290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » В преддверии Нулевой Мировой войны (СИ) » Текст книги (страница 10)
В преддверии Нулевой Мировой войны (СИ)
  • Текст добавлен: 9 декабря 2019, 01:00

Текст книги "В преддверии Нулевой Мировой войны (СИ)"


Автор книги: Олег Белоус






сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Старовер Степка уже который час сидит с краю стола. Перед ним полупустой штоф хлебного вина, ломоть ржаного хлеба и остывшая глиняная чашка с щами. Степенно зачерпывает ложкой из тарелки, аккуратно отряхивая с черной бороды хлебные крошки. Лишь изредка, чтобы не выделяться на общем фоне, слегка пригубливает из кубка. Грех пить хлебное вино, но ничего, отмолит. Покается, любую кару за грех свой примет. Приговорят поститься, так поститься! Хоть три дня, хоть неделю! После того как проведет мастерградских в Москву, собирался вернутся домой. Не получилось. Уговорили его остаться в столице Русского царства. Обещанное от царя послабление для людей истинныя веры, попаданцы добились. Староверов перестали искать, хватать и заковывать в оковы. Великая радость всем. Хотя и никонеане а слово держат крепко! А он что без понятия? Мастерградцы с добром и он им в ответ с тем же. И все люди истинныя веры тако же! Нешто можно по-другому? Попросили его послушать что люд говорит про мастерградцев, так со всем нашим старанием!

Мужик с куцей бородой залихватски махнул чарку, крякнул, протянув руку в миску с квашенной капустой, отправил щепоть в щербатый рот.

– Так вот что я вам скажу, люди добрые! – вкрадчиво произнес он, продолжая разговор, – От кукуйских немцев не знаем куда деваться, а тут нам новых на шею навязали. Пришли в град царствующий Москву звери рыкающие, хужее латинян и рекут их мастерградцы. Все они как один колдуны и развратники! Конец православию!

Сидевший напротив него синеглазый мужик с узким лицом и недобрым взглядом, злобно ощерился, откинувшись, ударил кулаками по столу так, что подскочили кубки:

– Ты говори, говори, Ерофей да не заговаривайся! Вся Москва знает, что мастерградцы открыли при посольстве лекарскую избу, помогают бесплатно! Так разве колдун православных христиан врачевать станет? У меня кум совсем помирать собирался. Животом мучился, так надоумили его прийти к ним, вылечили!

– Выздоровел, а душу потерял!

Мужик недоверчиво раскрыл голубые глаза:

– Да разве так бывает? Ты, может быть, врешь?

– А, ей-богу, не вру, зачем мне врать? – Ерофей торопливо повернулся к красному углу, перекрестился на кротко взиравшие с потемневших полотен лики святых.

– Замолчи! – мужик вскочил со скамьи, – Лжу баешь! Православные они, то сам патриарх указал! На том крест целую!

Он вытащил блеснувший металлом крест, приложился к нему губами. За столом повисла гнетущая тишина. Думали, как быть.

– Слыхал как у них на в усадьбе страшно тарахтит? – все не унимался Ерофей. Не для того ему серебра отсыпал добрый английский немец, чтобы он молчал. Отрабатывать нужно!

Про раздающийся из посольской усадьбы грохот, замолкающий лишь на ночь, знала вся Москва. Знала и шепталась в втихомолку. Мужики задумались. Степка вспомнил самобеглые повозки мастерградцев и иные диковинки, улыбнулся в бороду.

– То бесы вонючие, кои на них стараются!

Мужика, нагнулся, в его руке сверкнул сталью ловко вытащенным из сапога нож. Ерофей испуганно сжался. Соседи навалились, заставляя мужика присесть. Самый старый по виду ярыжка поднял грязный палец вверх, произнес со значением:

– Тихо, тихо! Вон целовальник уже смотрит, вмиг стрельцов кликнет, по плетям соскучились?

Помолчали.

