Текст книги "Ромашки для королевы"

Автор книги: Оксана Демченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

А-Виль хмурился и прикидывал, как вывести Орильра из болот без шума и под охраной. Занятные идеи были, но все несколько нелепые, словно их в ухо нашептала проказливая черноглазая ведьма.

Может, так и было. Все, кого следовало охранять, обнаружились возле дороги, в десятке верст вглубь страны от окраинного поселения, куда теперь не надо даже ехать! Судя по красиво расстеленной льняной скатерти – недавно сытно покушали. Хран усмехнулся. Словно не их по всей стране ищут! Зато сотне охраны хватило впечатлений с лихвой. Как же! И беглый преступник, и настоящая ведьма, и отлученный от столицы а-Шаэль до кучи: Орильр забавлялся, эту самую кучу устраивая. Его жена и синеглазый эльф дружно нападали на седого, а он лениво отбивался, явно не прилагая и малых усилий. Зато получал большое удовольствие. И не отказывал себе в праве сообщать ученикам о мере их несовершенства.

– Диаль, хватит спать. Двумя клинками надо работать быстро, осознанно, но без этого щенячьего пыла, а ты ими остервенело словно масло мороженное пилишь. Сэль, реши уже наконец, кого ты собираешься убить – меня, этого недотепу или дальний клен… Ах, тебе самой жить надоело? Возможно, тебя это обрадует, – с таким решением я не согласен.

Повалив очередной раз обоих, Орильр убрал клинки и кивнул прибывшим, рассматривая их лица с немалым любопытством. Жильвэ понял – ищет знакомых. И виновато вздохнул. Это очень трудно и больно: узнавать и не быть узнанным. В последнее время эльфы стали забывать очень часто и охотно. Хуже того, многие привыкли сном решать любые сложные проблемы. Не повезло с друзьями, не сложилась карьера при дворе, красивая девушка предпочла другого, таланта не хватило и сравнение со сверстниками не в твою пользу – не беда, закрой глаза и сотрутся все печали. Правда, расстаться придется и с прежними радостями, и с памятью, и со знаниями. А еще причинить боль тем, кто тебя любит. Потому что для них заснувший еще хуже умершего. Трудно и страшно смотреть на обновленное глупое детское лицо с прежними чертами, замечать, что даже манера двигаться и характерные жесты сохранились. Но личность – нет…

Впрочем, Верховный «младенцев» не ценил и брал в охрану очень редко. Так что Орильру не пришлось сильно расстраиваться – его узнали пятеро, и ни один не счел встречу неприятной, требующей извлечь оружие. Какое там! Воспользовались возможностью и стали выяснять, ломая строй и пробиваясь вперед, как наглой ведьме удалось прорваться в ученицы к упрямому и необщительному мастеру.

– На что мы спорили? – кое-как отдышалась черноглазая, с надеждой глядя на возможный источник новых договоров и обязательств. – Я хочу…

– Мы не спорили, – заверил ее Жильвэ. – Сэльви, это храны, сотня Высокого а-Тиса. Господа, это Орильр… так и не знаю родового имени, но это и не важно пока. Нам приказано доставить его целым и невредимым к королю. Как и его очаровательную жену, а заодно и а-Шаэля, он от нас, как я понимаю, уже не отвяжется.

Диаль кивнул, бережно убрал подаренные ему учителем запасные мечи и принял поводья трех коней у одного из прибывших. Рассмеялся: неугомонная Сэльви уже требовала предоставить ей самого симпатичного. Кони занервничали – они явно считали себя красивыми все. Ведьма убрала скатерть, накинула плащ и важно объяснила: вороной самый сильный, ему она доверяет нести мужа, рыжий должен достаться эльфу, раз вся сотня на таких, а ей полагается соловый, он легкий и вообще, сразу видно, с приятным характером. Кто-то из задних рядов согласился – для ведьмы самое то. Брыкается, лягается и кусается, и всё это – одновременно. Седой улыбнулся, крепя вьюк за седлом. Подсадил жену, устроился сам и последний раз оглядел гостеприимную полянку. Он знал – тихое и спокойное время заканчивается. Едва ли новый советник настолько нерасторопен, что не попытается перехватить беглеца, по которому, как он полагает, стосковались подвалы и палачи.

