290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » В преддверии Нулевой Мировой войны (СИ) » Текст книги (страница 9)
В преддверии Нулевой Мировой войны (СИ)
  • Текст добавлен: 9 декабря 2019, 01:00

Текст книги "В преддверии Нулевой Мировой войны (СИ)"


Автор книги: Олег Белоус






сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 6

Морозный вечер. Кожаный возок, запряженный шестерней гнедых коней с Петром и Меншиковым внутри, возвращается с Кукуя домой, в Кремль. Монотонно болтается слюдяной фонарь. Скрипит под полозьями свежевыпавший снег. Ледяной ветер бросает снежную пыль внутрь, прямо в лицо, но Петру не холодно, соболья шуба на груди распахнута. После выпитого в аустерии Иоганна Монса хлебного вина даже жарко. Мечтательный взгляд юного царя скользит по едва различимым под неверным светом убывающей луны очертаниям домов. Праздновали день рождения Модесты – старшей дочери покойного главы семейства. Собралась вся верхушка немецкой слободы и высокопоставленные иностранцы. Танцевали, затем в саду запускали фейерверк. Потом ужинали свиными головами с фаршем, кровяными колбасами, дивными земляными яблоками, именуемыми картофель. Впрочем, в мастерградском посольстве ими уже угощали. Зело вкусны. Петр закусывал, грыз любимую редьку, курил трубку. Вот это жизнь! Правда на фоне привезенных мастерградцами чудес, Кукуй изрядно померк, но прелестная младшая дочь покойного хозяина тянула Петра как магнитом. Словно зачарованный, он весь вечер глядел на кукуйскую красавицу. Юная девушка привлекала взоры всех гостей. В алом как кровь платье, русые волосы зачесаны в высокую прическу, голые плечи и руки белоснежные и невозможно соблазнительны. Ночевать не остались, наутро собиралась Боярская дума и завтра придется идти на заутреннюю.

Съехали с бревенчатой мостовой на заснеженную дорогу, скорость возка заметно увеличилась. Меншиков все время странно поглядывавший на своего господина, начал тихо смеяться чему-то своему.

– Ты чего, – удивленно спросил Петр, поворачиваясь и возвращаясь из мечтаний на землю.

– Мин Херц! Младший посол мастерградский Петелин подарил мне книгу про тебя, так и называется: Петр первый. Сочинил ее потомок Толстых.

– Да? – лениво поинтересовался молодой царь, – а не врешь? Ты как ее прочитал, ты же читать, писать не умеешь!

Меншиков шмыгнул носом, ответил вкрадчивым тоном:

– Ну почему неграмотный, расписаться смогу! А книгу приказал слуге читать. Зело удивительна!

– И чем она диковинна? – вяло поинтересовался Петр, – Про гисторию[18]18
  Гистория – история


[Закрыть]
? Так сказывал мне Александр, посол мастерградский. Божьим помышлением с переносом сего города к нам, она другая станет.

– Там многое есть, кто верен тебе остался, а кто предал…Глянь.

Меншиков вытащил толстый кирпич книги, протянул царю. На алой как кровь обложке золотом горела надпись: Петр первый. Молодой царь внимательно глянул в глаза верного слуги, молча принял подарок, нахохлился в глубине возка, где лицо скрывалось в густой тени.

Проснулся Петр задолго перед рассветом от давящей в груди боли, от холода его трясло мелкой дрожью. Темно, сквозь длинное и узкое окошко с частым переплетом, свет почти не проникает, лишь огонь тихо потрескивающей лампадки перед иконами немного разгоняет ночной мрак. Пахнет табаком, вчерашним перегаром и жарко натопленной печью. Он торопливо поправил одеяло, это не помогло, морозило по-прежнему. Заскрипела кровать под длинным и нескладным телом.

– Алексашка! – тихо прохрипел слабым голосом Петр, но его услышали.

В соседней палате зашепталось несколько голосов. Что-то упало и через миг дверь открылась, в проеме показалась сонное лицо Меншикова, в руке подсвечник, глаза опухшие. Огоньки пляшут на оплывших свечах.

– Звал мин Херц? – все еще сонным голосом поинтересовался он.

– Худо мне, Алексашка – хриплым пожаловался российский самодержец, – Грудь болит и морозит. Позови дохтора.