– Дай гляну, – попросил Степка, кивнув на клинок. До смертоубийства не хватало дойти. Мужик еще несколько мгновений гневно раздувал крылья носа. Немного помедлив передал нож.

Степка склонился над ним. Деревянная, удобная рукоятка. Длинное лезвие блестит качественной сталью. Право, нож очень хорош.

– Гвозди им рублю словно масло, – не удержался, похвастал мужик, – мастерградской работы!

Присутствующие поцокали языками. Изделия производства попаданцев стали символом чудесного и вельми качественного. Ерофей оглянулся, вроде никто на него не смотрит:

– А еще эти сосуды диавола царя Петра прельщают, к себе сманили, кожный день да через день, он у них! – произнес он вполголоса.

Мужик вскочил с матерным криком. Со всего плеча ударил Ерофея в душу. Тот подавился на полуслове, с грохотом отлетел, врезался в бревна стены. Обеспамятовав, сполз вниз. Он уже не видел, как вскочил заступившийся за земляка сосед. Ухватив мужика за армяк, дико вскрикнул, со всего маха ударил в ухо, у того мотнулась голова, но не ахнул даже… Понеслась куча мала. Мат, крики, окровавленные лица. Но за Ерофея заступился только земляк. Один против многих. Вскоре и он упал на грязный, оплеванный пол. Вдвоем с Ерофеем их выволокли за волосы во двор, бросили в желтую от мочи лужу. Благо не зима, не околеют.

* * *

Будущий первый российский император сидит на стуле. Кроме него в гостиной никого. В одноэтажном домике, построенном при участии мастерградцев нет ничего особенного если не считать того, что все, начиная от мебели, заканчивая белоснежной фаянсовой сантехникой: унитазом с канализацией, раковиной, ванной с водопроводом и горячей водой, производства города попаданцев. Все доставили с караваном, недавно пришедшим из Мастерграда. Керамические трубы, баки под холодную и горячую воду, водонагревательный котел в пристрое и насос приводимый в действие конем вкупе с выгребной ямой позволил наладить комфортную даже по мастерградским понятиям жизнь. Удобство и красоту мебели и выгоды сантехники пришельцев успели оценить бояре и просто богатые люди Москвы. Больше сотни заказов на изготовление передали в Мастерград. Исполнить их недолго, а доставить в центральную Россию трудно и, главное, количество грузов жестко лимитировалось наличными судами. К имеющимся пяти кораблям срочно начали строить еще шесть. На арендованном у русского царства участке при впадении р. Урал в Каспийское море, рядом с городом Гурьевом, поднялась небольшая крепость. Ей предстояло стать воротами Мастерграда на пути с таинственного, богатого сахаром, кофеем и специями юга: Персии, Индии. А пока крепость стала перевалочной базой на пути в богатый нефтью Ширван, удобным пунктом заправки кораблей и центром зарождающейся нефтехимии. Добыча нефти в Ширванте в 17 веке достигала объема многих килотонн и вопрос сбыта продукции стоял остро. Прослышав об богатых покупателях местные купцы повезли нефть в крепость попаданцев, благо по морю путь недалек. За городской чертой поставили перегонные кубы. Керосин, бензин, солярка и мазут собственного производства пока еще тонкой струйкой потекли в закрома Мастерграда. Доставку нефтепродуктов в город организовали кораблями мастерградцев и нанятых русских купцов.

Горящий восторгом взгляд Петра прикован к экрану на стене: большому плазменному телевизору – подарку мастерградских друзей. Грозные деревянные линкоры раз за разом рявкают артиллерией. На миг превращаются в вулканы, окутанные клубами плотного порохового дыма. Чугунные орудия тяжело откатываются назад. Черные мячики ядер вонзаются в серые стены крепости, над которой горделиво вьется на ветру трехцветный, красно-бело-синий флаг Франции. Вспухают белыми облачками разрывов. Цитадель не беззащитна, огрызается огнем трех артиллерийских батарей. Полуголые матросы на палубах русских линкоров с пушечными банниками в руках бросаются прочищать канал ствола орудия. Наконец адмирал, посчитал, что пора и приказал начать десантирование. Полные вооруженных матросов и солдат баркасы устремились вперед. Весла взбивают пену из могучей груди моря. Бойцы десанта не дожидаясь пока кораблики уткнутся в каменистый берег спрыгивают, высоко поднимая над головой фузеи. По пояс в воде бредут вперед.