А Сэльви о плохом не думала. Она шумно знакомилась, расспрашивала про местную кухню и обычаи. Интересовалась окрестностями. Эльфы, отрезанные от мира людей уже три тысячи лет, в свою очередь, с изумлением узнавали новое. Оказывается, люди, презрительно именуемые в современном Лирро «подёнками» за свою ничтожную продолжительность жизни, давно и без подсказки вечных освоили очень и очень многое. Их уже не удивить ветряной или водяной мельницей, не восхитить магией и сталью. Хуже того, приходится признать – ведьма одна знает стиль боя, утраченный безмерно давно. А еще у нее замечательный голос и весьма странные, вызывающие почти зависть, круг знакомств и опыт. Потому что едва ли кто-то, кроме самого Жависэля, может звать сгинувшего за Стеной мастера Кэльвиля по-домашнему «Кэль». А еще на шее у ведьмы висят оправленные в серебро когти ведимов, про которые она гордо сообщила, заметив первый же удивленный взгляд: – «Славно их троих мой Рир пришиб». Невероятно – но висят ведь…

Седой говорил меньше и в основном с сотником, а-Вильем, старшим из магов и претендующим на место ученика малышом Шаэлем, которому едва исполнилось четыреста – раннее детство по меркам отряда хранов. Но именно прислушиваясь к тихой мягкой речи Орильра, удалось узнать страшное. Что ведимы окрепли и обнаглели, люди готовятся к новой большой войне. Что гномы закрыли свои горы и вооружаются. И что демон вырвался на волю. Когда эти слова прозвучали, тишина повисла надолго. Вернуть отряду былое легкое веселое настроение не смогла даже Сэльви, хотя она очень старалась.

До поздней ночи гнали коней, молча и сосредоточенно. Маги несколько раз шептали заклинания, помогая лошадям восстанавливать силы.

Лишь с рассветом ужас сказанного утратил власть над умами. Солнце имеет могучую силу и дарит новую надежду каждый день.

Черноглазая теперь упрямо ехала рядом с мужем. И смотрела по сторонам куда более рассеянно, хотя места пошли обжитые и красивые, радующие глаз. Эльфы селились просторно, усадьбами. Каждый их дом отличался от прочих, и каждый отражал в полной мере личность и пристрастия своего хозяина, ведь здесь не менялись поколения, а лишь прирастали, и то – редко. Древние усадьбы были невелики, и часто их главным украшением становились сады или парки, цветники, беседки. Новые иногда поражали вычурностью отделки и размерами. Узнав, что живут в них один-два хозяина, Сэльви начинала донимать всех практичными вопросами: кто там убирается, кто бережет стены от трещин, подновляет крышу и вообще – как можно от тоски не сойти с ума в такой гулкой пустоте?

Еще более девушку потрясло то, что у эльфов почти нет постоялых дворов и трактиров. Где тогда сидеть и болтать вечерами? Где пробовать пиво и обсуждать урожай, где про короля, или хотя бы старосту, гнусные песни петь? Ах, вообще нельзя гнусные…

Орильр ожидал, что большая часть домов будет пустовать и удивленно приметил – нет, живут везде. Спросил у Диаля. Малыш с важным и степенным видом отвечал подробно и вдумчиво – еще бы, сам мастер желает знать его мнение!