Прохладная рука легла на пылающий лоб царственного юноши и тут же отдернулась словно прикоснулась к пылающим углям. Царь глухо с надрывом закашлял, сплюнул в платок мокроту.

Через считанные минуты в палате было светло от нескольких ярко полыхающих подсвечников. Набежали стольники. Суетливо укрывали царя дополнительными одеялами, но ему становилось все хуже. В дальних темных переходах запричитали, закрестились старухи, пока на них не шикнул ближний боярин царя Петра Черкасский Михаил Алегукович. Вскоре прибыла вдовая царица матушка Наталья Кирилловна с иноземным дохтуром. В русском государстве собственных медиков не было. Простой народ пользовался услугами знахарей, а государя с боярами пользовали иноземцы – выпускники медицинских факультетов университетов Парижа, Рима или другой европейской столицы. Правда уровень их знаний и умений с точки зрения человека двадцать первого века более чем сомнительный. Несмотря на это часть пациентов выживала. Если больной хочет жить, здесь даже медицина бессильна!

«Дохтур» царский кровопускание сделал, дал порошки, но царю становилось все хуже, вскоре он впал забытье и только метался под грудой одеял по смятой постели.

Перед обедом в кабинете Александра раздался звонок. К этому времени он начал беспокоиться. Где самодержец российский? Заседание Думы давно должно закончиться, а царь даже не пытается войти в игру. Что-то случилось?

– Дзинь – раздалась трель телефонного звонка. Ну наконец, подумал Александр, поднимая к уху трубку, но на другом конце провода оказался не Петр.

– Да, герр Питер.

– Это я, Александр Меншиков! Царь заболел! – захлебываясь от волнения зачастил царский любимец, – Помоги, а! Ты говорил, что у вас дохтор хороший, наш иноземец только кровь цедит как упырь, а толку никакого!

– Сейчас буду, – пообещал Александр, кладя трубку назад. Вариант медицинской помощи царскому семейству обговаривался в Мастерграде. Царским лекарем должен стать мастерградец.

Через час один из двух посольских врачей в сопровождении Александра и Меншикова перешагнул порог царской опочивальни. В руке крепко зажат белый чемоданчик, украшенный красным крестом. Вдалеке ударил колокол дворцовой церкви. В комнате душно, от натопленной печи пышет сухим жаром. Царь Петр, укрытый несколькими одеялами, лежит на широкой постели. Лицо покраснело, лоб в мелких капельках пота, дыхание хриплое, прерывистое. У запотевшего высокого полукруглого окна на раскладном итальянском стуле – царица Наталью Кирилловна во вдовьей черной опашени и золотопарчовой мантии. Над головой горят огоньки цветных лампад. В ярко-синих, направленных на сына глазах плещется острая жалость и смертная тоска. Мать видит, плохо ее кровиночке. Потеряет не только свет очей – Петрушу, потеряет все. Царевна Софья ничего не забыла и ничего не простит. Если вернется в Кремль, то сохранить жизнь и затвориться в монастыре – будет большой удачей! У стола пузатый мужчина, что-то смешивает в чугунной ступе. Судя по бритому лицу и коротким штанишкам, иноземный дохтур. При виде мастерградцев Петр беспокойно вскинулся, взгляд круглых, словно у совы глаз остановился на вошедших.

– Государь, я привел мастерградского лекаря, – тихо произнес Меншиков, в голосе тоска. Несмотря на известную склонность к воровству, молодому царю он был верен как собака.

– Худо мне, Данилыч, жаром горю, – хрипло произнес Петр и глухо закашлялся. Тусклый, затуманенный болезнью взгляд остановился на Александре.

– Разреши нашему доктору себя осмотреть, – попросил младший посол.

Петр первый молча кивнул.

– Можно удалить посторонних? – произнес врач, проходя к столу. Решительно подвинул на столе подсвечники с оплывшими свечами, на их место лег чемоданчик. Щелкнули замки, открывая взгляду многочисленные коробочки и медицинский инструмент. Царь вновь молча кивнул. Иноземный дохтур засопел и недовольно поджал губы.

– Их бин медикус. Я иметь диплом медикуса славного Кельнского университета. Кто вы есть такой! – с акцентом, но вполне понятно произнес толстяк и презрительно ткнул пальцем в сторону мастерградца.