– Вот это жизнь! – невольно шепчет Петр, пальцы нервно сжимаются в кулаки. В воображении он там, на далеком средиземноморском острове Видо. Вместе с моряками и гренадерами штурмует вражескую цитадель, с адмиралом Ушаковым – командует грозными кораблями и батальонами бойцов, вместе с артиллеристами нацеливает орудия на каменные стены крепости. Это его качает на палубах кораблей и обдувает свежий морской ветер!

Случайное ядро перебивает якорный канат линкора «Богоявление». Течением корабль разворачивает так, что он уже не может поддерживать огнем десант на берегу. Французы осмелели, усилили огонь по десанту. Один за другим бойцы, раненные или мертвые, роняют оружие, падают на песок. Вот горнист, не успев доиграть сигнал, рухнул обливаясь кровью на землю. Петр в досаде всплеснул руками. Другой боец выхватывает горн из ослабевших рук, вскидывает его к безоблачному летнему небу. Тревожные резкие звуки, плывут над полем боя призывая бойцов на штурм.

Дверь отворяется, входит старший царь Иоанн. Одет в традиционное русское платье. После появления в Кремле мастерградского лекаря его здоровье значительно улучшилось. Хотя государственными делами он не занимался, но ритуальными церемониями, требовавшими участия царя, не пренебрегал. После отлучения от власти царевны Софьи царством номинально правили оба брата, а фактически власть перешла в руки людей, сплотившихся вокруг царицы Натальи Кирилловны, матери младшего из царей.

– Что это ты смотришь Петя? – спрашивает Иоанн, остановился напротив, покачал головой, – баловство это все.

Повернувшись к сводному брату оценил одежду в которой щеголяет Петр. Синие штаны из плотного материала и простого вида рубашка. Все по принесенной мастерградцами моде, но ничего не сказал и лишь вновь укоризненно покачал головой. Раньше все в Кукуй шлялся, теперь не вылезает из мастерградского посольства. Опять же при живой жене завел любовницу Маруську, девку приехавшую с последним караваном из Мастерграда. Ну хоть не кабатчица, как кукуйская Монсиха. И рода бают хорошего. Петр останавливает фильм и неохотно поворачивается к сводному брату.

– Фильм называется «Корабли штурмуют бастионы», при нашем потомке Павле, русские корабли дали прикурить французам! Даже в Средиземном море плавали!

– Баловство это все, братец, говорили же сами мастерградцы, что с их появлением в мире все изменится. Вот я был слаб здоровьем, полечил меня новый лекарь, чувствую себя хорошо. Но это ладно, наше, семейное… Что делать будем с гетманом Мазепой? Лжой и сладкими речами получил он булаву попущением Васьки Голицына и при первом удобном случае изменит Руси. И опять же он еще ничего не совершил, а совершит ли? Бог весть…

Короткая злая судорога промелькнула по круглому лицу Петра, усики воинственно встопорщились.

– Гнилая шляхетская кровь! Служил королю польскому, ушел от него, хочет и нас предать? Звать в Москву и в подвал Разбойного приказа!

Старший царь внимательно посмотрел в глаза брата, согласно наклонил голову и произнес тихо:

– А что думает про Ивашкины изменные дела царица Наталья Кирилловна?

– Спрошу ее, но не сомневаюсь, Мазепе в гетманах не быть.

* * *

Прошел год. Весна 1691 года выдалась запоздалая, но наконец она собралась с силами. В ночь с 28 на 29 апреля, гораздо позже, чем в двадцать первом столетии, вскрылся лед на Вельке. К этому времени снег на южном Урале уже сошел, лишь в лесу, да в тени зданий последние остатки истаивали грязной талой водой.

