Текст книги "Пушковое царствие (СИ)"

Автор книги: Оксана Ливанова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава № 11

Транспортировались мы очень мягко. Не было стресса в отношении уменьшения массы тела, и страха, что мы не долетим до цели. Просто закрыл глаза, и когда ноги ощутили твёрдую поверхность, открыл их. Несколько секунд, не более. Здорово. Тимофей Иванович улыбнулся мне, и мы вместе пошли по дороге к зданию. Вот тут-то мне и «поплохело». Я очень внимательно посмотрел сначала на правую сторону от дороги, потом на левую. Потом снова на правую, а потом снова на левую. И встал «столбом». Никакие уговоры хозяина не могли сдвинуть меня с места. Никогда, ничего подобного я в своей жизни ещё не видел.

Огромная дорога, гравий которого был покрыт серебряным лаком, отливающим таинственной дымкой, на фоне предрассветного неба, разделяла образы, которые были повсюду, на две половины. Правая сторона принадлежала – «белому» ведомству. Вдоль дороги, вплоть до здания суда, стояли фигуры – принадлежащие ему. Яркое солнце, пушистые облака, медведь (очень похожий на того, с кем я транспортировался сюда), котята, коты, кошки разных мастей, домовые, добрые старушки, и парни, похожие на меня. Куры, утки, кролики и зайцы, синички и воробьи, белочки и бобры. Все они улыбались, и смотрели мне прямо в глаза. Везде и всюду на правой стороне дороги присутствовал белый цвет. Очень много этого цвета. Но… Левая сторона, поразила меня гораздо больше.

Чёрно – красная символика этого ведомства, сразила меня наповал, и заставляло сердце биться гораздо чаще, чем нужно. Огромные фигуры чертей с рогами на голове, которые мешали половниками в котлах с кипящим маслом загубленные души. Из этих самых котлов торчали человеческие ноги и руки, а так – же искажённые болью лица грешников. Повсюду были изображены проводники «чёрного» ведомства – крысы и мыши. Злобные, с торчащими зубами и хвостами. Окончательно добило меня изображение хозяина «чёрного» царствия. Огромная фигура чёрной кобры. Капюшон на голове не скрывал блеска злобы и жестокости на лице его. Жалости и человечности не было. Только – «чёрный» ад. Мне было очень страшно.

– Дима, пойдём дорогой, – просил Тимофей Иванович, пытаясь сдвинуть меня с места, – мы опаздываем, прошу тебя, поторопись.

Я не могу – честно сказал я, и продолжал смотреть в глаза кобре.

– О!!! Кто прилетел на «шабаш» «нейтральных» – пропел рядом со мной смутно знакомый голос, – никак «прозрачный» Дима – электрик. Давно не виделись. Так и не сдох, после моих огненных шаров? Ну конечно, добро же побеждает.

Я повернулся на голос, и снова встал в ступор. «Чёрное» ведомство транспортировалось у меня на глазах. Ещё до конца не появились ноги, а эта красотка, из – за которой я до сих пор на больничной койке, уже рот открыла, и из него много гадости полилось. Но вот её хозяин, который уже встал на ноги после транспортировки, вызывал у меня куда больше опасений, чем её слова. Большой, чёрный, с красными глазами, и с огромным капюшоном змеи. Ноги человека, а хвост сзади – змеиный. Кошмар во плоти. Он тоже был с тростью, как и наш Тимофей Иванович. Но набалдашник у него был сделан из чёрного мрамора, с россыпью ярко – красных изумрудов. «Чёрная», которая меня ранила, тоже была вся разукрашена в драгоценные камни. Девчонка симпатичная, а рот поганый.

– Илларион, успокой свою подчинённую – приказным тоном сказал Тимофей Иванович и строго посмотрел на змея.

– Карина, заткни рот свой – обратился к «чёрной» змей, – итак из-за тебя здесь куковать часов шесть придётся, не меньше.

Девочка, которую как выяснилось зовут Карина, как подменили. Она испуганно сомкнула губы, и пошла вперёд, продемонстрировав нам свою спину.

– Здравствуй, хозяин «белых» – прошипел он.

– Здравствуй, хозяин «чёрных» – спокойно сказал медведь.

– Может после заседания по пивку дерябнем? – улыбаясь спросил Илларион.

– Медовуху предпочитаю, ты же знаешь. И только по праздникам. А сегодня вроде не намечается ничего, или я ошибаюсь? – спросил медведь.

– Сейчас «серебряные» всё порешают, и будет праздник. Либо ты проиграешь, либо я. Вот тебе и веселье.

– Да это скорее трагедия, чем веселье. Ладно, там видно будет. Хотя пить с тобой, Илларион, одни проблемы только на хвост иметь. Ты же сразу в драку полезешь, или мантию на груди рвать будешь. Закон только две чарки разрешает испить, а ты с двумя вёдрами вечно путаешь.

– Так чарки разные бывают. В моём ведомстве из маленькой посуды не пьют, иначе какое веселье?

– Вот поэтому в твоём хозяйстве одно безобразие. А в моём – порядок. Пошли уже к «нейтральным», а то мне недосуг с тобой болтать – сказал Тимофей Иванович, и мы пошли к зданию.

Я чувствовал себя полным дебилом. Не меньше. Рот мой от удивления не закрывался, от слова совсем. Жался к правой половине дороги, где был привычный белый цвет, и старался на левую сторону дороги не смотреть. И вроде потихоньку в себя приходить начал, так на пути ко входу в суд, увидел стражей порядка. И опять встал, как вкопанный. По обе стороны от двери сидели на задних лапах – львы. Огромные, с пушистыми гривами, и красивыми хвостами с кисточкой. Одно удовольствие было посмотреть, если бы не их оскал. Они держали пасти приоткрытыми, и их огромные клыки торчали весьма серьёзно, не вызывая сомнения, что, если ты хоть одно лишнее движение сделаешь, они тебе пол попы в раз откусят.

Я ещё плотнее прижался к медведю. Не сказать, чтобы я был трусом, но впечатлений на сегодняшнее раннее утро, было уже для меня более чем достаточно. Тимофей Иванович по-доброму мне улыбался и всячески подбадривал. Когда мы всей компанией вошли в зал заседаний, то и здесь я нашёл для себя массу открытий. Зал был выкрашен колером из трёх цветов. Белый, чёрный, серебряный. Причём серебра была мало. Только дорожка посередине зала, стол судьи и его молоточек с дощечкой. Сам зал уже был заполнен до отказа, и только четыре стула соответствующих цветов были пусты. Понятно было, куда мы должны присесть.

После того, как мы скромно присели на свои места, с грохотом закрылась на засов дверь судебного зала. Я вздрогнул. Тимофей Иванович спокойно положил свою лапу на мою руку, успокаивая меня. Но какой там. Мои глаза были прикованы к противоположному от нас ведомству. Лишь тонкая серебряная полоска краски разделяла нас, но как же на самом деле это было не так. Нас разделяли не цвета на одежде, и не поступки, и даже не задания, в которых мы иногда работали сообща, хотя совершенно разными методами. Не объяснить эту пропасть, её можно только почувствовать. И в тот момент, я в полной мере ощутил это на своей раненой коже. Каждый миллиметр моего тела покрыт был пупырями страха, боли, и ненависти.

«Чёрное» ведомство даже не стеснялось своих грязных методов борьбы, и всячески демонстрировало их нам, «белым» в любой удобный момент. Они сидели на своих стульях напротив нас, и всячески демонстрировали власть над ситуацией. Карина периодически высекала голубой огонь из своей ладони, показывая мне, что может выстрелить ещё раз, если захочет. Боль сразу давала о себе знать в моём плече, как только я это видел. Хозяин «чёрных» наоборот, сидел прямо, гордо подняв подбородок, и гладил большую страшную крысу по шёрстке. Она сидела у него на коленях и её жирный, красный хвост свисал почти до самого пола, и на это было противно смотреть. Все пушковые, которые сидели возле них, имели неприятный оттенок шерсти и все как на подбор скалили свои кривые зубы в нашу сторону. Огромный хвост Иллариона лежал возле его ног, периодически приподнимаясь и опускаясь. При этих движениях, чешуйчатая змеиная кожа поблёскивала и переливалась. Хозяин хвоста таким образом любовался собой.

Наконец, зал притих. Гомон, который стоял последние десять минут сошёл на нет, и в зале воцарилась тишина. По серебряной дорожке шла огромная сова в мантии того же цвета. Она не спешила к своему судейскому месту, как бы рассматривая контингент пришедших на юридическое разбирательство между ведомостями. Её голова то и дело резко поворачивалась. Так она здоровалась и приветствовала присутствующих в зале. Когда она встала возле своего стола, и взяла молоточек, зал дружно встал. Я последовал их примеру.

– Судьёй пушкового царствия, в присутствии двух ведомств и их подчинённых, начинает судебное разбирательство в отношении правонарушения «прозрачного» из «белого» ведомства по имени Дмитрий. Прошу всех сесть, заседание началось – сказала она и стукнула своим молоточком о дощечку. Потом расправила свою мантию, и присела в кресло судьи. Все подчинились, кроме меня. Я стоял столбом, и не мог пошевелиться. Медведь дёрнул меня за руку, и я, опомнившись, быстро сел на стул.

– Прошу «нейтральных» предоставить судье доказательства вины «прозрачного». Начните показ из «экрана событий» – снова сказала судья и повернула голову к орлу, который восседал на кресле возле судьи. Орёл был приверженцем белой магии, это было сразу видно. Сидел он возле нашего ведомства. А вот коршун, который тоже работал в упряжке с «нейтральными», и являлся так же помощником судьи, явно больше симпатизировал «чёрным». Его кресло стояло рядом с ними. Обе птицы смотрели прямо перед собой, и ни один мускул не был напряжён на их телах. Силой мысли они призывали к себе экран.

Наконец, по серебряной дорожке проплыл прозрачный как стекло «экран событий». Чтобы его было заметно, «нейтральные» выкрасили серебром его края. Он плыл по воздуху, и не предвещал мне ничего хорошего. Просто, тупо, было страшно.

Расположившись ровно посередине зала, на его сначала прозрачном экране, начали появляться события того злополучного дня. Мой голос, потом моё голое колено, дождь из ножей, голубой огонь в плечо. Всё это рассматривалось судьёй очень внимательно. Зал молчал и смотрел кино. Я просто закрыл глаза. Мне было стыдно.

– Не надо, Дима. Ты ни в чём не виноват – дружески похлопав лапой мне по руке сказал хозяин «белых», – это они для меня готовят ловушку. Мне отвечать за твой поступок, потому что не научил. Мне должно быть стыдно.

– Вы ни в чём не виноваты. Я действовал по ситуации как человек, а не как «прозрачный» на задании. Я знал, куда шёл – сказал я и покраснел.

– Всё хорошо, всё поправимо – сказал Тимофей Иванович.

– Мальчик умер, разве можно это поправить? – спросил я и посмотрел ему в глаза.

– Можно, Дима, можно. Но они делать этого не станут, потому что у каждого свой путь. Ты своим отваром многих в этот день спас, а он расстался с жизнью по решению «чёрных». У них есть это право.

Договорить мы не успели. Экран потух, и исчез. Снова наступила тишина. Тяжёлая и тягучая, как смола, она действовала мне на нервы. Чтобы хоть как-то успокоиться, я достал колбу с отваром, и выпил его. Стало немного легче.

– Вы посмотрите на него, он уже нервы успокаивает отварчиком. Или подбухиваешь уже, «белый»? – озорно спросила Карина и весь зал грохнул от смеха.

– Илларион, быстро успокой подчинённую, иначе я выведу её из зала. И не очень-то там веселитесь. За увечье «прозрачного» заплатить придётся – строго сказал судья. Потом повернула голову к орлу, и тот поняв всё с полуслова, вытащил стальное перо из своего хвоста, метнул в сторону чёрных, попав в аккурат между стульями хозяина и Кариной. Последняя сжалась в комок, понимая, что перо могло войти в её филейное место весьма болезненно, и орёл специально «промазал», чтобы предупредить её о том, что она не права.

– Продолжаем прерванное заседание, – сказала судья и одела огромные очки на свой горбатый нос, – на повестке дня вопиющее безобразие, многоуважаемое пушковое царствие. Пожалуй, впервые за много лет, я получаю иск на «белое» ведомство. Я знала конечно о проблеме с кадрами у них, но, чтобы так безграмотно и бездарно провалить элементарное задание, которое было предназначено для «прозрачного», это я вам скажу, ни в какие ворота не лезет. Ладно бы превышение полномочий у «чёрных». Я по семь раз в неделю их дела разбираю. Не удивлена была бы. Но здесь просто какая – то серьёзная недоработка с кадрами. Прошу пройти ко мне на дачу показаний Дмитрия – электрика, который всё это учинил, и сам же оказался в числе потерпевших. Даже не знаю, как вас вызывать. Как свидетеля, преступника, или жертвы. Пройдёмте к нам, Дмитрий.

Я молча встал со своего стула, и под тишину зала, направился к столу судьи. Она жестом крыла показала, куда нужно мне встать, и повернуться лицом к слушателям моего судебного процесса. Входная дверь открылась, и в неё вошёл тигр. Оранжевый окрас зверя был неестественно ярок, и сильно «бросался» в глаза, вызывая во всех присутствующих страх. Я не был исключением. Подойдя ко мне и сев на задние лапы, большая кошка продемонстрировала всем, что я под защитой. И даже Карина, которая всячески пыталась провоцировать меня на эмоции, притихла и спряталась в чёрную мантию.

– «Прозрачный» Дмитрий, вы готовы отвечать на вопросы «нейтрального» ведомства, чтобы разобраться с ситуацией? – спросил коршун и повернул свою голову в мою сторону.

– Да, готов – сиплым голосом сказал я.

– Отлично, приступим, – сказала сова и приказала стакану воды встать возле меня, чтобы я мог промочить горло во время допроса.

– Суду непонятно, зачем вы бросали ножи в Карину, рискуя не только собой, но и другим ведомством. Ведь это происходило на виду у всех присутствующих, потому что в тот день у них шёл государственный экзамен. Прокомментируйте.

– Я был в ярости, не владел эмоциями. Она убивала мальчика, и я не смог сдержаться.

– Дмитрий, вы были серьёзно ранены в поединке с «чёрной», и могли погибнуть. Почему не подали иск сами?

– Я ничего про вас не знал. И считаю, что моей вины больше в той ситуации, чем у неё. Она была более опытна, и объясняла мне, чтобы я не лез со своей правдой в её работу.

– Вы признаёте свою вину и согласны с иском?

– Нет, не признаю. С иском не согласен. Как «прозрачный» из белого ведомства, считаю, что моя работа состоит в том, чтобы избежать кардинальных мер в отношении людей. Смерть – это слишком жестоко. Если мы будем так решать пробелы в воспитании и мировосприятия человека, скоро исчезнет даже понятие слова «Добро». Воспользовавшись ситуацией, прошу вас дать возможность вернуть ситуацию вспять, чтобы позволить мальчику не погибнуть. Да, наказать. Да, лишить возможности в дальнейшем совершать подобные проступки. Но не убить. Спасибо за внимание!

Зал грохнул аплодисментами. Со стороны «белых» конечно. Но вот «чёрные»…Тигр вынужден был ходить вокруг меня кругами, отпугивая слишком прытких зрителей, которые изо всех сил пытались подойти ко мне как можно ближе. Их глаза горели красным, адским огнём, и когти то и дело пытались впиться в меня, чтобы я больше не смог говорить. Желательно никогда.

– Прошу вас присесть на свой стул, спасибо за показания. На допрос вызывается хозяин «белого» ведомства – Тимофей Иванович – сказала сова и снова одела очки, которые во время моего рассказа всё время теребила в клюве.

Медведь грузно встал, и опираясь на свою трость, не спеша подошёл к тому месту, где только что стоял я. Потом повернулся к залу лицом.

– Хозяин «белых», я хочу задать вам вопросы, которые очень беспокоят «нейтральных». Готовы отвечать? – спросил орёл.

– Готов – ответил Тимофей Иванович.

– Как давно у вас работает Дмитрий?

– Четыре недели.

– Диплом, аккредитация, последипломное образование имеется у данного сотрудника?

– Не имеется.

– Опыт работы не менее пяти лет имеется в данной профессии?

– Нет не имеется.

– Наставник, партнёр, старший товарищ, или просто более опытный сотрудник проводил инструктаж Дмитрию?

– Нет, не проводили, не имеется, никто с ним не работал.

– Последний вопрос. Вы там обалдели что ли совсем, «белые»? Или совсем страх потеряли, с «грудничками» на руках со смертью бороться?

– Полностью подтверждаю, обалдели совсем. Сотрудники, которые его отправили без подготовки на задание – наказаны.

– Ой, знаю я эти наказания. Поди хозяин «белых» их лишит воскресного собирания лютиков – цветочков для сбора мёда. Вот и всё наказание. Дайте нам, мы в этом знаем толк – проорала в толпе какая – то скрюченная старушенция с огромной бородавкой на носу. Вклиниваясь в диалог между судьёй и медведем.

– Тишина в зале – вскрикнула сова и внимательно посмотрела в сторону «чёрных». Но старуха не унималась. Кривляния её были настолько карикатурны, что смеялся весь зал. «Белые» конечно сдержано улыбались, но им тоже было забавно наблюдать, как противоположное ведомство «роет себе яму». Первый не выдержал орёл. Взмахнув крылом, он высек прозрачную плёнку, которая пролетев в воздухе практически невидимой дымкой, накрыла «чёрных» с головой. Она аккуратно легла на головы слушателей процесса данного ведомства, и произошло невероятное. Они замерли. Как будто их засунули в морозилку, и они там обледенели. Я обомлел просто. «Вот бы мне владеть подобной магией» – подумал про себя я.

– Терпелки у меня не хватает на это ведомство. Штрафануть их нужно, прямо скажем на две недели. Как думаешь? – спросила сова у орла.

– Согласен. Пусть прямо сегодня начнётся наказание. Совсем страх потеряли, перед «серебряными» не стесняются совсем. Житья от их дел нет. Всё. Наказание началось – ответил орёл и раскрыл своё крыло. Из него посыпались острые как стекло перья. Нашпиговав ими края своего прозрачного полотна, он ловко свернул его так, что всё «чёрное» ведомство оказалось внутри него. А потом стало совсем интересно. Полотно приподнялось, и поплыло в сторону выхода. Ледяные статуи этого ведомства, комично скукоженные в тех движениях, в которых их накрыло полотно, звенели и перемещались внутри него как новогодние игрушки, уложенные в пакет, когда их пытаешься пропихнуть в шкаф. Я смотрел в сторону этой магии, не отрывая глаз. Стена возле двери растворилась, и вся братия уплыла на свежий воздух. Стена снова появилась, и я мог только слышать, как полотно вытряхивает «чёрных» из себя, создавая им явный дискомфорт.

– Ну вот, воздух чище стал, – поправив свои очки сказала сова, – давайте вернёмся к вердикту после перерыва. Я так устала, что мне нужно выпить чашечку чая.

Оставшиеся зрители зала дружно встали, и направились к выходу. Мы последовали их примеру. Выйдя на воздух, я глубоко вздохнул. наконец-то можно немного размять ноги и попробовать собрать себя в кучу. Приятного было мало в этом мероприятии.

– Перекусить не хочешь? – спросил Тимофей Иванович.

– Очень хочу. А как? – спросил я.

– Очень просто – ответил он и через секунду мы уже держали в руке по здоровущему бутерброду с бужениной. Я с превеликим удовольствием откусил его и зажмурился. Как же было вкусно. Через две минуты к нам по воздуху приплыли стаканы с молоком. Наевшись, мы пошли в зал. Воспользовавшись ситуацией, пока не было в зале заседания, я осмотрелся. Очень любопытно было посмотреть на пришедших на мой процесс подчинённых «белого» ведомства. Вот сидит на верхнем ряду девочка. Маленькая и курносая, она напоминала мне дюймовочку. Одета была в платьице – колокольчик из лепестков данного цветка. Когда к ней обращались, она сворачивалась в маленький комочек, не больше напёрстка и плакала, высмаркиваясь в свой платочек. «Припудренная» – сказал улыбающийся Тимофей Иванович, видя, как я во все глаза смотрю на это чудо. А вот рыжий парень сидит возле нас. Его волосы ярко – рыжие. Когда его нечаянно задеваешь рукой, или проходишь мимо, он вспыхивает, и от него исходит такой жар, что возле его лица можно сосиски варить. «Огненный. Незаменимый сотрудник, если нужно сделать работу в зимних условиях или вечной мерзлоте» – снова пояснил медведь. Дальше рассмотреть зрителей моего процесса не представилось возможным, по серебряной дорожке шла сова. Без «чёрного» ведомства зал казался пустым и тихим, что не могло не радовать. Судья подошла к своему столу, и присела на судейское кресло.

– Продолжаем рассматривать дело «прозрачного» Дмитрия из «белого» ведомства – сказала она строгим голосом и внимательно на меня посмотрела. Я опустил голову.

– Судом доказано, что «прозрачный» Дмитрий нарушил границу между добром и злом. Доказано, что данный сотрудник ведомства не имел ни малейшего понятия о самообороне в отношении блокировки выпадов чёрных магов. Доказано, что Дмитрий, не зная законов пушкового царствия, подверг задание под угрозу срыва – протараторила она и выпила залпом стакан воды, который плавал в воздухе возле неё. Я тоже очень хотел пить, и заказал себе такой же. Когда ко мне он приплыл, Тимофей Иванович схватил его, и опрокинул в себя. Я прибалдел конечно, но перечить не стал. Заказал себе ещё один. И дождавшись, всё-таки выпил холодной воды, о которой мечтал последние пятнадцать минут.

– Вынесен вердикт в отношении Дмитрия:

1. «Прозрачный» не должен вступать в должность сотрудника «белого» ведомства без должной подготовки. Обучение должно проходить под руководством старших и опытных сотрудников. Экзаменовать будут «нейтральные». Срок – полгода.

2. «Прозрачный» должен знать законы двух ведомств в совершенстве, дабы не допустить подобных инцидентов в дальнейшей работе.

3. «Прозрачный» уходит на домашний арест, который должен проходить по месту жительства, в деревне, в доме чистой бабы Нюры, которая ныне покойна.

Она закрыла клюв, и я приподнял голову. Тишина. Потом снова начала говорить:

– Хозяин «белого» ведомства, Тимофей Иванович, должен контролировать и следить за своим сотрудником, не допуская подобных ситуаций больше не под каким предлогом. Нельзя допускать зла в добре, и нельзя допускать добро в зле. В этом деле очень всё непросто. Карина ранила, и помогла ему выжить. Но она – «чёрная», и от своего ведомства за этот поступок может поплатиться очень многим. Дмитрий же наоборот, получил задание спасти десятерых от отравления и смерти, а вместо этого допустил метание ножей в адрес другого сотрудника. Вопиющее преступление, несмотря на благие намерения. Поплатился своим здоровьем на долгое время. Наше с вами заседание, надеюсь, пойдёт вам на пользу, уважаемые «белые». Всех благ, заседание считаю закрытым.

С этими словами, орёл, коршун и сова покинули свой серебряный стол. Горделиво удалившись за дверь под присмотром тигра и льва, которые яростно охраняли вверенную им территорию. Я сидел притихший и больной от стыда.

– Пойдём, Дима. Всё хорошо, отделались лёгким испугом – сказал хозяин, и мы вышли из зала суда.