– Ты уже государя лечил, а ему все хуже! Залечить до смерти хочешь немец? Прочь поди! – наклонилась к немцу, почти кричит Наталья Кирилловна.

Возражать царице – матери, которая имела как бы не больше реальной власти чем Петр, лекарь не посмел. Молча поклонился и, бросив ненавидящий взгляд на соперника, забрал ступу. Колыхаясь тучным телом, молча вышел из опочивальни и плотно закрыл за собой дверь. Вслед за ним – остальные. Лишь вдовая царица осталась на месте.

Сумрачные сени переполнены, душно. Царская родня и бояре толпятся, тихонько шепчутся. С утра, не пивши, не евши, преют в дорогих собольих шубах. Лица багровые от тепла и волнения. Тихонько лаются между собой, поминают старые обиды. Гадают, что будет, если не дай бог царь преставится? Кто отправится в лучшем случае в ссылку, а то и голову потеряет, а кто взлетит вверх? При виде мастерградца, придворные разом замолчали. Искоса заинтересованно поглядывают на Александра, но спросить опасаются. В глазах немой вопрос: что с молодым царем? Александр оглянулся, встал рядом с обложенной медными бармами дверью. Поблизости застыл Меншиков. На сердце Александра неспокойно. Слишком болезненный вид у царя. Вокруг, никого из знакомых. Молодой посол узнал лишь стоящего отдельно от остальных бояр князя Ромодановского. Знаменитые усы уныло опустились, а не топорщатся воинственно. В мутноватые от гнева глаза страшно смотреть.

Через десять минут двери палаты открылись, вышел мастерградский доктор. В руках врачебный чемоданчик, лицо спокойное. Огляделся и сразу направился к Александру.

– Что с царем? – нервно спросил младший посол. Бояре вытянули шеи, чтобы не упустить не слово, замерли.

Врач тихо вздохнул:

– К сожалению невозможно провести рентгеновское исследование, но в легких определенно хрипы, так что я готов ручаться за диагноз – пневмонию.

Бояре замерли, вроде и отвечает мастерградский дохтур, а что говорит, непонятно. Александр нервно пожевал губами.

– Это очень опасно? – вновь поинтересовался он.

– Болеть всегда опасно. Даже в двадцать первом веке от пневмонии умирали, но я надеюсь на лучшее. Организм молодой, здоровый, а местные вирусы и бактерии не привычны к антибиотикам, так что шансы очень хорошие. Дня через три посмотрим.

Александр вскоре уехал в посольство а мастерградский врач остался в Кремле. Рядом с царскими покоями ему выделили светлицу. Через три дня Петру полегчало, температура спала и пользовавшему его мастерградскому доктору предложили стать царским лекарем. К новоявленному «чудотворцу» немедленно выстроилась длинная очередь из болящих бояр и думских чинов, а прежнего, немецкого дохтора чуть ли не пинками выгнали вон из Кремля.

Болеть скучно, а строгий доктор категорически запретил Петру выходить из опочивальни. От нечего делать Петр принялся читать подаренную сердечным другом Меншиковым книгу. Вначале с трудом пробирался через незнакомые очертания букв и отсутствие ижиц и ятей. Потом привык. Понравилась! Лежа на кровати, довольно хмыкал, скользя глазами по строкам. Машинально доставал из лежащей на одеяле посудины лакомства: сахарных зверей, пряники, огурцы, варенные в меду, орехи и изюм. Почти не чувствуя вкуса, жевал. Все именно так и было, как изображал автор, но, когда Петр дошел до глав, где описывалось будущее, помрачнел и отложил книгу в сторону. Часто дыша, откинулся на подушку. Глаза выпучились, на похудевшем лице гневные пятна. Крупные капли пота выступили на высоком, побагровевшем от бешенства лбу Петра.

– Эй, кто там? Найдите мне Меншикова!

В сенях что-то с грохотом упало, послышались звуки торопливых шагов. Пока бегали за сердечным другом, Петр немного успокоился, но в горевшие необузданным гневом круглые черные глаза царя смотреть было боязно. Дверь открылась, в опочивальню зашел Меншиков, поклонился. Спросил весело:

– Звал Мин Херц?

Царь как лежал в исподнем, подскочил с кровати, одеяло соскользнуло, открыв похудевшее долговязое тело.