Сегодня Иван Савелович на работу не пошел, у него законный выходной. Начальство давно уговаривало поменять работу, дескать хватит, возраст уже не тот. Предлагали перейти в ПТУ передавать богатый опыт, готовить будущих металлургов, но он сомневался. Привык к нелегкой работе с раскаленным металлом. Проснулся Иван Савелович вместе с зазвеневшим будильником. Торопливо хлопнув по кнопке, посмотрел на циферблат – шесть часов. Покряхтывая, заболела спина, слез с кровати. Невесело ухмыльнулся. Вспомнилось: если с утра ничего не болит, проверь не умер ли ты? Тихонько, чтобы не разбудить жену, забрал в прихожей приготовленные с вечера удочки и вышел из квартиры. На улице свежо и ветрено, хотя знаменитое мастерградское солнце вовсю старалось уничтожить последнюю память о зиме. Хорошо! Ветер раскачивает ветви по-весеннему голых лип у подъезда, несет запахи весны и сырости. Вороны на деревьях нахохлись. Сверху внимательно наблюдают за окрестностями. Внезапный порыв ветра забросал лицо холодными мокрыми каплями с ветвей.

– Блин, – прошипел мужчина торопливо вытирая лицо.

«Кар-кар», – ехидными криками разразились птицы. Холод проник под куртку местного производства. Иван Савелович поморщился и застегнул пуговицы. Сшитую по моде попаданцев куртку изготовили прибившиеся к городу аборигены. Их в торговом поселке проживало уже несколько тысяч человек. К весне второго года после Переноса на открытых попаданцами самостоятельно или на паях с аборигенами предприятиях производилось необходимые для Мастерграда одежда и ткани, мебель и многое другое. Вклад горожан в производство в большинстве случаев ограничивался поставкой оборудования, обучением аборигенов и организацией работы.

Осторожно переступая лужи на мокром асфальте, ночью шел дождь, мужчина подошел к машине. Привычно забросил в топку газогенератора просушенные дровишки, потом закинул тонкие щепки. Поверху торопливо побежал огонь. Ждать готовности машины еще минут двадцать. Верный жигуленок за прошедшие два года его ни разу не подвел. Вопреки скептикам движок еще ого-го! За прошедшее два года зеркала цилиндров получили лишь минимальную выработку и запускалась машина что называется, «с полтычка». Главное, вовремя меняй фильтр. Их серийное производство наладило одно из частных предприятий. Иван Савелович вытащил из кармана трубку, клубы ароматного дыма поплыли к безоблачному небу. Сигарет и папирос уже давно в продаже нет, зато в город начал поставляться табак. Жуткий дефицит, но в выходной трубочкой побаловаться можно. И жизнь хороша и жить хорошо!

Машина остановилась на давно прикормленном месте перед автомобильным мостом через Вельку. Прищурился, утреннее солнце светило так, что слепило глаза, ветер от реки приносил промозглый холод, да трещал где-то вдалеке лед. Еще вечером он пробил у берега лунку. За ночь она не замерзла, видать температура была выше нуля. Расположился. Лед рыхлый, грязный, вот-вот начнется ледоход, да не беда, убежать успеет. Вначале клевало плохо, но мужчину это не тревожило. Сколько наловит, столько и привезет. С продовольствием в городе стало хорошо. Конечно не такое разнообразие как до Переноса, зато все натуральное и без химии. Впрочем, к восьми утра, когда начался самый клев, в ведре плескались три неплохих щучки и осетровая рыбина.

С холма, перед насосной станцией спустился человек в форме, остановился на берегу напротив. Курносое лицо злое. Иван Савелович сразу сообразил, что это не к добру и заранее решил не спорить.

– Уважаемый, Вы что не знаете, что идет паводок и решением администрации выход на речку запрещен?

– Да не слыхал я, – привычно начал оправдываться мужчина, пригляделся к погонам, – старший лейтенант.

– Немедленно уходите со льда, – прервал его пожарный, – река уже вскрылась за поворотом, – Слышите как лед трещит? Или Вас нужно оштрафовать?

– Ухожу, ухожу товарищ старший лейтенант, – суетливо закивал Иван Савелович.

Еще через двадцать минут его машина подъезжала к дому.

Десяток мастерградцев столпились на пологом холме вблизи насосной станции. Оттуда удобно любоваться буйством ледохода. Сверху открывался великолепный вид на грязно-белую змею реки в обрамлении черной, пропитанная талой водой земли. Люди приезжали, уезжали, лишь один, в форме – дежурный службы пожаротушения, оставался на месте. Время от времени, он натужено кашлял, вытирал покрасневший нос платком и прятался погреться в красную легковушку дежурной службы. Тогда оттуда доносился слегка простуженный голос. Пожарный по рации докладывал об обстановке. Талая вода шла поверх ледяного поля, с каждой минутой продвигаясь все дальше и по пути отламывая толстые, под метр, грязно-белые весенние льдины. Кружась и тая в потемневшей воде, они длинной вереницей плыли по течению вниз, ударялись о еще не поврежденное поле льда. Словно живые, лезли сверху, образуя затор из льда и накопившегося за зиму мусора. Лишь у берегов оставался потемневший лед, но и он понемногу размывался. На повороте перед железобетонным мостом льдины врезались в песчаный берег, налезали сверху одна на другую, образуя многометровой длины торос. Наконец вода пробилась и через это, последнее препятствие. Вода с кружащимися в стремительном потоке льдинами хлынула под затрясшийся мелкой дрожью, словно в приступе Паркинсона, мост. Все дальше мест для затора нет, машина пожарного рыкнула двигателем и направилась в город.

За долгую зиму город накопил полные склады товаров на продажу, в том числе новых, произведенных в экспериментальном порядке: ручек с сменными стальными перьями, механических пишущих машинок. Наручных часов, хронометров и компасов, прежде всего для нужд армий и флотов. Многие из этих девайсов к концу семнадцатого века уже изобрели, но качество местных товаров такое низкое, что попаданцы рассчитывали с легкостью подмять рынок. Слава о продукции Мастерграда успела дойти до самых дальних рубежей Евразии. Оставалось или вести продукцию караванами судов в центральную Россию или дожидаться на месте купцов из Средней Азии, Сибири, северного Урала и Руси.

Корабли мастерградцев готовились к новому сезону путешествий в центральную Россию. Торговый флот Мастерграда за прошедшие с момента Попадания годы значительно подрос и составлял пятнадцать судов. Зимовал он в поселке, поднявшемся на берегу притока Урала и названного немудрено – Портовым. Еще в прошлом году решили, что одних мастерградцев не хватит на экипажи, попаданцы заняли на кораблях только ключевые должности: капитанов, помощников и механиков и, ряд других. В матросы, после обучения, брали аборигенов, имевших опыт корабельных походов. Рисковать людьми и посылать собственных торговцев в Европу и Азию город по-прежнему не собирался. К тому же и сил на перевозку и продажу продукции на большом расстоянии от города у попаданцев не хватало.

Живущие по соседству с Мастерградом воинственные племена кочевников и собирателей медленно, но верно меняли образ жизни. За два года, после попадания город прочно привязал к себе экономическими методами аборигенов южного Урала. Кто режет золотую курицу, живущую рядом с тобой? Зачем воевать, терять воинов, если можно торговлей получить все желаемое? Главы местных родов скорее сами станут на защиту города, чем пропустят к нему врагов. Кочевники массово выделывали овечью, конскую и телячью кожи, производили твердые сыры, заготавливали и обрабатывали шерсть, разводили скот на продажу. Вогулы, манси, коми везли в торговый поселок у Мастерграда дары лесов, мед, звериные шкуры, лекарственные растения и многое другое. Там, где было удобно торговать с Мастерградом, кочевники и охотники оседали на землю. Город брал все и менял на собственную продукцию, отправлявшуюся местными купцами и главами родов караванами дальше, в Среднюю Азию, Афганистан и западный Китай.

За неделю до ледохода, когда жители уже почти выдохнули: вторую зиму после Переноса прошли без происшествий, окончательно вышел из строя первый из трех котлов городской электростанции. Сказался дефицит запасных частей и материалов для технического обслуживания. После осмотра специалистами, его признали вышедшим из строя и подлежащим разборке. На смену вышедшему из строя котлу через несколько часов запустили другой, так что жители не успели ощутить похолодание батарей в квартирах. На следующий день по телевидению и радио выступил директор электростанции. Явно огорченным тоном он признал факт потери электростанцией одного котла. Это и утрата влияния среди руководителей города и, близкая, после выхода из строя всех трех котлов, перспектива расформирования коллектива. Событие хотя и ожидаемое, но достаточно неприятное. Город с момента прихода к власти военных усиленно готовился к выходу из строя электростанции. Теплосети вместе с электриками с задержкой почти на полгода закончили проект схемы и программы электро и теплоснабжения Мастерграда от работающих на угле котельных. Сказалась неопытность в столь масштабных проектах. Как бы то ни было, едва сошел снег, в районах с многоэтажной застройкой начали расти здания котельных в них же ставили электрогенераторы. К этому времени их изготовил электротехнический завод. Город, хотя и потеряет в электрической мощности, но не фатально. Тем более что летом намечалась установка электрогенератора на плотине пруда-охладителя городской электростанции.

* * *

Тонкий поток крестьянской колонизации из России начал заселять земли Мастерграда. В прошлом году правом перехода на Юрьев день воспользовались немногие крестьяне. Лишь малая часть направилась в города работать на мануфактурах, ушла с переселенческими обозами на далекие Урал и Сибирь. А куда переходить, если у других господ все тоже самое? А уезжать далеко, жить вдали от родственников, соседей, могущих помочь в трудную минуту, боязно. Указ о Юрьевом дне был для молодого царя сложным решением. Идти против солидарного мнения землевладельцев не мог даже самовластный государь. Иначе быстро найдутся желающие апокалиптическим ударом табакерки отправить монарха на покой. Множество русских царей от «воренка», сына Лжедмитрия и его самого до Николая второго не по своей воле ушли из жизни. На этот раз все закончилось лишь брюзжанием дворян и бояр. Воспользовались правом немногие крестьяне и это не нанесло землевладельцам существенного ущерба. К тому же часть столичных бояр и дворян, а также крупнейшие купцы, гости и купцы гостиной сотни, вложившиеся во вновь создаваемые кумпанства и рудники и были кровно заинтересованы в притоке рабочей силы на предприятия. Они целиком и полностью поддержали реформу и подталкивали царя на дальнейшее разрушение крепостного права. Весной 1691 года вышел царский указ о даровании воли казенным крестьянам, переселяющимся на малонаселенные окраины государства или в города. Поток вольной рабочей силы окреп и вполне удовлетворял запросы нарождающейся русской промышленности и нужды колонизации Сибири и Урала.

Школьные программы юных мастерградцев уже осенью 1689 года кардинально изменили. Без образования новые поколения горожан за считанные десятилетия растеряют знания из будущего, но здесь важно решить, чему и как учить. Мир семнадцатого века суров и прагматичен. Для подрастающего поколения города необходима с младших классов боевая подготовка, практические навыки и знание местных обычаев. Как обратиться к представителям разных сословий, чтоб не унизить и себя и город. Как кланяться равному и почему нельзя позволять называть себя вместо Ивана Ивашкой. С другой стороны ряд предметов подверглись сокращению или их изучение перенесли в Академию. Литература, большая часть которой еще не написана, формирует личность ребенка, но практические навыки электрика или слесаря для выживания важнее. Их нарабатывали не только в классах, но и на предприятиях и полях во время ежегодной практики. Учебные часы по литературе и некоторым другим предметам сократили. А такие как информатика и программирование вообще убрали из школьной учебной программы. В ближайшие десять лет электронные девайсы из двадцать первого столетия начнут массово выходить из строя. Какое-то время будет возможно поддерживать исправное состояние части электроники и средств радиосвязи в армии, промышленности и науке Мастерграда за счет «канибализации» вышедшей из строя техники, но вряд ли долго. Программировать станет нечего, но для будущего эти предметы важны и их изучение передали в Академию города.

Для малолетних детей аборигенов, волею судьбы в возрасте 3-10 лет попавших к мастерградцам, открывались два пути: в приемные семьи – за воспитание сирот горожанам доплачивал муниципалитет или в суворовское училище. Представители администрации прокатились по городу, проинспектировали каждое нежилое здание. Подходящие закрепили за бывшим детским домом а его преобразовали в суворовское училище. Брали туда и мальчишек и девчонок. Воспитателями, в дополнение к имеющимся, пошли суровые военные и милицейские отставники. По слухам они навели железную дисциплину и старших детей заставляли в дополнение к занятиям еще и работать на полях и фермах, закрепленных за училищем. Как ни странно случаев побегов не было, детям нравилось такая жизнь. Мальчики, по выбору учились на пехотном, артиллерийском или рабочем факультете, а у девочек – медицинский и рабочий. Город нуждался в воспитанных в верности Мастерграду новых «янычарах» – воинах, молодых рабочих и работницах. По выпуску из училища, в 17–18 лет, новый гражданин Мастерграда будет волен выбирать, чем заниматься в жизни. Работать или служить по полученной профессии, или учиться в одном из профессиональных училищ, открытых при заводах. Самым талантливым и усердным открыт путь поступления в Академию.

Весной 1691 года лишь изредка по промокшим улицам Мастерграда проезжала автомобиль, хотя существенная часть автобусного парка и грузовиков продолжала эксплуатироваться. Зато велосипедов на дорогах появилось множество. В гаражах и сараях частного сектора пылилось прорва двухколесных агрегатов. После небольшого ремонта они вышли на дороги Мастерграда. Примерно из 20 тысяч автомобилей имевшихся в городе, за прошедшие два года на ходу осталось 8 тысяч, из них легковых, половина. Выход из строя машин был ожидаем. Они оказались слишком требовательны к качеству горючего и масел, с обилием электроники, которую в ближайшие десятилетия невозможно скопировать. Вышедшие из строя и не подлежащие ремонту автомобили охотно приобретали под разборку заводы и частные предприятия. Все не вышедшее из строя или подлежащее ремонту приводили в порядок и консервировали или использовали в производстве. Двигатели, генераторы, стартеры, аккумуляторы, топливная арматура и прочее, прочее – составило изрядный запас запчастей недостижимого для 17 века уровня. Из этого фонда комплектовались движками гидросамолеты и дельтапланы, в перспективе дизельные двигатели пойдут на экономичные речные баржи, а там, как знать, и на дирижабли. На смену им по улицам Мастерграда забегали первые собственные автобусы и грузовики, названные соответственно Мастерок и Вельский. Мелкосерийный выпуск их начали на новом автотракторном заводе. В производстве использовали серийно выпускаемый моторным заводом двигатель собственной разработки: двухтактный одноцилиндровый нефтяной двигатель калоризаторного типа. Почти такой же использовали при производстве трактора «Сельчанин». Да на придирчивый взгляд человека из двадцать первого века примитивная конструкция, даже каркас кабины и кузова деревянный, зато собственное производство. Неприхотливые в обслуживании и в вождении, машины заправлялись всем, что горит.

На окраине города, рядом с густым частоколом труб большого диаметра – установками пиролиза, дававшими экономике города дешевый метан, вместе с ацетоном, скипидаром, смолой и древесным углем, пригодным для металлургии, построили, точнее достроили заброшенный производственный корпус. На площадке нового химического завода появились пузатые бочки автоклавов, в небо вонзились высокие трубы. Вскоре они густо задымили, завод начал давать продукцию. На следующий день к входу в администрацию с решительными видом подошли пять пенсионерок. Достали из сумок яркие самодельные плакаты с призывами убрать вредное, неэкологичное производство, развернули. Дескать разрушаете природу, мать нашу, караул! Любые массовые выступления в Мастерграде были под запретом, режим Чрезвычайного положения, введенный еще Соловьевым, никто не отменял. Постовой полицейский дернулся было к престарелым нарушительницам, затем вспомнил инструкции. Вытащив рацию, торопливо забубнил. Прохожие кто безразлично проходил мимо, а кто останавливался переброситься с пикетчицами парой слов. Через две минут прилетел полицейский уазик, с пронзительным визгом тормозов остановился перед входом. Бойцы в полном вооружении и защите посыпались на асфальт. Престарелые «Жанны д'Арк» с решительным видом крепко сжали ручки плакатов. Сейчас они пострадают за правду! Но полицейские повели себя неожиданно миролюбиво. Вежливо выяснив суть претензий пикетчиц, они ограничились тем, что передали их в администрацию а сами остались охранять двери. Вскоре из здания к недоумевающим старушкам вышел немолодой чиновник с усталыми глазами и вежливо предложил старушкам проехать с ним на химический завод. Посмотреть собственными глазами что построено и зачем. Удивленные и ошеломленные старушки согласились. Подъехал автомобиль с водителем – улыбчивым полицейским. Из экскурсии по дымящемуся и пованивающему угольной гарью химическому заводу женщины мало что поняли. Единственно уяснили, что там из угля производят необходимый металлургам кокс. Выделяющиеся из угля в процессе Фишера-Тропша летучие вещества перерабатывают на моторное топливо и масла. А еще получают серу, толуол, нафталин, парафины, аммиак, смолы, что в перспективе даст городу взрывчатые вещества и материалы для производства детонаторов. Ужас от нападений кочевников весной-летом первого года бабульке помнили хорошо. Волей-неволей пришлось соглашаться, завод городу нужен. В заводоуправлении пожилых женщин угостили прекрасным китайским чайком из запасов прошлого года и свежими булочками. Умиротворенных бабулек отпустили домой, а водитель-полицейский перестал улыбаться. Все рассказанное пенсионерками необходимо записать в рапорт. Потом или поинтересоваться у тех, кто воспользовался фобией бабушек на новые заводы и, надоумил их нарушать общественный порядок, целью их действий или установить за ними негласное наблюдение…

На предприятиях и учреждениях города закончились реформы административного аппарата. Всех, без кого можно обойтись и непосредственно не связанны с производством, сократили. Предприятия сферы услуг и обслуживания, торговли кроме самых необходимых, еще летом 1689 года тихо померли естественной смертью. На предлагаемые ими услуги не оказалось спроса. Резко сократилось количество работников банковского сектора и аппарата администрации города. Впрочем все это не вызвало всплеск безработицы. Город вновь стал промышленным и почти сорок процентов трудоспособных граждан работало на заводах и фабриках. Несмотря на это Мастерград ощущал резкий недостаток рабочих рук. Неграмотного крестьянина от сохи не возьмешь на должность, требующую знаний и квалификации. А воспитание новых поколений мастерградцев требует времени. Это послужило дополнительным стимулом все непрофильные и несложные производства, пусть без техники попаданцев, передавать поселившимся в контролируемых городом землях хроноаборигенам или еще дальше в Россию.

Из остатков толстой стальной плиты 100 мм (ее на предприятиях оказалось очень мало и она расходовалась только по личному указанию заместителя главы города по промышленности и планированию) сварили станину большого прокатного стана. На новом стане начали катать 80 – 100 мм. плиту шириной 1 м. что развязало руки для производства таких же станов на ширину побольше и на прутково-профильный сортамент. Только после этого собрали прокатный стан, способный катать рельсы. Хотя добиться гостовских параметров рельсов не получилось: сталь качеством похуже и рельсы короче, по достроенной железной дороге пошли составы с готовой продукцией, сырьем а раз в день пассажирский поезд.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю