Текст книги "Блуждающие по мирам. Бессмертные (СИ)"

Автор книги: Оксана Реон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Они прошествовали мимо нас, словно мы были пустое место. Не остановились, не поинтересовались: кто мы такие и откуда пришли? Просто прошли мимо, неся свою поклажу. В черном покрывале лежал чернокожий старик с седыми волосами и седой бородой. Глаза его были закрыты – то ли мертв, то ли спит.

Посовещавшись, мы решили двинуться за ними следом. Судя по их поведению, они не агрессивны, значит, не станут нас надевать на вертел и жарить на костре. Нам было любопытно, куда они несут старика и что с ним сделают дальше?

Впрочем, шли они недолго и уже скоро остановились возле неглубокой ямы. Темнокожие люди положили покрывало с телом старика на землю. Тело оказалось живым, тотчас раскрыло глаза и зашевелилось. Мужчины почтительно взяли его за ноги и плечи и бережно скинули в яму.

– Эй, что вы делаете? Хороните его? Да ведь он живой еще! – крикнул Челейв.

Они обернулись и изобразили жесты, показавшиеся нам неприличными.

– Ты послал нас на хер? – нехорошим тоном уточнил Гром.

Они снова замахали руками.

– Мы вас не понимаем, на каком языке вы говорите?

И снова жесты в ответ.

– Может, они немые? – предположила Ансла.

– Похоже на то, – ответил Чел, – либо просто не обучены разговорной речи.

Перестав обращать на нас внимания, аборигены принялись закапывать живого старика, который, к слову, сохранял спокойствие и подчинялся их воли. Может, он преступник и его наказывают за какое-нибудь деяние? Как же я сейчас понимаю, что чувствует этот бедолага! Не так давно нас с Челом тоже закапывали в землю. Это чудовищно! Судя по всему, мистер детектив тоже вспомнил каково это – быть закопанным в землю живьем и поэтому вмешался.

Челейв подошел к мужчине, который с усердием работал лопатой, и отнял ее. Абориген зарычал и принялся активно жестикулировать руками. Один глаз у этого человека был черный, а другой светло-серый. Я поежилась. Может, не стоит с ними связываться? Разные глаза – это ой, какой нехороший знак! Это ж дьявол во плоти. Однако Челейв был совершенного иного мнения и грубо оттолкнул от ямы разноглазого.

– Он, – Чел ткнул пальцем в яму, – живой человек, жи-вой! Понял? Да хватит руками махать, как припадочный. Не позволю его зарыть заживо.

Я заглянула в яму, старик лежал на дне и смотрел в безоблачное небо. Вне всякого сомнения, он был жив, потому что беспрестанно кашлял и моргал.

– Может, он заболел чем-то? И они решили его прикопать, чтобы не заразил всех? – предположил Гром.

– Болезнь – не повод убивать старика, – рыкнул Чел и отмахнулся от аборигена, который предпринял попытку вернуть свою лопату обратно.

– Согласен, можно просто изолировать его, – сказал Гром.

– Кажется, сейчас будет драка, – принимая боевую стойку, заметила Ансла.

На каждого из нас приходилось двое островитян. Они были сильные, ловкие, выносливые. Не удивительно, что в итоге нас хорошенько поколотили и связали. Связанные и с кляпами во рту, мы уже не могли воспрепятствовать погребению старика.

Нас связали той самой черной простыней, на которой принесли пожилого бедолагу. Дикари порвали ее на лоскуты, меня усадили спиной к спине Анслы и обмотали нас. Такая же участь постигла Грома и Челейва. Все, на что мы были теперь способны – это вращать глазами и шевелить руками в безуспешной попытке освободиться. Бедный старик, ему сейчас гораздо хуже! Эта мысль придавала мне сил.

Положив на могильный холмик ветку с темно-синими ягодами, напоминающими терновник, аборигены почтительно поклонились и ушли.

Сидя под палящим солнцем, мы вкусили немало страданий. Моя макушка до того нагрелась, что, казалось, вот-вот загорятся волосы и расплавятся мозги. Стерев себе руки в кровь, мы, наконец, перестали дергаться и теперь ожидали спасения неведомо откуда. Мысли крутились вокруг одного – воды, холодненькой, да побольше.