– Ведал про Анну Монс, что изменит мне? – спросил угрожающе.

– Откуда? – пожал плечами Меншиков, смотрит сочувственно, изображает беспечность – Только из книги прознал! Так кабатчица же мин Херц, девка непотребная! Упредить тебя хотел, но опасался твоего гнева.

– Падаль… – в досаде и гневе царь топнул голой пяткой по полу. Скривился, больно. Заметил, что Алексашка хочет что-то сказать, выкрикнул, – Молчи, молчи! Вон пошел!

Торопливо скрипнула, закрываясь за сердечным другом, дверь.

– И что ей не хватало? – горько спросил Петр в пространство, – Неужели уже сейчас мне врет? С первого раза врет? Любовь, верность? Не понимаю…

Петр покосился на лежащую на столе почерневшую от табака трубку. Доктор, пока не вылечится, запретил прикасается к ней. «Дура… так обмануть… Я доверял ей! Ладно… Кончено…» Петр устало махнул рукой, повалившись на скрипнувшую кровать, укрылся одеялом…

Несколько дней спустя в здании мастерградского посольства, в скромном кабинете под самой крышей. Меншиков хитро прищурился, гладкий лоб пошел неглубокими морщинами. Побарабанив когтистыми пальцами по столу, проговорил:

– Выполнил я вашу просьбишку. Прочитал царь книжку и зело опечалился и огневался на непотребную девку Анну Монсиху. Велено ей с матерью немедля уезжать к немцам.

– Благодарю Вас Александр Данилыч! – рука неприметного человечка, выполнявшего в посольстве функции разведки и контрразведки, открыла ящик стола и вытащила тяжелый на вид холщовой мешочек, – это Вам, как договаривались.

Меншиков оскалился довольно, как именинник, рука сгребла приятно звякнувший золотом кошель. И деньги заработал и царю помог избавиться от стервы. Несмотря на известную алчность Мин Херца он искренне любил.

– Надеюсь на дальнейшее сотрудничество.

Вечером в Мастерград ушла срочная телеграмма: Первый этап операции «Катерина» прошел успешно, немедленно отправляйте в Москву главную фигурантку.

* * *

К весне слухи о появлении на далекой восточной границе нищей Московии удивительного города, перенесенного из будущего, достигли Версаля, Хофбурга[19]19
  Хофбург (также Гофбург, нем. Hofburg) – зимняя резиденция австрийских Габсбургов и основное местопребывание императорского двора в Вене.


[Закрыть]
и большинства королевских дворов Европы. Особого ажиотажа это не вызвало, где-то не поверили сведениям, а большинство не обращало внимание на происходившее на далекой варварской окраине. Привычно продолжали резать друг друга католики и протестанты, противостояли европейские династии Габсбургов и Бурбонов. Ну и, конечно, весь христианский мир… за некоторым исключением, враждовал с рвущимися в Европу мусульманами – турками. К европейской политике появление города пришельцев из будущего не имело никакого значения. Слишком далеко, слишком незначителен вес Москвы в большой европейской реал-политике. Заинтересовался лишь гораздо более информированный ватиканский престол. Папский нунций в Польше получил изрядно удивившее его указание собрать подробную информацию о Мастреграде.

Диковинный город на некоторое время стал модной темой разговоров на светских приемах, но вскоре более важные события: решительная победа на берегах реки Бойн в Ирландии Вильгельма III Оранского над ополчением низложенного короля Англии Стюарта и захват османами Белграда, дали новую тему для светских сплетников. О Мастерграде подзабыли. О Мастерграде подзабыли. Ближе к лету, когда сошел лед на Балтике и из Архангельска в Европу хлынул сначала тонкий ручеек диковинных, привозимый английскими, голландскими и немецкими и русскими купцами товаров. К осени он стал вполне значительным. Рафинированные аристократы охотно покупали холодильные шкафы, огромные и более качественные чем у венецианцев зеркала, а изысканные ювелирные изделия вызвали настоящий ажиотаж у аристократии. Другие товары благодаря качеству и невиданной дешевизне пользовались популярностью у публики попроще. Англичане, французы, немцы ахали, удивлялись и охотно покупали стальные иголки, первоклассную бумагу и обувь из непонятного, напоминающего кожу материала, непромокаемые плащи и сапоги, изделия из железа в богатом ассортименте. Разговоры вновь начались, но как-то без энтузиазма. Ну диковинки, ну продают и что изменилось в жизни Европы? Ничего. Лишь Венеция чья многовековая монополия на производимые на знаменитом острове Мурано зеркалами оказалась нарушена, осталась недовольна. Но кто ее станет слушать? Лучшие времена, когда мощь республики потрясала Средиземноморье, давно прошли. Гневался и северный хищник – Швеция, бывшая в семнадцатом веке железным гегемоном Европы. Вплоть до середины XVIII столетия страна производила половину железа на континенте, а тут поток удивительно дешевых стальных и железных изделий из Московии. Неважно что продают сравнительно немного и только готовые изделия. Кто обрадуется конкуренции? Это в двадцать первом веке Швеция небольшая северная страна, столетиями не воевавшая, в семнадцатом – прославленная каролингская пехота[20]20
  Каролинская пехота (или каролинеры) (швед. karoliner) – это отборный военный экспедиционный корпус, который служил шведским королям Карлу XI и Карлу XII примерно с 1660 по 1721 годы.


