.

– Если я такой плохой, почему же ты не осталась с Игорем и Ленкой, а пошла вместе со мной?

– Мне показалось, что тебя обидели не совсем заслуженно. А я этого не люблю.

– Только и всего? Проявила этакое благородство. Выступила защитницей слабых и угнетенных?..

Вопреки желанию, я чувствовал раздражение и даже злость, и голос, каким я говорил, вполне передавал обуревавшие мною эмоции. Похоже, сегодня я его вообще не мог контролировать.

Девушка молчала. Она меня игнорировала, что распалило меня еще больше. Я весь кипел изнутри, а что сказать, придумать не мог. В моем лексиконе не хватало слов, чтобы высказать обуревавшее негодование. А те, что и были, затерялись в лабиринтах сознания, не находя выхода наружу. Я был похож на рыбу, выброшенную на берег: в спазмах открывал рот, а сказать ничего не мог.

– На, выпей и успокойся.

Я послушно взял протянутую девушкой бутылку с водой и сделал несколько глотков.

Что на меня нашло? Наверное, какое-то умопомрачение. Не хватало еще для полного счастья со Светланой поругаться. Тогда останусь вообще один, неизвестно где.

И все же, ее слова больно меня задели. Она не имела права быть настолько жестокой ко мне. Что я ей сделал плохого?

– Светлана, – мой голос, наконец-то, обрел твердость и спокойствие, звучал ровно, так, как мне хотелось, – ты ведь раньше была знакома с Вадимом?

Хотя и новый вопрос застал девушку врасплох, она все же решил проявить несвойственное ей терпение. Видно, не хотела окончательно портить отношения со мной.

– Допустим…

– И ты его за что-то ненавидела?

– Слушай, у тебя мания какая-то. Тебе к психиатру надо… – Но вдруг переменила тон. – Да, если тебе так хочется знать, несколько лет назад мы с ним встречались…

– Он тебя бросил, и ты его за это убила?

Я благоразумно держался подальше от девушки, и все же ее острые ногти едва не впились в мое лицо. Лишь в последний момент мне удалось перехватить нацеленную на мои глаза руку и приложить неимоверные усилия, чтобы удержать ее. Светлана оказалась очень сильной, и ее сила во много крат увеличилась за счет внезапно вспыхнувшей ярости.

– Псих ненормальный!

Светлана вроде бы успокоилась, но я, не желая рисковать, продолжал сжимать ее сразу обмякшую руку.

 – Труп Вадима видели только мы вдвоем. Сам он утонуть не мог, значит ему кто-то помог. Это было нетрудно. Подкрасться сзади, оглушить камнем или еще чем-нибудь, и сбросить в воду. Всего и делов то. Посторонних на озере не было… Затем, когда Вадим неожиданно оказался живой, ты испугалась и ушла со мной, якобы на поиски деревни. А потом… – внезапно меня осенила новая догадка. – Слушай, а, может, ты и Валюху грохнула. Ведь это она тебе перебежала дорогу и увела Вадима. Мотив – железный…

Светлане таки удалось высвободить руку. Но нападать на меня она больше не собиралась. Теперь она казалась вполне спокойной, что, в моем понимании, абсолютно не вязалось со смыслом произнесенного мной.

Она отошла на несколько шагов, подобрала ветровку и собралась уходить. Однако, напоследок обернулась и обратилась ко мне.

– Знаешь, Славик, мне тебя по-человечески жаль. Ты, наверное, действительно серьезно болен и несешь несусветный бред, даже не задумываясь об этом. И, похоже, сам начинаешь в него верить. В медицине такое, кажется, называется шизофренией.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, с чего, например, ты взял, что Вадим погиб? Да и, если по-правде, не помню, чтобы мы с тобой ходили кого-то искать. Вечно тебе что-то померещится, то дом, то еще чертовщина какая-то…

Крыть мне было нечем. Ложь была наглой, агрессивной и, тем не менее, умело подмешанная маленькая крупица истины делала ее вполне правдоподобной.

Светлана ушла, а мне на какое-то мгновенье показалось, что я действительно сошел с ума.

29

Ее темная от загара спина с красной застежкой от лифчика служила мне прекрасным ориентиром, и я понуро, отставая метров на сто, плелся следом, обуреваемый самыми противоречивыми мыслями.

Слова Светланы, невзирая на их полнейший абсурд, все же сумели посеять зерно сомнения.

Теперь я не мог с уверенностью сказать, насколько реально все то, что я вижу. А, учитывая полную абсурдность ситуации, в которой пришлось оказаться, подобные сомнения приобретали видимость смысла. Во всяком случае, приняв их за исходное, можно было каким то образом связать концы с концами и объяснить все то, что раньше казалось необъяснимым. Только утешения от подобных умозаключений было мало. Ибо, если они верны, то по мне, в самом деле, давным-давно плачет психушка.

Не знаю в воображаемом или реальном мире я находился, но солнце жарило на полную катушку, рубашка промокла от пота, голову напекло и меня все время донимало чувство тошноты.

Болезнь, теперь уже не душевная, все сильнее сказывалась с каждым пройденным шагом. Я чувствовал себя очень слабым, шаги мои утратили твердость. Я шатался, словно пьяный, и каждый бугорок или ямка на моем пути представали почти непреодолимым препятствием.

Желание отказаться от бесполезной суеты, лечь прямо здесь и отключиться, получив, таким образом, желаемые покой и блаженство, становилась все назойливей. И я продолжал двигаться, ориентируясь на красный маячок Светланиного лифчика, лишь из-за какого-то тупого, не понятного мне самому, упрямства.

Сознание мое плавало в тумане, мысли, если таковые имелись, блуждали сами по себе, даже не пытаясь связываться в единое целое. И, вместе с тем, нарастающее чувство тревоги мурыжило изнутри. Из легкого беспокойства оно набухало снежным комом и, чем ближе мы подходили к месту стоянки, становилось все сильнее, почти достигая той грани, за которой таится откровенная паника. Объяснения надежно вселившемуся дискомфорту я не мог отыскать, но был почти уверен, что в дальнейшем нас с девушкой ожидает жестокое потрясение, по сравнению с которым все происшедшее накануне покажется не более чем детской забавой.

А Светлана, между тем, ничего не подозревая, уже приближалась к невысокому холмику, за которым, если мне не изменяла память, должна была открыться чаша высохшего пруда, куда совсем еще недавно забросило наш автомобиль. Похоже, никакие злые предчувствия девушке не досаждали, и с расстояния, которое нас разделяло, ее походка выглядела более, чем беззаботной.

Возможно, она действительно ничего не ощущала. И в таком случае я просто обязан ее предупредить. Даже, не смотря на нашу с ней размолвку.

– Светлана!

Голос мне самому показался очень тихим и слабым. Я сомневался, что Светлана отреагирует или, вернее, захочет реагировать на него.

Тем не менее, девушка услышала вопль вопиющего в пустыне. Более того, она остановилась и стала меня дожидаться.

Когда я подошел, она держала в руках высохшую травинку и нервно ее покусывала.

Лицо девушки выглядело озадаченным. Она, наверное, еще не решила для себя, правильно ли сделала, откликнувшись на мой зов, и теперь не знала, как себя вести. Ведь в последнем разговоре, были окончательно сожжены хрупкие мостики, которые до сих пор нас объединяли.

 – Тебе не нужно туда идти… Там…

Я не знал, что ей сказать, не знал, каким образом объяснить терзавшие меня нехорошие предчувствия. К тому же, говорить было очень трудно. Я чувствовал себя больным и полностью разбитым. Сердце мое колотилось в сумасшедшем ритме, дыхание от быстрой ходьбы сбилось, и я никак не мог вдохнуть воздух на полую грудь. В голове стоял сплошной туман, все расплывалось перед глазами.

Моя бессвязная речь, вероятно, пробудила некое сочувствие, и «железная леди», сменив гнев на милость, отказалась от тех грубых и нелицеприятных слов в мой адрес, которые, я видел, уже готовы были сорваться с ее языка. Она, вероятно, сочла меня полностью сумасшедшим или же приписала сказанное мною бредом, порожденным высокой температурой. Во всяком случае, на ее лице нарисовалась некая жалостливость, а в голосе, которым она обратилась ко мне, я уловил обидное покровительство.

– Бедняжка, ты весь горишь… Тебе нужно отдохнуть и хорошенько покушать…

Странно, напоминание о пище не пробудило никаких эмоций. Мне совсем не хотелось кушать. Донимало – жажда. Ее почему-то никак не удавалось утолить, хотя, в отличие от продуктов, недостатка в воде, вроде бы, не ощущалось.

– Ну, что случилось?

– Ты обиделась, да?

Отвечать на этот вопрос было глупо. Не менее глупо с моей стороны было его задавать. Потому Светлана мудро промолчала. Она не желала возвращаться к прежней теме. Не было такого желания и у меня. Ведь я вовсе не ради этого окликал ее и, невзирая на слабость, чуть ли бежал за ней, боясь, что девушка передумает меня ждать.

– Светочка, тебе не нужно туда ходить.

– Почему же? Я почти уверена, что Игорь уже остыл и понял, что был не прав, обвиняя тебя.

– Да я не об этом…

Мне было трудно, даже невозможно объяснить то, что камнем лежало на душе. Ведь я сам совершенно ничего не понимал, только чувствовал. И Светлана, скорей всего, не станет прислушиваться к моим бессвязным нелепым предостережением. Спишет все на горячечный, порожденный болезней бред, и я снова ничего не добьюсь. И, вполне вероятно, окажется права.

– Светочка, дорогая, – она даже передернулась, услышав подобное, столь несвойственное мне, обращение. – Ты можешь один-единственный раз послушаться меня, ни о чем не спрашивая?

Она не спешила давать утвердительный ответ, и я прекрасно ее понимал.

– Ну, пожалуйста…

– Смотря, о чем ты меня попросишь…

Такое обнадеживало, но не очень.

– Позволь мне самому спуститься и поговорить с Игорем.

– Зачем?

– Я не хочу, чтобы он думал, будто мне нужны адвокаты.

Придуманная на ходу версия, наверное, показалась ей убедительной, такой, которая не противоречит здравому смыслу. Светлана с минутку подумала и, все-таки, решила согласиться.

А меня одержанная победа почему-то совсем не обрадовала. Меня по-прежнему очень пугало то, что я могу увидеть внизу.

30

Издали все казалось обыденным, если, конечно, принять условности не совсем обыденной ситуации.

Почти посредине высохшего водоема, сейчас, правда, кое-где поблескивали мутные лужицы, стоял наш микроавтобус.

Все мирно и тихо.

Вот только на душе с каждым шагом становилось неспокойнее и тоскливей.

Из-за тишины?

Какая-то она неприродная, гнетущая.

И почему возле автомобиля не видно Игоря с Ленкой? Неужели до сих пор дрыхнут? А, может, отправились искать еду или людей, если до сих пор не отчаялись в этом?

Или плюнули на все и решили пешком искать выход из этого ада?

Так, наверное, и есть.

Глупо, вообще-то, было ожидать, что они останутся здесь, обрекая себя на верную гибель от голода. Не стоит раздолбанная железяка таких жертв, пусть даже она и является единственной кормилицей для семьи.

Подобные размышления, несмотря на их кажущуюся рациональность, успокаивали мало. Шаги мои становились короче, а нежелание приближаться к автомобилю возрастало по прогрессирующей.

Осталось преодолеть всего какой-то десяток метров. Я ясно различал облупившуюся на дверце краску, стеклянная крошка от разбитых окон автомобиля искрилась в лучах солнца. Мягкая после дождя почва пружинила под ногами. И, по-прежнему, ни единый звук не нарушал мертвой тишины.

Я обернулся. Светлана, как и договаривались, стояла на вершине обрывистого берега и внимательно за мной наблюдала. Я махнул ей рукой и тотчас пожалел об этом. Девушка, вероятно, неправильно поняла мой жест, и сразу же начала спускаться.

Теперь мне деваться было некуда.

Я набрался решимости, быстро преодолел отделяющее от автомобиля расстояние и рывком распахнул дверцу.

31

Все оказалось хуже, чем я мог предположить.

Салон маршрутки напоминал бойню. Пол был всплошную залит, уже успевшей свернуться, кровью, а на сиденьях лежали останки тех, кого я еще совсем недавно называл своими друзьями.

Кто-то изрядно над ними поиздевался. Я не смог бы с уверенностью сказать, какое из тел принадлежало Игорю, а какое его жене. Все, что от них осталось было безжалостно покромсано, растерзано и разбросано по всему салону. Оружие убийства лежало рядом с дверцей в полузасохшей луже крови, и в нем я с ужасом опознал свой собственный топорик, который так неосмотрительно накануне решил прихватить на пикник.

Светлана тихо охнула и медленно осела на землю.

Когда она подошла, я не услышал. После увиденного, мне вообще трудно было на чем-либо сосредоточиться. Что же говорить о женщине? Благо, у нее сработала защитная реакция, и она смогла отключиться. Мне же и этого не было дано, и я вынужден был лицезреть открывшийся кошмар, находясь при полной памяти.

Не могу сказать, насколько долго я, словно истукан, стоял возле открытой двери, откуда уже довольно явственно доносился тошнотворный трупный запах. А потом меня вывернуло. И снова на многострадальные штаны и ботинки.

Я отступил несколько шагов и в полном изнеможении повалился рядом с девушкой.

Только и сейчас Бог не дал мне избавления.

Я не смог отключиться.

Перед моими глазами по-прежнему продолжала висеть страшная картина, хотя реально видеть ее я уже не мог. Слезы бессилия душили меня изнутри. Я больше не мог выдерживать этот затянувшийся кошмар и зарыдал в полный голос.