Грому как-то удалось вытолкать языком изо рта кляп.

– Держитесь, ребят, сейчас я убавлю яркости солнцу, – сказал он.

Он проговорил заклинание, и погода резко поменялась. Солнце стало едва пригревать, словно вдруг посреди жаркого лета наступила осень. Это принесло некоторое облегчение.

– Очень энергозатратное занятие, – объяснил он, – поэтому не сделал этого раньше, силы берег. Блин, язык, как наждачная бумага.

– Чел, послушай меня внимательно, сейчас мы поднимем руки вверх, за тем ты резко дернешь меня на себя. Совершив кувырок, я окажусь к тебе лицом, и зубами попробую развязать нам руки. Но предупреждаю – это будет очень больно, мы поломаем руки либо вывихнем суставы. Иного варианта нет. Если согласен – кивни.

Челейв повернул голову в бок, чтобы Гром мог его увидеть, и кивнул. Парни подняли руки вверх, Гром оттолкнулся ногами от земли, и Чел потянул его на себя. Это было невозможно с физиологической точки зрения, однако, у них получилось. Несмотря на то, что одна рука Чела была неестественно выгнута, он держался молодцом. Хотя с кляпом во рту особо не покричишь. Гром перегрыз зубами путы, освободил свои руки, а затем вправил Челу вывихнутое плечо. На лбу обоих от напряжения выступила испарина.

– Ты как? – вытащив у Чела изо рта кляп, спросил Гром.

– Порядок. Нужно развязать девчонок.

Нас освободили. Не сговариваясь, мы кинулись к могиле и принялись разрывать землю руками. Может быть, старика еще можно спасти! Не по-человечески будет сделать вид, что мы ничего не видели и попросту уйти. Мы копали так быстро – сущие землеройки. Наконец, добрались до неподвижно лежащего тела. Опоздали? Как бы нам не хотелось в это верить, но, похоже, старик был мертв к этому времени. И что делать? Закопать его обратно?

Неожиданно погребенный заживо кашлянул, и из его рта вылетели комья земли. Мы подняли его наверх, и сразу же хлынул настоящий ливень. Прохладные струи остужали наши разогретые головы и смывали грязь со старика. Он открыл глаза и сказал:

– Нужно отсюда уйти. Они скоро придут за мной.

Если совсем недавно мы мечтали о том, чтобы начался ливень, то теперь мы, напившись дождевых капель вдоволь, проклинали его последними словами. Мы промокли насквозь, замерзли, ноги наши вязли в грязи. А старик все вел и вел нас куда-то.

Гром пытался усмирить непогоду заклинанием, но быстро сдался и сказал, что ливень имеет магическое происхождение. И только тому, кто вызвал его, подвластно теперь сменить погоду.

– Куда ты ведешь нас, отец? – обратился к спасённому человеку Чел.

– Туда, где мы сможем спрятаться от дождя. И от них.

Место, куда привел нас старик, оказалось пещерой, вход который был завален желтым валуном. Гром и Челейв сдвинули его с места, освобождая проход. Внутри пещеры было тепло. Стены здесь были из фосфора, который освещал пространство. Абориген принялся деловито сновать снова туда-сюда, развел огонь, принес откуда-то тушки птиц.

– Позвольте представиться, я старейшина этого острова, мое имя Энрис, – сказал старичок, прокалывая тушки птиц прутиком.

– Почему тебя погребли заживо?

– Что? – переспросил Энрис. – Простите меня, я давно уже туг на ухо и отвык от нормальной речи. Позвольте мне рассказать мою историю, и если у вас останутся какие-то вопросы, после их зададите, да погромче.

Мы дружно закивали головой, а Энрис начал свой рассказ.

– Я самый первый приплыл на этот остров. Здесь растет много деревьев авокадо, поэтому я на правах первооткрывателя и назвал его так же – остров Авокадо. Жил я здесь в одиночестве много лет, пока не появились эти молодые люди. Главный их – шаман Черный глаз хотел меня отсюда выжить, но ничего у него не вышло. Ему пришлось наступить ногой на свою гордость и признать меня старейшиной племени, – рассказывал он и ловко переворачивал тушки.

