Текст книги "Запутанная планета (СИ)"
Автор книги: Октавия Колотилина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Рассматривая мастерски порубленные манекены, Джон спросил:
– И что ты, как археолог, можешь сказать?
– Земля… – Ривер натужно и резко вдыхала, распятая щупами. – Европа… Ай… С двенадцатого по шестнадцатый… Ой… Века. Воин… Больше не могу…
– Европа? Средневековье? В нынешнем воплощении Доктор ещё не бывал там, а если бы подцепил лазутчика раньше – регенерационная энергия выжгла всякого… Ты как?
Щупы с чмоканьем вышли из тела, убрались обратно в цилиндр.
Ответа не было: зажмурив глаза, Ривер с напряжением согнула плечи, сжала кулаки у живота. Ранки, проделанные щупами, зарастали, оставляя лишь красные потёки.
Отряхнулась по-кошачьи, от кончиков волос до лодыжек, и улыбнулась:
– Порядок, не волнуйся.
Колючка подался вперёд в кресле, с жадностью наблюдал за их манипуляциями – и давно, похоже, наблюдал. Как бы чего не сотворил.
– Сладкий, а собаки никого не обнаружили?
– Если бы обнаружили, сюда привели.
Он взялся за дистанционный пульт, нажал кнопку «домой». Пока стальные бестии не вернулись, надо поставить шарик с впечатлениями Ривер на конвейер, возможно, найдётся разгадка. Ужасно неудобно без Кибера! Бросив: «Присмотри пока за управлением», Джон понёсся в Цех Мышления. А когда вернулся…
Глава 13
Колючка стоял у Диагностической панели, самодовольно усмехаясь. В белом коконе перед консолью не сразу можно было различить фигурку с крутыми бёдрами и руками, заломленными за головой. Женщина подёргивалась, подавалась то вперёд, то назад, опутанная и пронзённая семью щупами – его, Джона, щупами!
– Что?! – Он подскочил вовремя, успев увидеть, как блаженное выражение на лице Ривер сменяется испуганным. – Ты… Вы…
В ответ на обвинительный взгляд Колючка сделал вид, будто оттирает пятна на бугристом мяче. Быстро сказал:
– Подумаешь. Кибер вон тоже её сканировал…
Со стороны комка щупов раздался негодующий вопль. Джон беспомощно потряс головой и повернулся туда. Все слова куда-то подевались. Только смог выдавить:
– Ривер… Как ты… А с?.. – Показал, словно от носа идёт нечто удлинённое, вроде хобота.
– Ты чего?! – взбеленилась та. – Нет, конечно!
– Ронни ещё не достаёт до панели, – пояснил Колючка.
Он отозвал щупы и с подчёркнуто бодрым видом прошёл к своему кожаному креслу, сел и спрятался за журналом. Заголовок вопрошал: «Кто должен погибнуть, Клара или Вселенная?»
Джон тяжело опёрся о консоль – но тут же брезгливо убрал ладони. Хотелось уйти и никогда больше не видеть никого из этих… этих… Да куда уйдёшь?..
– А давайте посмотрим, как там наш Железяка? – нашлась Ривер. – У Кибера встроенная камера, включаю трансляцию.
Над Механической панелью заработал монитор рефлексического наблюдения. Изображение гранитного треугольника среди жёлтых песков мерно покачивалось от шагов снимающего. Треугольник острым концом опирался о землю, на полметра выше начинался каменный портал. Одиннадцатая пирамида стояла рядом с действующей, Кибер добрался за восемнадцать минут и, не сбавляя скорости, заходил в прохладную тень. Синие цифры в углу экрана показали снижение температуры до тридцати пяти градусов.
Из-под механических ног откатился алый шарик. Откуда здесь воспоминание? Внутри прозрачной сферы крутились кадры: десятки представителей инопланетных рас с ужасом взирали на Доктора. А, Логово Демонов, он тогда хороший переполох им устроил!
«Непорядок», – прогудел Кибер, поднял находку и уложил в белый прямоугольный саквояж, приваренный к поясу. Через пару шагов встретились ещё два, красного и серого цветов: умоляющие взгляды сына и матери из Семьи Крови перед казнями. Странно, шарики из разных пирамид, как они снаружи-то очутились?
У портала Кибер остановился. Плита закрывала проход наглухо, многотонная, недвижимая, словно простояла здесь тысячи лет и срослась с известняковыми наличниками.
