Текст книги "Месть бывшему. Мы теперь с тобой соседи (СИ)"
Автор книги: Оксана Литвинова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц)
Глава 4
Глава 4
Год спустя
– Чего вы встали в дверях? Либо входите, либо закройте дверь и не устраивайте сквозняк! – едва ли не визжит гинеколог, когда я открываю дверь и нерешительно заглядываю внутрь.
Дочка, которой на днях исполнилось ровно четыре месяца, спокойно спит в коляске, которую укачивает Света. Мы с ней за последний год сблизились, особенно когда оказалось, что и она забеременела почти сразу после меня. Ее парень сразу же сделал ей предложение, но я не завидовала. Каждому свое счастье.
Так что теперь мы с ней, как две мамочки-неразлучницы, стараемся куда-то ходить вдвоем, чтобы можно было вот так друг друга подстраховать. Вот и сейчас Света держит на руках своего сыночка Егора, пока моя дочка Анютка посапывает в коляске.
– Не обязательно так кричать, и я так вас прекрасно слышу, – парирую я новому участковому гинекологу. Прошла мне нравилась больше, а эта женщина, на вид лет сорока, не внушает мне приятных эмоций. Так что я огрызаюсь, давая ей понять, что со мной грубость не прокатит.
– Слышат они, – ворчит она, поправляя дужку круглых очков на переносице. – Как ноги раздвигать, так каждая первая в очереди, а как на аборт, так сразу начинаются рыдания-страдания. Раздевайтесь за ширмой и ложитесь на кресло!
Она едва ли не рявкает, как будто вымещая на мне свою злость. Я же стараюсь не реагировать ответной агрессией. Не потому что не хочу конфликтовать, но и из-за молока. Знаю, что стресс может привести к потере молока, а я пока кормящая мама.
– Какой еще аборт? – вздергиваю я бровь и присаживаюсь на стул наискосок от ее стола. – Я родила четыре месяца назад.
– Спираль ставить пришли, что ли? Сразу так и говорите!
– Какую еще спираль? Я пришла на осмотр.
– Какой еще осмотр? – злится она, выплевывает едва ли не каждое слово.
– Вы же сами мне написали. Что вы новый участковый гинеколог, и я должна пройти у вас обследование. Я думала, вы что-то нашли в моих анализах, разве нет?
Я внимательно смотрю на кислое выражение ее лица, когда она понимает, что ни разу не попала в точку.
– Всё у вас в порядке, – цедит она сквозь зубы, когда проверяет мои данные в компьютере. – Жалобы есть?
– Нет.
Я открещиваюсь от такого специалиста и практически сразу вылетаю от нее, когда до меня доходит, что осмотр мне и не нужен. Я, конечно, сама работала медсестрой и знаю, какие врачи со временем становятся жесткими и резкими на язык, но такое поведение мне кажется перебором. Она ведь со мной говорит не как с подчиненной, а как с пациенткой. И если с незнакомыми пациентами так себя ведет, боюсь представить, какая она в среде коллег.
– Всего доброго, – слышу я язвительное вслед, но ответить не успеваю. В этот момент открываю дверь и едва лоб в лоб не сталкиваюсь с другой женщиной.
Пытаюсь ее безуспешно обойти, но мы обе будто синхронизированы и ступаем в идентичные стороны.
– Ой, давайте вы вправо, и я вправо, для каждого свое право, – хихикает она, и у меня внутри ворочается какое-то беспокойство.
Мы расходимся, и когда я оборачиваюсь, чтобы глянуть на ее лицо, на секунду перед глазами мелькает уже ее затылок, а затем дверь захлопывается.
– Девушка мне знакомой показалась, Свет. Она с нами в больнице не работала случайно? – спрашиваю я подругу, всё еще задумчиво гипнотизируя дверь, но позади стоит какая-то глухая тишина.
– Кать, – звучит следом ее тихий встревоженный голос, а у меня неожиданно вдоль позвоночника скользит холодок.
Затылок покалывает, я чувствую на себе чужой тяжелый взгляд. Оборачиваюсь, замечая сначала крупную фигуру над коляской, а когда скольжу взглядом по идеально сидящему черному костюму, в груди что-то екает.
Знакомая фактура. Богатырские плечи, бычья шея, широкий подбородок с четко выраженными скулами. Еще до того, как остановиться на лице мужчины, я знаю, кого мы так неожиданно встретили с ней в коридоре обычной районной поликлиники.
– Виктор? – выдыхаю я не то удивленно, не то раздосадованно.
Он ни капли не изменился с нашей последней встречи в зале суда. Всё такой же по-дьявольски красивый, холодный, уверенный в себе и идеально выглаженный.
Со своими дорогущими часами и золотыми запонками он смотрится в этой больнице несуразно. Словно квадратный пазл среди треугольных частей. Вроде можно состыковать с двумя углами, а два других будут торчать, выбиваясь из общей массы.
– Вить, тетя спрашивает, есть ли у тебя в роду наследственные заболевания, – дверь в кабинет врача снова открывается, и оттуда высовывается знакомая голова.
До боли знакомая. И ее появление настолько меня обескураживает, что в груди неприятно покалывает, сжимаясь в острый жгут.
– У отца инсульт был, у деда по отцу сахарный диабет, – сухо отвечает Виктор, даже не улыбнувшись, но его секретарше этого оказывается достаточно.
Дверь снова закрывается, а я наконец опускаю взгляд на его правую руку. На безымянный палец. И горько усмехаюсь, чувствуя себя преданной вдвойне. Полной идиоткой, которую изваляли в грязи, а затем выкинули на помойку, заменив на более молодую версию.
Я молчу. До меня доходит, что бывший муж делает в этой убогой по его меркам больнице.
Я не глупа, хоть и без высшего образования, два плюс два сложить в силах.
Тетя…
Эта стерва-врач с рыбьим взглядом, которая нагрубила мне, – тетя Иры, секретарши мужа, на которой он, судя по обручальному кольцу, женился.
Наши взгляды с бывшим мужем скрещиваются в воздухе, и он неожиданно в ухмылке кривит губы. Нагло обсматривает меня с ног до головы и оценивающе вздергивает бровь.
– Плохо выглядишь, Кать. За год без меня ты сильно сдала.
Дергаюсь, словно от хлесткой пощечины. Более неприятных вещей он мне не мог сказать. Проходится по больному.
Ведь после родов я так и не сумела скинуть лишние десять килограммов, набранные во время беременности, волосы превратились в солому, кожа покрылась пигментными пятнами, а чтобы заняться всем здесь и сейчас у меня просто-напросто нет лишних денег.
Я уже хочу ответить ему что-нибудь не менее колкое, чтобы оскорбить не хуже в ответ, но в этот момент из коляски раздается плач. И я холодею, когда Виктор кидает недоуменный взгляд на мою дочь. Нет. На нашу дочь. О которой он не знает.
Глава 5
Виктор равнодушно скользит взглядом по коляске, видит ее только боком, но внутрь не заглядывает. Ребенок его мало интересует. Он обращает на дочку внимание только потому что она плачет, нарушая его привычную картину мира. Смотрит на коляску озадаченно, словно звук для него инородный и мешает.
Меня же накрывает холодным липким потом, который ручьем течет по коже, и я, как назло, цепенею. Умом всё осознаю, каждое движение его зрачков, шок подруги, собственный страх, а вот тело меня не слушается. Противится любому движению, когда я пытаюсь заставить ноги отмереть и согнуться в коленях.
– Так и будете смотреть молча на ребенка? – вздергивает бровь Виктор и кидает презрительный осуждающий взгляд на Свету. – Успокаивать не собираетесь?
– Я? – растерянно отвечает вопросом подруга и кидает на меня обескураженный взгляд.
На ее руках начинает хныкать ее сынок Егор, повторяя за моей Анюткой, и Виктор морщится сильнее. Оскаливается и с раздражением оглядывается по сторонам, словно впервые замечает, куда попал.
Что это не привычный ему бизнес-центр, вокруг не опенспейс, а больничные стены, и что перед ним не его подчиненные, а посторонние люди, которые не обязаны терпеть его хамство и приказы.
– А кто еще? Я? – рычит Виктор так недовольно, словно раненый зверь, попавший в капкан, который переломал ему кости.
– Мужчина, вы что себе позволяете? Не нужно хамить! – повышает голос Света, укачивая параллельно сына. Хмурится и ядовито скалится, не привыкшая, чтобы ей кто-то что-то в подобном тоне выговаривал.
– Я еще не начинал, – жестко выговаривает Виктор и снова кидает недовольный хмурый взгляд на коляску. И это становится отправной точкой, которая выводит меня из оцепенения.
Я отмираю и преодолеваю оставшееся расстояние до коляски, откидываю козырек и беру на руки свою ревущую малышку. Ее личико становится красным из-за надрыва, но когда она чувствует мой запах и голос, начинает успокаиваться, практически сразу переставая плакать.
– Тише-тише, моя хорошая, мамочка рядом, мамочка не даст тебя в обиду, – шепчу я, прижимая сверток к груди, а сама встаю так, чтобы оказаться спиной к бывшему мужу. Не хочу видеть его лицо в этот момент, как и того, чтобы он видел меня и мои оголенные эмоции.
– Мамочка? – странно сипит позади меня Виктор, и я деревенею. Чувствую на себе его взгляд и буквально слышу, как болезненно громко колотится мое собственное сердце.
Дочка кряхтит, чмокает губами, и я пытаюсь успокоить ее, ведь покормить ее здесь, в присутствии, Виктора не могу. Не стану этого делать. Кормление Анютки не для его глаз. Он растерял это право еще год назад, когда предал нас. Меня…
Встряхиваю мысленно головой, ведь в душе рождается обида. Не столько за себя, сколько за дочь. Пока она растет без отца, этот самый отец разгуливает со своей новой женой по больнице и планирует ребенка.
Холодею… Или уже его ждет…
Сглатываю, когда эта мысль запоздало приходит мне в голову, и зажмуриваюсь, чтобы прогнать все эти мучительные думы прочь.
– Вам что нужно? Отвернитесь и заткните уши, если вас что-то не устраивает. Это вообще-то женское отделение, и мы, может, всяких мужланов здесь видеть не желаем, – шипит в это время пришедшая в себя Света.
Она сходу храбро нападает на Виктора, пытаясь загнать его в угол, но он не из пугливых. Его даже таким не проймешь. Не зря он слыл акулой бизнеса, ведь растоптал немало маленьких ИП, поглотил малый бизнес и выстроил из своего предприятия целый холдинг.
Когда-то я восхищалась им, но не думала, что и меня он также растопчет. Жестоко и безжалостно. Правду говорят, что нас губит то, что в мужчине нас же в начале и привлекло.
На удивление, Виктор молчит, и я решаюсь оглянуться, удивленная, что он еще не размазал Свету словесно по стенке. А когда вижу его лицо, замираю. Он выглядит пришибленным и растерянным, словно совсем не ожидал увидеть то, что случайно стало доступным для его глаз.
– Твоя дочь? – спрашивает он глухо и кивает на розовый сверток в моих руках.
– Да, – вздергиваю я подбородок и прижимаю дочку крепче.
На его лице проступает злость и презрение ко мне, как к женщине. Он намекает, что я гулящая девка, которая раздвинула ноги перед первым встречным, хотя сам не сумел удержать своего дружка в штанах.
В этот момент, как назло, дверь в кабинет врача открывается, и оттуда выходит Ира, его секретарша. Она с недоумением и опаской смотрит на его лицо и нерешительно встает сбоку от него, на шаг позади.
– Вить? Кого ты… – тут она переводит взгляд на меня и сразу же меняется в лице, сереет и глупо открывает рот, – встретил…
Виктор не обращает на нее внимания, буравит тяжелым взглядом меня и ощеривается, словно хочет дать мне пощечину. А я впервые пугаюсь, что он и правда на это способен.
– От кого родила? – кривится он и задает вдруг неожиданный вопрос, который ставит меня в тупик, но ответа на свой вопрос не ждет, сразу идет в наступление. – Смотрю, быстро утешилась после нашего развода.
Зло дергает рукой, когда Ира пытается схватиться за его локоть, и усмехается, кинув взгляд на мою правую руку.
– Не замужем, смотрю? Нагуляла? – выплевывает и добавляет жестко: – Хотя чего ждать от человека, который даже высшее образование получить не смог.
От его слов внутри меня закипает такая ярость, что я едва сдерживаю рвущийся оскал. Но не ответить не могу. Иначе себя уважать перестану.
– Да и ты времени даром не терял. Женился на своей секретарше, – киваю я на девчонку за его спиной. – Что, ее-то не стыдно партнерам показывать? Не какая-то медсестричка, аж целая принеси-подай?
Оскаливаюсь, тщательно сохраняя маску ехидства и спокойствия. Внутри разгорается буря, и я едва сдерживаюсь от желания плюнуть бывшему мужу в лицо.
Он же в этот момент снова опускает взгляд на дочь в моих руках, и я прикрываю ее личико. Боюсь, что он увидит семейное сходство.
Глава 6
Глава 6
В коридоре воцаряется молчание. Я слышу только биты своего сердца и чувствую, как грудь ходуном ходит от возмущения. И не знаю даже, что злит меня больше. Что бывший муж женился на своей секретарше, хотя с нашего развода и года не прошло. Или что она сказал мне грубо в лицо, что я плохо выгляжу, по его мнению.
– Катерин-на Архип-повна, – заикаясь, видимо, по привычке кивает мне Ира, а вот Виктор ее одергивает, причем как словесно, так и физически за локоть.
– Какая она тебе Катерина Архиповна?! Ты что за стойкой регистрации?! – рычит он над ней, а она втягивает голову в плечи, как будто ей такое слышать не впервой.
– Мы пойдем, – отмираю я и выпаливаю, после чего кладу успокоившуюся дочку в коляску, но прикрыть ее козырьком не успеваю.
– Ой, а в это ваша дочка? Такая хорошенькая и на Виктора похожа, – ляпает Ира, не подумав, когда наклоняется и вытягивает шею, чтобы рассмотреть мою дочку получше.
Я же быстро опускаю козырек, пряча ее от взгляд этой девчонки. Мало ли, вдруг она сглазливая.
– Совершенно не похожа, – выпаливаю я и быстро разворачиваю коляску в сторону выхода.
Вращаю глазами, намекая подруге, что нам срочно пора сваливать, но эта курица Ира, которая ведет себя нетипично для бывшей любовницы и новой жены, всё портит. Видимо, ее слова, как семена, которые посеяны на благодатную почву, сразу же дают свои всходы.
– Стоять! – звучит приказной тон Виктора, но я ускоряюсь и почти отрываюсь от бывшего мужа на внушительное расстояние вместе с подругой, которая держит на руках своего сына и едва при этом поспевает за мной.
– Чей это ребенок, Катя? – напряженно интересуется Витя, хватает меня за локоть с такой силой, что не вырваться, а я сглатываю, пряча от него взгляд.
Врать я не умею, и он сразу всё поймет, если увидит выражение моих глаз.
– Мой. Это мой ребенок, Виктор, – холодно отвечаю я ему и пытаюсь отцепить его пальцы. Безуспешно.
– Какого числа он родился? – снова спрашивает бывший муж, снова загоняя меня в угол.
– Тридцатого июня, – называю я дату на месяц позже настоящей, но он не верит мне на слово.
– Не ври мне, Катя, я всё равно узнаю правду. Прошло больше двухсот восьмидесяти дней или нет?
Его вопрос ставит меня поначалу в тупик, а затем я едва не хохочу, когда до меня доходит, что именно его беспокоит. Но вместе с тем и пугаюсь, ведь я подняла все свои связи, даже заобщалась с некоторыми родственниками, чтобы исключить любую вероятность того, чтобы моего ребенка при рождении автоматом записали на отца.
Пришлось даже пойти на подлог, а теперь Виктор снова появляется в моей жизни и ставит под угрозу всё, чего я достигла.
– Д-да, – заикаясь, отвечаю я, а затем добавляю уверенно: – В графе у моей дочери стоит прочерк, Виктор. Всё по закону.
Последнее его, кажется, успокаивает, так как он, наконец отпускает мою руку, и я с облегчением продолжаю путь вдоль коридора к выходу.
– Если ты посмела мне соврать… – шепчет он мне вслед зловеще, и я дергаю плечом, никак не могу избавиться при этом от плохого предчувствия.
Всё это время мы с подругой не разговариваем, но когда оказываемся на улице у ее машины, ее прорывает.
– Нет, ну ты только посмотри, что за подлец. Еще смеет нам претензии из-за детей выказывать. Да знал бы он, что…
Света осекается, когда замечает, каким серым стало мое лицо. Я едва не теряю сознание от переизбытка адреналина и эмоций, и прислоняюсь спиной к дверце Светиного внедорожника. Это муж купил ей, чтобы она могла с комфортом ездить с ребенком по больницам и своим делам.
– Кать, ты побледнела вся. Сильно плохо? – обеспокоенно спрашивает Света и достает из сумки воду. Помогает мне сделать несколько глотков, и меня наконец отпускает.
– Что это было, Свет? – выдыхаю я, неверяще качая головой.
Кажется, что то, что произошло в больнице, это плод моего воображения. Не может же эта встреча быть реальной.
– Явление подлеца народу, Кать. Вот что это было.
Подруга качает головой, помогает мне сесть с ребенком на заднее сиденье автомобиля, дает мне люльку со своим сыночком, а сама складывает наши коляски в багажник.
А когда мы выезжаем с парковки поликлиники, я оглядываюсь и вдруг замечаю, что Виктор со своей новой женой тоже вышли на улицу, и теперь он смотрит нам вслед.
Вскоре мне становится легче, испарина исчезает, и я даже веселею, радуясь тому, что больше бывшего мужа не увижу.
Он мудак, Света права, и я не хочу с ним сталкиваться. Мы из разных миров, и то, что сегодня они пересеклись, лишь нелепая случайность, которая не повторится. Ведь даже молния не бьет в одно место дважды.
Или бьет? Меня охватывают сомнения, когда я замечаю знакомый джип, следующий за нами по пятам, но когда перед последним поворотом к моему дому он исчезает, выдыхаю с облегчением.
– Справишься сама? Или тебе помочь? – спрашивает Света, помогая мне выгрузиться с ее машины.
Я раскрываю коляску и качаю головой. Она и так мне сегодня помогла, хотя ей никуда не надо было.
Она уезжает, а я спокойно паркую коляску на первом этаже под лестницей и поднимаюсь к себе домой. Долго не могу найти ключ, копошусь в сумке одной рукой осторожно, чтобы не потревожить ребенка на сгибе локтя, но слышу хаотичные шаги по лестнице.
Чертыхаюсь. Неужели баба Люда? Терпеть не могу с ней пересекаться. Она вечно подначивает меня и упрекает в том, что я ребенка нагуляла. И не объяснишь же ей, что ты в разводе не потому, что дочь не от мужа, а потому что сама так выбрала.
– Фу, что за дыра, Вить? – раздается вдруг сзади знакомый мелодичный голос, опровергая мои предположения, и я резко оборачиваюсь. – Зачем нам переезжать из пентхауса в сюда? Ты уверен, что налоговая оценит?
Наши взгляды с Виктором скрещиваются, и я сглатываю, неверяще качая головой. Но когда он достает из кармана пальто ключ и открывает соседнюю с моей дверь, у меня буквально взрывается мозг.
– Кате… – хочет мне что-то сказать Ира, но Виктор ее одергивает и заталкивает внутрь квартиры.
Сам же кидает меня нечитаемый взгляд, а в следующую секунду за ними захлопывается входная дверь, и на лестничной площадке я остаюсь одна. Стою с открытым ртом и обтекаю, чувствуя смесь раздражения, неверия, отчаяния и почему-то стыда.
Словно Виктор заглянул в щель и увидел, как на самом деле жалко я живу. Оправдываю его ожидания, что без него моя жизнь скатится на дно. Я ведь знаю, что именно такую жизнь в обычной хрущевке Виктор и считает тем самым дном, до которого, как он всегда говорил, никогда не опустится ни один уважающий себя человек.
А теперь выходит, что его слова – чушь, а мы с бывшим мужем теперь что… Соседи?!
Глава 7
Глава 7
Пару дней мы с бывшим мужем и его новой женой не пересекаемся. Ни когда я по утрам выхожу гулять с дочкой, ни после обеда, когда за нами заезжает Света, которая теперь крутит головой по сторонам, когда я сказала ей, какой “сюрприз” ждал меня дома.
– Ты же говорила, он успешный бизнесмен, – хмыкает она недоверчиво, реагируя на новость.
– Сама в шоке, – фыркаю. – Раньше его было не затащить даже в такие старые спальные районы, он же тот еще сноб. Помню, он подвозил меня сюда, когда мне надо было проверить квартирантов, а после дома два раза душ принимал, словно брезговал, что пропитался плебейским воздухом.
– Ну по нему и видно, что высокомерный мужлан, – поджав губы, активно кивает подруга. – Но всё равно тебе не кажется странным, что он переехал именно под бок к тебе? Ты же сама сказала, что он тебя подвозил, значит, знал, где ты живешь.
Этот вопрос и мне самой не давал все эти дни покоя, но к выводу, сколько бы об этом не думала, прихожу одному.
– Думаешь, специально мне жизнь испортить и нервы потрепать? – вздыхаю.
– Этот? Этот может. Еще и стерлядь свою привез, мол, смотри, я без тебя могу жить дальше, строю семью, а ты?
Света злится как будто даже сильнее меня, воспринимает Виктора в штыки, и ее внешняя агрессия резонирует с моей внутренней. Стык в стык. Идеальное совпадение.
На удивление, распорядок дня у меня с появлением в подъезде бывшего мужа не меняется. Но я рано расслабляюсь.
Буквально на следующее утро через стенку начинается сверление. Громкое, нозящее, бьющее по барабанным перепонкам. Так в подъезде у нас не принято. Все строительные работы должны быть согласованы с главой подъезда Ниной Степановной, и уж никак не могут проводиться по утрам. Особенно в десять утра.
– Скажи-ка мне, голубушка, что ты знаешь о наших новых соседях? – прищурившись, спрашивает она у меня тут как тут минут через пять.
Я приглашаю ее на чай, так как в таких дома, где все друг друга знают десятилетиями, нужно быть как раз не то бизнесменом, не то дипломатом. Поддерживать связи с полезными людьми, чтобы ненароком не наступить на опасные скрытые мины.
– Скажу, не поверите, – интригую я ее, и у нее интересом загораются глаза. Сплетни она любит, так что первая заложенная мной бомба под ноги бывшему мужу заложена.
Описываю ей во всех красках, какой мой бывший муж подлец, мизантроп, непонятно на чем сделал богатство, предатель-изменщик и негодяй.
– А дитё, получается, у тебя от подлеца и негодяя? – лукаво спрашивает Нина Степановна, и я замираю, загнанная в угол.
– А… Э… – говорю буквами, не сразу сориентировавшись. Совсем не ожидала ее интереса в эту сторону. – Д-да.
В конце концов, решаю не врать. И так понятно будет, когда дочка начнет расти полной копией своего отца. Вздыхаю и решаю воспользоваться и этой возможностью, чтобы хоть как-то отомстить бывшему. Мелочно, зато действенно, ведь кумушки нашего двора обсосут кости ему и его новой женушке до дыр.
– Алименты платить отказывается, представляете? Все деньги на свою любовницу-секретаршу тратит, на Мальдивы ее возит, а мы с доченькой на хлебе и воде сидим, чуть ли не последний кусок пирога доедаем, – заговорщически шепчу я Нине Степановне и вижу, как с каждым моим словом она в нетерпении поерзывает на стуле. Как же, такая шикарная сплетня, и она первая во всем доме ее узнала и теперь сможет рассказать за чашкой чая подружкам всё с мельчайшими подробностями.
С некоторыми моментами я, может, и перебарщиваю, но главной по подъезду всё равно. У нее глаза загораются, а настроение становится таким кровожадным, что когда она выходит и стучит в соседнюю дверь, даже я вздрагиваю от силы удара и характера стука.
Я и так предполагала, что Виктора и его пассию в нашем дворе невзлюбят. Слишком состоятельные для нашего района, понтовые, высокомерные. Здесь таких не любят, здесь все свои.
К вечеру домовой чат гудит, словно растревоженный улей, какими только эпитетами не награждают Виктора, но он об этом даже не подозревает. Появляется у подъезда к вечеру и совершает роковую ошибку.
– Дядь Миш, тут на твое место один мажорчик встал. Еще и на куст твоей жены тети Розы наехал, а попадет тебе, – звоню я одному соседу в возрасте.
Знаю его с самого детства. Он хоть и вредный, принципиальный, забил себе парковочное место под деревом у подъезда, и никому не разрешает там парковаться. И вроде бы это свободная территория, а не одному человеку от него попадало в прошлом. Так что весь двор опасается занимать его место. И только залетные еще этого не знают. Такие, как Виктор.
– Номер квартиры? – деловито спрашивает дядя Миша, и я с удовольствием сдаю ему бывшего мужа.
Слышу в подъезде рыки и разборки, даже что-то стучит, а сама ухожу довольная заниматься своими делами.
Неожиданное появление Виктора по соседству оборачивается для меня мелкими пакостями, которые приносят удовольствие. Все-таки я была дурой, что не плюнула ему в рожу еще перед уходом от него и не оттаскала его секретаршу за волосы, вытянув из нашей постели.
Но тогда я была беременна и переживала, что это может негативно сказаться на беременности. А теперь… Что ж, я знатно отведу душеньку и попорчу им обоим жизнь.
Ох, бывший, ты пожалеешь, что мы теперь с тобой соседи!
Стоит только о нем подумать, как трещит дверной звонок, и в глазок я вижу явление Виктора народу. То есть, мне.
Злющий, почему-то мокрый и дурно пахнущий помоями, он кажется инородным организмом у меня на пороге, и я демонстративно зажимаю нос. Даже не сомневаюсь, кто его так удобрил.
– Фу. Чего тебе? – гундосю и выставляю ладонь вперед, чтобы заходить ко мне в дом не вздумал.
– Что ты наговорила соседям, Катя?! – рычит он, сжимая ладони в кулаки. А затем добавляет то, от чего у меня замирает сердце. Ведь этот момент я совсем не учла. – И почему они считают, что твоя дочь от меня?!