– К этому времени я понял, что почти потерял слух, и меня раздражают их досужие разговоры. Я ввел правило общения жестами, чтобы эти болваны не донимали меня своей пустой болтовней. Им снова пришлось подчиниться мне либо уйти. Погода на острове очень капризная, несколько дней может жарить солнце так, что вокруг все засыхает. Шаман научился вызывать дождь, но чтобы он начался, меня закапывали в землю, как бы принося в жертву. Я лежу в могиле, пока не надоест, а потом выбираюсь. Поначалу мне было страшно, но потом ничего – привык. В тот момент, когда я выбираюсь из ямы, начинается дождь и льет несколько дней. Эти дни я отсиживаюсь здесь. Потом возвращаюсь к ним. И затем опять все по-старому: когда пекло надоедает им, меня несут в яму и зовут дождь. Шаман Черный глаз ждет не дождется, пока я останусь навечно в могиле и однажды не смогу выбраться. По его мнению, я уже дряхлый и немощный старик. И старейшиной острова должен быть он.

По пещере поплыл аромат жареного мяса. Я невольно сглотнула слюну и голодными глазами уставилась на вертел. Энрис протянул мне прутик и пожелал приятного аппетита. Вдвоем с Анслой мы жадно откусывали большие горячие куски, рискуя обжечь язык. Челейв по обыкновению ел медленно, тщательно прожевывая каждый кусочек. Гром не ел вовсе и выглядел нервным.

– Что случилось, Гром? – тихо спросила я.

– Ребят, простите, мне пора в реал. Я отсутствую уже полдня.

– Спасибо, что не ушел раньше, – сказал Чел.

– Да ладно, не в моих правилах сваливать из игры, когда пахнет жареным. Вернусь, как только будет возможность. Вместе выберемся отсюда, – пообещал Гром.

– Давай, до скорых встреч.

Гром исчез прямо со своего места у костра, а Энрис ничего не заметил. Я поняла, что это такая особенность НПС – никак не реагировать на выход игрока из виртуальности. Думаю, если бы мы все разом сейчас покинули пещеру, он тотчас бы забыл о нас.

– А? Что вы говорите, не слышу ничего! – посетовал Энрис.

Он ловко разделался со своей птичкой, обсосал каждую косточку и бросил останки в тлеющие угли. Наевшись, Энрис постелил себе под голову какую-то тряпку и, подтянув к груди ноги, уснул. Мы последовали его примеру и разлеглись у костра.

Проснулась я в объятиях Челейва. Ну, и как такое могло произойти? Я слишком зла и обижена на него и не стала бы с ним обниматься. Неужели ночь была настолько холодной, что я, наплевав на обиды, грелась о брата? «Я не твой шеф, а брат…» К этой мысли я все еще не привыкла.

Ансла спала в его ногах, свернувшись калачиком, Энриса поблизости не было. Я встала и прислушалась. Неужели он ушел к своим людям? Из всех обитателей этого острова на меня наводил страх только Черный Глаз. От этого можно было ожидать, чего угодно – подсказывала мне интуиция.

Я выбралась наружу и увидела Энриса, увлеченно собирающего какую-то траву. Я вспоминала, что видела у Грома эти удлинённые темно-зеленые листики, и зовутся они марихуана. Энрис, заметив меня, приветливо махнул рукой, я ответила тем же.

Мне горячо захотелось разделаться с шаманом, который обрекает этого милого старичка на страдания. Я полежала в могиле один раз и мне за глаза хватило. А Энриса закапывают туда каждую неделю. Очевидно же, что они просто издеваются над ним. И это бесчеловечно! Может, Гром научит незадачливого шамана управлять погодой более гуманными способами?

Так или иначе, но я не могу покинуть остров, когда здесь творится такая беспредельщина. Знала я так же, что Челейв полностью со мной солидарен. Ансла априори «за любой кипиш, кроме голодовки», а Гром готов на все ради друзей. Вместе мы придумаем, как поставить Черного Глаза на место. У меня даже возникли кое-какие идеи на этот счет.

Гром вернулся к вечеру следующего дня. За время его отсутствия мы успели погулять, собрать ягод, пожарить и съесть птичек, поспать и поругаться. На свою беду, я рассказала Челу о своей сделке с Императором, и с этого момента он переменился в поведении. Брат злился и настаивал на том, чтобы я отказалась от этого безумного желания.

