Текст книги "Распутья. Наследие Повелителя"
Автор книги: Оксана Панкеева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
Если по второму вопросу еще можно было поспорить, то первый уж точно убедительно доказывал, что почтенный мэтр, мягко говоря, упустил некоторые важные моменты. А проще выражаясь… ну, в целом ее величество уже выразилась.
– У вас есть идеи получше? – огрызнулся он, уже воображая себе, как упирающуюся и визжащую Эльвиру пытаются взгромоздить на дракона.
– Я отправлюсь маршем вместе с солдатами, – не допускающим возражений тоном сообщила Кира. – Преподобный Чен, мэтресса Стелла и Тереза высказали желание ехать с нами. Уж пару лошадей и одну повозку для полевого госпиталя Дана нам выделит. Вам остается забрать только Эльвиру и… Кстати, мэтр, вы можете мне так, между нами, объяснить, как этого мальчишку на самом деле зовут?
Макс невольно усмехнулся. Помимо того что Мануэль и Стелла за последние десять лет так и не пришли к согласию в вопросе подходящего имени для ребенка, бедняге за свою жизнь пришлось сменить еще с полдесятка фальшивых имен и фамилий в придачу к двум настоящим, из-за чего он покладисто откликался на любое из семи. И представиться тоже мог любым – которое ему на момент вопроса более подходило под настроение.
– Я сам не знаю, – признался он. – Даже родители путаются. Да любое сгодится, тут не в этом проблема…
– Согласна, Эльвира – это проблема, – кивнула Кира. – Ну что ж, придется за ней прислать такую же делегацию, какую вы за Александром присылали. А что делать? Она, конечно, не такая уж трусиха, но дракон для нее будет слишком.
– Эльвира – не главная проблема. В конце концов, за ней действительно можно будет прислать делегацию или просто усадить ее в вашу повозку. А проблема в том, что вы, ваше величество, всех пересчитали и пристроили, а о собственном ребенке даже не вспомнили.
Кира нахмурилась.
– Отлично я о нем помню. Кстати, вы были правы, он правда делается симпатичнее и уже не напоминает обезьянку, а чем дальше, тем больше походит не то на моего батюшку, не то на покойных кузенов Шеллара. Я не сказала о нем потому, что сама еще не решила, как правильнее с ним поступить, и хотела посоветоваться с вами. Я… боюсь за него. Вспоминаю, как меня пытались похитить, и страшно делается, как подумаю, что это может повториться, и не со мной, а с беспомощным младенцем. Его надо спрятать. Надежно спрятать, чтобы я могла спокойно воевать, не переживая о ребенке.
– Постойте, – спохватился Макс. – Где это и с кем вы собрались воевать?
– Как будто не с кем, – мрачно огрызнулась королева. – Не думаете же вы, что я намерена спрятаться где-нибудь на севере и сидеть там до конца войны? Не беспокойтесь, штурмовать храм Белого Паука с двумя сотнями человек я не собираюсь, но пора уже начинать делать хоть что-то. Поэтому на север с Эльвирой я не поеду, как бы ни хотелось мне увидеть Шеллара… Кстати, что думает об этом он сам?
– Что еще рано, – устало повторил Макс уже сто раз сказанные и со всех сторон обмусоленные слова. – И коль уж зашла речь о его величестве… не знаю насчет преподобного, а вот Стелла точно нужна будет там. Сейчас, пока речь идет только о том, чтобы вытащить Шеллара с того света, мы еще можем без нее обойтись, но потом, когда он немного поправится, ему понадобится хороший хирург. Самый лучший, какого мы сможем найти, и к тому же… как бы это поточнее выразиться… из близкого окружения.
– В чем дело? – Кира заметно встревожилась. – С ним что-то не так? Я имею в виду, кроме того, что вы мне рассказали?
– Да нет, дело как раз в той самой ране… Просто обработать ее мэтры и сами сумели, залечить можно магией, но чтобы после этого Шеллар смог более или менее нормально ходить, потребуется еще несколько операций. А поскольку мы старательно скрываем, что он жив, кому попало эту работу не доверишь.
Королева нахмурилась еще сильнее и проворчала:
– Тоже не самая удачная идея…
– Я понимаю, вам сложно притворяться и изображать безутешную вдову, но обстоятельства…
– Да к демонам рогатым ваши обстоятельства! Я могу и не притворяться вовсе, никто не скажет «что-то мало она страдает», скажут скорее «хорошо держится, молодец». Но ведь мне уже предложения делать начали! И это здесь-то, где всего три несчастных офицера! Мне страшно представить, что учинит цвет нашего дворянства!
– Не переживайте, к тому времени, как вы встретитесь с этим цветом, Шеллар уже объявится. Но на всякий случай я бы вам посоветовал внимательно выслушивать все предложения – не исключено, что среди них попадутся достойные пристального внимания.
– Я правильно догадываюсь, – криво усмехнулась Кира, – речь идет не о выборе женихов, а о выявлении изменников?
– Совершенно верно. Внимание следует обращать не на кавалеров, а на то, что они пообещают к своим рукам и сердцам приложить. И, разумеется, распугивать их прямыми отказами не стоит – вам ведь понадобится «время на размышление».
– Буду иметь в виду. Но все же как мне поступить с ребенком?
– Я подумаю, – пообещал Макс. Как будто ему не о чем больше думать… Надо Шеллара подключить, пусть пошевелит мозгами, это его ребенок, в конце концов. – А вы, если так уж твердо намерены не расставаться с обретенным войском, можете потихоньку собираться, но не на юг и не на восток, а на север. Там вас ждет подкрепление, с которым вам предстоит соединиться, прежде чем начинать боевые действия…
– Какое именно? – Кира подозрительно сощурилась. – Количество, род войск, уровень подготовки, подчинение?
– Варвары с Ледяных островов. Насчет всего, что вы сейчас спросили, разберетесь сами. Вы меня перебили… Так вот, кроме подкрепления есть и другие причины, по которым вам следует двигаться на север.
– Мне или всем?
– Вам. Не знаю, может быть, вы и правда готовы пожертвовать возможностью увидеться с мужем ради возможности повоевать, но Шеллар очень хотел бы увидеть вас. И мне кажется, для него это важно. Для него сейчас важно все, что может придать ему сил жить. Даже самая незначительная мелочь.
Королева молча выпрямилась и коротким кивком выразила согласие.
«Хвала богам, – устало подумал Макс, – хоть одну проблему из навалившейся кучи удалось решить. Правда, на ее месте тут же возникла другая, но, честное слово, проще самому спрятать этого несчастного младенца, чем присматривать за воинственной королевой».
Домой Кайден попал почти к полуночи – сеанс портала сегодня выпадал на одиннадцать часов, потом еще пришлось отчитаться перед Нимшастом, потом отвести домой Хуму и выслушать благодарности его родителей… К моменту завершения своей миссии Кайден чувствовал себя настолько уставшим, что хотел лишь спать и искренне надеялся, что союзнички как-нибудь потерпят до завтра. Ну не обвалится же небо, если он доложит им о результатах не прямо сейчас, а утром!
Грака линялого. У почтенных мэтров, похоже, было на этот счет другое мнение, потому что вернувшегося из опасной поездки уставшего и замученного Кайдена поджидали прямо у порога его дома.
В первый момент он решил было, что стряслось нечто ужасное, заставившее Нимшаста лично явиться в поселок в компании изрядно позеленевшего зомби. Затем, разглядев гостей внимательнее, – что переутомление последних дней не прошло бесследно для его психики. Только услышав вместо приветствия несколько ругательств, вышедших из употребления лет восемьсот назад, он сообразил, что это вовсе не Нимшаст и не привидевшийся Повелитель, а почтенный Ушеб, о котором Кайден уже слышал, но встретиться лично пока не успел.
– Ой, ну ладно вам ругаться, – миролюбиво улыбнулся зеленокожий эльф, которого Кайден издали принял за зомби. – Привет. Что так долго? Макс уже всю косицу на себе измочалил. Пошли, он ждет тебя в Доме Совета.
Кайден покорно поплелся за двумя чудаками, которые, словно тут же забыв о его присутствии, продолжили прерванный разговор. Веселый эльф рассказывал какую-то байку – наверное, смешную, но Кайден не уловил юмора, – а легендарный маг империи внимательно слушал, время от времени что-то переспрашивая. Говорили они на разных языках, при этом прекрасно друг друга понимая, но Кайден давно устал удивляться подобным мелочам.
Кроме мистралийца, который действительно истрепал свою косу до состояния мочалки, в Доме Совета сидели еще два эльфа, которых Кайден прежде не видел. Откуда они берутся в таких количествах? Ну одного из гробницы достали, а еще один?
– Ну наконец-то! – измученно выдохнул мэтр Максимильяно, и Кайден вдруг понял, что маг не просто устал ждать, а не меньше его самого утомлен, издерган и измотан кучей проблем, между которыми разрывается, не успевая справляться со всеми одновременно.
– Раньше никак не получалось. Нимшаст тоже срочно хотел выслушать отчет, а перечить ему – себе дороже.
– Ничего страшного, – мягко произнес один из эльфов, одетый почему-то в поношенный мундир Конфедерации. – Главное – с вами ничего не случилось и мы вас все-таки дождались. Хотите чаю?
– Спасибо, не откажусь, – вздохнул Кайден, присаживаясь к столу. Ему было приятно, что хоть кто-то о нем заботится, и абсолютно безразлично, каким образом этот чай будет готовиться в помещении, где нет не только печки, а даже розеток.
– И мне, если можно, – устало попросил мистралиец.
Эльф скромно кивнул и, подняв со стола холодный чайник, поставил просто на ладонь. Его второй собрат пристально изучал Кайдена, не говоря ни слова и не шевельнув ни единым мускулом на размалеванном лице. К счастью, эти двое хоть не были зелеными…
– Я совершенно не помню, с кем вы знакомы, а с кем нет… – продолжил мэтр Максимильяно. – На всякий случай: это – мэтр Ушеб, это – мэтр Феандилль, этот раздолбай – Таэль-Глеанн, а это – господин Раэл… Это, соответственно, мэтр Кайден, которому мы частично обязаны изрядной долей наших проблем. Слушаю вас, мэтр.
– С чего начать?
– С самого начала. С сеанса связи, после которого вы пропали. Что там случилось?
Пока Кайден объяснял, чайник вскипел, и заботливый эльф принялся заваривать чай, а его зеленый приятель – доставать прямо из воздуха огромные чашки с забавными рисунками. Мистралийца известия об успешном упокоении наместника ничуть не утешили, даже, кажется, огорчили – он помрачнел еще сильнее и выругался вполголоса.
– Макс, да ладно тебе, будто ты и не рад, – одернул его зеленый.
Маг сердито рванул себя за косу.
– А чему радоваться? Мы так рассчитывали на конфликт, а этих сволочей даже не заподозрили, только проверили для порядку. И стоило трехэтажную комбинацию вертеть!
– Ну кто ж знал, что этот Чань таким крепким окажется! – Похоже, Таэль-Глеанн видел смысл жизни в том, чтобы утешить и развеселить всех вокруг себя. – Да ладно, не получилось – и не получилось, по крайней мере избавились от него. Вот сейчас нам почтенный мэтр еще расскажет, чего интересного наловил в памяти бывшего агента Сидоренко, и у нас вообще наступят мир, и счастье, и всеобщая любовь.
Видимо, на этот раз у Кайдена не получилось не удивляться, и все, что он подумал, немедленно отразилось на его лице, потому что все четверо собеседников тут же заулыбались. Мистралиец – укоризненно, мэтр Феандилль – сочувственно, раскрашенный – ехидно, а зеленый – просто так, кажется, он вообще находил смешным все на свете.
– А вы что же, думали, что узнали великую тайну? – с откровенной издевкой произнес вредный господин Раэл. – Может быть, даже надеялись сообразить небольшой шантаж?
– А что, по-вашему, запугивать и шантажировать можно только меня? – огрызнулся Кайден. – Еще и издеваетесь!
– Я издеваюсь? – Эльф изящно изогнул подведенную бровь. – Разве? Вот если бы Таэль-Глеанн немного придержал свой болтливый язык, я бы с величайшим удовольствием полюбовался на вашу попытку. И уж это было бы действительно достойное издевательство.
– Ну перестаньте же, господа. – Перед Кайденом словно по волшебству возникла исходящая умопомрачительным ароматом чашка с забавным зверьком на боку, напоминающим поросенка, только зеленым, как болтливый Таэль-Глеанн. – Не обижайтесь, мэтр. Я уверен, что никто не стал бы принуждать вас к сотрудничеству, если бы вы проявили хоть малую толику понимания и сочувствия. К тому же если вы немного подумаете и разберетесь в себе, то поймете, что давно уже действуете добровольно. Не потому, что боитесь мести, – вы ведь умный человек и успели понять, что мы не злодеи и не заставим невинных людей расплачиваться за вашу ошибку. А потому, что поняли ситуацию и в душе согласились с нашими доводами.
Мэтр Максимильяно отхлебнул из своей чашки, украшенной веселыми пухлыми крокодильчиками всевозможных цветов, в том числе в горошек и в крапинку, и устало прикрыл глаза.
– Мы вас внимательно слушаем.
– А записывать не будете? – проворчал Кайден.
– Разговор пишется, – невозмутимо сообщил Раэл. – Но если код вы запомнили зрительно, могу дать вам бумагу.
– Не надо. – Кайден тоже попробовал чай – на вкус он оказался еще божественнее, чем на запах, – и пояснил: – Он не помнит все эти коды на память. Они у него где-то записаны. В какой-то папке. Я не совсем понял. Имена людей, с которыми он контактирует, тоже ему неизвестны. То есть они как-то себя называют, но он уверен, что это не настоящие имена.
– Но зрительно вы их запомнили?
– Да, хотя вряд ли мне их кто-то предъявит для опознания.
– Нет нужды, – подал голос Раэл. На этот раз серьезно и деловито, без тени насмешки. – Я просмотрю образы непосредственно из вашей памяти.
– И вы даже не сомневаетесь, что я вас туда пущу… – Кайден пытался придать своему голосу необходимую степень язвительности, но получилось горько и обреченно, ибо он и сам не очень-то сомневался. Какой бы разрисованной куклой ни смотрелся этот высокомерный эльф, а мощь и квалификацию никуда не спрячешь. Коллега-менталист, ступени на четыре выше и вдвое сильнее.
– Разумеется, – подтвердил Раэл. – Мне ведь потом нужно будет еще кое-что там подчистить.
– Это для вашего же блага, – вставил мистралиец, прежде чем Кайден успел возразить или возмутиться. – Вы сами должны понимать, что подобное знание опасно в первую очередь для вас. Если ваша излишняя осведомленность всплывет, руководство нашей лавочки непременно пожелает пресечь возможную утечку информации. Радикально.
– А она с очень большой вероятностью всплывет, когда этих вредителей будут брать за задницу, – поддакнул зеленый весельчак. – Так что лучше вам довериться Раэлу и дать нам возможность потом отчитаться, что утечку мы пресекли сами, гуманно и безболезненно.
– Можете не бояться, ничего лишнего я вам подсаживать не стану, – с едва уловимой иронией добавил накрашенный менталист, и Кайден понял, что теперь его до конца жизни будут преследовать обиженные друзья и родственники проклятого недобитого шпиона. Они будут появляться из самых неожиданных мест, ими будут оказываться люди и нелюди всех возможных разновидностей, включая тех, кого на первый взгляд нипочем не заподозришь в симпатиях к подобному выродку, и они обязательно, непременно будут выражать свое никому не интересное мнение – ненавидящими взглядами, укоризненными замечаниями или, как этот, тонкими издевательскими намеками.
Он нашел в себе силы выдержать прямой взгляд в глаза и ухмыльнуться в ответ.
– Может, я и не смог бы успешно сопротивляться, если бы вы попытались, но уж отличить свои воспоминания от подсаженных сумел бы точно, невзирая на нашу разницу в четыре ступени.
Эльф снисходительно хмыкнул.
– Еще бы. Шеллар это проделал при разнице в восемь без всякой магии.
– Господа, – чуть ли не взмолился его добросердечный соплеменник, – ну сколько можно ворошить былые обиды? Мы все на одной стороне, и давно пора простить друг другу все, что было сделано плохого.
– Причем взаимно, – вежливо отозвался красавчик, неуловимо напомнив при этом мороженого наместника.
– Хватит вам цапаться, – сердито рыкнул мистралиец. – Я зверски устал и хочу спать, и мэтр Кайден тоже того и гляди свалится. Давайте быстро с этим закончим и разойдемся наконец по домам. Сначала послушаем все то, что можно рассказать словами, а потом займетесь ковырянием в памяти. Что-нибудь об их дальнейших планах выяснить удалось?
Кайден постарался отогнать лишние мысли и сосредоточиться на деле, чтобы ничего не пропустить и не перепутать в сложных сплетениях коварных замыслов и непроизносимых имен и названий.
ГЛАВА 6
– Хвастаться нечем. Мухтар в больнице, Бобик при смерти, преступник Дебиленко на свободе.
Э. Успенский
Несмотря на то что Амарго велел всем командирам подразделений провести разъяснительную работу среди личного состава, без недоразумений не обошлось. Да, конечно, версия: «Враги отравили наше любимое величество, и единственный способ его спасти – это отослать на север, где есть маги», – была воспринята как и планировалось: с негодующим потрясанием оружием в адрес безымянных врагов и трепетным переживанием за сохранность беспутной башки любимого величества. Да, конечно, все всё поняли, прилетит дракон, что ж тут непонятного, все четко и ясно: не шуметь, не бегать и не пугаться, а чего его вообще пугаться, ничего в нем нету страшного… Да-да, приказ ясен, в дракона не стрелять, на нем человек будет сидеть, если вдруг что, товарищ Амарго лично отберет у болвана оружие и отошлет до конца войны в подсобные рабочие к гномам.
Все было растолковано, поняло и усвоено, все знали, как себя следует вести… ровно до того момента, когда в небе показался дракон и какой-то впечатлительный идиот решил заорать об этом погромче – а то вдруг кто не заметил. Все разумные рассуждения были в момент забыты, и доблестные солдаты мистралийской короны предстали перед гостями недалекими варварами, бестолковыми паникерами и вообще придурками, не умеющими себя вести. Они выдали полный набор всего того, что им не следовало делать: бегали, вопили, показывали пальцами, нашлись даже особо одаренные товарищи, которые додумались и пострелять – пусть не с перепугу и не на поражение, а просто от полноты чувств, но позорище получилось невообразимое. Бедный товарищ Амарго не знал, куда глаза прятать.
К счастью, милая и покладистая Аррау не стала учинять скандал и предъявлять претензии, она даже тактично обошлась без комментариев и неприятных вопросов, которые просто напрашивались. Страшно представить, что учинил бы на ее месте вспыльчивый Хрисс. Впрочем, рассерженного дракона с успехом заменил его величество Александр, который приземлился в крайнем раздражении и вместо приветствия потребовал подать сюда того идиота, что прострелил ему новый плащ. Поскольку упомянутых идиотов оказалось чуть ли не с десяток, а выяснить, кто же из них такой меткий, не представлялось возможным, выслушать мнение Александра о дисциплине «в этом варварском стойбище» и умственных способностях «этих недоразвитых клоунов» пришлось самому Амарго. Было очень стыдно. Единственным утешением служило ожидание грядущей расплаты. Если поначалу Амарго и собирался ограничиться устным выговором, то теперь, выслушивая претензии его величества, он был полон решимости выстроить своих доблестных стрелков, проверить персонально у каждого оружие и наказать виновных, как было обещано.
Александр неожиданно умолк чуть ли не на полуслове, и по направлению его остановившегося взгляда Амарго понял, что привлеченный звуками скандала Орландо все-таки высунул нос из своей хижины, хотя ему было ясно и понятно сказано: поменьше показываться на глаза людям. Конечно, какой дисциплины можно ждать от подданных, когда у них король не имеет понятия, что значит это слово…
Он оглянулся. Орландо не просто высунулся – он приближался торопливым, хотя и нетвердым шагом, зябко кутаясь в плащ, хотя мистралийское лето давно вступило в свои права и на солнце жарко было даже в одной рубашке. На бледном, осунувшемся лице его величества с бестактной откровенностью читались все чувства, которые воспитанные люди при встрече с Александром старались с разной степенью успешности скрывать. При этом он совершенно не сознавал, как смотрится его собственная физиономия с черными кругами под глазами и дергающимся ухом, торчащим из-под спутанных волос. Что ж, по крайней мере, у подданных не возникнет сомнений, что король действительно болен, потому что выглядел он – краше в гроб кладут. Да еще и руки трясутся, как у старого пропойцы. Неужели уже началось? Вроде рано еще, до вечера должно было хватить… И глаза блестят подозрительно, хоть бы не разревелся прилюдно, все же смотрят!..
Их величества дружески обнялись, вместо банальных слов приветствия ограничившись красноречивыми взглядами, – у одного, наверное, от избытка чувств горло сдавило, а другой при дворе Пафнутия успел привыкнуть к таким безмолвным видам общения.
– Ваше величество, – вмешался Амарго, видя, что любимый вождь часто-часто моргает и с минуты на минуту опозорится перед подданными, – мы ведь просили вас не выходить. Давайте вернемся в дом и обсудим все за обедом…
Орландо смахнул слезу и обратился к гостю:
– Ты голоден?
Александр отрицательно качнул головой.
– Устал?
– Нет. А что?
– Тогда полетели.
– Куда полетели? – всполошился Амарго. – Вы ведь даже не собрались!
– Мне ничего не нужно.
– Но ведь… – Амарго с досадой оглянулся. Близко стоят, могут услышать. – Ближе к вечеру вам необходимо принять лекарство, иначе сами понимаете, что с вами будет.
– Я взял. – Король похлопал себя по нагрудному карману. – Но хочу поскорее отправиться, чтобы… чтобы оно больше не понадобилось.
– Летим, – опять кивнул Александр.
Амарго еще раз оглянулся и сдался. В конце концов, есть неплохие шансы, что они с первого раза выскочат где-нибудь за пределами «мертвой зоны». А если и нет – все равно, чем быстрее отправятся, тем быстрее прибудут, а это тоже немало значит, когда осталась одна, последняя, доза.
– Хорошо. Пойдемте, я вас провожу.
Они направились к сидящей поодаль Аррау, и по дороге Амарго, убедившись, что за ним никто не увязался, негромко объяснил суть своих опасений.
– Да не бойся, – нервно передернул плечами Орландо. – Даже если начнется, до ночи я как-нибудь дотерплю.
Александр заверил, что ему все объяснили еще перед вылетом, а о безопасности Орландо мэтр Максимильяно позаботился заранее. Тут возразить было нечего – позаботился шеф действительно на совесть. Пока его величество радостно обнимался с драконьей мордой, Амарго осмотрел систему ремней и цепей, установленную на переднем седле, и убедился, что выпасть отсюда невозможно, даже если очень захотеть.
Прощание вышло коротким и почти бессловесным – не иначе манеры Пафнутия в самом деле заразны и передаются даже через третье лицо. Орландо крепко обнял наставника, сказал «прости», в очередной раз утер глаза и занял свое место в седле, покорно вложив руки в расстегнутые браслеты.
Александр пожал руку на прощанье, коротко пообещал, что «все будет хорошо», и полез наверх – пристегивать пассажира. Аррау поднялась на лапы и застенчиво попросила отойти подальше.
Амарго так же коротко пожелал им удачи, помахал напоследок, развернулся и зашагал назад, к базе, искренне надеясь, что его пожелание хоть частично сбудется.
Въезд высочайшей делегации в Девятый Оазис был обставлен с парадной торжественностью и такой откровенной показухой, что у Витьки, люто ненавидевшего всяческие понты, аж зубы сводило. Но его мнения, как всегда, никто не стал и слушать – убас и почтенные мэтры единодушно согласились, что для дела необходимо как можно сильнее впечатлить не только совет, но и все население.
Впереди, на лихом коне… то есть на нервно скалящемся граке ехал первый паладин в полном боевом облачении, ослепительно улыбаясь из-под откинутого забрала и приветственно помахивая ошалевшим от такого величия зрителям.
За ним церемонной поступью катафалка полз грузовик с беглецами. Витька восседал на крыше кабины, чтобы все могли хорошенько рассмотреть его рыжую башку, и чувствовал себя последним идиотом. Впрочем, нет – предпоследним. Вот если бы господа постановщики не послушали умного совета Элмара и все-таки взгромоздили второго героя на лошадь, тогда уж точно бы последним.
За грузовиком неторопливой рысью двигались волшебники. Мыш, то есть мэтр Вельмир, выглядел старым, уставшим и замученным – наверное, всю последнюю неделю не отходил от умирающего короля. Эльф сменил походную одежду на белоснежную мантию и теперь особенно сильно походил на святого. Морриган была как всегда прекрасна, независимо от того, что на ней надето, а неунывающий Ален как всегда сиял улыбкой, независимо от того, что вокруг происходит. Макс казался встревоженным и задумчивым, старый натуралист Силантий витал мыслями где-то далеко – наверное, предвкушал долгожданную встречу с невиданными тараканами. Кентавр стоически терпел всевозможные проявления внимания к своей персоне, не отличавшиеся ни умом, ни тактом.
Старания оказались не напрасны: население впечатлилось так, что, когда процессия проехала через пригород и добралась до главных ворот, за ними уже тянулась восторженная толпа дикарей, готовых хоть сию секунду идти за героями пророчества на любые подвиги. Во внутренний город известия успели просочиться раньше, чем неторопливые гости до него доехали, – у ворот их уже ждали местные высокие чины. Убас, командир гарнизона, начальник контрразведки и, кажется, заведующий главной лабораторией. Ученый опасливо оглядывался, явно чувствуя себя не на своем месте и в большой опасности. Силовики сурово хмурились и усиленно делали вид, будто у них все под контролем. Особенно неубедительно это получалось у командира – может быть, потому, что господин полковник был неприлично молод для своей должности, и положение не спасали ни боевые шрамы на лице, ни сверкающие на петлицах оскаленные волчьи морды. Интересно, с чего это на охрану Девятого поставили «серебряных волков», элитное подразделение, попасть в которое считалось почетней любой награды?
Элмар чуть сдал вправо, пропуская машину, остановил своего скакуна, снял шлем и картинно встряхнул волосами. Грузовик затормозил в нескольких метрах от встречающих, и из кабины выбрались Кетмень и Хаши, как официальные представители Конфедерации в этом бродячем цирке.
Контрразведчик резко изменился в лице и торопливо наклонился к рваному уху полковника – видимо, кого-то из них узнал и спешил доложить. И без того малоподвижное лицо командующего окончательно окаменело. «Твою ж мать, – подумал Кангрем, вспомнив, что многие старейшины из захваченных Оазисов переходили на сторону врага. – Не хватало только, чтобы нас приняли за парламентеров от Повелителя…» Он невольно покосился на пулеметные вышки и мужественно справился с острым желанием спрыгнуть с кабины и где-нибудь укрыться.
Тем временем молодой полковник, выслушав приветствия и краткий рапорт о прибытии, повел взглядом по процессии и холодно поинтересовался, что это за кочевое стойбище и что вообще все это значит.
– Мы нашли союзников, которые помогут нам справиться с Повелителем, – четко и коротко доложил Кетмень.
Полковник перевел недоверчивый взгляд на «союзников», которые объехали грузовик и начали спешиваться, и Витька с удивлением заметил, что глаза у него, оказывается, светлые. Все остальное типично харзийское – черные волосы, смуглое продолговатое лицо, а глаза – светлые. Либо мутация, либо где-то в родословной северяне потоптались.
Между тем уставший старик, в которого превратился шустрый Мыш, то ли побоялся свалиться, то ли не пожелал выглядеть беспомощным – вместо того чтобы спрыгнуть с лошади, как все остальные, или хотя бы попросить о помощи, попросту взлетел над седлом и приземлился перед мордой своего коня, несколько его при этом озадачив.
Бедный полковник подавился очередным вопросом.
– Мы все подробно объясним, – с некоторым оттенком сочувствия пообещал Кетмень, вспомнив, наверное, с каким трудом сам привыкал к чудесам. – Но не в присутствии толпы жителей пригорода и не лично вам, а всему совету.
Встречающие дружно посмотрели на летающего старика. Потом на ушастого святого. Потом на кентавра. Наконец, на Элмара, который молча высился рядом на своем ездовом чудовище. Наверное, что-то в облике первого паладина окончательно убедило их в честных намерениях нежданных гостей, потому что полковник вдруг махнул рукой и крикнул куда-то вверх:
– Открыть ворота!
Витька покрепче уперся руками в крышу, чтобы не потерять равновесие, когда машина тронется, и подумал, что без Элмара им, чего доброго, пришлось бы объясняться прямо под воротами.
Искать людей в нижнем Лабиринте, как это делает дядюшка Дэн, Кантору пока не доводилось. Обычно он попадал сюда естественным путем и не по своей воле, если не считать того единственного случая, когда наглотался болеутоляющих пилюль, чтобы повидаться с добрым доктором. А уж самостоятельно кого-то разыскать не удавалось ни разу – единственным, кого он мог найти в Лабиринте, был все тот же дядюшка, и то лишь потому, что находил Кантора сам.
Поэтому, спускаясь по знакомым ступеням ниже привычного мира снов, Кантор не очень-то надеялся на успех. Папины теоретические объяснения и сомнительное напутствие: «Как бы неопытен ты ни был, у тебя это все равно получается лучше, чем у меня. Заодно и попрактикуешься», – уверенности не добавляли. Кроме того, поиски требовали определенной степени сосредоточения, а в душе отважного кабальеро царили смятение, неловкость и раздражение. Он прекрасно помнил живописные образы своего собственного горячечного бреда и очень сомневался, что Шеллар обрадуется, если к нему в нечто подобное вломится посторонний. Особенно Кантор. Понадобилось же папе вот именно сейчас и срочно!
Если бы речь шла о чем-нибудь менее важном, Кантор с чистой совестью плюнул бы на папино поручение и без малейшего стыда соврал, что не нашел. Но увы, папа был прав: вопрос о том, как лучше спрятать королевского наследника, надо обязательно обсудить с самим Шелларом. Даже если он не в состоянии сейчас что-то обсуждать (а может быть, и связно мыслить), пусть хотя бы одобрит или отвергнет папин план. Или попросит подождать. Хоть что-нибудь. Ну хоть в известность его поставить, чтобы не получилось потом…
Кантор добросовестно старался разыскать в бесконечных закоулках Лабиринта его величество, но втайне все же очень надеялся, что у него ничего не получится и можно будет честно сказать папе, что не нашел, а там, может быть, и дядюшка освободится… Папа говорил, что Дэн ладит с Шелларом намного лучше, чем оба дель Кастельмарра вместе взятые, к тому же он врач… Так было бы лучше, несомненно лучше для всех, но когда это Лабиринт упускал возможность щегольнуть своим извращенным чувством юмора?
Обойдя какими-то огородами высокое, похожее на башню сооружение, обнесенное бетонным забором в два человеческих роста, свернув в неприметную калитку, пробежавшись по мостику над вонючей канавой и протиснувшись между прутьями ограды, Кантор оказался вдруг в помещении, в котором не сразу узнал хорошо знакомый ему зал. Тот самый, где прошлой весной проходил поминальный ужин. Только сейчас там разворачивалось нечто еще более безумное.