[Закрыть]
наводила на соседей ужас.

Северная держава, мечом и огнем покорила Прибалтику и Финляндию, отторгнула у России Карелию и Ингрию, владела рядом северонемецких земель. Впрочем, бессильным гневом все и закончилось. Король Швецией Карл XI пока не был готов к новым войнам. Вместе со своим главным советником Юханом Юлленшерна он занимался внутренними реформами. В результате значительно укрепилась армия, а в стране утвердилась абсолютная монархия, но появилось множество недовольных и в завоеванных землях и, на коронной территории.

К маю вместе с природой начало просыпаться от спячки московское царство. Вслед за совместной с Строгановыми, заработала ткацкая мануфактура в Хамовниках. Предприятия завалили рынок дешевыми льняными, шерстяными тканями и парусиной. Доверенные люди думного дворянина Обельского в поисках сырья для производства перевернули вверх дном центральную Россию, но дело того стоило. Прибыли мануфактура начала давать фантастические, так что те бояре и купцы, которые первоначально воротили нос от предложений мастерградцев, зачастили в посольство с вопросами: а нельзя ли войти еще в какое дело? Таких встречали приветливо. Как только сошел снег новосозданные кумпанства направили экспедиции на месторождения железа, угля, меди и даже золота и алмазов. Уже в этом году там должны встать прииски с шахтами и несказанно обогатить своих владельцев.

В Александровской слободе, где еще догнивали остатки срубов дворца царя Ивана Грозного, мастерградцы на паях с Меншиковым строили бумажную мануфактуру. Обозы с досками и бревнами каждую неделю заезжали на стройку. Плотники старались из всех сил и стены цехов уже стояли. Вначале царский любимец с ревностью встретил появление в ближнем окружении царя новых людей, но после визита послов он обзавелся пистолетом с именной гравировкой и увесистым сундучком с серебром и стал мастерградцам лучшим другом. Преподаватели, готовившие новоявленных ткачей к работе на жаккардовых машинах, закончили обучение и скучали в ожидании первого каравана из Мастреграда. С ним они должны вернуться домой, на Урал.

Русское царство попаданцы хотели изменить в соответствии с собственными планами. Одним из способов выбрали добавление в народное меню экзотических для хроноаборигенов овощей и фруктов. Второй «хлеб» и новые овощи в зоне рискованного земледелия способны если не ликвидировать вечную угрозу голода, то серьезно ее смягчить. Когда по земле побежали первые ледяные весенние ручьи, мастерградцы ударили по рукам с дворянином Обельским. В его подмосковном имении арендовали двадцать гектар. Однажды утром, когда почва немного прогрелась, на опытном участке остановились телеги, нанятые из местных работники попрыгали на землю. Разгрузили мотоблоки, привезенные в посольском караване. Местный батюшка чин по чину освятил механизмы и мешки с картошкой. Над полем загрохотал ранее никогда не слышимый деревенскими рев диковинных махин. Черные стаи ворон и грачей поднялись в небо. Закружили, недовольно галдя над двигающимися по пашне механизаторам с мотоблоками. Дальше шли нанятые из местных работники. Под руководством агронома высаживали картошку. Время помидоров и другие диковинных для аборигенов овощей и фруктов придет попозже. На таинственные звуки набежали из ближайших деревень набежали вездесущие мальчишки, проковыляли старики и бабы. С изумлением наблюдают, крестятся, перешептываются. Впрочем, они не переходят невидимую границу арендованных пришельцами полей. Для питания посольских площадь явно избыточна, излишки посольские планировали продавать царскому двору и иноземцам с Кукуя. К мастерградским деликатесам Петр успел приохотиться.