– Сапфиры мы найдем и вернем Ферцилу Разумному, а взамен попросим отдать нам Эдинну, чтобы править ею, – увещевал он.

– Получить свободу и найти Сергея для меня куда важнее, чем править виртуальным городом! – отвечала я.

– Прошел год с момента нашего исчезновения! Все уже забыли о нас. Отцу до нас нет никакого дела, мать отплакала свое. Нас никто не ждет в настоящем мире. Ты хотела навести в Эдинне порядок, избавить ее от нападений игроков, так сделай это! Попроси Императора дать тебе власть, и вместе мы создадим идеальный город. Наш собственный город!

– Я уйду отсюда с помощью ИскИна или без нее, – отрезала я.

– Ты не понимаешь, от чего отказываешься. Глупая, своенравная девчонка!

– Я хочу увидеть маму и Сергея, чтобы задать им пару не слишком приятных вопросов.

***

Из уважения к Энрису при нем мы не болтали и не смеялись. Он был совершенно глух и слышал только крики на ухо. Чаще всего Энрис курил травку и блаженно улыбался, посматривая на нас, как на своих горячо любимых внуков. Пришедший из реальности Гром мгновенно учуял знакомый запах.

– Марихуана. Высший сорт, – сказал он.

Старичок протянул ему косяк и Гром затянулся.

– Ребят, а давайте останемся здесь навсегда. Вольемся в племя тумба-юмба, Челейв будет вождем, я лекарем-шаманом, девчонки будут валяться под деревом и лакомиться полезным авокадо, натирать себя маслом и радовать нас своей красотой. Я буду курить эту восхитительную травку, и быть может сочинять стихи или поэмы.

– А как же твой магический лес и твой пет? Готов вот так все бросить ради «травки высокого сорта»? – спросила я.

– Умеешь ты испортить настроение. Кстати, пета могу призвать сюда. Ну-ка признавайтесь, соскучились за Гизеией?

– Ась? – переспросил Энрис.

– Я говорю, травка у тебя супер! – прокричал ему на ухо Гром.

Услышав слова похвалы, он заулыбался и еще пуще прежнего задымил. Гром и в самом деле призвал змею. Под ошалелым взглядом старейшины она подползла к своему хозяину и устроилась у него на груди.

– Белая гадюка. Здесь, на моем острове! – изумился Энрис.

– Спокойно. Это моя любимица! – проорал Гром.

Услышал он или нет, судить не берусь. Во всяком случае, перестал обращать на нее внимания.

– Как нам покинуть остров? – четко и громко спросила я.

Энрис почесал морщинистый лоб, и когда я хотела уже повторить свой вопрос, ответил:

– Только вплавь. Остров окружен водой. Вам нужно будет какое-нибудь плавсредство. Я высадился здесь много лет тому назад и приплыл сюда на корабле.

– Где же Ваш корабль?!

– Его украли пираты.

– Гром, как насчет портала?

– Если мне разрешат взять с собой марихуаны, открою его, зуб даю, – заверил он.

Мы услышали отчетливые шаги. Кто-то пожаловал к нам в гости.

– Вот вы где, – сказал Черный Глаз.

Он заявился сюда один, без своей свиты, и в его агрессивных намерениях, похоже, никто из моих друзей не сомневался. Энрис не видел своего соплеменника, продолжал дымить и разглагольствовать.

– А вы интересные ребята, – сказал старейшина, – как же мне надоели эти болваны. Даже поговорить с ними не о чем.

– Что ты сказал, старый хрыч? – гневно прокричал шаман.

Энрис вздрогнул и обернулся. Черный Глаз взял его за горло и встряхнул. Голова старичка заболталась, как у тряпичной куклы.

– Ах, поговорить тебе захотелось? Сейчас я с тобой поговорю, старый хрен. А не ты ли запретил нам человеческую речь?

– Отпусти его немедленно, – сказал Челейв.

Черный Глаз отбросил старика так сильно, что тот ударился головой о стену. Я тотчас кинулась к старейшине, и осмотрела ушиб. В это время Челейв и Гром сцепились с шаманом. Последний обладал недюжинной, прямо-таки дьявольской силой. Раздался выстрел и Черный глаз упал с дыркой во лбу.

– Кто стрелял? Я спрашиваю, кто стрелял? – закричал Челейв.

Я показала ладони, которые были пустыми. Мы повернулись к молчаливой Ансле, она была белой, как полотно и сжимала в руках оружие, принадлежащее Грому.

– Я испугалась, – сказала она.

– Черный глаз – игрок, и его нужно было взять живым. Мы не знаем, где он воскреснет и что предпримет дальше. Проклятье! Собирайтесь, уходим отсюда.

– Простите меня, пожалуйста.

– Да ладно, все будет нормально, – отмахнулся Чел.

Гром от досады пнул мертвое тело шамана и помог Энрису встать. Мы выбрались из пещеры и тотчас попали под холодные струи дождя. Поежившись, мы прошли мимо гигантского лопуха. Я поскользнулась на влажных листьях, но Гром успел схватить меня за руку.

Стоит признать, что сидеть в теплой сухой пещере было гораздо приятнее, чем гулять под дождем.

– Сегодня лучше, чем вчера, а завтра будет лучше, чем сегодня, – оптимистично сказала я и все, в том числе и старейшина, посмотрели на меня, как на сумасшедшую.

Глава 10. Бумажный кораблик

Время шло, а шаман Черный Глаз не появлялся. То ли Челейв ошибся в своих предположениях, и он все-таки принадлежит к НПС, то ли игрок – и готовит нам подлянку. Устав скитаться по огромному острову, мы пришли туда, где раньше жили островитяне. А жили они в бунгало в пальмовой роще, у самой кромки моря. Это был райский оазис, и здесь мы смогли немного отдохнуть душой. Вода в спокойном море была прозрачно-бирюзовая, в ней плавали всякие рыбы и креветки, которые нередко шли нам на ужин.

Каждый из нас проводил время, как пожелал. Гром в рубашке с пальмами, напоминающий туриста, валялся на песке и покуривал марихуану из солидных запасов Энриса. Челейв увлеченно что-то выстругивал из дерева перочинным ножиком. Мы с Анслой занимались приготовлением пищи или же прогуливались по пляжу. Когда мы с ней шли по берегу, а теплая волна ласкала наши босые ступни, эльфка сказала:

– Не хочется покидать этот остров, да?

– Здесь здорово, конечно. Но меня ждет одно важное дело, – ответила я, вглядываясь в линию, где пересекалось море с небом.

Немного подумав, я рассказала подруге о нашем соглашении с Императором, умолчала лишь о том, что для выхода из игры мне понадобиться тело какого-нибудь игрока.

– Нужно найти этого Севериана, – сказала я. – Не просто так его пытали «Красные черепа», значит, он что-то знает о драгоценностях Ферцила Разумного.

– Я помогу тебе, Ли. Можешь в этом не сомневаться. Найдем вместе сапфировое ожерелье, но взамен можно тебя попросить замолвить за меня словечко перед ИскИном?

– Чего же ты хочешь, Ансла?

– Я хочу оцифроваться здесь без возврата в прежнюю жизнь. Понимаешь, находиться в капсуле очень дорого, скоро у меня закончатся деньги, а я не хочу отсюда выходить! Я эльфка Ансла, а не Анна Сергеевна Ларкина, которая не представляет из себя ровным счётом ничего.

– Ты хорошо подумала?

– Уже тысячу раз все обдумала и решила.

– Ладно. Как только мы вернем Императору пропажу, я с ним поговорю, обещаю. Остается слишком мало времени. Нужно поспешить! Мы застряли на этом острове, и похоже никого, кроме меня не напрягает эта ситуация. Если завтра у Грома вновь не получится открыть портал, я отправлюсь отсюда вплавь, честное слово!

– Гром сказал, что Черный Глаз поставил на острове защиту от порталов, чтобы никто из игроков не мог сюда телепортироваться. Так что вряд ли ему удастся его обхитрить.

– Ничего, я буду не я, если что-нибудь не придумаю.

Я и в самом деле принялась размышлять о том, как покинуть остров и добраться до эльфийской деревни. Ближе к ночи никто не ложился спать. Чел развлекал себя тем, что учил Энриса английскому языку. Старичок жадно смотрел на его губы и повторял за ним незнакомые слова. Ансла с улыбкой наблюдала за обучением из укромного уголка. Похоже, ей нравился мой брат.