– Надо слово произнести, – подсказал Джон. – Но я его говорить не буду.
– Слово неизвестно, – пожаловался Кибер.
И ведь он тоже сканировал… Зачем, интересно, это Железяке – ничего же не чувствует? Ах, Ривер, Ривер!..
Она осуждающе стрельнула глазками и шепнула в микрофон:
– Джеронимо.
– Джеронимо! – на полной громкости повторил посланник.
Треугольник пошёл мелкой дрожью, посыпался песок. Джон немного отстранился от экрана, как будто сооружение могло в любой момент рухнуть. На самом деле, пирамида была идеально сбалансирована, и даже если её специально отклонить в любую сторону – встанет прямо. А чтобы отклонить, нужна очень, очень большая масса.
Поднимая клубы пыли, плита отъехала в сторону. Изнутри пахнуло ледяным: датчики на экране показали пятнадцать градусов. Кибер сильно толкнулся, вскочил на порог.
Квадратная комната, всего метров пять в длину, по углам расположились фигурные колонны. Первая изображала длинноногую девушку в мини-юбке: бутафорская форма полицейского чуть не лопается на груди, по которой разметались длинные волосы. Когда-то они были рыжими, судя по остаткам краски.
Вторую составляли галстуки-бабочки невероятных фасонов и расцветок. Впрочем, краска и тут слезла, лишь кое-где проглядывали полоски и горошки. Третья колонна походила на звуковую отвёртку, но инструмент отличался от того, каким пользовался теперешний Доктор: толще, меньше кнопочек.
– Фиксирую запах, – загудел Кибер. – Предположительно, еда.
– Заварной крем и рыбные палочки, – кивнул Джон.
Ему было неуютно, странно, словно по собственной могиле топчешься. На нижнем ярусе любой пирамиды содержатся базовые воспоминания – первое увиденное лицо, первое понравившееся блюдо, любимое словцо, планета, на которой оказался сразу после регенерации.
Здесь стенные росписи изображали гигантскую снежинку с глазом посередине – корабль атракси, с ним Одиннадцатому Доктору пришлось выяснять отношения на крыше в свой первый день.
Джон не помнил этого. Видел, составляя каталог. Неужели и его теперешние впечатления когда-нибудь разберёт по частям преемник? Попытается понять, что двигало Доктором, когда Вселенная висела на краю гибели? И нос у статуи Клары облупится…
Нет, лучше не представлять, как тебя испепеляет энергия регенерации.
На полу между колонн валялись воспоминания из других пирамид, от некоторых шариков остались осколки; дорожка из них вела влево, к лестнице. Кибер пытался всё собрать, но Джон приказал: «Не отвлекайся». Можно и потом навести порядок.
Перед Кибером распахнулся лифт. Второй этаж ни к чему посещать: там футбольное поле, по краям которого возвышаются до потолка стопки книг, а в углу – новогодняя ёлка с кучей коробок, обёрнутых фольгой. Любил Одиннадцатый играть в мяч, читать и делать подарки.
Табло отсчитывало этажи. Загорелась цифра «три», звякнуло, и двери разошлись. В полумраке угадывались массивные шестигранные опоры, опутанные проводами, тускло мерцали мелкие огоньки. Судя по датчикам Кибера, влажность достигала 95 %. Пронёсся трубный звук: похоже на брачный зов тирекса.
Посреди прохода встал жёлтый рог толщиной с человеческую голову. За ним виднелись маленькие глазки в складках зелёной кожи и ещё два рога, подлиннее. Дальше распускался веером костяной гребень, размером напоминающий павлиний хвост. Животное приоткрыло изогнутый клюв и издало рокот, низкий, требовательный.
– Трицератопс хорридус, – определила Ривер.
– Опасность нападения. – Кибер поднял руку со встроенным стазером.
– Погоди, не стреляй, – остановил Джон. – У тебя воспоминания были, брось ему.
Механические пальцы вынули из саквояжа алый шарик, он покатился между похожих на брёвна ног динозавра. Тот по-бычьи нагнул голову, развернулся всем корпусом, двухметровым хвостом так врезал по дверям лифта, что кабина затряслась. Проследил за красной игрушкой, которая мышью бежала к опоре – и потопал туда же, грохоча копытами.
– Забавный! – удивлённо рассмеялась Ривер. – Ну посмотри, несёт тебе апортик обратно, разве не прелесть? Как ты можешь шагать мимо, глянь, милота же!
Но Кибер равнодушно отвернулся и направился к стеллажам у ближайшей стены. Трицератопс семенил сзади с утробным рокотом; клюв бережно держал игрушку. От поступи животного картинка на экране вздрагивала.
– Железяка, – бросила Ривер презрительно.
– У меня имеется живой мозг, но ни умиления, ни привязанности я не испытываю, чувства заблокированы. Чувства – боль. Боль мешает.
– Да знаю, знаю. Всё равно железяка.
– Хватит! – Джон оборвал ссору на корню и сказал в микрофон: – Тебе нужен двадцать второй стеллаж, пятая снизу полка. Забирай инфу по Паутине и быстрее назад. Не нравится мне обстановка.
На стёртых восьмиугольных пластинах пола то тут, то там валялись бесхозные шарики – сплошь красноватые, серые – и кучки осколков. Если здесь постоянно носятся динозавры – как сумели не задеть, не растоптать воспоминания? Или их недавно выложили? Но кто и зачем?..
– Искомая полка обнаружена. Имеется семнадцать отрывков с нужной темой, «Паутина Времени». Вычленяю содержащий данные по Неклиде. – Механические пальцы сомкнулись на чёрном шаре с оранжевыми прожилками. – Нашёл требуемое. Возвращаюсь.
Кибер повернулся… И замер: на него смотрел раструб пушки, а за пушкой стоял… Нет, только не это!
Далек.
Далек с первого взгляда казался необычным: вроде та же перечница-конус, те же пупырчики опоясывают её рядами сверху донизу, та же лысая жестяная макушка-башня. Но из всех щелей торчат провода, корпус в пятнах ржавчины, и пушка-глаз трясётся, ходит из стороны в сторону. Послышался дрожащий, непримиримый голос:
– Ты добрый? Ты абсолютно добрый?
Ривер оттолкнула Джона и выдохнула в микрофон:
– Смотри не начинай стрелять!
Судя по её приоткрытому от тревоги рту и сведённым к переносице бровям, шансов у Кибера немного: далека не уложить обычным оружием, а сам он пробивает любую броню.
– Я – добрый, – отчеканил Кибер.
– Докажи! Докажи-ии!
Перечница принялась нетерпеливо ездить вперёд-назад. Между округлой башней и корпусом проскакивали молнии, пушка выписывала кренделя. Но сомневаться в меткости не приходилось: далеки – стрелки отличные. А тут расстояние два с половиной метра, прятаться негде. Враг просипел:
– Ситуация. Ты завёл щенка. Твоя пожилая хозяйка требует его утопить. Кого убьёшь?
Ривер оторвалась от экрана, с негодованием указала на него растопыренными пальцами:
– Тут всё просто! Хозяйка старая. Собака молодая, проживёт дольше. Хозяйку убиваем.
Джон потёр подбородок:
– Откуда далек вообще взял подобные вопросы? Что там за книги на футбольном поле, не смотрела?
– Кого ты убьёшь? – настойчиво повторил тот, подъезжая ближе.
Кибер отступил, стукнулся спиной о полки; зазвенело. Торопливо прогудел:
– Собака является разумным существом четвёртого класса, пожилая женщина – разумное существо третьего класса. Собака обладает менее развитым мозгом, убиваем её.
Далек дёрнул пушкой влево-вправо – и наставил её прямо в лоб.
– Неправильно! Неправильно! Надо убить в себе раба. Ты недостаточно добрый! Уничтожить!
– Бросай! – крикнул Джон.
Чёрный шар прянул в воздух. Пол сотрясся, подлетела туша с рогами, клюв клацнул о стекло…
И раскрылся в беззвучном крике. Трицератопс рухнул на бок, дёргая ногами. Далек вертел башней, стрелял ещё и ещё. Но только сбивал полки, обдавая шрапнелью из осколков: Кибер бежал к лифту.
Джон впился в экран, Ривер зло тёрла ресницы – уже успела себе навоображать, как будет дрессировать нового питомца. Конечно, жалко динозавра…
Кибер долбил по кнопке лифта. Почему не открывается? Минуту назад работал, как мог вдруг сломаться?!
– Ищи лестницу, скорее! – прошептал Джон.
Но успеть было невозможно. Далек повернул башню, из пушки грянуло огнём.
Камера отключилась.
Через безумно долгие двадцать две секунды она заработала снова, показывая вставшие вертикально восьмиугольные пластины и серый с алым шар на них. Вспышка – брызжут осколки, чиркают по нагруднику, высекая искры. Шара нет. Донеслось удаляясь:
– Добро должно торжествовать. Всё не добро будет уничтожено! Уничтожить!
Непримиримый голос потерялся в дальнем рёве и топанье.
– Кибер! Кибер! Как ты?! – вопил Джон.
– Энергетические контуры не функционируют. Система жизнеобеспечения мозга нарушена. Прогноз: гибель в течение сорока секунд.
– Чёрт, давай держись, иду к тебе!
– Почему ты?! – выкрикнула Ривер, пытаясь освободиться; но щупы надёжно связали её. – А ну отпусти, я пойду!
– Предложение отклонено, – слова гасли, скрипели чуть слышно. – Вы не успеете, лишь поставите себя под угрозу. И, Джон… Я чувствую. Боль, холод, страх, надежду. Блокировка отключилась, я чувствую! Джон, я живу. Я чувствую. Я…
– Кибер! – Джон сжал потухающий экран. – Чтоб тебя, парень…
Камера вырубилась. Кончено.
Он сдавил мокрые глаза – их нестерпимо резало, повёл жаркой ладонью по лицу. Какого это – понять, что жив, за несколько секунд до смерти?
Нелепица. Погибнуть от выстрела ржавого далека и не узнать самого важного: тебя ценят, ты дорог и нужен. Всю дорогу просидеть в железной коробке, выдавая себя за бездушный механизм – и вылезти из неё только перед уходом.
Стыдно, безумно стыдно! Они ведь действительно относились к парню, словно он был инструментом. А тот просто пытался помочь.
И как теперь, без Кибера?..
Ударил кулаком по консоли: плохо. Отвратительно. Их осталось всего трое, флабблы не работают, с Кларой беда. И без схемы Паутины наружу не выйдешь.
– Знаешь, Ривер, – сказал он неожиданно для себя. – А ведь далек не сам пришёл туда. Его заманили.
– Серые и алые шары? Поступки Доктора, которые нельзя назвать добрыми?
Джон закусил губу, кивнул. Далек, Принципиальность, обитает в Первой пирамиде. Надо хорошо постараться, чтобы найти достаточное количество подходящих воспоминаний и выложить ими путь к Одиннадцатой.
Поймать лазутчика – смертельно необходимо. Но кто это может быть?
Под главным экраном развезся люк, показались железные морды питбулей с высунутыми языками. Однако не жидковат ли поток собак? Так и есть: тринадцать вместо двух десятков. Из-под лопатки последней торчит чёрная рукоять.
Джон подбежал к хромающей псине, выдрал занозу: кинжал, длинный и узкий, кончик обломан.
– Покажи мне, покажи! – Ривер искрутилась в путах. – И хватит держать, никуда я не убегу.
– Точно?
– Зуб даю. – Когда щупы отползли на место, выхватила оружие, провела по лезвию пальцем. – Мизерикордия, кинжал милосердия. Им рыцари добивали поверженного врага через щель в доспехах. Трёхгранное сечение, простая крестовина, украшений нет… Хотя – погоди-ка, у рукояти стёртая гравировка.
Ривер поднесла клинок к самым глазам, поскребла ногтем. Выругавшись, бросила:
– Тевтонский крест! Ничего не напоминает?
Глава 14
На потолке загорелся прожектор, луч упёрся в кучу шариков, сложенных у переполненного желобка. Джон подскочил к ним, сгрёб в охапку и понёс к портам-приёмникам Диагностической панели, в их круглые отверстия вставил четыре, сколько поместилось. На главном экране потекли воспоминания.
Похожий на дупло коридор оплетён лианами, фонари-полусферы на уровне глаз. Временные искажения, собранные в грозди и фракталы. Гигантский организм, отдельная вселенная, творящая сама себя.
День назад в ТАРДИС пришёл некто, похожий на Клару. Это оказалось странное существо, оно взяло копию сознания Доктора в свой разум. Правда, не рассчитало, что гость найдёт тайные ворота и проникнет на базу подобных существ – в Древо. Древо оказалось хранилищем умений и навыков, но пользоваться ими могли только Девочки-которые-учатся, одной из них и была Грейн.