Для того, чтобы заинтересовать крестьян в разведении новых сельскохозяйственных культур, решили поступить по способу еще не родившегося короля Людовика XV. Вокруг полей с почти созревшим картофелем французы на целый день выставляли бдительную стражу, на ночь она уходила. Окрестные крестьяне заволновались, решив, что раз старательно стерегут, значит, что-то полезное и поспешили разжиться диковинкой. А после сбора урожая, на который, кстати, явилось множество зрителей, устроили бесплатное дегустированние блюд из картошки. Благо фантазии есть где разгуляться, картошку можно варить, жарить, тушить, запекать, фаршировать, добавлять в салаты, сочетать практически с любыми продуктами. Сработало у французов, поможет и в России.

Слухи о чудесном излечении царя широко расползлись по Москве. Несмотря на то, что дефицитные, перенесенные из будущего лекарства не использовались, медицина двадцать первого века на много порядков эффективнее всего, что имелось у хроноаборигенов. Рядом с зданием мастерградского сбербанка, ставшего весьма популярным у купцов желавших торговать с городом мастеров, стояла невзрачная, но просторная изба, превращенная посольским доктором в мини-поликлинику. С утра перед ней выстраивалась длинная молчаливая очередь жаждущих исцеления. Вести о добром докторе, оказывающем помощь больным из городской нищеты, бесплатно широко разлетелись по столице московского царства. Авторитет мастерградцев в глазах благодарных москвичей взлетел на немыслимую высоту. Молитвы за их здоровье ежедневно возносились в церквях и церквушках города. После обеда прием заканчивался, а доктор отправлялся в Аптекарский приказ[21]21
  Аптекарский приказ – административно-судебный орган (приказ) в России XVII – начала XVIII века, в ведении которого находились светские аптекари, доктора и лекари, лекарства, служители и всё, что имело к этому отношение. Монастырскими больницами и медициной ведал Монастырский приказ. Традиционно указывается, что Аптекарский приказ известен по документам с 1632 года, хотя за 12 лет до этого, существовала Аптекарская палата. Ещё ранее в Кремле действовала Государева аптека, обслуживавшая семью Ивана Грозного.


[Закрыть]
. Совместно с царским лекарем – мастерградцем обучали местных врачей. Одно лишь откровение об гигиене и вирусах с бактериями, перевернуло сознание аборигенных медиков.

Перед майскими праздниками, их мастерградцы продолжали по привычке отмечать, по улице, на которой стоял посольский городок, разбрызгивая весенние лужи проехал громадный, черной кожи возок. Затормозил у ворот. К подскочившему охраннику выглянул дьяк в очках на рябом носу, сообщил, что привез грамоту от патриарха Иоакима, которую должен срочно передать в руки мастерградских представителей. К светским властям приехал представитель Посольского приказа, а Иларион, архиепископ рязанской готовился направиться в Мастерград летом, когда откроются реки.

В палате тихо и отчужденно. Дьяк высоким голосом сухо и медленно читал:

– «…признаем святую Мастерградскую церковь канонически самостоятельной, независимой и самоуправной, коей глава, как всех Православных Церквей, Богочеловек Господь и Спаситель наш Иисус Христос…»

Дочитав патриаршее послание, дьяк Посольского приказа чинно поклонился напоследок и вышел из комнаты, где его принимал Рожковский. На столе перед представителями Мастерграда осталась лежать грамота с висящей внизу громадной печатью.

Под действием сведений из будущего царь Петр начал менять внутреннюю политику. Гонения на старообрядцев почти прекратились, им разрешили переселятся на малоосвоенные земли Севера и Сибири в том числе к мастерградцам. Впрочем, те не собирались принимать их в большом количестве. Религиозность хороша в меру, а толпы фанатиков под боком не лучшее соседство. По указу юного царя восстановили право крестьянского перехода на Юрьев день. Без этого планы по заселению необжитых земель Сибири и Урала, созданию промышленности оставались лишь фантазией. Крупные феодалы, засевшие в Боярской Думе, были недовольны, но дальше брюзжания дело не пошло. Ведь Юрьев день – это по старине. Недовольных дворян и детей боярских немного утешило разрешение царя править службу по новой верстке, без броней. Хоть какая, но слабина.