Брат… Еще некоторое время назад я готова была отдать жизнь за этого человека. Но теперь я не знаю, какие секреты он хранит. Он так мало рассказывает о себе, обо мне, о нас… Словно скрывает от меня какую-то неприглядную тайну. Я помнила о себе лишь крохи, и Челейв мог бы помочь восстановить картину моей прошлой жизни.

Под утро Энрис уснул безмятежным сном, Гром отправился в реал, а я чувствовала себя так паршиво, словно застряла в паутине, и единственным выходом из этой ситуации было покинуть Левизион. Это стало моей навязчивой идеей, которая не покидала меня ни на минуту с тех пор, как я вспомнила Сергея. У меня создалось впечатление, что надо мной навис стеклянный потолок, который мешает мне взлететь и быть счастливой.

Раздался тихий шорох листьев, мелькнули чьи-то черные тени. Началось! Мы вскочили на ноги и похватали оружие, вглядываясь в темноту. Сколько их? С чем они на нас пришли?

Сзади на меня кто-то прыгнул, и от неожиданности я выронила из рук пистолет. Повалившись на песок, я увидела, что это черная горилла. Она располосовала мне щеку, сдавила шею до хруста. Лапа у нее была покрыта черной жесткой шерстью, которая лезла мне в нос. Самое время чихнуть, когда тебя душат!

Я сипела и кашляла, пытаясь глотнуть воздуха. Зрение туманилось. Я попробовала оторвать от своей шеи черные лапы животного, надеясь лишь на одно – воздух. Рядом кто-то шумно боролся. Я поднапрягла зрение и поняла, что это Ансла, схваченная гориллой.

Раздался выстрел, и из моего горла вырвалось рычание. Ух, я получила доступ к кислороду! Вытерев со щеки кровь, я поспешила на помощь подруге и ударила по голове атакующую гориллу поднятой на ходу палкой. Едва мы отбились от этих, как на нас напали следующие. Их была целая орава. Ясно одно – нам втроем ни за что не справиться с ними!

Челейв не успевал их отстреливать. Гориллы рычали, прыгали на нас, пытаясь укусить или придушить. В суматохе я увидела черную тень возле бунгало. Там стоял Черный Глаз и внимательно наблюдал за дракой своими разными глазами. Неожиданно с пальмы прямо рядом со мной спрыгнула девушка, в руке у нее был сверкающий сталью меч.

– Я вам помогу! – сказала островитянка. – Это петы Черного Глаза, они очень опасны. Сейчас я перетяну агро на себя. Да не смотри ты так, я игрок.

Она что-то крикнула, и с других деревьев посыпались темнокожие островитянки. Четыре подруги вступили в бой и перетянули агрессивных чудищ на себя. Нам оставалось лишь наблюдать за ожесточенной схваткой. Они размахивали острыми мечами, не оставляя гориллам ни единого шанса подступиться к ним.

– Найда, сзади!

– Ассия, слева! – предупреждали они друг друга.

Вскоре все пятьдесят горилл полегли, остались только две самые крупные, которые охраняли шамана. Островитянки окружили Черного Глаза, и главная, которую назвали Найда, крикнула:

– Все кончено! Сдавайся Черный Глаз.

– Все только начинается, – усмехнулся шаман и кинул в нашу сторону авокадо.

– Бегите!!! Оно сейчас взорвется! – закричала Найда.

К несчастью, авокадо упало прямо мне под ноги, хуже того – я наступила на него. Раздался мощный взрыв, и меня отбросило взрывной волной к морю, где я вспыхнула неестественно красным пламенем. Я горела заживо, отчетливо понимая, что нужно мобилизовать силы и доползти до воды – до нее оставалось всего каких-то десять сантиметров.

Тело отказывалось мне подчиняться, боль, страх и ужас мешали сделать последний рывок, чтобы спастись. Кто-то кричал, звал меня. Я разозлилась на собственное бессилие, и злость эта подняла меня на колени и толкнула в воду. Пламя потухло, а морская соль немилосердно разъедала мои раны и ожоги. Кое-как я выползла из воды, опасаясь, что она съест остатки моего тела, затем повалилась на песок и отключилась.

Кажется, я тяжело ранена. Быть может, умру. Черт, как же больно. Кто-то что-то говорит рядом. Шаман, который пришел меня добить? Что ж, пусть добивает, еще спасибо скажу. Переродиться даже лучше, чем так страдать. Больно-то как! Но это был не шаман, а Челейв – мой брат.

– А ведь я успел вытащить тебя тогда, – сказал он. – Я пришел через полчаса после того, как ты приняла ту дрянь. Ты лежала возле двери, твой пульс хоть и слабо, но все еще бился. Ты впала в кому и пролежала в ней два года. Врачи сказали: нет никакой надежды. Один знакомый посоветовал мне загрузить твое сознание в виртуальный мир – это единственная возможность, чтобы ты жила. Я так и сделал. К тому моменту я уже был натуральный старик – и это в свои-то тридцать два! Я потерял семью, деньги, уважение, любимую девушку – не осталось ничего! Мы с тобой начали жизнь с чистого листа. Новую жизнь, в которой нет места прошлому. Не строй планов по возвращению в тот мир. Мы никому не нужны там. Пожалуйста… Яна.

Я ничего не ответила, притворяясь, что все еще нахожусь без сознания. Когда я услышала свое настоящее имя, данное мне матерью при рождении, то меня охватило странное чувство, будто все можно повернуть назад, совершить прыжок во времени, вернуться домой и все изменить. Я бы снова хотела стать Яной Лисовской, чемпионкой по биатлону среди юниоров. Впереди была целая жизнь, но я так глупо ею распорядилась. Теперь я вспомнила окончательно, что натворила.

Алекс хочет, чтобы я все забыла и приняла новую жизнь в Левизионе. А я не могу, меня тянет туда. Я хочу увидеть Сергея. И хотя он предал меня, я почему-то верю, что он раскаялся и страдает из-за моей смерти. Хочу сказать Сергею, что я жива и что прощаю его.

***

К вечеру я пришла в себя, и мы по обыкновению собрались за ужином. Оказывается, для меня срочно был вызван Гром, который отлечил меня эликсирами за рекордный срок. Мне было приятно внимание мэтра, он вел себя со мной любезно и обходительно, как всегда много шутил и улыбался. И это было самое лучше лекарство для меня.

Моя одежда пострадала от огня, и мне пришлось потратиться на простенькие, безразмерные штаны. Гром подарил мне футболку с изображением того самого синего дирижабля, который мы с ним угнали. Кто-то из игроков заскринил момент угона и выложил фото на форум. Гром стащил оттуда изображение и напечатал его на футболку.

– Это подарок, Ли. Просто от души. В память о наших приключениях, – сказал мэтр.

– Клево, спасибо!

Мы полукругом сидели прямо на песке, по-турецки поджав под себя ноги, и тянули из импровизированного кальяна сладкий дым. Нам было весело, и казалось, весь остров уже пропах марихуаной, которая росла здесь в несметном количестве.

Островитянки, которые спасли нам жизнь, уже ушли, и я не успела их поблагодарить.

– Почему ты выбрал для меня никнейм Лиоана? – спросила я брата.

– Ты всегда и везде подписывалась Яна Ли, – кашлянув, ответил Чел. – Вот я и подумал, что Лиоана чем-то напоминает Яну Ли, и в то же время это совсем другое имя. Я не хотел, чтобы ты все помнила.

– Зачем ты велел очистить мою память?

– Техникам пришлось освободить твою память от всякого хлама, чтобы ты могла хранить новую информацию. Чтобы ты могла жить настоящим, а не прошлым. Те люди, которые все время вспоминают прошлое – живут в прошлом, не осознавая, что прекрасное настоящее уже сейчас происходит с ними.

– Челейв прав, если бы у меня была возможность стереть все воспоминания о прошлом, я бы с радостью это сделал, – сказал Гром.

– Почему? – спросила я.

– Это очень не желанная тема, прости.

Я кивнула. У любого человека найдутся секреты, о которых не хочется говорить вслух.

– Ансла, ну а ты как считаешь? Справедливо ли это – удалить память? – обратилась я к эльфке.

– Челейв сотворил невероятное – создал тебя и себя заново. Если бы он оставил горькие воспоминания, тебе бы было нелегко. В Левизионе ты уже год. Счастливый год – разве не так? Так почему же ты обижаешься на него за это?

– Спасибо за правду, – сказала я и сменила тему разговора, – ну, вы расскажете мне, как вам удалось разгромить Черного Глаза?

Мои соратники заулыбались, а Челейв сказал:

– Это была настоящая бойня, от которой содрогнулся весь остров. После того, как ты отключилась, и Ансла оттащила тебя в безопасное место, схватка продолжилась. Некоторое время шаман бросался «гренками», стилизованными под авокадо, но к счастью больше никто не пострадал. Мы выжидали, когда у него закончатся боеприпасы. Пока Ансла и другие островитянки отвлекали шамана, мы с Найдой приблизились к Черному Глазу с тылу. Последовала небольшая драка, в ходе которой шаман был обездвижен и напоен «тензанским когтем», который ждал своего часа в твоем рюкзаке. Его охранников – горилл, Найда вырубила с двух ударов. Боевая девчонка!

– Почему она встала на нашу сторону? – поинтересовалась я.

– Черный Глаз тут всем поперек горла стоял. Вот девушки и решили воспользоваться случаем и прикончить его, – ответил Чел.

– А где еще те четверо мужчин, которые были на острове? – вспомнила я.

– Те мужчины и не мужчины вовсе, а гориллы, которых шаман иногда облекал в образ людей. Они все убиты, – пояснила Ансла.

– Я подоспел к тому моменту, когда шаман вырубился, – продолжил рассказ Гром. – Мы торжественно отнесли его в ту самую яму, куда он закапывал старика Энриса и сбросили в нее, щедро присыпав землей. Теперь ему придется заново создавать аккаунт в Левизионе. Антидот к «когтю» уничтожен, так что мы теперь спокойны на его счет, – его голубые глаза блестели от удовольствия.

– Но это еще не все хорошие новости, – сказала Ансла, – Челейв вырезал из дерева слуховую трубку, Гром немного над ней поколдовал, и презент был преподнесен Энрису. Принял он его с восторгом. Теперь старейшина может участвовать во всеобщей беседе, приложив трубку к уху, и слышать все.

Я посмотрела на берег, где сидел безмятежно улыбающийся Энрис и слушал через трубку шум моря. Мне было хорошо, и совершенно не хотелось верить в то, что причина моего приподнятого настроения крылась в употреблении травки.

– Мистер Альбоса, мне все время не дает покоя одна мысль, – сказала я. – Где ты прячешь свой пистолет?

С коварной улыбкой брат принялся расстегивать свои штаны.

– Эээ, что за стриптиз-шоу ты устроил? – забеспокоился Гром.

Чел продемонстрировал нам татуировку на бедре в виде пистолета. Затем он дотронулся пальцем до курка, и из рисунка пистолет превратился в настоящий браунинг. Брат лихо покрутил оружие на указательном пальце и небрежным движением отправил его обратно.

– Ковбой! – восхищенно сказала я.

***

– Ну, нам пора расставаться, – обращаясь к темнокожему островитянину, сказал Челейв. – Спасибо за приют.

– Это вам спасибо, что помогли избавиться от Черного Глаза, – ответил Энрис. – Пожалуй, теперь еще немного поживу на этом свете. У меня для вас тоже есть подарок.

Старейшина вытащил из сумки бумажный кораблик и протянул его Челу.

– Спасибо за сувенир! – горячо поблагодарил брат.

– Это не сувенир, – возразил Энрис, – на нем вы уплывете с острова.

Мы неуверенно заулыбались. Как такое возможно?

– Как только вы поставите его на воду, он тут же превратится в белый парусник. Не верите? Так пробуйте. Правда, сейчас не советую отплывать. Лучше всего на рассвете.

Мы остались еще на одну ночь, слабо веря в то, что бумажный кораблик поутру умчит нас отсюда по волнам. Однако, когда солнце взошло, поступили так, как велел Энрис – поставили кораблик на воду и принялись ждать. Чувствовали мы себя при этом глупо и по-дурацки. Но эти чувства быстро сменились неподдельным восхищением. Кораблик и впрямь оказался волшебным и на глазах стал оборачиваться белоснежным парусником!