Текст книги "Месть бывшему. Мы теперь с тобой соседи (СИ)"
Автор книги: Оксана Литвинова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 8 страниц)
Месть бывшему. Мы теперь с тобой соседи
Глава 1
Глава 1
– Ты бы прекратила всем потакать и на чужие дежурства выходить, Кать, – вздыхает моя коллега из педиатрического отделения Света. Такая же медсестра, как и я.
В это время в столовой почти нет народу, но мы всё равно говорим тихо. Сплетни здесь разносятся со скоростью света.
– У Алисы Палны дочка только родила, она ей с малышом сейчас помогает. Ну не могла же я ей отказать.
Я пожимаю плечами и смотрю в окно. На улице сейчас рано темнеет, и меня отчего-то вдруг берет тоска. Кладу руку на живот и прикрываю глаза, спрашивая неизвестно кого, когда же и в моей жизни случится чудо.
– У этой Алисы Палны синдром перманентной хитрости, Кать. Тебе о себе и своей семье надо думать, а не о чужих. Думаешь, мужик твой долго всё это терпеть будет? Твои ночные дежурства, задержки в больнице?
Света делает последний глоток кофе, сонно зевает и смотрит на меня вопросительно. Ждет, что я хоть как-то отреагирую, но у меня и самой нет настроения.
– Витя в последнее время сам постоянно в офисе задерживается, – вздыхаю. – У него намечается новый тендер, а в городе появился сильный конкурент. Так что он весь в работе.
– В работе? – странно ухмыляется Света, а у меня внутри всё холодеет. Странная усмешка, от которой мне неприятно. – Ты уверена? Он тебе сегодня хоть раз звонил?
Она кивает на мой телефон, и я хватаю его, открывая список входящих.
Мама. Младшая сестра.
– Нет, – коротко отвечаю я и сразу же вскидываю голову. – Но это ничего не значит. Мы женаты уже пять лет, у нас не конфетно-букетный период, чтобы перекидываться романтическими СМСками и звонить друг другу весь день. Мы же и так дома увидимся.
– Сегодня не увидитесь, – двигает бровями Света, а я поджимаю губы.
Молчу. Не хочу продолжать этот разговор. Он мне категорически неприятен.
– Напомни-ка мне, где вы праздновали свою годовщину? – продолжает она, несмотря на мое кислое выражение лица. Явно вознамерилась сегодня меня добить или заставить переживать из-за мужа.
– Он о ней забыл, – вынужденно признаюсь я, и мне неудобно, что так вышло. Щеки адски горят от стыда, и я отвожу взгляд, чтобы не видеть лица подруги.
Она из тех, кто любит рубить правду-матку. Говорит всё, что думает, собеседнику в лицо. Вот и меня не жалеет, не пытается как-то сгладить.
– А когда у вас последний раз было?
Уля как ни в чем не бывало поддевает ложкой мое едва надкусанное пирожное и смотрит на меня с интересом исподлобья.
Краснею, не привыкнув к таким откровенным вопросам с ее стороны. Уже много лет ее знаю, пора бы уже свыкнуться с тем, что для нее нет запретных и постыдных тем, а для меня это всё равно табу. Красная линия, за которую я не готова ступать без чувства стыда.
– У-ля, – протяжно выдыхаю я и качаю головой.
– Ясно. Давно не было.
– Хватит, кто-нибудь услышит.
– Пусть слышат. Мы в больнице, в конце концов, а не в морге. Все тут взрослые люди. Так, подруга, давай поступим с тобой так. Я подменю тебя на дежурстве часика на три-четыре, а то и пять, смотря как пойдет. А ты едешь домой, надеваешь свое самое сексуальное белье и едешь к мужу в офис делать сюрприз.
– Он работает.
Хмурюсь. Вряд ли Виктору понравится, что я отрываю его от работы. Он у меня трудоголик, даже дома, если у него что-то срочное, мне запрещено входить к нему в кабинет.
– Работает не работает. Ни один мужик не откажется от сладенького, Кать. Ну если он нормальный мужик, – усмехается подруга, а вот я снова краснею. на этот раз от возмущения. – Мой тебе совет, Кать. Если не хочешь однажды проснуться и увидеть на соседней подушке свидетельство о разводе, бери быка за рога. Напомни мужу, что он у тебя не только успешный бизнесмен, но и муж, который должен выполнять супружеский долг.
– А если заведующий заметит? – с сомнением протягиваю я, а сама воодушевляюсь.
Я и правда соскучилась по мужу, так что возможность побыть с ним наедине мне нравится. И я благодарна Уле, что она готова пожертвовать ради меня своим временем.
– Астахов-то? – фыркает она. – Он небось дома уже маски делает или десятый сон видит. Ему до пенсии осталось всего ничего, он точно не заявится в больницу, тем более среди ночи.
В итоге, несмотря на страх, я соглашаюсь на авантюру подружки и по пути в бизнес-центр мужу заезжаю домой. Решаю надеть комплект, который купила еще месяц назад, но так и не решилась надеть. Оно казалось мне слишком провокационным и откровенным, а я пока к таким не привыкла.
Но Уля права. В жизни надо что-то менять, а не оставаться лягушкой на застойном болоте.
Охрана на первом этаже никак на мое появление не реагирует. Сейчас только девять вечера, а они привыкли, что многие сотрудники в это время еще даже домой не собираются. Так что я уверенно прохожу мимо турникета, воспользовавшись карточкой, которую мне когда-то дал муж, и на лифте еду к мужу на этаж.
Нервничаю сильно и поправляю волосы в зеркале кабины. Запахиваю полы пальто плотнее, а сама вся сгораю от стыда и одновременно предвкушения, ведь под этим пальто у меня ничего нет. Только нижнее белье и чулки.
Меня лихорадит и трясет, конечности дрожат, а кровь по венам течет бурным потоком. Еще никогда я не делала мужу подобных откровенных сюрпризом, так что надеюсь, что Уля права. Что он мой порыв оценит.
На его этаже неожиданно оказывается темно. Ни единой души, хотя мне казалось, что здесь сейчас должно быть полно народу. Подготовка к тендеру, как никак. Может, муж отпустил сегодня всех пораньше? А мы разминулись, и он уже едет домой?
Я уже хочу развернуться и уйти, как вдруг замечаю желтую полоску света на полу коридору. Дверь в кабинет мужа приоткрыта, и оттуда льется свет.
– Ни пуха, ни пера, – выдыхаю я и осторожно открываю дверь кабинета.
С улыбкой переступаю порог и скидываю с себя пальто. И только спустя пару секунд осознаю, какой это был с моей стороны опрометчивый поступок.
– В-Витя?
Мой голос дрожит, а сама я цепенею, залипнув взглядом на муже. Он полулежа расположился на диване. Ноги широко расставлены, рубашка расстегнута, а штаны приспущены в районе паха.
Всё бы ничего, но неприятно поражает меня не это. Прямо над ним склонилась его секретарша. Волосы растрепаны, взгляд ошалелый, юбка порвана, а блузка скошена так, что обнажает плечо.
Она замечает меня первой, пытается что-то промычать, предупредить Виктора, а он даже моего окрика не слышит. Жестко хватает секретаршу за волосы и рычит.
– Работай давай, стерва!
Глава 2
Глава 2
– Ты уверена, что правильно всё поняла? – обеспокоенно спрашивает Света, пока я дрожащими руками сбрасываю очередной звонок мужа.
– А что там можно было не понять? – всхлипываю. – Там всё так недвусмысленно, что не заметить, что орган моего мужа был во рту той девки – это совсем слепой надо быть.
– Козлина, – качает головой Света и смотрит на меня с сочувствием. – И что будешь делать?
– В понедельник на развод подам. Надо еще вещи свои забрать, но я не хочу появляться дома и пересекаться с Виктором. Хорошо, что сегодня дежурство, а утром ему на работу.
– Тебе есть куда идти?
Что мне нравится в Свете, она не пытается меня отговорить и при этом не злорадствует. Не давит на то, что предупреждала меня, что я сама дура виновата. От нее такая поддержка, которая мне сейчас и нужна.
– Нет, – выдыхаю я обреченно и прикрываю глаза. Тру переносицу, усиленно составляя план, что мне делать. – Я же свою квартиру сдала, не выгоню квартирантов одним днем. Дам им месяц, как по договору. Придумаю что-нибудь, сниму на это время однушку какую-нибудь у больницы.
Телефон снова вибрирует. Даже смотреть не надо на экран дисплея. Снова Виктор. Вознамерился разрядить мне гаджет посреди дежурства.
– Можешь у меня пожить, Кать, комната всё равно пустует с тех пор, как брат на съем съехал, – предлагает Света.
Я смотрю на нее удивленно. Не сказать, что мы подруги не разлей вода, но делимся друг с другом проблемами и просим совета. Но я не ожидала, что она может предложить мне кров на время.
– Мне неудобно будет тебя стеснять. Как снег на голову. Ты уже наверное привыкла одна жить.
– Ничего. Поживем вдвоем, – пожимает она плечами. – Ненадолго же. Месяц я потерплю твой храп.
Она ухмыляется, подшучивая надо мной, и у меня впервые на лице возникает улыбка. Я стараюсь не анализировать, что произошло буквально час назад. В какой позе и в каком виде застала мужа с его секретаршей, но в груди всё равно болезненно ноет.
Едва не тошнит, когда перед глазами возникают сцены, которые отпечатались у меня в мозгу.
Сжимаю зубы, стараясь не показывать Свете, как мне плохо. Тошнота накатывает волнами, и в конце концов я не выдерживаю и несусь в туалет. Там меня основательно полощет, а я пытаюсь вспомнить, что ела сегодня.
– Отравилась? – обеспокоенно спрашивает Света, подошедшая следом за мной.
– Да вроде ничего такого не ела. Заказывала в столовой то же, что и ты, – качаю я головой, смываю за собой и выхожу из кабинки к раковине. – Наверное, нервное. У меня такое бывает.
– А ты уверена, что нервное?
Вижу прищур коллеги в отражении, пока ополаскиваю рот, и холодею.
– На что ты намекаешь? – севшим голосом спрашиваю я и умываю лицо прохладной водой.
Щеки адски горят, внутри всё полыхает, а я даже не знаю, как мне относиться к ее намекам. Ведь если это окажется правдой…
– Когда у тебя последний раз были месячные, Кать?
Чертыхаюсь, подсчитывая даты.
– Месяц назад. Со дня на день должны начаться.
– А низ живота тянет?
– Нет.
– Тогда советую тебе тест сделать, прежде чем на развод подавать.
– Считаешь, что я вернусь к мужу и смогу закрыть глаза на его предательство, если вдруг окажется, что я беременна? – фыркаю.
Сама мысль об этом угнетает, но я смотрю на себя в зеркало, отхожу, чтобы было видно в отражении живот, и кладу ладонь в район пупка.
– Не знаю, – пожимает плечами Света, и я смотрю на нее удивленно. – Это только тебе решать, Кать. Я не стану давать тебе советов и брать на себя ответственность за такой важный шаг. Но тест всё же сделай.
Света, заверив, что ее двери для меня открыты, уходит к себе в отделение, а я, почистив зубы, благо, в ординаторской есть одноразовые зубные щетки, возвращаюсь на свое рабочее место.
А там меня ждет обеспокоенный и слегка недовольный охранник. Старик Степан Емельянович.
– Что-то случилось? – спрашиваю я обеспокоенно. Мало ли, что могло произойти в отделении, пока меня не было на посту.
– Кать, что у тебя с телефоном? Твой муж внизу стоит, говорит, ты трубку не берешь. Чуть не избил меня за то, что я его внутрь пускать не хочу. А я не могу, у меня инструкция.
Он разводит руками, а вот я чертыхаюсь. И почему я не удивлена?
Виктор всегда был настырным и упрямым, привык добиваться своего, вот и сейчас не угомонится, пока я не поговорю с ним. Телефон в кармане халата снова вибрирует, и я, стиснув зубы, под внимательным орлиным взглядом охранника вынимаю его и смотрю на дисплей. Снова Виктор.
– Брать-то будешь? – вздыхает Степан Емельянович, уже по моему лицу догадавшись, что не всё ладно между мной и Виктором.
– Нет.
Отклоняю вызов и ставлю телефон экраном вниз на пост. Суечусь, по сотому кругу сортируя истории болезни поступивших недавно пациентов, но чувствую на себе взгляд охранника. Уходить он не спешит.
– Кать, ты бы сходила вниз и поговорила с мужем. Он там чуть двери не вышиб, я его еле остановил. Полицию же вызывать придется, если нанесет ущерб. Скандал на всю больницу.
Сжимаю зубы и с грохотом кидаю стопку папок на стол. Чертов Виктор, даже здесь оставить меня в покое не может. Позорит меня перед коллегами.
– Хорошо, поговорю, – вздыхаю я вынужденно и спускаюсь вниз.
Ноги ватные, коленки дрожат, а ладони потеют. Как бы я не храбрилась, а не чувствую себя готовой к разговору с мужем тет-а-тет. С глазу на глаз, когда уже вряд ли смогу сдержаться и не расплакаться.
В горле плотный режущий ком, которые не проталкивается ни водой, ни сглатыванием слюны, и я часто моргаю перед тем, как толкнуть последнюю дверь, которая отделяет меня от мужа.
Слышу его злой голос, когда он жестко бодается с кем-то из персонала. Щеки краснеют, когда я представляю, какими взглядами на меня будут смотреть врачи. Стыдно, что муж, мало того, что изменил мне, так еще и позорит на моей работе.
Хотя он никогда не считал мою должность медсестры настоящей работой. Относился всегда пренебрежительно, настаивая часто, чтобы я либо бросала это дело и занималась домом, готовилась к материнству, либо шла учиться на высшее.
Тру грудину, прежде чем толкнуть дверь, а когда выхожу, первым делом вижу спину Виктора, когда он что-то выговаривает молоденькой медсестре, которая встала амбразурой перед входом в приемный покой и не пускает его.
– Витя, – выдыхаю я, и он замолкает на полуслове.
Быстро разворачивается и, не давая мне опомниться, преодолевает расстояние между нами буквально в три широких шага.
– Почему трубку не берешь, Кать? И где твоя верхняя одежда? На улице минусовая температура, – хмуро спрашивает он у меня как ни в чем не бывало, скидывает с себя черное кашемировое пальто и накидывает его на мои плечи.
У меня дыхание перехватывает от того, как он странно себя ведет. Заботится, как привык это делать постоянно, и от этих жестов у меня внутри всё неприятно и болезненно ноет. Вдоль позвоночника проходит дрожь, а по венам словно течет кипяток.
Нижняя губа дрожит, и я прикусываю ее зубами, чтобы не дать слабину. Не хочу расплакаться перед ним и показать, как мне плохо. Он не увидит моих слез. Он их недостоин.
– Я на улицу и не собиралась, – выплевываю я и вскидываю голову, зло глядя на мужа снизу вверх.
Всё в нем меня сейчас отталкивает. Высокий, темной масти, смуглый, он не пренебрегает силовыми тренировками, так что довольно широкоплечий и мускулистый, раскачался на массе. На его фоне я чувствую себя тонкой дюймовочкой. Так что когда он собственническим жестом обхватывает меня ладонью за бедро и тянет к выходу, я даже опомниться не успеваю, как подчиняюсь. Не потому что хочу. Не потому что нет сил ему противостоять. Нет. Он просто как локомотив, тянет меня жестко на прицепе, и мои ноги сами автоматически передвигаются.
– Отпусти, – вяло дергаюсь я, когда мы выходим на улицу. Силы меня будто покидают, мышцы скручивает беспомощной слабостью.
– Нам надо поговорить, Кать. О том, что ты увидела в офисе.
Голос его звучит уже глухо, не так уверенно, как в больнице.
– Не о чем говорить, – выдыхаю я и опускаю голову. – Я на развод подаю.
– Ты всё неправильно поняла, Кать, – в каком-то отчаянии шепчет Виктор, тянется меня прижать к себе сильнее, но я отшатываюсь. Противно вдруг становится и от запаха его тела, и от парфюма, которым разит за километр. Чужого парфюма. Женского.
– Да я вроде не слепая, Вить, – хмыкаю. – Думала, порадую мужа, сделаю ему сюрприз, а в итоге сюрприз мне сделал ты. А я-то, наивная, думала, ты в поте лица трудишься над подготовкой документов к новому тендеру. А ты, оказывается, всё это время усердно трудишься над своей секретаршей.
Поднимаю взгляд, разглядывая лицо мужа. Челюсть сжата, на скулах перекатываются желваки, брови хмуро сдвинуты к переносице, а взгляд мечет молнии. Он сжимает кулаки и прячет их в карманах брюк.
– Это было в первый и последний раз, Кать. Моя ошибка. Я оступился, но это не полноценный секс, у нас больше ничего не было.
– Свежо предание да верится с трудом.
– Я не дам тебе развод.
– А кто тебя спрашивать будет? – фыркаю насмешливо, но кто бы знал, как тяжко мне дается держать лицо перед мужем. – У нас нет детей, на твою компанию я не претендую, как и на квартиру, так что нас даже без суда разведут.
– Какой развод, Кать? – цедит он сквозь зубы, звереет на глазах. – Я тебе еще раз повторяю. У меня с ней ничего не было! Ртом не считается. А насчет детей… Не было, значит, будет!
Цепенею, услышав, с какой легкостью он всё это говорит. Будто не понимает, как больно мне это слышать. Я отвожу взгляд, чтобы он не заметил, как оголил меня и сделал меня настолько уязвимой, что даже в его пальто я чувствую, как под кожу забирается холод.
– А ты не думал, что у нас с тобой нет детей именно потому, что мы друг другу не пара? – выпаливаю я, зная, как сильно его это заденет.
Мы женаты пять лет, и за это время не только он знает мои комплексы, но и я изучила его вдоль и поперек.
– У меня со здоровьем всё хорошо, я проверялась три раза, Виктор, а вот ты… – делаю паузу и вижу, как дергается мышца на его щеке. – Я видела заключение врача, которое ты от меня спрятал, Вить. Вялые сперматозоиды. Секретарша-то твоя в курсе?
Он отходит на шаг и смотрит на меня с прищуром, как на букашку. Я его целенаправленно унижаю, знаю, как для него болезненно то, что у нас нет детей, хотя мы усердно стараемся завести их последние три года.
Сердце мое рвано колотится, кровоточит, а внутри всё кричит, чтобы я прекратила унижать некогда любимого человека. К глазам подкатывают слезы, и я сжимаю челюсти, чтобы позорно не разреветься. Не кинуться к нему на грудь, выбивая из него ответ на самый важный вопрос, который меня мучает.
Почему?
Почему он так со мной поступил?
– Утром я приду домой за вещами, – киваю я ему и скидываю с себя пальто. Он его не подхватывает, когда я его ему кидаю, так что оно комом оседает на влажную после дождя землю.
– Можешь не утруждаться, Кать. Вышлю тебе чемодан с курьером по адресу! – жестко выплевывает Виктор, и вся та тоска и отчаяние, которые я видела в его глазах, испаряются. Уступают место ненависти и злости, отчего я делаю рефлекторный шаг назад. Такой Виктор меня пугает.
Пальто он не подбирает. Садится в свой внедорожник и срывается с места, оставляя после себя лишь пыль.
Я сама подхватываю это несчастное пальто и потерянная плетусь обратно в больницу. А внутри глаз цепляет наша круглосуточная аптека. И тест на беременность на витрине неожиданно так манит меня, что я переступаю порог аптеки и в последний раз решаюсь испытать удачу.
Глава 3
Глава 3
– Как ты, Кать? – спрашивает меня через дверь кабинки Света.
Я едва не усмехаюсь иронично, что очередная наша встреча за эту ночь снова проходит в туалете. Так и тянет нас сюда сегодня. Точнее, меня.
– Тревожно мне, – бормочу я и выхожу на дрожащих ногах.
Ставлю тест на столешницу, заранее подкладывая под него салфетку. Мою руки и стараюсь не смотреть на свое отражение. Выгляжу бледной молью с лихорадочно блестящими глазами, и видеть себя в таком состоянии слегка неприятно.
– Ты молодец, что меня в качестве группы поддержки позвала. Я хоть рядом буду, помогу если что.
– С чем? Я сама себе помочь не могу, Свет, о чем тут говорить, – усмехаюсь незлобно и качаю головой.
По правде говоря, Света права. Одна я побоялась делать тест на беременность. Признаюсь себе самой, что мне просто страшно оставаться наедине с собой. Знаю себя. Тогда я полностью уйду в себя и стану крутить воспоминания в голове раз за разом, как перемотку в кино.
Буду мучать себя и сполна испивать самые мерзкие моменты предательства. Смаковать неприятный разговор с мужем. Не знаю, что было бы лучше. Чтобы он оскорблял меня или наоборот встал на колени, умоляя его простить.
Впрочем, ни того, ни другого не случилось.
Не покидает чувство, что я сама всё испортила, и Виктор был настроен вымолить у меня прощение. Вот только… Я быстро осекаю себя. Всё равно не смогла бы простить его измену, даже если он это изменой не считает.
Меня повторно тошнит, когда перед глазами мелькает его расслабленная поза и блаженный оскал, который был практически отпечатан на его лице. Никогда его таким по-звериному довольным не видела. Именно это выражение и задело меня сильнее всего.
– Хочешь, я за тебя посмотрю на результат теста? – спрашивает меня спустя время Света. Замечает, что я держусь обеими руками за раковину и смотрю, как закручивается текущая в отверстие вода.
– Я сама, – выдыхаю я и закрываю кран. У нас тут всё по-старинке. Обычная больница без сенсорных кранов и электронных сушилок.
Сердце мое колотится с такой частотой, что я слышу эти стуки в ушах. Сглатываю и медленно тяну руку вбок. Хватаю тест и зажмуриваюсь, пытаясь понять, чего сейчас хочу больше всего на свете.
Мы с мужем так сильно хотели ребенка, пытались завести его не один год, и еще час назад я была бы на седьмом небе от счастья, если бы тест показал две полоски. А сейчас я копаюсь в себе, еле-еле продираясь через дебри боли, агонии и разочарования.
Вот что я буду делать, если провидение посмеется надо мной зло и исполнит мое самое заветное желание стать мамой именно сейчас, когда в моей жизни сплошной хаос, а впереди неотвратимо маячит развод.
Что? Что?
Я так и не нахожу ответа на этот вопрос и резко открываю глаза, когда понимаю, что перед смертью не надышишься. Опускаю голову и цепенею, разглядывая тест.
– Ну что там? – интересуется Света, которая по моему нечитаемому лицу ничего понять не может.
– Я купила еще три теста, сделаю их тоже, – охрипшим голосом отвечаю я и кидаю этот тест в мусорку, не давая ей даже взглянуть на него. – Этот, наверное, бракованный.
– Эти три тоже бракованные? – спрашивает с сомнением Света спустя пять минут.
Перед нами на салфетках на краю раковины лежат три теста. И на каждом по две красные полоски.
– А такое может быть? – сглотнув, задаю я наиглупейший вопрос.
– Кать, – вздергивает бровь коллега и качает головой. Упирает одну руку в бок и смотрит на меня с интересом. – Даже не знаю, поздравить тебя или наоборот посочувствовать.
Она говорит безэмоционально, просто констатирует факт. Знает ведь, как давно я хочу завести ребенка, но вместе с тем понимает, какая непростая у меня складывается в жизни ситуация.
– Сама не понимаю.
Сжимаю пальцами переносицу и зажмуриваюсь, пытаясь хоть немного унять головную боль. Смахиваю все тесты в мусорку, даже рука не дрогнула. Хотя помню, как мечтала, что подарю их в футляре в качестве сюрприза мужу. Дура. Какая же я дура.
– Я надеюсь, ты не собираешься скрывать от него ребенка, как в лучших традициях турецких сериалов? – вздергивает Света бровь.
– Нет. Я медсестра, а не дочь олигарха. Автор моего будущего живота – Виктор, вот пусть и возьмет на себя ответственность. А от развода еще никто не умирал. Будет платить алименты.
Конечно, я бравирую. Говорю спокойно, а внутри меня бушует настоящая буря. Я едва держусь, чтобы не впиться пальцами в голову и не выдрать с нее внушительный клок волос.
Хочется кричать, реветь, топать ногами, чтобы хоть как-то выплеснуть всю эту боль, что скопилась внутри, но всё, на что я способна – это молча застегнуть халат и пойти на свое рабочее место.
– Двери моей квартиры для тебя открыты, если что, – говорит мне напоследок Света, и я благодарно киваю ей.
Не знаю, как досиживаю дежурство до утра, но сна ни в одном глазу. Я то хожу по коридорам, словно привидение, то перебираю мед.карты, которые уже сто раз обмусолены моими пальцами, то лежу на диване, пялясь в потолок.
Всё сильнее злюсь, когда вспоминаю слова Виктора, чтобы я не смела приходить домой. Это, конечно, его квартира, но меня берет такая злость, что после дежурства я лечу на всех парах домой.
Это не я ему изменила, а он мне. Так что не ему мне сейчас указывать.
Я настроена воинственно, готова устроить ему истерику и скандал, который должна была закатить еще вчера, а в итоге отравляла всё это время себя.
Резко ключом открываю входную дверь, которая, как назло, поддается не с первого раза. Мне даже чудится в моменте, что это предупреждение свыше, чтобы я не пересекала порог, но я не суеверна и встряхиваю головой.
В квартире тишина. Я кладу сумку на комод и цепенею. Прямо на коврике лежат не только ботинки мужа. Рядом с ними неаккуратно разбросаны две женские туфли на шпильках. Красные. Вызывающие.
Сердце мое колотится в неприятном предчувствии, и я, не разуваясь, медленно иду вперед. Заглядываю в гостевую, надеясь, что это его сестра приехала погостить, но диван не застелен и пуст.
Ноги меня едва держат, и продвигаюсь я медленно, но кто бы знал, как горит в этот момент мое лицо. Дверь спальни открыта настежь, окна закрыты и там стоит такой спертый воздух, что меня едва не тошнит. Кислый запах хмельных излияний.
Я прикрываю глаза и истерично улыбаюсь сквозь зубы. Не так больно и страшно сейчас, как было ночью в офисе. Витя не может сделать мне еще хуже. Ведь повторная измена уже мало что решит. Вот только сердце не согласно ноет, и я переступаю порог спальни, заглядывая внутрь.
Муж спит. Голый, поверх одеяла. А на нем распласталась такая же обнаженная девка.
Огибаю кровать, зажимая при этом рот ладонью, чтобы не закричать от боли и унижения. Ведь прямо на нашей постели, которую я так тщательно и с любовью выбирала, лежит его секретарша.
Это становится для меня последней каплей, и из меня вырывается громкий вздох.
У мужа всегда был чуткий слух, так что он сразу открывает глаза. Сонно моргает, поворачивает голову, явно чувствуя на себе мой взгляд и вдруг довольно улыбается.
– Катя, – ласково произносит мое имя и протягивает ко мне руку. – Иди ко мне, родная. Я так рад, что ты не стала меня вчера слушать.
Наши взгляды скрещиваются, и он наконец замечает, что я совсем не рада лицезреть его.
– Радует, что ты предохраняешься, даже когда невменько, – выплевываю я и киваю на три использованных презерватива, которые лежат прямо под моими ногами.
Он не сразу замечает, куда я смотрю, а когда видит их, на глазах мрачнеет. Подрывается, но чувствует на себе тяжесть и в неприятном удивлении смотрит на свою секретаршу Иру. И мрачнеет, когда до него окончательно доходит, что он лежит не один.
– Черт, Катя, – выдыхает Виктор, сталкивает ее с себя и закрывает ее лицо подушкой. Словно надеется, что она сразу же станет для меня невидимкой.
– Поздравляю, Вить, – выдавливаю я из себя ядовитую ухмылку и киваю, стараясь храбриться и не реветь. – Теперь ты не сможешь сказать, что у вас с ней ничего не было. Не утруждайся вставать, чемодан с вещами я сама заберу. Выход где, знаю, можешь не провожать.
Слышу какой-то звон. Словно осколки на пол летят. Остатки моего сердца разбиваются, так и не склеившись воедино.
Накрываю рукой живот и едва не плачу. Нет, малыш, папа твой недостоин знать о тебе. Мы с тобой справимся и без него.