Наступил второй летний месяц 1690 года. Золотой диск полуденного солнца отражается в реке. На небе ни облачка. Над водой виснут, трещат здоровенные стрекозы. Над городом звон сотен, если не тысяч колоколов столицы. Пыльная дорога змеей вьется от ворот в некогда белоснежной, а ныне порядком облезлой стене к деревянной пристани на берегу Москвы-реки. Порыв ветра приносит запах скошенных трав, золы и свежего навоза. Средневековье, без коней, никуда. На далеко ушедшей в темную воду пристани стоит Александр, смолит трубку. Палит, жарко, словно и не было непривычно холодной и длинной для мастерградцев зимы. На секунду снял с головы бейсболку, ветерок слегка просушил вспотевшие волосы. С местными обычаями приходилось считаться, без головного убора на улице показываться зазорно. Рядом, на берегу, босой мальчик с удочкой. Сидит, подперев тощим кулачком подбородок. Украдкой разглядывает непонятных пришельцев. Неожиданно позади послышался взрыв смеха. Александр недоуменно нахмурился, оглянулся.

Посольские кареты и наемные возки расположились ближе к городу. Кучера и бойцы наемной охраны, грузчики расселись рядом, на траву, где почище. Кто-то достал из котомок немудреную еду, перекусывает, чтобы не терять время. Время от времени то один, то другой, поглядывают на поворот реки, откуда должны появиться суда. Могучий мужик в лаптях, по виду грузчик, собрал вокруг себя толпу. С хитрой улыбкой, отчаянно жестикулируя, заливает. Толпа вокруг дружно хохочет, люди в восторге размахивают руками, от чего заводила лишь хитро улыбается и разрождается новой историей.

Александр повернулся и посмотрел вдаль, ниже по течению. В глазах надежда и нетерпение, на груди повис полевой бинокль. Вечером пришла радиограмма, гласившая, что экспедиция мастерградцев прибудет в Москву ориентировочно к двенадцати часам пополудни. Рядом еще несколько посольских, кто сумел вырваться со службы. Александр не утерпел, решил сам встретить.

Прошедшей зимой администрация города попаданцев приняла решение наладить речное сообщение с Россией. Хватит Строгановым пользоваться полумонопольным положением по доставке грузов из Мастерграда в центральную Россию. В семнадцатом веке единственным экономически рентабельным способом массовой доставки на большие расстояния грузов служил речной и морской транспорт. Благо природа здесь помогла городу. От Вельки до рек бассейна Урала считанные километры. Далее вниз по Каспию, через Волгу, ее приток Оку в Москву-реку. За зиму на берегу выросла верфь, вокруг небольшого рабочего поселка будущих судостроителей поднялись ввысь деревянные стены. Рядом с рекой поднялись стапели. От городских границ прорубили просеку и прогрейдеровали дорогу до будущей верфи. К этому времени на заводах подготовили материалы для постройки судов и собрали длинные, почти двадцатиметровые деревянные корпуса. Как только прошел ледоход закипела работа по постройке пяти небольших, до ста тонн водоизмещением судов, с открытой грузовой палубой, без трюма, но с грузовой аппарелью. Получившиеся корабли напоминали танкодесантный плашкоут, с маленькой осадкой и винтами в тоннеле. Сначала мощный ДТ-75 с тремя полуприцепами, соединенными в ряд, протащил «заготовки» кораблей к верфи. Там их дооборудовали готовыми деталями, словно в конструкторе Лего. Двигателями кораблям послужили изготовленные на моторном заводе болиндеры[22]22
  Нефтяной двигатель (болиндер) – двигатель внутреннего сгорания, воспламенение топлива в котором происходит в специальной калильной головке – калоризаторе. Двигатель может работать на различных видах топлива: керосине, лигроине, дизельном топливе, сырой нефти, растительном масле и т. д.


[Закрыть]
с калильным зажиганием. Топлива, которое мог взять с собой корабль на дальний поход не могло хватить, поэтому в низовьях Урала поставили промежуточный пункт заправки. Загруженные лишь на одну треть суда добрались до среднего течения реки Урал, где начинались достаточно солидные глубины. Там их загрузили до полной загрузки с сопровождающих кораблей.

С первым караваном в сопровождении взвода охраны и мастерградских казаков в Москву отправились жены посольских, мастера и преподаватели, товары и часть платы за территории севера будущей Челябинской области: пятьсот комплектов вооружения, броня по типу мастерградской, но без защитного бронестекла на шлеме, фузеи с втульчатым штыком и железным шомполом. Пистоли и стальные орудия.

Из-за поворота показался плоский, словно башмак, нос необычного для москвичей корабля, без парусов и мачт. Дальний, 5500 километровый поход, продлившийся две недели, закончился. Наши, понял Александр. Его захлестнули чувства: ликования и отчаянной надежды. Стремительно подлетел к глазам бинокль. Пассажиры высыпали на палубу: хмурые парни в форме – будущие инструктора гвардейских полков, мастера и преподаватели. Разглядывают столицу России, переговариваются. Явно не поразила, деревня деревней, лишь крепостные стены вдали изменяют это мнение. На носу в окружении нескольких женщин стояла Оля. В цветном платке и длинном, ниже колен сарафане, непохожа на себя, но от этого не менее желанна. Лицо Александра просияло.

– Наши? – с надеждой спросил стоявший рядом младший сержант Черкасов. После прошлогодней стычки с разбойниками ему и его напарнику Иванову присвоили две лычки, чем бойцы очень гордились. С караваном ехала его подруга. Расписаться они планировали уже в Москве.

– Да, – на секунду оторвался от бинокля Александр. Натолкнувшись на умоляющий взгляд подчиненного, передал бинокль. Тот поднес его к глазам, лицо расплылось в слегка глупой, но счастливой улыбке. Углядел невесту.

Передовые судна уткнулись в пристань, с грохотом упали трапы. Остальные корабли, дожидаясь очереди, отдали якоря в отдалении. С громким плеском они вонзились в воду. Под шутки и веселые крики старожилов, пассажиры с чемоданами в руках начали сходить на берег. Объятия, поцелуи, возгласы и радостный смех. Александр обнимает заплаканную жену, крепко целует в губы. Откинулся назад, разглядывая. За месяцы разлуки жена лишь похорошела. К трапу подъехали кареты, грузчики забросили многочисленные чемоданы пассажиров. Гости и посольские уселись. Зверовидные, могучие кучера расправили вожжи… Пошла! Дождавшись отъезда пассажиров, длинная очередь грузчиков устремилась к кораблям. С ящиками, тюками в руках, нагруженные словно муравьи поволокли мастерградское добро на возки. Возле них строгие приказчики, считают. Ничего не должно пропасть! Мальчик, удивший рядом с пристанью, дождался, когда уйдет последний грузчик. Собрав удочки и накинув на тело рваную рубаху поспешил к управляющему Московской компании. Хоть и басурманин, а за известия о кораблях и грузах мастерградцев сулился пожаловать серебряной деньгой. Огромные деньги за плевую работу!

* * *

В кабаке полутьма и жара. Запах разлитого хлебного вина и чеснока шибает в нос словно сапогом. Сидящие вдоль длинного стола завсегдатаи: боярская и дворянская челядь да людишки живущие непонятно чем, вони не замечают, приобвыкли. Крик, ругань, споры. Периодически бухает входная дверь, впуская внутрь глоток чистого воздуха и очередного ярыжку[23]23
  Ярыжка – беспутный человек, пьяница.


[Закрыть]
. За прилавком – целовальник с пегой бородой, из-под густых бровей мрачно зыркает на посетителей. На полках за его спиной пузырятся штофы с мутноватым хлебным вином, оловянные кубки. Пей, гуляй! Коль деньга[24]24
  Деньга – полкопейки


[Закрыть]
есть, нальет от души. Голый по пояс мужик стоит перед стойкой. Качаясь, пьяным голосом упрашивает налить хлебного вина за просто так. Бесполезно. Монета закончились? Не взыщи. Целовальник кликнет подьячего, тот мигом настрочит кабальную запись, не успеешь и опомниться как похолопят! Был вольный человек, стал раб.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю