Текст книги "Месть Мертвеца (СИ)"

Автор книги: Олег Бондарь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)

21

Истошный крик Ленки поднял бы и мертвого, а, так как я пока еще считал себя живым, то, не успев даже толком проснуться, попытался сразу вскочить на ноги. Однако я позабыл, что нахожусь в спальном мешке, и потому ничего хорошего из этой затеи не получилось.

Пока я выпутывался, не прекращающийся ни на минуту визг, теперь уже обеих девчонок, таки помог мне возвратиться к реальности. И все же, еще наполовину пребывая под жуткими ночными видениями, мне было как-то непривычно слышать нормальные звуки и вдыхать нормальный, хотя и протухший плесенью, воздух.

Игорю удалось высвободиться из спальника быстрей, и он, даже не взглянув на меня, помчался к выходу, дабы узнать причину переполоха. Настроен он, судя по резким движениям, был весьма решительным и я бы не позавидовал тому, кто посмел обидеть или напугать его жену.

Добежав до порога, Игорь вдруг резко остановился и словно остолбенел. Некоторое время он ничего не мог произнести, затем издал какое-то нелепое детское «ой!», его ноги подкосились и, чтобы не упасть, он прислонился к дверному косяку.

В таком беспомощном состоянии мне раньше никогда его видеть не доводилось.

Когда у меня, наконец, получилось справиться с непослушной постелью, я, предчувствуя что-то очень нехорошее, с опаской приблизился к двери. Выглянул из-за плеча Игоря на улице, и мне тотчас сделалось очень нехорошо.

Сказать, что мне стало страшно, значит, ничего не сказать. Слишком обычное и затертое слово, чтобы им можно было выразить то состояние шока, в которое я был повергнут. Вся трава вокруг дома оказалась усеяна темными пятнами, в которых я с ужасом узнавал разодранные куски человеческой плоти. Само же тело, которое лишь отдаленно напоминало всегда жизнерадостную и немножко глуповатую Валю, скомканной грудой лежало на тропинке между домом и колодцем. Именно там, где я ночью об него споткнулся.

Выходит, происходящее ночью, не было сном?

Увиденное, словно вырезанный кадр из кровавого «ужастика», поражало своей нелепой абсурдностью. Одно дело, лицезреть подобное на экране телевизора, посмеиваясь втихомолку над потугами режиссера застращать публику дешевыми трюками, и совсем другое – самому оказаться в эпицентре, вполне осознавая, что никаким фильмом здесь и не пахнет.

В голове не укладывалось, что такое может быть на самом деле и, все же, какая-то часть меня уже поверила и осознала свершившееся реальным.

Организм мгновенно выработал защитную реакцию. Ему трудно было удерживать в себе слишком много плохого, и он тотчас скрутил меня в рвотном спазме. Я не смог сопротивляться, не успел среагировать, и содержимое желудка струей вырвалось наружу, забрызгивая блевотиной черный от скопившейся грязи пол, мои брюки, кроссовки.

Мои спазмы передались Игорю. Он подал признаки жизни, и его тоже стало тошнить.

Лишь только Света и Лена продолжали с раскрытыми ртами, как полоумные, смотреть на растерзанное тело Валюши, вот только сил, чтобы кричать у них больше не осталось.

22

Внезапно что-то изменилось. Я ощутил это шестым чувством. Некая новая неприятность, хотя, что может быть страшнее уже свершившегося? Однако, что-то подсказывало, что именно так. Ведь теперь все касалось непосредственно меня.

Ничего толком не понимая, я выпрямился. Тошнота еще продолжала меня мучить и, хотя рвота прекратилась, я ощущал себя очень слабым и совершенно разбитым. Мне показалось странным, что Лена больше не смотрит на труп подруги. Наоборот теперь объектом ее, более чем пристального, внимания почему-то стала моя скромная персона. Глаза женщины были неестественно круглыми, выпяченными то ли от пережитого стресса, то ли от недоумения. А, скорей всего, и от того, и от другого.

– Ты?

Рык разъяренной тигрицы, наверное, показался бы мне менее страшным, чем этот тихий, едва слышный, голос женщины. Все дело в интонации, какой, был произнесен обращенный ко мне вопрос. Не знаю, чего в нем было больше: ярости или ненависти? Причем, совершенно для меня непонятных.

Светлана также посмотрела на меня и вздрогнула. Лишь только Игорь, еще не ощутивший перемены в общем настроении, продолжал тщетно бороться со скрутившей его хворью.

Под пытливым взглядом женщин, я невольно отступил назад, посмотрел себе под ноги.

И мне сразу стало все ясно.

Моя одежда и кроссовки были безнадежно испачканы кровью. Я вдруг со всей четкостью ощутил, что значит быть невинно приговоренным. Ведь мне теперь будет очень трудно объяснить друзьям (да и захотят ли они меня слушать), что к смерти Валентины я никакого отношения не имею.

– Девочки, вы чего…

Мой голос звучал жалобно и по предательски дрожал. Он был совершенно не таким, каким должен был быть в этот ответственный, можно сказать – решающий для меня, миг.

Мне вовсе не нужно было оправдываться. Наоборот, необходимо было срочно отыскать нужный тон, рассказать всем, что произошло со мной на самом деле, причем, подобрать такие слова, чтобы они убедили друзей в моей искренности. Вот только беда в том, что здравый смысл не всегда вовремя поспевает на помощь, а эмоции бывают способными сотворить злую службу и подтолкнуть человека на сотворение несусветной глупости.

В общем, я изначально избрал ошибочный путь. Я начал оправдываться, чем, в понятии моих друзей, фактически признал свою вину. И расплата наступила почти сразу.

Игорь, наконец-то, смог оторваться от своего увлекательного занятия. Он посмотрел сначала на девчонок, потом на меня. Я увидел, как на его лице отражается мучительный мыслительный процесс, происходящий в глубинах мозга. Потом он, вероятно, пришел к какому-то определенному выводу. Его глаза остекленели, и мне сделалось по настоящему жутко.

– Игорь, не надо! – услышал я умоляющий голос Светланы. – Это не он!

Я пытался отступить, рука моя конвульсивно дернулась вверх, чтобы защититься. Однако, движения мои были слишком медленны и неуверенные. Я еще не мог поверить, что Игорь, с которым мы столько лет были друзьями, способен меня ударить. И ошибся. Его кулак со свистом рассек воздух, соприкоснулся с моим подбородком, и я тотчас улетел в глубокий нокаут.

23

К трупу Валентины никто так и не смог прикоснуться. Слишком жуткое было зрелище. Единственное, на что удосужилась Светлана – это накрыть кровавые, уже начинающие попахивать останки одним из наших спальных мешков. Так тело и осталась лежать посреди двора, отданное на растерзание птицам и диким зверям. Мы же, словно чувствуя вину и желая укрыться от угрызений собственной нечистой совести, поспешили поскорей убраться из страшной деревни, даже в редких разговорах стараясь избегать упоминаний о происшедшей трагедии.

Мое положение в нашей компании стало совсем невыносимым. Конечно же, я сразу, как только был в состоянии, рассказал о том, что случилось ночью. Все сделали вид, что поверили. Только я чувствовал, что Игорь и Лена сторонятся меня, словно зачумленного. Только Светлана относилась ко мне с большим доверием. Ведь она тоже видела собаку и даже сражалась с нею. Но девушка была слишком подавлена случившимся, и не могла уделять мне больше внимания, чтобы я смог оценить ее к себе расположение и перестал чувствовать себя изгоем.

У «Газели», когда мы к ней приблизились, нас ожидало новое потрясение. Все стекла автомобиля оказались разбитыми, а кузов – во вмятинах, словно некто долго стучал по нему булыжником. Да так оно, впрочем, и было. Потому что орудие разрушения валялось рядом: большой обломок гранита со следами стеклянной крошки и синей краски на острых краях.

Игорь посмотрел на меня таким взглядом, что мне сразу захотелось сделаться очень маленьким и незаметным. Несомненно, он подумал, что это я поиздевался над машиной, в отместку за то, что они не дождались нас со Светланой. Мы ведь честно рассказали, что провели ночь в «Газели», и для этого нам пришлось сломать дверцу.

Мне опять приходилось надеяться лишь на заступничество девчонки. Заклейменному предыдущим тяжким подозрением, самому мне оправдаться было невозможно.

И вдруг я понял, что на этот раз и Светлана не сможет обеспечить мне полного алиби. Ведь она вправе подозревать меня в новом преступлении наравне с остальными.

Когда мы вчера утром отошли на порядочное от «Газели» расстояние, мне пришлось возвращаться к ней. Что-то я позабыл взять. Что именно, сейчас и не вспомню. Да и не суть это важно. Того времени, что я отсутствовал, с избытком хватило бы, чтобы разгромить машину.

Вторично за последние несколько часов мне нужно было доказывать, что я не паровоз и снова мне никто не собирался верить.

Я прекрасно понимал Игоря, знал, что значит для него потерять машину, однако, сочувствовать его проблемам, когда «дамоклов меч» завис над собственной головой было как-то нелогично.

Я ожидал, что Игорь снова набросится на меня с кулаками, и на этот раз готовился защищаться. Мне надоело быть мальчиком для битья. Тем более, я не надеялся попасть в ранг святых, в который, как известно, церковь возводит невинно убиенных. А о том, что Игорь в припадке гнева вполне может не рассчитать собственных сил, не хотелось и думать.

Конечно, дойди дело до драки, мне уповать было не на что. Слишком разные весовые категории. Однако…

Но, как ни странно, Игорь сумел сдержаться.

Некоторое время поразминав пальцы, нервно сжимая и разжимая кулаки, он посмотрел на меня очень неласковым взглядом, и молвил голосом, от одного звука которого будь у меня слабее нервы, я бы в момент окочурился:

– Славик, я не знаю, твоя это работа, или нет. И, поверь, даже знать не хочу. Ты уже и так настолько запутался, что мне кажется, тебе лучше уйти. Возможно, я не прав и ты не виноват, в таком случае, прости. Только, пока я в этом не убежден, для тебя же будет безопасней, если я не буду тебя видеть…

– Ты что? – закричала Светлана. – Что ты такое городишь? Нам сейчас, как никогда раньше, нужно держаться всем вместе!

– А ты, дура, вообще, заткнись! – внезапно вызверилась на нее Лена. Впервые я видел жену Игоря настолько разъяренной, да и подобных слов от нее я раньше тоже никогда не слышал. Наверное, мы все, действительно, начали сходить с ума. – Ты что хочешь завтра, как Валя с отрезанной головой проснуться. Да ты посмотри на него! Это же псих! Маньяк! Убийца!

Света пробовала ее успокоить, но Лена не унималась. Оставив меня в покое, теперь она со всей яростью набросилась на собственную подругу.

– А, может, вы – сообщники? Вместе замочили Валю, вместе разбили автомобиль… Не зря же так долго вдвоем бродили, черт знает где…

Дальше слушать я не стал. Мне было тошно. Затянувшийся театр абсурда опостыл до печенок.

Я повернулся к свихнувшимся друзьям спиной и отправился, сам не знаю куда. В общем, куда глаза глядели.

Когда я выбрался из котловины, меня догнала Светлана. Я ни о чем ее не спросил, а она ничего мне не сказала. Просто, дальше мы пошли вместе.

24

Очень скоро мы потеряли всякие ориентиры и безнадежно заблудились. Местность вокруг была однообразная, холмистая, заросшая пожелтевшей, выгоревшей на солнце травой, среди которой иногда островками возвышались заросли чертополоха и прочих сорняков, названия которых я не знал. День, к счастью, выдался более прохладный, чем во время предыдущего путешествия. Дул несильный ветерок, который обнадеживающе попахивал влагой.

И, тем не менее, на душе было очень неспокойно. Без воды и еды мы долго не протянем. А сил с каждым шагом оставалось все меньше. К тому же, очень угнетала неопределенность. Нам до сих пор так и не удалось заметить никаких признаков существования человека. Словно все население планеты вымерло в одночасье. Причем, похоже, очень давно, что вообще не укладывалось в голове.

Разговаривали мало. Не о чем было. Вспоминать плохое не хотелось, а хорошего, практически, ничего не было. Лишь изредка мы обменивались короткими, ничего не значащими фразами, в основном, об увиденном, или о направлении, которое следовало избрать.

А солнце, между тем, опускалось все ниже. Ветер усиливался и становился все холоднее. Нужно было подумать о ночлеге, но ничего подходящего на нашем пути пока не встречалось.

Кушать хотелось, нет слов, чтобы рассказать, как. В желудке урчало, словно в испорченном радиоприемнике. Еще хуже доводилось без воды. Небо пересохло, язык распух и стал жестким, словно наждачная бумага. Мы уже и рады были вернуться к друзьям, авось они опомнились. Да вот только дорогу назад отыскать было невозможно. По той же причине мы не могли отыскать деревню, или на крайний случай полуразвалившуюся избу с басиной. Сейчас и гнилая вода из нее медом показалась бы. Оставалось уповать только на погоду. Даже грядущее похолодание не пугало, лишь бы дождь пошел.

Ближе к вечеру, в глубоком овраге мы наткнулись на болотистую местность, заросшую камышом, среди которого попадались и редкие зеленые поросли. Земля казалась вязкой, пружинила под ногами. Однако воды не было. Даже посредине русла, где, по всей видимости, когда-то протекал ручей.

Я пробовал докопаться до воды руками. Только ничего из этой затеи не вышло, лишь зря ногти пообламывал. В земле, которую таковой было трудно назвать из-за обилия переплетенных корней растений, угадывалось недавнее присутствие влаги, но и только. Ее ведь жрать не будешь…

Пробовали жевать листья камыша, которые помоложе, бесполезно. Жесткие, невкусные.

Пришло время, когда Светлана села на траву и сказала. Что дальше не пойдет. Я и так удивлялся ее выносливости. Меня самого ноги давно еле держали. Но я крепился, так как чувствовал ответственность не только за себя, а за нас двоих. Мне нужно было хотя бы казаться сильнее, чем я был на самом деле.

А, между тем, приближалась ночь, и она обещала быть холодной и ненастной. Я ничего не мог придумать, чтобы улучшить наше положение. Голова была пуста, словно барабан, и не могла родить ни единой дельной идеи. Хоть садись рядом с девушкой и волком вой.

Естественно, такого я себе позволить не мог, хотя, если по правде, и очень хотелось. Сам бы я, наверное, давно отчаялся, сложил ручки и положился на волю судьбы. Присутствие девушки не позволяло расслабиться.

Я давно уже приметил на одной из возвышенности группу деревьев. Она казалась неимоверно далекой и по мере нашего продвижения, почти не приближалась, но, все же, я целенаправленно держал на нее ориентир. Я поставил себе за цель обязательно добраться к деревьям и хотя особо ни на что не рассчитывал, все же, если вдруг пойдет дождь, лучше найти хоть какое-то укрытие, нежели коротать ночь пот открытым небом.

Я неоднократно говорил Светлане о деревьях. Она согласно кивала головой, но при этом у нее даже не хватало сил, чтобы поднять глаза. И я сомневался, видела ли она цель, к которой я уговаривал ее идти. Возможно, воспринимала мои слова всего лишь, как слабую попытку ее утешить и не придавала им  значения? Но, несмотря на это, до последнего времени она продолжала послушно и безропотно следовать за мной.

Теперь же я просто не знал, как заставить ее двигаться дальше. Светлана сникла окончательно, и самое страшное было то, что я готов был поддаться слабости и последовать ее примеру. Потому, что больше не видел смысла в дальнейшем продвижении. И только тупое упрямство еще как-то удерживало меня, однако, и его уже почти не осталось.

Оставшиеся несколько сот метров к заветным деревьям мне пришлось буквально тащить Светлану на себе.

Она вроде бы и пыталась передвигать ногами, только усердия и осмысленности в ее движениях было не больше, чем  у куклы, которая способна лишь имитировать ходьбу, когда ее тянут за руку. От меня же требовалось не только вести девушку, но и удерживать ее, чтобы она не свалилась на землю. Для этого приходилось прилагать воистину титанические усилия, ибо у меня у самого сил почти не осталось. Хорошо еще, что природа наделила Светлану хрупким телосложением, иначе я бы никогда не справился с непосильной задачей.

25

Всякий труд должен быть вознагражден.

Мне не пришлось разочароваться в мудрости народной поговорки. Пресловутая группа деревьев на самом деле оказалась ухоженным садиком с аккуратными, посыпанными крупным гравием дорожками.

Такие признаки цивилизации, поначалу и удивили, и шокировали меня. Ведь подспудно я уже почти поверил, что в местности, куда нас столь неожиданно забросило волей стихии, отыскать следы человеческой деятельности невозможно. По этому поводу, в голове даже успела выстроиться определенная теория, согласно которой, мы непостижимым образом удосужились провалились в некую временную дыру, где внешне все, вроде бы, как и должно быть, только люди отсутствуют. Как в «Лангольерах» у Кинга [2]2
  «Лангольеры» – роман американского короля триллеров Стивена Кинга. В нем герои, пассажиры самолета, попадают сначала в прошлое, затем – в будущее. Временной промежуток, который отделяет их от реальности очень незначительный, и внешне вокруг все почти не изменилось. Одной из основных особенностей было отсутствие людей и, вообще, чего-либо живого.


[Закрыть]. Да и мало ли еще в каких фантастических романах про такое написано. Дыма, ведь, без огня не бывает. Мистика, она сплошь и рядом с нами. Только не каждому удается с ней соприкоснуться. В свое время все газеты были заполнены описанием всяческих невозможных историй. И глупо бы было утверждать, что все они – вранье. Просто человек – существо очень рациональное и, ради личного спокойствия и благодушия, без жалости отвергает все, что недоступно его пониманию.

От увиденного Светлана воспряла духом. Она перестала висеть на моей шее и, как прежде, обрела возможность передвигаться самостоятельно.

Пройдя аккуратной аллеей вдоль ухоженных декоративных кустов мы свернули за угол и увидели красивый домик, словно из сказки. Его белые стены четко выделялись на фоне вечернего неба, а крыша с модной ныне среди богатых «мэнов» [3]3
  «Мэн» – на жаргоне – «человек». Производное из английского языка.


[Закрыть]красной черепицей, была увенчана несколькими витиеватыми башенками. В общем, некая замысловатая архитектурная смесь современного «новорусского классицизма» со средневековым «барокко».

Несомненно,  жилище принадлежало не самому бедному представителю рода человеческого. Я даже удивился, что нас до сих пор никто не окликнул. Ведь, живя в такой глуши, хозяин обязательно должен был позаботиться об охране своих владений.

Тем не менее, нам удалось беспрепятственно добраться до высокой створчатой двери, изготовленной из какой-то крепкой породы дерева и отделанной, то ли для прочности, то ли красоты ради, замысловатыми прибамбасами из кованого металла.

Железным молотком, стилизированным под старину и изготовленном в виде головы льва, я долго и с остервенением стучал в дверь. Однако все мои усилия оказались тщетными. Никто не пожелал отзываться, и вскоре, совершенно обессилев, я вынужден был прекратить бесполезное занятие. Внутри у меня все кипело то ли от досады, то ли от злости. Я прекрасно осознавал, что дверь является непреодолимым препятствием. Она выглядела настолько прочной и надежной, что даже при наличии необходимых инструментов, мне бы с ней ни за что не удалось совладать. Я опустился на каменную ступеньку и готов был расплакаться от разочарования. Возможно, нужно было обойти вокруг дома, может, где-то и отыщется лазейка, только я успел заметить, что окна первого этажа забраны решеткой, и мне было жаль понапрасну растрачивать силы, которых и так почти не осталось. Уж, коль хозяин позаботился о защите жилища от непрошеных визитеров, судя по всему, сделал он это на совесть. Так что рассчитывать, в моем понимании, было не на что.

Правда, уже в следующий момент мне захотелось смеяться. Подумать только, Светлана ожила, и начала самостоятельно колдовать над злополучной дверью. На что она рассчитывала? Хотела доказать, что умней меня, или просто так, для успокоения совести?

Нервный смешок таки, вопреки желанию, вырвался из меня, однако, я тут же поспешил погасить его. Не столько из-за деликатности, столько потому, что совершенно неожиданно для меня, свершилось необычное.

Светлана что-то где-то повернула и дверь, тихонько скрипнув, отворилась. Вот и повод подвалил, чтобы задуматься об уровнях интеллекта. Мысленно я поаплодировал девушке, однако, приложил максимум усилий, чтобы мое восхищение не вырвалось наружу. Еще совсем зазнается, и здороваться перестанет.

Войдя в дверь, мы оказались в темном коридорчике, который, хотя я совершенно ничего не мог различить, показался мне почему-то мрачным и неуютным. Вроде бы мы оказались не в человеческом жилище, а в какой-то мрачной пещере в глубине гранитной скалы, где сами стены давят своим весом на психику.

Я все эти страхи приписал на счет своих расшатавшихся за последнее время нервов, и старался не обращать внимания на тревожные сигналы, пульсировавшие в глубине мозга. В конце то концов, в том положении, в котором мы пребывали, вряд ли что могло быть хуже, чем уже есть.

Однако зародившаяся ассоциация с пещерой, не рассеивалась. Наоборот, с каждым мгновением все более усиливалась. Мне показалось, что воздух слишком перенасыщен влагой, и это почему-то совершенно не радовало, даже несмотря на давно мучавшую жажду. «Наверное, труба протекает или кран забыли закрутить», – пытался найти логическое объяснение, и в то же время был почти стопроцентно уверен, что это не так.

Светлана тоже почувствовала неладное. Она ничего не сказала, только молча уцепилась в мою руку, и по судорожному сжатию, я понял, что девушка совсем утратила былое хладнокровие и ощущает себя не в своей тарелке. И хотя я сам пребывал в состоянии близком к панике, мне такое ее поведение  понравилось. Все-таки приятно ощущать себя более сильным и чувствовать себя мужчиной. Раньше в отношениях со Светланой мне такое никогда не удавалось. Она на протяжении всего нашего недолгого знакомства буквально задавливала меня своей независимостью, высокомерием и язвительностью. Поэтому, хоть это, возможно, и не очень хорошо с моей стороны, я был польщен вдвойне и даже мысленно улыбнулся своей маленькой победе.

Так, держась за руки, словно первоклашки на прогулке, мы осторожно ступали по полу, который на ощупь, отнюдь, не соответствовал внешнему великолепию здания: был какой-то бугристый, а местами – рыхлый, будто вспаханная земля вперемешку с булыжниками. Подобному абсурду я смог отыскать лишь одно более-менее приемлемое объяснение: по всей вероятности, дом возвели недавно и еще не успели завершить отделочные работы. Правда, проверить гипотезу, пока не представлялось возможным, так как не было ни единого источника света, который помог бы сориентироваться в обстановке.

Я пошуровал рукой в кармане, однако, спичек отыскать не смог, да я и не помнил, были ли они у меня вообще. А состояние неуверенности, вперемешку с мистическим ужасом, нарастало по прогрессирующей.

Я чувствовал, что близок тот момент, когда я вообще перестану контролировать собственные действия. А такого нельзя было допустить. Мне нравилось чувствовать себя сильнее Светланы. И, возможно, лишь поэтому я до сих пор сдерживался, хоть и из последних сил, чтобы не плюнуть на условности и самым позорным образом не убежать обратно на улицу, на свободу, на такой свежий и чудесный на вкус воздух.

–  Тебе не кажется, что здесь что-то не так?

Голос Светланы достигал моего слуха едва различимым шепотом. Но даже в таком виде он казался в этом помещении неуместным и кощунственно громким.

Отвечать на вопрос было бессмысленно, и я только крепче сжал руку девушки, пытаясь таким образом приободрить то ли ее, то ли самого себя.

– Ты слышишь?

Конечно же, я слышал. Не глухой ведь.

Откуда-то из глубины раздавались хотя и негромкие, но отчетливые шлепки капающей воды. Наверное, водопровод не в порядке или еще что-то…

Я повернулся и сделал шаг в направлении звука. Споткнулся обо что-то, выпустил руку девушки и, падая, больно зашиб колено. В тот же миг темноту, окружающую нас, озарила ярчайшая вспышка.

Увиденное ошарашило и шокировало меня. Шершавые неровные гранитные стены никак не могли быть внутренним убранством того изящного особняка, внутрь которого мы недавно вошли.

Однако крик изумления так и не успел вырваться на волю. А если и успел, его тотчас заглушил могучий, болезненно громкий раскат грома. Казалось, он происходил из глубин мозга и, нарастая до пределов невозможного, задался целью разорвать черепную коробку на части. И, возможно, ему это удалось. Только критического момента я не ощутил. Когда в буквальном смысле физическая боль стала невыносимой, на смену ей как-то вдруг, сразу пришло спасительное, блаженное забытье.