Текст книги "Месть бывшему. Мы теперь с тобой соседи (СИ)"

Автор книги: Оксана Литвинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)

Глава 19

Глава 19

– Морепродукты не предлагаю. Тебе, я так понимаю, нельзя.

Родион кидает взгляд на коляску, в которой посапывает Анютка, а я рассматриваю меню.

Нас поначалу усадили прямо под кондиционером, но Родион сразу отмел этот вариант, чтобы ни мне, ни ребенку не дуло. Запал поскандалить и поспорить с ним у меня сразу пропадает. Подкупает его внимательность и чуткость. Представив на его месте Виктора, сомневаюсь, что такие мелочи вообще пришли бы ему в голову.

– У тебя точно нет детей? – уточняю я снова, прищурив глаза, а затем прикусываю губу.

Запоздало думаю о том, что их может не быть сейчас. Мало ли, что могло произойти у него в жизни, мужик ведь взрослый, с внушительным багажом прошлого.

– У меня сестры и племянники, но своих детей нет. Не женат и не был. Отношений на данный момент нет, как и любовницы.

– Об этом я не спрашивала.

– Для этого и говорю. Чтобы спрашивать тебе и не пришлось.

Поджимаю губы и утыкаюсь лицом в меню. Буквы расплываются перед глазами, я ни на чем не могу сосредоточиться, так что просто киваю на предложения Родиона. Он в этом ресторане чувствует себя, как рыба в воде.

– Не думала, что следователи получают такую хорошую зарплату, – бурчу невпопад и не к месту.

Ловлю на себе его ироничный взгляд из-под кустистых бровей и прикусываю губу.

– Не бедствую. Сводить свою женщину в приличный ресторан способен.

Он не выглядит задетым или обиженным, ведет себя как прежде, и только во взгляде его вижу ухмылку.

– Я не это имела ввиду. Просто мне это… не по карману.

С трудом подбираю слова и осматриваюсь по сторонам. Ресторан обычный, не сказать, что только для очень состоятельных людей, но цены кусаются, и будь моя воля, мы бы пошли в другой.

Место не такое пафосное, в какие мы ходили с Виктором, когда были в браке, но это мне нравится больше. Уютное, без ощущения искусственности и холода.

– Не смотри на цены. Я же сказал, что я плачу.

– Но…

– Я мужчина. Я оплачиваю. Но если тебя это смущает, то по этикету платит тот, кто приглашает. В любом случае, о счете тебе беспокоиться не стоит.

Никогда. Вот что он как будто хотел добавить, но не стал.

Я ничего не говорю, делаю молча заказ, пока Родион рассматривает то меня, то неожиданно дочку в коляске.

– Она на тебя похожа.

– Некоторые бы с тобой не согласились.

Вспомнила вдруг, что Ира, новая жена Виктора, увидела в ней сходство с отцом, а не со мной. Хотя мне всегда казалось, что дочь – моя копия. Разве что уши слегка оттопыренные.

– Некоторые ничего не смыслят в портретной идентификации, так что не слушай дилетантов.

– Подъехала полицейская терминология.

– Эксперт говорит, дочь вся в тебя, и это хорошо, разве нет? Не придется видеть всю жизнь в ребенке бывшего.

Он странно смотрит на меня в этот момент, а вот я мотаю яростно головой.

– Вовсе нет. Для меня неважно, на кого Анюта будет похожа. Она ведь моя дочь, и всё равно, кто ее отец.

Родион какое-то время молча изучает меня, а затем чему-то кивает, слегка улыбаясь. Словно хотел в чем-то убедиться и сделал это.

– Мне это не нравится.

Хмурюсь, глядя на мужчину чуть недовольно и с прищуром.

– Что именно?

– Твои эти фишки и способы разузнать обо мне что-то окольными путями. Я тебе не подозреваемая, чтобы проверять каждое мое слово. Если ты хочешь что-то узнать обо мне, спроси прямо. Я отвечу. А так делать не надо, мне неприятно.

Не сказать, что признаться для меня тяжело, но лучше я сразу обозначу то, что мне не по душе, чем буду терпеть это весь вечер.

Мне кажется, что я была чересчур резковата, и Родион вспылит, как это часто делал Виктор, но этого, на удивление, не происходит.

– Принято. Постараюсь быть с тобой не следаком, а обычным гражданским. Сделай мне скидку, Катя. У меня все-таки профдеформация.

Не знаю, что меня удивляет больше. Его реакция или его слова.

– Всё? Просто принято?

– А ты чего ждала? – уголок его губ дергается. – Что я стану на тебя злиться? Я услышал, что тебе неприятно. Этого достаточно, чтобы я не трепал тебе нервы. Так поступают здоровые люди, разве нет?

Я поджимаю губы, отвожу взгляд в сторону. Как-то непривычно, когда человек не начинает в ответ: «А сама-то?», не переворачивает всё на меня и не делает вид, что я придираюсь. Словно я и правда забыла, каково это, когда вы оба здоровые личности, которые имеют право на чувства, которые не обязательно должны быть положительными.

– Ты прав, – отвечаю я наконец и опускаю взгляд.

Официант приносит мне пасту, а Родиону стейк, в то время как Анюта до сих пор не проснулась. Прямо послушная девочка сегодня, хотя я ждала, что смена обстановки станет для нее стрессом, а она знай посапывает себе в коляске, не тревожит мамочку.

– Раз ты дала мне добро, Катя, то начнем с простых вопросов. Чего ты боишься?

Вздрагиваю. Поднимаю на него взгляд, а он спокойно уплетает стейк, нарезая мясо крупными кусками.

– Нормально ты «с простого» начал, – фыркаю. – Когда мы успели с темы “какой ты любишь цвет” перешли на такие глубокие вопросы?

– Ну насчет цвета могу предположить, что бежевый.

Он кивает на дочку, и я тоже перевожу взгляд на нее. Коляска бежевая, комбинезончик внизу бежевый, шапочка тоже светлая. А дочка одета в такое же бежевое боди с носочками похожего цвета.

– Я бежевая мама?

– Ты у меня спрашиваешь? – усмехается Родион, а я качаю головой.

– Как-то не замечала раньше, что меня окружает сплошь бежевый цвет. Просто я до конца не была уверена, что родится именно дочка, так что не решилась покупать одежду синего или розового цвета. Да и это клише, как по мне. А бежевые оттенки универсальны, всем идут.

– Не хочу тебе врать, так что скажу начистоту, – вдруг говорит Родион, выглядит серьезным. – Я читал твое досье. Сама понимаешь, кем я работаю, так что когда Света предложила мне подыграть тебе, я сразу же нашел о тебе всё, что было в общем доступе. Так что о тебе я многое знаю. Извиняться за это не буду, мы не были близки с тобой на тот момент, и я действовал, исходя из своих профессиональных привычек.

Сглатываю, глядя на него, а сама краснею. Чувствую, как щеки адски горят. Мне бы возмутиться, что он не имел права, но почему-то не получается.

– В качестве компенсации я принес тебе вот это.

Он вдруг кладет на стол папку, протягивает ее мне, и я непонимающе опускаю взгляд на нее.

– Что это?

– Досье на меня. Хочу, чтобы всё было честно, и между нами не было ни секретов, ни обид с твоей стороны.

– Да ты мне вроде ничего не должен. Ничего не обещал.

– Но я хотел бы.

– Что? – шокированно переспрашиваю я.

– Я бы хотел быть тебе должным, Катя, – повторяет он четко, а сам не улыбается, это не шутка и не издевка. – Обозначу сразу, я так привык, не хочу ходить вокруг да около. Мы не так давно знакомы, но я человек действия и довольно решителен. С самого детства всегда знал, чего хочу. И сейчас я точно знаю, чего хочу. Так что это досье… Считай, что это первый этап моих ухаживаний за тобой.

Глава 20

Глава 20

– Считай, что это первый этап моих ухаживаний за тобой.

Слова Родиона повисают в воздухе напряжением. Не таким, от которого волосы дыбом. Нет. Скорее, предвкушающим, от которого дрожь по телу.

Сглатываю шумно и снова опускаю взгляд на папку.

– Ты весьма… прямолинейный, – подмечаю я, чувствуя странное тепло в груди.

Приятно всё же, когда мужчина уверен в себе и не скрывает, что ты ему нравишься. До этого момента он казался мне неотесанным мужланом… Хотя нет. Он и сейчас для меня неотесанный мужлан, но это мне неожиданно импонирует.

– Вы привлекательны, я чертовски привлекателен. Чего зря время терять? – ухмыляется он, цитируя фразу из фильма.

– Ты забыл добавить в начале. Мне ухаживать некогда.

Дергаю верхней губой как бы в оскале, но вместо того, чтобы озадачиться или стушеваться, он лишь сильнее улыбается.

– Времени у нас вагон, я же сказал, что ухаживания только начинаются. Но нам не восемнадцать, чтобы гадать перед сном. Нравлюсь – не нравлюсь.

– Девушки обычно на ромашке гадают, – фыркаю я.

– Никогда этого не понимал. Сестры постоянно тоже так делали, но разве это не глупо?

– По вам, парням, никогда нельзя было понять, почему вы флиртуете. Потому что влюблены или просто хотите затащить девушку в постель. А мы натуры утонченные и любим воздвигать воздушные замки.

– Мужчина в первую очередь всегда хочет затащить женщину в постель. Одно без другого не бывает.

– Фи как пошло, – усмехаюсь я, а сама качаю головой.

– Такова мужская натура. В начале мы любим глазами, – при этих словах он опускает взгляд на мою грудь, а затем поднимает глаза и обводит круг по моему лицу. – Если нет искры, никаких отношений не сложится.

– А как же душа и внутренний мир?

Наклоняю голову набок, с ним мне довольно интересно общаться. Ни с кем еще такого коннекта не было. Я даже не стесняюсь его так, как в свое время Виктора, когда он за мной ухаживал.

– Сначала визуальный оргазм, потом всё остальное. Именно для этого и придуманы ухаживания и отношения. Чтобы узнать друг друга получше. Как бы женщина мужчину внешне не привлекала, если дальше близости ничего не заинтересовало, отношения обречены на провал. Ты со мной не согласна?

– В этом ты прав, но женщины немного по-другому устроены.

– У меня две младшие сестры, так что я тебя понял. У меня серьезные намерения, Катя. Не стану обещать, что всё закончится ЗАГСом, мы друг друга толком не знаем, но я надеюсь, что мое чутье меня не обманывает.

– Я не уверена, что…

Мнусь. Не знаю, как сформулировать мысль. Кидаю взгляд на дочь и с сомнением прикусываю губу. Родион же будто угадывает, о чем я думаю и беспокоюсь.

– И вот мы возвращаемся в моему первому вопросу. Чего ты боишься, Кать? Скажи прямо, и я тебя успокою, если это в моих силах.

Складывается впечатление, что Родион – человек слова, который не дает обещаний, которых не сможет выполнить. Подкупает, но я не спешу бросаться в омут с головой.

– Чего я боюсь? – задумчиво протягиваю я и решаю не держать страх в себе. – Многого. И остаться на всю жизнь одной из-за своих страхов. И того, что рядом окажется не тот человек. Снова.

Замолкаю, ответ дался мне не так уж и легко.

– Противоречивые страхи, да? – ухмыляюсь я, пытаясь так разбавить градус напряжения.

– Они обоснованные, учитывая твой развод. У тебя есть ребенок, и в первую очередь ты, конечно, должна думать о дочке, – отвечает серьезным тоном Родион, не переводит разговор в шутку, как я ожидала. – Тогда у меня еще один встречный вопрос. Я для тебя сейчас в какую категорию попадаю? Лучше одной, чем со мной? Или снова не тот?

Я настолько обескуражена его прямотой, что от неожиданности даже тихо смеюсь. Но серьезно ответить не получается, я пока не готова.

– Пока ты попадаешь в категорию “непонятный мужик, который зачем-то вписался в мою авантюру “сведи с ума бывшего” и кормит меня пастой»”, – отвечаю я, пожимая плечами.

– Уже неплохо, – усмехается он. – Хуже, если бы я был в категории «как мой бывший».

– Ты не как мой бывший, – автоматически вырывается у меня. – Он бы давно испортил ужин и увез меня домой. Молчанием бы заставил меня чувствовать себя в чем-то виноватой, и я бы извела себя до нервного срыва. Черт. Не бери в голову, я не должна была этого говорить.

Родион чуть склоняет голову набок.

– Всё хорошо, Кать. Это нормально, что ты всё еще бесишься.

– Я развелась год назад, Родион. Уже давно должна была бы отпустить эту ситуацию. Другие ведь живут дальше себе спокойно, легко заводят новые отношения. Не думаю, что тебе стоит терять время со мной, я не самый лучший вариант.

– А это позволь мне самому решить, Кать. И не будь к себе так строга. Не сравнивай свою жизнь с жизнью других. Ты не знаешь, что у них творится в голове, и это к лучшему. Да и не у каждой женщины бывший муж с новой женой поселяется прямо в соседней квартире. Ты отлично держишься. И я что-то не вижу, чтобы к бывшему мужу ты питала какие-то чувства.

Родион смотрит на меня пристально, и я краснею, но мотаю головой.

– Не питаю.

– Тогда у меня определенно есть все шансы завоевать тебя.

Он не ухмыляется и не смеется, снова говорит серьезно. Я же даже не замечаю его выражения лица. Хотя вижу, как некоторые мужчины с осторожностью проходят мимо и стараются в мою сторону не смотреть, видят на себя хищный предупреждающий взгляд Родиона. Что-то чисто женское подсказывает мне, что он довольно ревнив и не терпит конкуренции, но на женщину это не особо распространяется.

Он явно не из тех, кто будет устраивать скандалы, он скорее будет решать вопрос с мужчинами, которые позволили себе лишнего в отношении его женщины.

Мелькает неуместная мысль, что мне и самой хотелось бы быть под такой защитой, но я встряхиваю головой. Нечего бежать впереди паровоза. Всему свое время. Он прав. Нам надо узнать друг друга получше.

Глава 21

Проходит где-то месяц, и мне становится всё сложнее лавировать между Родионом и Виктором. И если с первым встречи проходят с обоюдного согласия, и они мне всё больше нравятся, то вот со вторым всё тяжелее держать маску.

Она уже буквально трещит по швам, хотя мне удается держать его на расстоянии и при этом подпитывать в нем чувство собственной значимости.

– Что-то ты уже совсем не рада, что всё это затеяла, подруга, да? – цокает Света, когда приходит ко мне в гости.

– Актерская игра – это не про меня. Я всё боюсь, что Виктор скоро всё поймет, и все мои старания пойдут прахом.

– Наша птичка, кстати, уже почти залетела в клетку.

– Надеюсь, что на неделе всё закончится, – вздыхаю я, а сама улыбаюсь, получив очередное сообщение от Родиона.

“Светка еще не ушла?” – спрашивает он.

“Нет. Мы еще секретничаем”.

“Обо мне?”

Следом он присылает игривый смайл, и я едва не смеюсь. Ловлю на себе подозрительный взгляд Светы и выпрямляюсь, натягивая на лицо строгое выражение. Но она весьма проницательна, от нее мало что утаишь.

– Брат мой написывает? – ухмыляется она, а в глазах играют бесенята.

– Не понимаю, о чем ты.

– Ой да брось. Думаешь, не видно, как ты вся сияешь в последнее время? Я тебя сто лет знаю, ты для меня открытая книга.

– Надеюсь, что только для тебя. Как бы Виктор чего не заподозрил.

– Родион уже не шлет тебе демонстративно цветы?

– Нет. Злится, что я продолжаю драконить бывшего. Пока молчит, но мне кажется, что скоро и у него терпение лопнет.

– Ну так любому нормальному мужику не понравится такое, – хмыкает Света и кивает. – Они же собственники до мозга костей, а Родион хлеще многих. С его-то анамнезом.

– Что ты имеешь ввиду? – уточняю я, вижу, что Света немного чертыхается, будто ляпнула лишнее.

– А он рассказывал тебе о своей матери?

– Нет.

Я вдруг задумываюсь о том, что он часто вспоминал детство и как вытаскивал из передряг своих младших сестер. Они сейчас замужем, живут обе в другом городе, вроде дети есть, но я особо имен его племянников не запомнила. А вот о матери упоминал лишь вскользь. Что вот она есть и всё, что живет с одной из сестер и помогает той с детьми.

– Не уверена, что… – как-то мнется Света.

– Рассказывай. Думаю, мне стоит об этом знать. Давлю на нее немного, и она вздыхает, нервно щелкает пальцами.

– Ты уже знаешь, наверное, что Родион и его сестры от разных отцов. Точнее, что у Родиона другой отец. Он от первого, кхм, мужчины моей тети. Он бросил ее, когда она была беременной, так что воспитал Родиона отчим.

– Да, он мне говорил, что отчим заменил ему отца, и он его уважает, скучает по нему.

Насколько я помню, отчим умер лет пять назад.

– Да. В этом плане Родиону повезло, а вот мать… В общем, она не особо его любила, часто шпыняла и напоминала, что он похож на своего негодяя-отца. И это я еще утрирую. Там такие оскорбления в сторону его отца летели, что у меня у самой уже взрослой уши в трубочку сворачиваются.

– Ты хочешь сказать, что мать ненавидела Родиона за то, что он напоминал ей бывшего?

Сглатываю. Теперь мне становится понятен его странный вопрос по поводу того, что Аня похожа на меня, а не на Виктора. Я была права. Он прощупывал почву и хотел понять, как бы я относилась к дочке, будь она копией Виктора. Для него это болезненная тема, а я и не догадывалась.

Внутри возникает злость на его мать, которая всю жизнь отыгрывалась на ни в чем не повинном ребенке, но я быстро тушу этот пожар.

– Видимо, так, – пожимает плечами Света. – Только ты не говори брату, что это я тебе рассказала. Он не любит, когда я много треплюсь, разозлится еще.

– Конечно, не скажу.

Свете в этот момент пишет муж, что подъехал и ждет ее у подъезда, и она забирает сына, уходит. Я же остаюсь одна и открываю переписку с Родионом.

“О тебе, не о тебе, оставь нам девичьи секретики” – отвечаю я ему с улыбкой, а сама стараюсь прогнать из сердца тоску.

“Выходи, вижу, что Светка уехала. Жду вас в соседнем дворе, но знай, что мне это не нравится”.

Он ясно дает мне понять, что моя игра с Виктором ему не по душе, но не вмешивается. Это мне нравится, ведь он не пытается меня контролировать. В прошлом браке мне этого с головой хватило, хотя я вижу, как порой Родиону тяжело отпускать меня. Но он доверяет мне, и я этому рада.

Дочка не спит и с интересом крутит головой, пока я качу коляску до соседнего двора. А когда у машины нас встречает Родион и берет ее на руки, улыбается во весь рот, едва ли хихикает.

– Ты ей нравишься, это так удивительно. Она у меня обычно бука, особенно в больнице.

Родион целует меня в губы, к чему я уже привыкла, а сам одной рукой складывает коляску в уже открытый багажник, а второй придерживает Анютку.

– Кому ж нравится в больнице, Катюш? Нас не обманешь, да, Анют? Укольчики это бо-бо.

– Сразу видно, что у тебя две младшие сестры.

– В подростковом возрасте я злился, а сейчас думаю, что это был отличный полигон, где я отточил навыки, чтобы в будущем стать хорошим отцом.

– Тебе идет, – протягиваю я, а у самой в сердце щемит, пока я наблюдаю, как Родион щекочет дочь, а та заливается искристым довольным смехом. Сучит ножками и тянет к его лицу ручки, трогает губу, нос, оттягивает брови. Ей всё интересно.

Мы снова едем в ресторан, в другой конец города, чтобы точно не столкнуться с Виктором или его женой, а я уже не задаюсь вопросом, кто платит. Родион сразу обозначил, что это его прерогатива. Не обязанность, а именно прерогатива.

– Так странно, ты любишь детей, но своих у тебя нет. Если бы мы только познакомились, я бы насторожилась, что ты меня обманываешь, – говорю я в разгаре ужина, пока Анютка сидит на специальном стульчике и, позевывая, с интересом разглядывает узоры на окне или людей вокруг.

– Я с детьми лажу, у меня несколько племянников, но своих я особо не хотел, – хмыкает Родион. – Во всяком случае, хотел быть для начала уверен, что женщина, которая мне их родит – та самая.

– Даже так?

Он неожиданно морщится, становится задумчивым, даже челюсти сжимает, словно вспоминает что-то неприятное. А затем вздыхает и вкратце, не особо вдаваясь в подробности, рассказывает мне то, что говорила мне Света.

– Нет никакой гарантии, Кать, что брак будет вечным. И я хотел быть уверен, что к моим детям не будет такого же холодного отношения, как ко мне.

– Я…

– Ничего не говори, Кать. Ты другая, я это уже понял. И я рад, что ты встретилась на моем пути.

Прикусываю губу и опускаю взгляд. Что-то неприятное ворочается в груди, и я все-таки решаюсь сказать об этом вслух, не держать в себе.

– Слушай, Родион, я бы хотела кое-что спросить у тебя… Я все-таки женщина, и для меня важны чувства, и я… – делая паузы, пытаюсь я выговориться. Дается мне это тяжело, но он меня не перебивает, слушает внимательно. – В общем, я бы не хотела однажды оказаться в браке с человеком, который выбрал меня только по критерию, что я буду хорошей матерью детям.

С плеч будто груз упал, так легко мне стало после сказанного.

Я долго не решаюсь посмотреть в лицо Родиону, но затем он берет мои руки в свои, накрывает их, словно закутывает меня в защитный кокон.

– Если бы я выбирал себе женщину только по одному критерию, Кать, я бы давно женился. В мире большинство женщин с нормальным материнским инстинктом, моя была исключением. Хочешь, чтобы я сказал это вслух?

– Что? – уточняю я, поднимаю взгляд, скольжу по его груди и шее, останавливаюсь на подбородке.

– О своих чувствах. Разве ты еще не поняла, что у меня к тебе серьезно? Уже месяц прошел.

– Ты же мужчина, – фыркаю я. – Ты сам сказал, что сначала постель, а потом…

– Но у нас не было постели, а мы месяц встречаемся. Для мужчин это показатель, особенно в моем возрасте.

– Оу.

Он не говорит мне о любви, но в животе у меня порхают бабочки, от которых становится так жарко, что я практически убегаю в уборную. Вот умеет же он вогнать меня в краску.