![](/files/books/160/oblozhka-knigi-snova-dembel-349202.jpg)
Текст книги "Снова дембель"
Автор книги: Олег Ленкоранский
Жанр:
Боевики
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)
Все-таки послезнание дает серьезное преимущество тому, кто им владеет. Дал бы Серый просто так кроссовки какому-нибудь молокососу через четверть часа после первого знакомства?.. Да ни в жисть! И две пачки сигарет, полученные в качестве аванса, его не раздобрили. Поэтому пришлось проводить целую спецоперацию с использованием психологии и того самого послезнания.
Мучает ли меня совесть, что я втираюсь в доверие к хорошему человеку, используя такие приемы? Нисколько не мучает. Все ради дела, не для себя лично стараюсь. Тем более что все равно будем почти друзьями, но только через три месяца.
У сержанта две уязвимые точки, которые мне известны. Ни одного земляка-волгоградца за все время службы он так и не стретил, поэтому проникся к нам с Лехой симпатией, ведь мы почти рядом, только вниз по Волге. Это «рядышком» – километров четыреста, так что можно понять тоску Серегину по родным местам. Кроме того, у Серого есть младший брат, которым он очень гордится! Тот играет в основном составе волгоградского «Ротора» и подает большие надежды. Это, кстати, чистая правда, в «Спартак» он, конечно, не попадет, но после развала Союза волгоградский клуб неожиданно попадет в высшую лигу и даже займет призовое место, кажется. Нет-нет да мелькала фамилия Анисимова на экране телевизора, конечно же я помнил, чей это брательник играет.
Конечно, сержант не удержался от вопроса и поинтересовался, есть ли кто из его родного города. Грех было не воспользоваться такой возможностью.
– Не, оттуда никого не было. Хороший у вас город, товарищ сержант, красивый. У меня там родственники живут. В Красноармейском районе. Рядом с райкомом, в пятиэтажках… Может, знаете?
Родственники – это дочь, которая в этом доме снимала квартиру, когда в университет поступила. В далеком будущем. Потом перебралась ближе к центру, но там квартира в новостройке была, ее, может, еще и не возвели даже.
И контрольный выстрел:
– В сентябре к ним заезжал по пути. Мы на футбол с друганами решили смотаться. Только зря, ваши нашим три мяча накатали. «Волгарь» против «Ротора» не тянет.
Серега аж подпрыгнул от радости, а когда я поинтересовался, не родственник ли его «седьмой номер» или просто однофамилец, то счастливый дедушка чуть обниматься не полез.
Предложил чаю, но у меня время вышло, построение на обед, судя по шуму за окнами, началось. Быстро попрощался, оставив сверток с вещами, пообещал заглянуть чуть позже и рассказать про матч и про полузащитника Анисимова.
Номер, кстати, наугад назвал, впрочем, брательник таких подробностей не знал, поэтому прокатило без проблем.
– Дневального я предупрежу. Скажешь, что земеля мой, он пропустит.
Глава 7
– Хорош базлать, времени нет, кто там смелый, выходи, – мне надоели пустые терки, Жека откровенно плавал и сливался, и чем дальше, тем слабее выглядела его позиция. Его оппонент, Саламбек Евлоев, неожиданно ловко и хитро развел его, сведя обсуждение на не нужные второстепенные детали, цепляясь за неточности формулировок. Видимо, имел богатый опыт подобных мероприятий, очень уж профессионально жонглировал словами и смыслами.
Вообще, никогда не стоит недооценивать противника. Никто кроме меня не знает, что Саламбек отнюдь не дурак, хорошо знает несколько языков, в том числе турецкий и татарский, и на досуге любит почитывать Теодора Драйзера. Именно с книгой в руках я застал его в библиотеке части, есть тут такая, между прочим. Позже он поделился со мной своей сокровенной мечтой, бережно сжимая в руках «Финансиста», – он обязательно станет миллионером. На дворе на тот момент, между прочим, был 1989 год, самое его начало, январь или февраль. За два года до ГКЧП и распада Союза. Не удивлюсь, если именно он стоял у истоков тех самых чеченских авизо, по возрасту как раз подходит.
В прошлый раз я решил рисануться и продемонстрировать умение крутить восьмерки солдатским ремнем. На самом деле, это весьма эффективное оружие в умелых руках, напоминает и кистень и нунчаки, хотя, конечно, палки с цепочкой намного удобнее, но зато ремень можно официально носить, не нарушая закон.
Традиция использовать ремень с бляхой в нашем городе сложилась исторически, несколько мореходных школ и каждый пятый юноша в форме ходит с таким украшением. Так что махаться ремнем большинство умеет с детства. Довольно полезное умение, если провожаешь девушку в отдаленном микрорайоне. От толпы отбиваться – самое милое дело. Только надо аккуратнее, снять скальп бляхой или выбить глаз – раз плюнуть.
И если в прошлой реальности я всерьез надеялся поработать ремнем, то сейчас делал это с единственной целью, чтобы не нарушать хронологию. Иначе вместо Лечи окажется другой противник, а мне это категорически не нужно.
Так что, когда вперед всех из толпы вывалился орангутанг в камуфляже, я вздохнул спокойно. Отдал ремень Жеке и легко «затанцевал» на месте, откровенно имитируя боксерскую стойку. Не надо раскрывать все козыри раньше времени.
И если в глазах у Лечи читалась насмешка, разбавленная презрительным превосходством, то Саламбек, наоборот, резко нахмурился, странно посмотрел на мои старые потрепанные кеды и попытался что-то подсказать своему земляку, но тот лишь отмахнулся. После чего стянул рубаху, чтобы продемонстрировать богатырскую мускулатуру. Гора мышц произвела впечатление.
Я не стал выпендриваться и камуфляж снимать тоже не стал.
Подготовка к схватке по ощущениям заняла больше времени, чем сам поединок.
По всей видимости, Лечо знал, что я боксер в прошлом, информацию аккуратно слили через Магу. Он, кстати, по ту сторону баррикад оказался, снюхался с чехами. Именно поэтому Леча так и не понял, что происходит. Ожидая, что я буду работать руками, он пропустил три подряд лоу-кика по внешней поверхности бедра, после чего потерял малейшие шансы на успех, стал заметно подволакивать ногу и морщиться от боли. Решимости у него не убавилось, как и ярости, а вот прыти уже намного меньше стало.
Я же просто кружил вокруг, поочередно обрабатывая то левую, то правую ногу. Доберись ингуш до меня, парой сломанных ребер не отделаюсь. Добить я не успел, всего парочки ударов не хватило, откуда ни возьмись, выскочил капитан Самойлов, и схватка тут же прекратилась.
Может, и к лучшему, – подумалось мне. Моя победа и так очевидна, а добивать не обязательно.
В результате отделался легким испугом и нарядом по кухне, с формулировкой за нарушение формы одежды. Это намек на мои кеды, за которые я больше всего переживал – брату знаменитого футболиста их вернуть обещал. Капитан не стал устраивать бучу, хотя в мою версию, что здесь брейк-данс разучиваем, не поверил ни на грош. Слишком удачно он объявился, наводка сто процентов была. Кто-то стучит со страшной силой, не особо стесняясь. Хотя чего бояться, учебка пролетит быстро, и разбегутся все по горам и заставам, а там и взятки гладки, никто не вспомнит. Стукач – явление повсеместное и неискоренимое, но от этого не менее пакостное, хотя, наверное, и необходимое тоже.
Кеды спасти удалось, их Жека незаметно сунул за пазуху и вынес из зоны досягаемости, я же напялил кирзачи и отправился отбывать наказание. Оказалось, что я уже час как в наряде, о чем мне и сообщил довольный, как паровоз, капитан Самойлов. Задним числом оформит, гад. Еще и танцором диско обозвал напоследок. Как бы ни прилипла кличка, стыда не оберешься. Здесь этот термин еще не имеет голубого оттенка, но все равно обидно. Думать надо заранее, когда отмазку сочиняешь – на будущее наука.
Хорошее настроение исчезло сразу, как только я прибыл в столовую. Опять память сыграла со мной злую шутку, спрятав в укромные закутки мозговых извилин подробности кухонного бытия солдат первого месяца службы.
Бывал я в нарядах многократно, но самые кошмарные именно эти первые были. Стечение обстоятельств. Численность населения в отряде за счет призывников увеличилась вдвое, а значит, и количество едоков выросло пропорционально. Но никто не будет полностью менять штатное расписание и численность кухонных работников из-за такого пустяка! Поваров добавили, а остальные и так справятся, не впервой, однако. Трудности солдата закаляют – это еще одно незыблемое армейское правило.
И второе следствие из этого же обстоятельства, но уже более конкретное: в учебке народ находится временно, поэтому заботиться о них, как о «своих», не обязательно. Из личного опыта помню, что как только новый призыв после выпуска разбросали по заставам, так качество питания в отряде мгновенно улучшилось в разы.
Раньше не задумывался, но теперь точно понимаю, что не случайность. И понимаю я это, глядя на ванну, почти доверху заполненную черной липкой грязью.
Литров сто пятьдесят или двести отборного чернозема вперемешку с картошкой. Именно ее мы и должны почистить на четыре сотни человек. Хотя слово «картофель» на ум приходит в последнюю очередь. Самые крупные клубни размером с грецкий орех, мелкие и вовсе соревнуются с горохом за звание жемчуга армейской кухни. И все это перемешано с землей в пропорции один к двум, причем не в пользу овощей.
В качестве ориентира и цели нашего пребывания на кухне выступают четыре нержавеющие емкости, литров по двадцать каждая, которые надо заполнить благородным картофелем без примесей и кожуры. Проще говоря, почистить надо, переработать эту ванну.
Просто взять и выкинуть это свинячье месиво на помойку нельзя, семьдесят килограммов чищеной картохи тогда неоткуда будет взять. И весь отряд останется без супа и второго на обед. А нарушители порядка перейдут в статус рецидивистов со всеми вытекающими. Поэтому придется чистить этот картофельный горох всю ночь. В прошлый раз мы закончили в четвертом часу утра, а для дежурных по кухне подъем предусмотрен в шесть утра, чтобы успеть подготовить столы к завтраку. Заступая в наряд, можешь рассчитывать на четыре часа сна – это здесь в порядке вещей. Нам и этого не достанется. И это очень плохо, у меня важные планы на ближайшие дни, вплоть до первого выхода в город. Естественно, ночью. Без нормального сна я постепенно превращаюсь в выжатый лимон или, скорее, в овощ.
Еще раз осмотрев ванну, словно в ней могло что-то измениться за последние несколько минут, пришел к выводу, что вручную мы как раз к утру и закончим. Проблема даже не в том, что такую мелкую картошку чистить труднее и дольше, а выход полезного продукта мизерный, а в том, что прежде чем приступить к сражению с кожурой, надо убрать налипшую землю. И это займет времени даже больше, чем основной процесс. Поскольку вода только холодная, точнее ледяная, а из орудий труда – лишь одно кривое, побитое жизнью, эмалированное ведро. Хочешь в нем картошку отмывай, хочешь воду в нем таскай из соседнего помещения. Грязь же необыкновенная: липкая и не размачиваемая в принципе, больше похожа на глину, только почему-то черного цвета. Короче – мечта солдата.
Кроме меня в команде кухонных каторжан еще четверо, ни одного знакомого лица, даже приблизительно не могу вспомнить, кто такие. Впрочем, мне с ними детей не крестить, мне с ними картошку чистить.
На возмущенные реплики, что все работают и только «Чапай думает», я ничего по существу не ответил, лишь философски веско заявил, что от нее, от работы, не только кони дохнут. После чего отправился на разведку, которая принесла первые плоды: в одном из цехов был обнаружен шланг, который и был приватизирован в лучшем виде. Впрочем, в нынешнее время в таких случаях говорят «скоммуниздил». То есть общественное имущество перевел в статус личного. Хотя какое же оно личное, если для солдат стараюсь?
Присобачив шланг к крану при помощи проволоки и народных выражений, обычно не используемых в литературе, решил проблему водоснабжения, за что был удостоен благодарности от общества. Теперь не надо таскать воду в руках, а это минимум час времени сэкономил уже.
Оценив результаты моей умственной деятельности, коллектив уже не возражал против дальнейших инициатив.
– Бесполезно, мы уже пробовали.
В нашей конурушке кроме нас, ванны и пустых бачков для чищеной продукции присутствует еще один агрегат. Удивительно, но это… Картофелечистка автоматическая! Порождение сумрачного гения любимой советской промышленности.
Оказывается, партия и правительство заботится о нуждах простых солдат, поэтому и создали этот шедевр механической обработки клубней.
Теоретически этот монстр в стимпанковском стиле должен облегчать труд кухонным работникам, на практике лишь усложняет. Нормы рассчитываются исходя из его наличия, а чистить все равно приходится вручную.
Конструкция проста и незатейлива, хоть и монстрообразна. Есть электродвигатель в защитном кожухе, на который сверху установлен вращающийся барабан-сепаратор. Короче, хрен поймешь, как его правильно называть. Некая помесь ведра и казана, в котором плов местные аборигены делают. Изнутри емкость обложена… нет, не матом она обложена, а наждачным камнем, который и должен сдирать кожуру. Все гениальное – простынь, как говорил Заратустра. Или это Петросян в «Аншлаге» говорил? Не важно, кто-то из великих.
Внутрь этого казана-барабана засыпается картошка, и во время вращения кожура с нее сдирается. Чисто теоретически. В реальности поверхность наждака давно стерлась и ничего не счищает, кроме грязи. Именно для этого она тут и стоит. С паршивой овцы хоть шерсти клок. Но только не в нашем случае. Мерзкая глина мгновенно забивает поверхность наждака и покрывает барабан изнутри идеальным скользким слоем. Результат получается нулевой.
Проблему решили после мозгового штурма. Нашли кучу песка рядом со столовой, благо он тут всегда лежит – на моей памяти строительство легендарного бассейна так и не закончат никогда. Несколько поколений дембельских аккордов на нем сломалось. Дембельский аккорд – это некое отдельное задание, которое дает командир группе старослужащих, выполнив которое они могут тут же уехать домой.
Сделал, например, ремонт свинарника за три месяца – идешь на дембель в июне, а не в августе, как все. Все только от тебя зависит. Как закончишь, так в путь. Но для этого придется хорошо поработать дедушке, причем своими собственными руками. Довольно интересный способ заставить дембеля на последних месяцах ударно и с энтузиазмом поработать. Некоторые даже по ночам этот бассейн рыли. Но обычно сдавались через несколько недель, осознав, что его и за год не закончишь.
Добавив в сепаратор полведра песка на полведра картошки, получили вполне приемлемый результат. Трение увеличилось, и при быстром вращении грязь начала отделяться от картофельных клубней. Все же таскать песок проще, чем в ледяной воде руками жирную липкую глину сдирать.
По моим прикидкам мы уже к двум часам ночи должны все закончить, но мне этого мало.
– Раз пошла такая пьянка, режь последний огурец.
Если бы на кухне был кто-то кроме нас, я бы попытался решить проблему по-хорошему, не преступая рамки приличий. Договорился бы и обменял пару пачек сигарет на пару мешков нормальной картошки. С другой стороны, то, что нам подсунули – это за гранью и совести и стыда. Такое даже обитатели отрядной свинофермы жрать не будут. Я четвероногих обитателей имею в виду, двуногие как раз запросто сожрут, особенно если на смальце жарить ночью. Впрочем, они тоже не сами чистят, а молодых запрягают. Но там объемы смешные – на десять человек всего. То ли дело у нас – полтысячи ртов наберется, включая офицеров.
– Не для себя стараюсь, – фраза в последнее время звучит подозрительно часто и уже напоминает буддистскую мантру. Во искупление грехов…
С этими словами я вскрыл дверь в овощехранилище. Ничего сложного – где ключ лежит, я по прошлой жизни помню.
Сильно не наглели, взяли мешок картошки, ну и пару килограммов морковки заодно. Чисто для себя, витаминов погрызть. Впрочем, морква выглядела такой печальной и вялой, что наличие витаминов в ней показалось сомнительным.
Коллеги, войдя во вкус, предложили стащить сразу пару мешков, чтобы не мучиться и закончить до часу ночи, но я пресек на корню такие идеи. Повар не дурак и прекрасно помнит, какого размера была картоха изначально. И если вдруг она утром резко увеличится в несколько раз, то сделает правильные выводы. И тогда песец котенку.
Последнюю фразу не поняли, но интуитивно догадались, о чем она, поэтому доводы были признаны разумными, а лучшее – враг хорошего, как говорят рабочие завода АВТОВАЗ.
Закончили мы до часу ночи, даже с одним мешком. Спать я лег с чувством выполненного долга, причем дважды за сутки выполненного.
Определенно, мне начинает нравиться такая жизнь.
Глава 8
Нас наконец разделили по специальностям и начали дрессировать всерьез. Леха, как и ожидалось, попал в роту связи, я же пошел по проверенному временем пути – подался в шоферы. В казарме мы по-прежнему рядом, но видимся теперь редко, только на построении и в столовой да вечером перед сном. Зато оба татарина вместе со мной, пока учебку не закончим, позже наши пути наверняка разойдутся. К ним в комплекте Жека и Мишка-шахтер, также обладатели заветных водительских корочек.
Следует сделать некое отступление. У стороннего наблюдателя может сложиться впечатление, что в этом времени царит перманентный и нескончаемый бардак. На самом деле это, наверное, так и есть, и вместе с тем парадоксально, но это все прекрасно работает, шестеренки крутятся, народ живет, и нет никакого ощущения безысходности. Наоборот, все вокруг излучают оптимизм, думают о будущем исключительно в радужных тонах.
Здесь все странное и удивительное, сочетание невозможного и невероятного. Тотальный фантастический бардак – и при этом все нормально работает! Как это возможно – загадка, неразрешимая для меня.
Казалось бы, картошка, годная только для прокорма парнокопытных пятачковых, предполагает плохое качество жратвы. Однако же нет! Еда в столовой вполне себе нормальная, сытная и местами даже вкусная. Понятно, что хлеборезы свою долю откусывают, но шайбу сливочного масла на завтрак и ужин с хлебом, кашей и чаем ты обязательно получишь. При том что масло в этих краях жуткий дефицит и стратегический товар.
Что касается службы, то здесь порядка больше, но не намного. Разгильдяйство и раздолбайство, пофигизм и хитрожопость отдельных граждан в порядке вещей. Здесь вообще все прапорщики из местных, поэтому можно догадаться, как оно все функционирует. При этом на качестве боевой службы это практически не сказывается, поскольку офицеры обычно отличаются от прапорщиков и умом и профессионализмом.
Но если вникнуть в суть, то государственный механизм работает удивительно надежно. Это снаружи бардак и разгильдяйство, а внутри действует жесткая плановая экономика. Воинская часть – это огромный и сложный организм, и он работает годами без малейших сбоев. Это и техника и ее обеспечение, и топливо, и запасные части, и логистика на два десятка застав на сотни километров по горным серпантинам. И сотни тонн продуктов в месяц, тысячи комплектов обмундирования, десятки наименований инженерного оборудования и вооружений. Все это в гигантских объемах, и попробуй хоть в чем-то накосячить – вздрючат за милую душу, и поедешь в Анадырь оленей сторожить.
И это не считая самой боевой службы по охране границы! Именно поэтому, исходя из сложности поставленных задач, вопрос подготовки кадров становится важнейшим. Теоретически шоферов должен готовить ДОСААФ еще на гражданке, вообще-то это одна из его основных задач. Но в реальности никто сразу не доверяет баранку водятлу после таких курсов, как там готовят – одному богу известно. А поскольку СССР – страна победившего атеизма, то никому не известно, кого готовят и как.
Поэтому ближайшие три месяца и мы и связисты будем постигать свои профессии фактически заново, некоторые так просто с нуля. Есть, конечно, исключения, обычно среди тех, кто успел пошоферить перед армией, но в подавляющем большинстве новобранцев выпускать за ворота части на автомобиле категорически нельзя. Тем более в горы! У связистов чуть проще, азбука Морзе пешеходам не угрожает, как ты ее ни коверкай.
Погрузившись на два стареньких «зилка», мы отправились на полигон. Здесь под руководством старшего прапорщика Зейналова мы и будем постигать все тонкости водительского мастерства.
В прошлой реинкарнации мое умение управлять грузовиком могло испугать даже видавшего виды прапора, и это не удивительно. Водительские права мне удалось получить в пятнадцать лет, еще в школе. Была такая замечательная традиция в старших классах – ходить раз в неделю «на УПК», получать рабочую специальность. УПК – это учебно-производственный комбинат, где школьников учили всяким разным полезным, или не очень, навыкам: слесарному мастерству, умению управлять станками с ЧПУ или на механизатора учили. Список огромный, на все вкусы. Мне досталась водительская судьба, и за два школьных года я не только выучил правила движения и устройство автомобиля, но даже пару раз проехал на грузовике в общей сложности метров пятьсот.
В советское время сдать экзамен в ГАИ было настолько просто, что никому в голову не приходило давать взятку за это. Поворотник включил, с места тронулся и не заглох, на тротуар не заехал – значит, сдал, «следующего из кузова позови». Так и получил заветную корочку, со штампиком внизу: «Действительно по достижении 18 лет».
Отдельно стоит сказать пару слов о самом полигоне. Главное его украшение – роскошные гранатовые сады по всему периметру. Зрелище завораживающее: зеленые деревца (по версии ботаников – кустарники), сплошь усыпанные красными яркими плодами, выглядит все это, словно декорации к сказкам. К сожалению, гранаты не съедобные, хотя наверняка витамин С присутствует – кислятина жуткая. То ли не сезон еще, то ли дикий сорт какой-то, наподобие знаменитых испанских апельсинов, удивляющих руссо-туристов тем, что растут прямо на улицах.
Выбрались из кузова, и только сейчас я понял, что вторая машина в нашей короткой колонне – это бывший мой грузовик. Еще не покоцанный передок, и на заднем борту нет обломанной доски, но это точно мой старый верный «зилок». Борт повредят позже, когда будут тянуть на сцепке в отряд. Это и будет его последний путь, восстанавливать не станут, движок на списание. Но до этого еще полгода минимум, и пока старичок бодр и относительно свеж, лишь движок «троит».
Пока прапорщик планировал организацию процесса, я подошел к старому железному другу и под удивленным взглядом водилы погладил по капоту, словно верного коня.
– Карбюратор отрегулировать надо бы, – не слишком логично пояснил я странные для стороннего наблюдателя свои действия. – Отвертка есть?
Ефрейтор, судя по всему, из майского призыва – опытного водятла на эту колымагу никто не посадит, тут же нашел отвертку и любезно распахнул капот, приглашая подтвердить свою квалификацию. По всей видимости, проблема достала оператора стальной колесницы, а решить ее самостоятельно он не мог. К тому же машина явно у него временно, и возиться с ней ему просто неохота.
Прапорщик попытался возмутиться, но был вежливо отфутболен. Гражданин Зейналов авторитетом в части не особо пользовался, и поэтому его мнение было проигнорировано.
Между прочим, зря. Это водиле все пофиг, у него свое начальство и чужой прапор ему не указ, а вот молодняк в учебке – это существа бесправные и подневольные, что тут же и было продемонстрировано.
Злой, как собака, прапор решил отыграться на тех, кто ответить не может. Поскольку теперь весь народ в одну машину не помещается, то вопрос был решен кардинально. Один садится за руль, рядом с ним в качестве инструктора – прапорщик, а остальные… бегут вслед за машиной колонной. Через некоторое время водитель меняется местами с одним из бегущих спортсменов.
Честно говоря, я офигел. Меня эта участь миновала, вместо этого я занялся настройкой карбюратора и чисткой свечей, но получилось, что я ненароком подставил своих товарищей.
– Нехороший человек этот прапорщик, – прокомментировал я ситуацию, правда несколько иными словами.
– Гад еще тот, – охотно согласился ефрейтор. – Радуйтесь, что пока без противогазов и ОЗК бегаете. Нашей кровушки он попил – не дай вам боже.
По-хорошему, карбюратор надо бы снять, промыть и прочистить, но не в полевых же условиях это делать, да еще и без инструмента – с одной отверткой. Поэтому просто подрегулировал немного, вывернул и почистил свечи, после чего движок заработал более или менее ровно.
– Водишь нормально? Тогда вперед, прыгай за руль, догоняй своих.
Нагонять долго не пришлось, если первый курсант тронулся и поехал нормально, то сменивший его водила, то ли от волнения, то ли от неопытности, заглох сразу, да так и не справился со сцеплением. Скорее всего, двойной отжим не дается, парнишка явно только на легковой ездил. Только тронется и тут же глохнет.
Так что устать народ не успел, со всеми остановками и километра не проехали. Но утешает это слабо – пыли наглотались на месяц вперед. К тому же прапорщик явно не успокоится и продолжит экзекуцию в следующий раз, а после присяги еще и в резиновом комбинезоне бегать придется за автомобилем. И возразить особо нечего – обычная тренировка по всем формальным признакам.
Отсюда напрашивается вывод: прапорщика надо убирать. Не в том смысле, какой принят в следующем веке, а всего лишь буквально. Поменять его на кого-то более вменяемого.
Уровень вождения у меня оказался неожиданно высоким, поэтому больше за руль меня не пустили, что логично – добрая половина молодых шоферов не могли нормально ехать даже по прямой. Похоже, мне три месяца в кузове придется изображать балласт, либо бегать «паровозиком» за автомобилем.
Не успели вернуться в часть, как последовала команда навести марафет, почистить сапоги, привести себя в порядок и следовать к «доктору».
На самом деле, в медпункте, расположенном в штабе части, мы даром никому не сдались, фельдшер нас даже смотреть не стал, отправив дальше по коридору в сопровождении сержанта.
– Входить по одному, не шуметь, никуда не разбегаться, – выдал инструкцию дежурный и оставил нас в коридоре перед дверью, обитой зеленым дерматином. Никаких надписей, лишь номер кабинета в виде двух медных цифр: «13», символично, однако.
Мне и гадать не надо, кто сидит за этой загадочной дверью. Начальник особого отдела части, майор Жилинский. Знаковая фигура, один из трех китов нашей боевой триады. На самом деле у нас не одна воинская часть, а сразу три, расположенные в одном месте, только об этом мало кто догадывается. У них даже номера полевой почты разные. Особый отдел, существующий, впрочем, во всех частях Советской армии и флота, и разведотдел, несмотря на скромное невнятное название, – очень серьезная структура, возглавляет которую целый полковник. Многие мои сослуживцы, прослужив два года, даже не подозревали о существовании этого подразделения, за исключением связистов, непосредственно связанных с разведкой. В лучшем случае на уровне слухов и домыслов. По официальной версии их деятельность ограничивается Контрольной радиостанцией (КРС) и прослушиванием эфира на сопредельной стороне, хотя, конечно, радиоволны границ не признают, и поэтому станция находится на нашей территории, в двадцати километрах от части.
Но это лишь верхушка айсберга, на самом деле здесь функционирует полноценный разведывательный центр, нацеленный на работу по ту сторону контрольно-следовой полосы.
В ведении разведотдела не менее десятка секретных «офисов» по всем соседним районам. Обычно это какая-то мутная контора с невнятным профилем деятельности и непроизносимым названием. Что-то вроде Научно-производственное объединение «Хазар» Закавказского треста «Инженеркабель-связь», Пришибский участок, ПМК-5.
Что самое удивительное, эта «Передвижная механизированная колонна номер 5» действительно изображает трудовую деятельность, роет траншеи, прокладывает кабель, ставит какие-то вышки. Единственное отличие от обычной советской конторы подобного профиля – то, что местные там обычно не работают, а милиция такие организации обходит дальней стороной.
Откуда мне это ведомо? Дык, я восемь месяцев возил начальника разведотдела полковника Джафарова. Естественно, за это время узнал о существовании почти всех таких «секретных» объектов, даже парочку конспиративных квартир в Лениноране приблизительно вычислил ради развлечения. Для иранской разведки я, наверное, очень ценный источник, но, к счастью, они о моем существовании не подозревают. Да и работают персы в основном среди местных, большей частью по исламским каналам.
Так что внимание от Корпуса стражей Исламской революции мне не грозит. КСИРовцы вообще самые адекватные из всех соседних спецслужб по периметру СССР, хотя сейчас ими усиленно пугают, как религиозными фанатиками, но в следующие четверть века они никогда не вредили нам, а наоборот – всячески содействовали. В поддержке чеченских сепаратистов не участвовали, подрывную деятельность против Союза никогда не вели.
Парадоксально, но Иран всегда выступал против отделения Азербайджана и никогда не претендовал на эту территорию. Это обусловлено тем, что в самой Персии живет очень много азербайджанцев, до сорока процентов населения, но правят в стране исключительно этнические персы. И присоединение Азербайджана к Ирану, о котором сейчас начали вслух говорить в Баку, очень пугает персов, поскольку они могут стать национальным меньшинством в своей собственной стране. Этнически и культурно азеры намного ближе к туркам, у них даже языки очень похожи, в отличие от персов, говорящих на фарси. Турки – извечные противники и конкуренты, поэтому независимый Азербайджан тут же окажется под их сильным влиянием.
Так что в ближайшие тридцать лет угрозы от Ирана нет никакой, они бы, наверное, стали нам верными союзниками, если бы СССР не сделал ставку на Саддама Хусейна во время ирано-иракской войны.
Этот необходимый экскурс в региональную геополитику, чтобы в общих чертах понять, что вокруг происходит. В «прошлой исторической редакции» такого понимания не было вообще ни у кого, эта окраина угасающей империи мало кого интересовала, а между тем ситуация меняется с каждым месяцем в сторону ухудшения. Но никто на это не реагирует, в Москве сидит Горбачев, который в конечном итоге прое… профукает все, что можно. Придурковатый алкаш Ельцин уже начал свое разрушительное восхождение, Коммунистическая партия разваливается на глазах, парад суверенитетов бывших братских республик начнется всего через полгода.
И лишь КГБ… я бы сказал, что тоже ни хрена ничего не делает.
Товарищ майор выглядел в точности, как старина Мюллер из кинофильма «Семнадцать мгновений весны». Такие же умные с хитринкой глаза, добрый отеческий прищур, импозантная лысина, только особист чуть моложе своего киношного прототипа и форма не от Хуго Босса, а обычная – советская. Зато должность почти в точности такая же, как в фильме. Особый отдел ловит шпионов и предателей, но если смотреть правде в глаза, то ловит он их чисто теоретически.