Она выглядела как рыцарь Тевтонского Ордена, в латной броне, белом сюрко с чёрным крестом, меч висел на боку, а в руках держала дезинтегратор. Грейн преследовала Доктора по оплетённым лианами коридорам, однако попалась в его ловушку, и он сумел вернуться к своему телу и разуму.
Сознание тевтонки получило сведения, противоречащие Запретам Древа, и самоуничтожилось. Тело умерло. Но от подобной твари всякое можно ожидать…
Джон сосредоточенно сложил ладони в замок, сказал:
– Да, Грейн выглядела как германский рыцарь тринадцатого века при параде, однако орудовала дезинтегратором и другой сложной техникой. Она могла и дельтаплан из пиджаков сделать. Ты думаешь?..
Ривер зажмурила один глаз и стала похожа на кошку, которая чует, где хранится сметана; кивнула. Джон пощёлкал пальцами, пытаясь не упустить мысль:
– Если она смогла скопировать себе сознание Доктора – почему бы ей в тот же момент не передать копию своего сознания сюда? Не заражённое губительным для Древа знанием, оно вполне способно существовать, скрываться и устраивать диверсии.
Ривер смотрела понимающе, словно вот-вот скажет: «Мне очень жаль, Джон. Не хватало поломки ТАРДИС, исчезновения Клары, непоняток со временем на Неклиде – теперь это вдобавок!» Но она лишь потянулась и воскликнула:
– Обалдеть! Так втройне интересней. Думаешь, это Грейн завела далека в Одиннадцатую?
Джон отвернулся к рычагам.
– Да. А ещё подманивала флабблов и передавала с ними воспоминания о Кларе, чтобы нас позлить и отвлечь от себя. А ещё…
Он вовремя включил щупы, перехватил Ривер на полпути к окну. На возмущённую отповедь парировал:
– Ты не пойдёшь. Твой бластер не годится против далека.
– У меня есть звуковая лопатка!
– Ривер, ты нужна мне здесь. Ты просто мне нужна, поэтому – нет.
Когда авантюристка перестала брыкаться, Джон отозвал щупы. Она упёрла руки в боки. Дыша тяжело и обиженно, спросила:
– И кто тебе принесёт сведения по Паутине?
– Сам пойду. А ты покарауль.
Конечно, оставлять диагностику приборов ТАРДИС на этих двоих рискованно. Будут заниматься чем угодно, только не делом.
– Мой бластер против далека – фуфло, говоришь? Замечательно. Ты, дорогой, с пустыми руками больше сможешь? – Ривер картинно повернулась к задремавшему в кресле. – Колючка! Пойдём вместе.
Тот зевнул, отложил журнал. Оглядел её с ног до головы, презрительно улыбаясь:
– Брать с собой балласт в виде полоумной девицы? Хм-мм. Один бы я сходил, мне ваши далеки с лазутчиками до Вортекса. Но пусть Упрямец попросит.
Ривер подскочила ближе к Джону и пихнула в бок, процедив: «Давай проси! Ну?»
Он предпочёл бы сейчас оказаться на месте Кибера, чем умолять об одолжении Колючку. Лучше уж самому сходить в Одиннадцатую пирамиду. Подумаешь, парочка в его отсутствие разнесёт по частям ТАРДИС, планету, пространство-время. Сканером побалуется…
Пытаясь разомкнуть сжавшиеся зубы, Джон вытолкнул из себя слова:
– Колючка. Принеси. Информацию. По Паутине. Пожалуйста.
Тот оценивающе наклонил голову, скептически выпятил губу. Потребовал:
– Называй меня «Властелин».
Ногти до боли впились в ладонь. Нет, видели свинью?! Из горла вырвалось рычание, Джон резко развернулся и принялся перекидывать рычаги. Убил Ронни, не делает ни черта, втихую чужие щупы использует… И как использует! А теперь – «Властелин».
У Доктора из рук вывалилась интеграционная схема, разлетелась об пол.
Ривер обняла за плечи, укоризненно прошептала: «Сладки-ий! Перестань. Без этой инфы мы не выйдем, а там Клара пропадает».
Джон глубоко вздохнул. Что делать-то? Не глядя на Колючку, заставил себя произнести:
– Пожалуйста, сходи в Одиннадцатую пирамиду… Властелин.
«Тварь такая», – добавил, слава Омеге, не вслух.
Тот поднялся не спеша, потянулся, бросив: «Последний раз соглашаюсь», вальяжно направился к лифту. По дороге его нагнала Ривер, протянула золотой ободок с алмазом-камерой.
– А, решили подглядеть за мной? – усмехнулся Колюч… Властелин, то есть.
– Можешь не надевать, придёшь – просканирую, – мстительно предложил Джон.
Больше возражений не последовало, ободок оказался на лысой макушке.
А жаль. Так хотелось просканировать.
Когда лифт уехал, Джон подошёл к рабочему столу, чтобы разобрать результаты из Цеха Мышления, оставленные беднягой Кибером. Хромированные диски, похожие на карманные часы, пахли техническим маслом. На циферблатах прокручивались мини-фильмы, и они оказались очень занятными.
Первый и второй показывали, что и клапан, и остальные части регулятора исправны. У старушки обнаружилось больше шести десятков мелких поломок, но ни одна из них не могла привести к полному отказу всех систем.
Джон поднял третью идею. За выпуклым стеклом в черноте космоса плыла планета-призрак, сквозь неё просвечивала огненная корона Лампаданоса. Лишь верхушка туманной планеты не пропускала лучи, но оставалась тёмной, плотной. Изображение многократно увеличилось, и стало понятно: верхушка – космическая станция, которая ощетинилась радарами и покрыта сеткой солнечных батарей.
Вот оно что! Иллинойцы использовали энергию светила и творили вокруг себя удобный мир из связанных частиц. Каждая вещь в Небесных Палатах имела свой «негатив» на станции: чтобы чему-то проявиться здесь, там такой же по объёму и форме кусок пространства должен исчезнуть.
И наоборот, если нужно избавиться от мусора, только задайте координаты, и приборы станции проявят его у себя, а вам не придётся выносить ведро. Отличное решение проблем! Но нет ли у него обратной стороны?
Джон взвешивал в ладонях диски, не понимая, как их сопоставить. Наконец отложил, взял со стола тёмно-фиолетовый шарик неясного ощущения, тревожащий, вибрирующий в пальцах.
Ничего не сломано… Но Доктор постоянно слышит какой-то звук, очень знакомый звук…
Джон повертел перед глазами шарик: ну конечно! Это же две ноты, две бесконечно повторяющиеся ноты из «туу-у-тум», лязга тормозов, который всегда раздаётся при посадке.
Когда нужно переместиться на новое место, ТАРДИС собирает себя на нём из подручных частиц. Однако, если она материализуется на Неклиде, на станции автоматически дематериализуется участок пространства, ей соответствующий – там появляется «тень» ТАРДИС.
Получается, что раздваивается её временная линия, способность влиять на события. А это запрещено темпоральными схемами, потому как считается попыткой «пиратского копирования» и приводит к ликвидации «пиратской» копии.
ТАРДИС уничтожает свою тень, но тогда, из-за связанности альфа– и бетта-частиц, уничтожается основная ТАРДИС, чего она допустить не желает, и отскакивает на долю секунды назад. В результате старушка зависла между материализацией и дематериализацией, не может до конца ни исчезнуть, ни проявиться.
Джон застонал. Подскочила Ривер, спросила:
– В чём дело?
– Я понял. Понял, где поломка.
– И?
– Помнишь, я говорил, что симбиотическая связь есть, но она как бы мигает? Старушка словно очень сильно занята, не отвечает на запросы? На самом деле, ТАРДИС была слишком занята материализацией-дематериализацией, скачками на доли секунды назад, движением к самоликвидации и избеганием этого. «Как будто танцует вальс с кем-то». Она танцует вальс со своей тенью. Смертельный вальс.
Ривер смотрела непонимающе.
– Старушка замкнула себя в супертугую временную петлю, чтобы не погибнуть. Всё из-за иллинойцев, их связанных частиц.
– А чего делать-то?
Джон вздохнул. Если бы он знал! Попытался ответить:
– Надо помочь ТАРДИС окончательно исчезнуть. Или помочь ей проявиться. Но провернуть это лучше извне, а как – ума не приложу.
Чтобы извне дематериализовать или проявить ТАРДИС, придётся-таки выйти и найти средства к этому. Выходить нельзя, если снаружи фиксированный момент истории. Замкнутый круг… То есть петля.
Пока он думал, Ривер закричала:
– Эй, глянь, внешнее наблюдение заработало!.. Нет, выключилось. Зуб даю, мелькнула картинка, Доктор заметил на экране что-то!
Из отверстия в стене напротив показался новенький шарик, по системе труб скатился к переполненному стеллажу; встал на желобке первым, перед бирюзовым, подтолкнув остальные. Джон схватил его, опустил в ячейку на консоли.
На Главном экране появилось изображение: широкая аллея, вдоль которой по обе стороны возвышаются розовые деревья-кораллы. Перед кораллами на уровне роста человека протянулась гирлянда из узких разноцветных полотнищ: иллинойцы нарядили улицу после прилёта гостей; когда Доктор первый раз выглядывал, флагов не было.
За гирляндой появилась мимолётная тень. Появилась – и тут же исчезла.
– Что это? – воскликнул Джон, всматриваясь.
Он перемотал восприятие на долю секунды назад, вычленил подозрительную картинку с тенью, увеличил. Ниже зауженных концов полотнищ виднелись восемь тёмно-бордовых лап, по толщине похожих на собачьи, а по форме стопы – на паучьи. Джон напрягся.
Сзади слышалось частое дыхание Ривер – разве могла она пройти мимо тайны? Никогда. Шёпотом, как в засаде на зверя, попросила:
– Подними изображение выше, ещё. Ага! Видишь, над красным флажком?
– Как будто головной убор, вершина кокошника? – Джон всмотрелся. – Только украшен он почему-то живым глазом.
Ривер вдруг вскрикнула «Погоди!», метнулась за стеллажи. Пояснила оттуда:
– У меня коллекция врагов Доктора, сейчас, сладкий… Нашла!
Вышла, покачивая бёдрами, торжественно протянула коричневый шар. Джон чмокнул её в щёчку и выхватил воспоминание, вставил во второе углубление консоли.
Образ прячущегося мигом достроился: торс паука переходил в человеческий, на запястьях у гуманоида имелись метровые отростки-ножи. Каждая рука сжимала ещё и металлический клинок. Багровое лицо обрамляла «корона»-кокошник, в которой вместо драгоценных камней кровожадно поблёскивали шесть глаз, а оскаленный рот был полон острых зубов.
– Ракносс! – восхищённо выдохнула Ривер. – Давно мы их не встречали, с Десятого воплощения, ага?
– Да, – подтвердил Джон, читая характеристику на экране: – По одному не ходят, нападают всей колонией, составляющей от нескольких тысяч до двух миллионов особей, питаются психической энергией разумных существ. Умерщвляют жертву, высасывая энергию из агонизирующего сознания. Способны как телепортироваться в пределах планеты, так и создавать туннель телепортации и преодолевать межзвёздные расстояния. Стали причиной гибели многих рас, в том числе иллинойской на Валладариане. Побеждены Молодой Империей в Тёмные Времена…
– Мы же и находимся в Тёмных Временах! – прервала его Ривер. – Ещё не побеждены. Ну, новое приключение? Спасаем планету от паучков. Разрабатывать план будешь, или как всегда?
Бестия откинула волнистые волосы небрежным, но точным жестом, поправила бластер на поясе, улыбнулась довольно, чуть не мурлыкая от предвкушения. Сложные миссии – это её.
Да, пожалуй, ракноссы в один присест сожрут планету и Клару вместе с ней. Надо выбираться, но как? Доктор подошёл к дверям ТАРДИС, распахнул их: по-прежнему кирпичная стена.
Джон застыл перед Главным экраном, пытаясь отыскать в добротной кладке хоть щёлку. Тут в ноги бросилось нечто круглое и мягкое; он отшатнулся и изумлённо уставился вниз, на желтоватое создание в форме яйца, с толстенькими ручками и ножками. Оно пропищало:
– Мы не ели два дня, не пора ли подкрепиться?
– Жирок! – воскликнула Ривер. – Иди отсюда, не до тебя.
– Кушать, кушать! – жалобно протянуло создание.
Джон строго указал влево, на дверь в Область Снов. Жирок тяжело вздохнул, неуклюже помахал пухлой ладошкой и посеменил прочь, переваливаясь по-пингвиньи и колыхаясь, как желе.
Не до еды теперь.