Эльфы стали помнить мало, и частые сны уподобили их людям. В чем-то даже спасли, потому что не понимая вечности и даже опасаясь ее, теперь знакомятся, женятся и продолжают род куда чаще. Правда, путаница стала невыносимой. Есть один эльф, умудрившийся пять раз заснуть и, проснувшись, снова и снова жениться на одной и той же женщине, терпеливо сносящей его слабости и капризы. За время правления нового короля у них родилось шесть детей – для прежних времен это невероятно много. Теперь братья и сестры пытаются понять, насколько они родные – ведь древний закон не признает сохранения прав семьи за теми, чьи родные ушли в сон и забыли о родстве. Еще стало трудно отслеживать близкородственные браки в путанице поколений. Но все же Лирро не вымирает и это хорошо. Эльфов вовсе не полторы тысячи, как полагал седой, – их уже более пяти тысяч. Глупых, молодых, запуганных, упрямых, наивных, услужливых, усердных – самых разных. Худшее же для Лирро то, что старшие эльфы почти все в поселениях, где выращивают лен. Умных, самостоятельных, сохранивших знания и память король опасается.

– Господин Жильвэ, – жалобно окликнула ведьма храна, удивляя его своим неуверенным и тихим голосом. – Пожалуйста, скажите всем – там впереди маги. Верст пять, не больше.

– Они тебя расстраивают? – серьезно спросил седой. – Опасные?

– Противные, – вздохнула Сэльви. – Никак не решу – проклинать, или пока пусть… подышат еще чуток свободно.

– Пусть подышат, облачко мое полуночное, – рассмеялся Орильр.

А-Виль ошарашено выслушал странный разговор. Что может сделать дворцовым магам ведьма? Безграмотная деревенская девчонка. Он глянул на ее узкий меч и задумался. А-Тис не пренебрег сказанным, в два движения выстроил сотню боевым порядком и выслал вперед, сразу за первую линию, магов.

Дорога изогнулась, плавно скользнула вниз, к мосту через речушку. Хорошее место для засады. Мост узкий. И, что вдвойне некстати, довольно длинный.

На его дальнем конце стояли враги, не стараясь прятаться. Хран удивленно покачал головой – да тут все маги двора, не иначе. Седой подумал, видимо, то же самое.

– Сэль, я полагаю, нечего их жалеть.

– Ладно, – легко сдалась ведьма. – Могу предложить нападение комаров, слепней и ос, чесотку, быстрое избавление от завтрака и обеда… Ох, как-то все неприятно.

– А здоровый сон?

– Где ты раньше был? – разозлилась она. – Пока они нас не заметили, – можно было и сон. А теперь поздно. Слушай, а тут второй мост есть?

– В двух верстах… – удивился а-Тис.

– Ну, тогда всё хорошо, – успокоилась Сэльви и привстала на стременах.

Она пристально рассмотрела магов – каждого, до рези в глазах, чтобы поймать взгляды и настроиться. Эльфы косились недоверчиво и шептались. Они полагали, что девушка у седого вроде игрушки. Веселая, забавная, молоденькая. Готовит, по слухам, отменно, а местные женщины иногда не соглашаются учиться этому важному делу и достигнув возраста в тысячу лет…

Черноглазая поманила пальчиком большое мутное облако, вежливо попросила: надо, они спешат, а некоторые тут стоят и мешают… Ветерок дрогнул и задул с заката, нагоняя холодную тень.

– Зачем? – уточнил Орильр.

– Чтобы не скучали, – рассмеялась ведьма и сложила руки рупором. – Эй, усердные! Засадой стоите? Стараетесь нас не пустить? Слушайте! Так тому и быть, не сойдете с места, пока не дождетесь!

– Не понимаю, – нервно выдохнул один из магов храна. – Пустые слова.

– Да сами вы – рассохшиеся ведра, – презрительно фыркнула Сэльви. – Я их в паутину, как паук, я в лесу видела. Глупо в лоб такую кучу колдунов проклинать, отобьют.

– В объезд? – уточнил а-Тис.

– Да, извините, но иначе никак… – вздохнула черноглазая.

Хран кивнул и дал команду к движению в обход, по берегу, до соседней переправы.

На дальнем конце моста заволновались и попробовали преследовать врага. Орильр с наслаждением наблюдал, как это происходит. Маги обнаружили преграду лишь на ощупь и заметались в узком коридорчике паутины, не видя ее и не понимая, что их держит. Потом они стали вырываться – заклятия сыпались во все стороны, липли к нитям и запутывались в них. «Второй уровень», – машинально отметил седой с оттенком презрения. Чуть дрогнул бровью – о, уже третий. Маги на дальнем берегу пытались целенаправленно уничтожать паутину, но ее тонкие нити разрастались до размера канатов, теперь уже отчетливо различимых для обычного зрения – черных, липких и опасных даже на вид. Презрительное недоумение переросло в беспокойство, которое теперь оборачивалось настоящей паникой.

– А что это было? – потрясенно выдохнул тот же любопытный маг.

– Ну-у, – развела руками Сэльви смущенно. – Я подумала, было бы здорово, если бы они запутались сами. Как мухи. Вроде действует.

– «Вроде» у вашей жены, господин Орильр, это заклятие какого хотя бы уровня? – Обрел дар речи второй маг.

– Это из очень древней магии, – отмахнулся седой, с прежним восторгом наблюдая за удаляющимся мостом. Там уже рубили паутину мечами и пытались жечь огнем, дым которого, кстати, не думал покидать ловушку. – Ее не помнят уже веков… Ох, и не скажу сколько. Предположим, шестьдесят. Я тогда был довольно молод и изучил основы. Звалось это Уделом слабых. Не знакомо сочетание слов?

– Доводилось замечать в старых книгах, – кивнул маг. – Но без пояснений.

– Моя ночка-Сэль не истратила и малой доли своей силы. Как и сказано, это пустышка, паутинка, слабые нити. Но – липкие. Всё, что натворили внутри маги, само создало и укрепило ловушку. Если бы они сразу вышли, не используя силу заклятий, или ударили всерьез, могли бы, пожалуй, прорваться. Возьмись я ставить такое – наверняка бы успешно прорвались. А за последствия диких выходок этой деревенской ведьмы и Совет мудрых отвечать не возьмется. Сэль, я тобой горжусь.

– И надолго они там… – охнул сотник.

– Дня на три, – прикинул Орильр. Не умрут, но замерзнут, промокнут и охрипнут от злости. Сэль, мы теперь поедем по главному западному тракту, он идет через соседний мост.

– И что?

– Я покажу тебе мой бывший дом, – хмуро бросил Орильр. – Так, просто глянуть. Сам уже его плохо помню. Я вообще почти не жил в Лирро.

Сэльви беспокойно изучила грустное лицо мужа, вплотную подвела коня и перебралась на колени к седому. Уткнулась носом в его куртку и замолчала, тихонько гладя плечо. Когда он порвал связки, можно было погасить боль заговорами и мазями. Теперь хуже – раны души не лечатся легко и не поддаются магии. Туча вверху заворочалась, слабая молния пару раз хрустнула, ломаясь, как сухой прутик, явно слишком тонкий для растопки. И действительно, гроза не получилась. Дождик закапал без малейшего усердия, создавая лишь шум, но не сырость. Как всегда, мстительности в ведьме оказалось маловато для того, чтобы всерьез испортить кому-то жизнь. Она уже забыла о королевских магах. Тут куда страшнее беда – мужу от прошлого больно…

Сэльви плотнее прильнула к мужу: – Ты мне расскажи, что помнишь, если пожелаешь. Это был, кажется, не такой уж плохой дом. Если бы пришли мирные времена, я бы там устроила трактир. Чтобы все могли заходить, кушать, обсуждать глупости, даже буянить. Старым домам вредно одиночество. Да и готовят у вас, кажется, плохо. К нам приезжали бы даже из столицы…

– Никогда не думал, что есть прелесть в содержании трактира, – удивился Орильр. – Забавно. А я что стану делать в таком доме?

– Ты будешь путешествовать и потом рассказывать о других землях. Писать умные книги, чтобы вернуть в мир те знания, которые потерялись. Учеников гонять, а потом кормить. Тебе тоже вредно одиночество, Рир.

Орильр едва не сказал – «но у меня ведь есть жена». И тотчас понял, что настроение испортилось не только у него. Люди живут недолго, именно так подумала только что Сэльви. Она, добрая душа, и в этом случае переживает не за себя, а за него. Седой плотнее укутал жену в плащ и обнял. Он давно жил в одиночестве, но так легко и удачно расстался с ним, что забыл в несколько недель, как порой трудно и страшно молчать.

Когда кончилась древняя война, он первый раз осознал ужас невозможности поговорить с теми, кто готов его понять, кто способен без долгих объяснений принять сказанное, разделить боль и попытаться увидеть за ней надежду. Тогда было очень трудно. Королева ушла, ее храны покинули мир. Остался только он. Откуда Сэльви знает про ужас одиночества так много? Впрочем, ей у тетки было не лучше. Да и в доме первого мужа – тоже.

Кони выбрались на тракт и прибавили шагу.

Сэльви шмыгнула носом и завозилась, собираясь вернуться в седло солового.

Утром о плохом настроении снова никто не вспоминал. Седой проснулся поздно и долго с любопытством наблюдал очередь эльфов, выстроившихся к котлу с кубками и кружками. Он подумал, что трактир Сэльви имел бы бешеный успех. Уже теперь ради добавки едва не дрались. А лихой командир не одергивал хранов, а, бессовестно пользуясь своим положением, дважды подходил вне очереди, оттирая даже магов…

Орильр потянулся, выбрался из-под плаща, сделал короткую разминку и достал кубок, подаренный ему Шаэлем. Критически осмотрел, нашел не особенно вместительным – и поплелся в конец очереди. Бдительная жена увидела и изругала, подзывая к котлу.

– Они все по второму разу лезут, – обвинила она смущенных эльфов. – Ты отдохнул? Всё хорошо?

– Да. Что это за варево, ведьмочка?

– А, сама не знаю. Помесь сбитня, компота и киселя с добавлением сладкого вина. Вроде вкусно.

– Так мы и захватим столицу, – предположил Орильр. – Не знаю, зачем, правда. Но к тебе пойдут служить все любители этой веселенькой смеси. Их тут тысяч пять.

– Надо ехать, – грустно сообщил а-Тис, подставляя свой кубок и не глядя в сторону хранов. – Надо.

– Тут всего полведра осталось, – задумчиво предположила Сэльви, и очередь разочарованно зашумела.

Получасом позже отряд уже двигался. Напиток ощутимо согревал и радовал, не давая и толики опьянения. Но и без него эльфы впали в благодушное настроение и стали напевать нечто старое и мелодичное, радуя слух Сэльви.

Орильр показал свой бывший дом без особого огорчения. Всё отгорело вчера.

Черноглазая смотрела долго и внимательно, но с дороги не свернула. Некогда.

Столица Сэльви не понравилась. Слишком яркая, пестрая и глупая– сказала она. Орильр согласился. Город перестраивали много раз. Выходя из сна, эльфы ломали дома и отстраивали их в соответствии с модой. Седой качал головой и ужасался. Он и подумать не мог, что эльфы, врожденно чувствующие красоту, способны строить такое.

Впрочем, если они живут теперь лет по сто – какие они вообще эльфы?

Дворец на фоне города выглядел безупречно. И вторая сотня Верховного у парадного входа лишь добавляла встрече парадности и лоска.

Орильр соскочил наземь, ссадил Сэльви и пошел к дверям. Его опекали маги, рядом шли два сотника. Верховный стоял на балконе и ждал. Орильр улыбнулся. Хоть что-то не меняется к худшему в Лирро. Его любимый ученик все так же крепок, рыж и упрям. И в сон его не тянет.

– Только пленник и маги, – бросил рыжий и указал на дверь большого зала приемов. – Быстро.

– Пленник и его жена, – уточнил с легкой улыбкой Орильр.

– Да, но быстро, – повторил Верховный.

Король обнаружился там, где ему и положено, – на троне. Рядом стояли придворные, склонившись и заморозив на лицах убогие подобия улыбок.

Жависэль пересек зал и сел в свое знаменитое кресло, внесенное сюда ради приема и установленное чуть в стороне от трона. Сотники встали по бокам.

– Почему он не в цепях? – зашипел король. – Убийца моего отца!

– Этот эльф заявил, что готов назвать имя настоящего убийцы нашего короля, наместник, – пояснил Верховный без выражения. – Я намерен установить истину.

– Это бунт, – задохнулся король.

– О нет, я исполняю свою присягу земле Лирро. Итак, эльф, именуемый Орильром, что ты имеешь сказать нам?

– Имя убийцы не решит проблемы его наказания. Вам, хран, нужны еще и доказательства, – чуть поклонился седой. – Они весомее моего слова. Есть ли у кого-либо здесь перстень, дающий право прохода во внешний мир?

– Да.

– Перекройте выходы, убийца в этом зале. Я готов доказать его вину. Точнее, не я, а кровь короля. Меня удивляет, что к ней не воззвали раньше.

– Старшие всегда считают себя умными, – усмехнулся Жависэль. – Вполне способен провести ритуал даже я, хоть и не люблю магию. Беда в том, что кровь не отвечает. Это невозможно, но так и есть.

– Ты взывал к старшей крови, – огорченно поправил Орильр.

– Да, к старшей крови рода а-Тэи, – согласился Жависэль с интересом. – Что-то не так?

Седой нахмурился и нехотя снял куртку. Сэльви поймала ее, ловко сложила и устроила на полу, где уже лежал ее собственный плащ. Она недовольно осмотрела зал, не находя причины сомнений своего мужа. Если надо этих успокоить – она управится. Орильр закатал рукав и достал нож. Еще раз недовольно глянул на храна.

– Уж ты-то мог и сообразить, не доводя меня до необходимости признаваться… гном непутевый.

Рыжий виновато развел руками – не понимаю. Он знал, что намерен сделать мастер. Это очень древний и хорошо известный, к тому же простой, способ подтвердить правдивость своих слов. Неоспоримый, чем он особенно ценен. Всего-то небольшой разрез, несколько капель крови, короткая формула, собственное имя – и кровь расцветет призрачным побегом, подобным плющу. И сама казнит за ложь.

Седой нехотя осмотрел нож. Кажется, ему теперь и сталь не нравилась. Еще бы – столько веков он успешно спасался от роли дядюшки короля, от титула спасителя рода эльфов и прочих возвышенных гадостей! И на тебе– сам себя перехитрил.

– Знал бы, что до этого дойдет…

– Да не ной! – рассердился Верховный. – Говори толком. А некоторые уже рады– не сознается, значит, сам и убил.

Орильр кивнул и тронул запястье лезвием. Изучил с неодобрением капли на полу, произнес первую часть формулы. Кровь свернулась в тугую темную сферу и замерцала. Он выпрямился и глянул на короля, понимающего меньше прочих. Но – довольного. Лэйлирр полагал, что его враг уже не сбежит. А словам его никто не поверит, раз кровь не отозвалась самому Жависэлю. Очень давно он опасался этого, готовил хитрую защиту. Но, по счастью, она не понадобилась.

– И призываю правду силой своей крови, – закончил необходимую фразу Орильр. – Я, рожденный в семье а-Тэи и нареченный именем Лильор.

Он с некоторым удовольствием отметил столбняк, охвативший короля без всяких там заклинаний. Гибкий побег из капли крови раскрылся и устремился вверх, оплетая руку. Рыжий выругался, через слово поминая кирку, наковальню и прочие гномьи обороты речи, по его мнению, очень подходящие к данному случаю. Сэльви обиженно надулась. Почему это ей, жене, не сказали всего и заранее?

Король побледнел до синевы, понимая, что было причиной молчания крови отца: старшей она не была и прежде…

– Мой родич, Лэйлирр-а-Тэи, сам признался мне в своем преступлении, – продолжил Орильр. – Он так хотел получить власть, что пошел на убийство отца. Тогда я был его пленником и не мог передать сказанного никому. Теперь в этом нет смысла. Потому что зная свою ошибку, Верховный хран может заново спросить кровь короля, та отзовется. И даже сама изберет наказание.

Тишина повисла в зале. Побег медленно свернулся и снова упал на пол темными каплями, высохшими почти сразу. Жависэль достал перстень прежнего короля и жестом подозвал обоих магов, отдал ценную вещь и велел готовить заклинание. Король зашипел, плотнее вжимаясь в подушки. Глаза его стали какими-то окончательно безумными. Взгляд метнулся по склоненным головам придворных, разыскивая советника, магов, личную охрану… Никто не откликнулся и не поднял головы. Некоторые уже задумчиво рассматривали бывшего пленника и прикидывали, чем можно ему угодить, ведь при новом дворе хочется сохранить теплое местечко. Те, кто присутствовал на допросе седого, пытались понять, успеют ли добраться домой и заснуть прежде, чем за них возьмутся всерьез. Самые памятливые прикидывали, каковы заслуги Лильора, и как их теперь следует правильно и к месту вспомнить. С сомнением изучали ведьму из породы людей: это что – королева? Вот еще не хватало головной боли!

Сэльви прошла к малому столику с напитками, намочила одну из салфеток, как всегда обнаружившихся очень кстати в ее кармане, вернулась и стерла кровь с мрамора.

– Слушай, Рир, а мы теперь уже не в плену?

– Нет.

– Тогда не стой столбом! У тебя тут имеется бывшая жена, я требую немедленного ее искоренения.

– Это как? – опешил Орильр.

– Домой, к папе с мамой! – сердито сообщила Сэльви. – И выкуп весь назад. У нас в селе так обычно делалось. Мне твои сокровища без надобности, но их надо пристроить в хорошие руки. Я полагаю, Диалю. Он такой несчастный, бедняжечка! Или этому хмурому рыжему типу, для общей пользы.

Орильр задумчиво пожал плечами. Он уже знал о бедах рода Шаэль и счел идею жены разумной и вполне оправданной. Другое дело – пока еще рано вмешиваться в события.

Лэйлирр вздрогнул – маги храна закончили приготовления, нанесли на пол узор и уложили в его центре перстень отца. Еще несколько минут, и всё станет необратимо. По крайней мере, наивные подданные полагают именно так. И пленник, оказавшийся родственником, – тоже. Король торопливо снял с шеи алмазное ожерелье, расстегнул мантию и полез куда-то в глубь своих одежд, разыскивая на груди нужный амулет. Он получил вещицу почти сто лет назад, заключив особый союз, оставшийся тайной даже для самых доверенных лиц. И получил власть. Настоящую, мощную, много раз проверенную. Власть убирать бесследно тех, кто ему не угоден. Одно движение – и всё, внезапная остановка сердца. Так говорили даже старшие маги, недоуменно разводя руками. Рыжий Жависэль зверел, подозревая в очередной странной смерти руку короля, но доказать не мог. Руку! Если бы он знал, как это точно!

Союз сперва немного беспокоил Лэйлирра, всё же новые «друзья» – ведимы… Но взамен удобной и всесильной власти убирать проблемы с дороги– у него ничего особенного не запросили: просто одно ограничение стало пожестче. А именно – возник запрет на посещение эльфами лесов северного удела. И еще у короля испросили полного невнимания к тому, что с полей льна иногда станут пропадать сосланные.

Гроздь темных бусин выскользнула из-за ворота и легла в руку. Холодная, уже наливающаяся злой силой, чуя его страх и гнев. Гроздь стала плавиться, напаивая ознобом всё тело и сводя пальцы, словно холод пробрал до самых костей. Одновременно тьма бархатом заскользила по коже, перетекая с ладони на тыльную сторону руки.

Ему сказали – пользуйся, нет никаких ограничений. Каждая отнятая жизнь во благо союзу. Просто протяни руку и позови.

Седого – первым, улыбнулся король. Вот ведь мразь живучая! Еще и родственник– как иногда зло шутит судьба! Сперва убрать с пути папочку, а теперь и дядюшку. Короны всегда в крови купаются. Это их удел.

Он резко выбросил вперед, в сторону врага, руку в черной перчатке, охватившей кисть до самого запястья, жадно напружинив пальцы в ожидании горячего толчка. Жизнь сама уходит из тела, указанного в качестве жертвы, впитывается в подаренный амулет и греет, хотя бы и ненадолго. Сейчас…

Он услышал собственный истошный визг, еще не сознавая, что произошло. И вдруг увидел полыхнувшие тьмой глаза ведьмы. Его предупреждали об одном небольшом ограничении, запоздало припомнил король. Если носитель тьмы подвергнется нападению – он, нарушивший договор, сам станет добычей. Познает ужас разрыва нитей, соединяющих душу и тело, и произойдет это медленно, чтобы лопнувшей струной ударила и отдалась в мозгу боль. Король уже ничего не мог изменить – темная вода проклятия все глубже затягивала, медленно гасли бьющие в пол лучи света, таяли лица, рассыпались в пыль воспоминания.

Несколькими минутами позже на троне лежала лишь перчатка.

Ее осторожно взяли каминными щипцами и отправили в огонь. Маги храна зашептали заклинания, очищая зал от мглы темной и страшной силы.

Орильр не замечал ни мглы, ни переполоха, ни запоздалого усердия магов. Он держал на руках свою жену, тихую и очень маленькую, и с ужасом думал, что снова ничего не успел. Она была бледнее снега, холодна и неподвижна. И выражение на лице пугающе знакомое – словно она всё сделала верно и довольна собой, обретя покой. Второй раз! Женщина, которую он должен был охранять, приняла на себя непосильное бремя, а он недоглядел, не отвел, не уберег…

Ведьма осторожно приоткрыла левый глаз. Все же приятно получить подтверждение того, что ты дорога мужу, любима и заслуживаешь слез, что утратив тебя, он страдает. Ну хоть на одну ма-аленькую короткую минуточку! Потому что дольше седому никак нельзя позволять мучиться.

– Эй, ты меня уже оплакал? – уточнила ведьма еле слышно.

– Сэльви… – Орильр охнул, не веря себе. – Сэль, я сам тебя додушу! Малыш, как ты меня испугала. Никогда больше не вздумай меня так вот закрывать. Слышишь?

– Не причитай, а накорми. Зверски хочется есть. И нет даже сил шевельнуть рукой. – Она с сомнением изучила потолок. – Слушай, а ты готовить умеешь? Может, лучше отлежаться и самой приготовить, пока не отравил?

– Умею. Заказывай.

– Да? – Она оживилась и даже попробовала сесть, но не справилась. – Ладно, тогда сам виноват. Желаю незнакомое, эльфийское, и из трех блюд. И обязательно рассказывать рецепт. Да, и первое как можно скорее. И еще горячего вина, немедленно.

Орильр кивнул и торопливо нашел глазами Верховного. Тот молча махнул рукой – сам провожу, ясно и так, на кухню. Рыжий выглядел довольным. Ему даже не пришлось казнить короля, пусть и гнусного. И причина безумного поведения его фальшивого величества теперь ясна. А для воспитанника гномов возможность бороться с Черными – это прямо цель жизни, – улыбнулся Орильр.

Кухня оказалась огромной и отменно чистой. Устроенная в уголке, укутанная в два плаща, Сэльви весело блестела глазами и осматривалась с растущим интересом. Жависэль уже сидел рядом и поил ее вином, куда по обычаю гномов подмешал какие-то жгучие специи.

– Рир, это самое красивое место в вашем дурацком дворце, – сообщила девушка, постепенно унимая дрожь. – Какие ножи! И кастрюли… Укради мне парочку маленьких, а? И колпак прихвати, он смешной.

– Вообще-то твоему мужу еще предстоит отбиваться руками и ногами от звания наместника короля, это уже почти его личная кухня, – ехидно сообщил Верховный. – И я полагаю, это не конец его неприятностей. Сейчас пойдут в старый архив и начнут копаться. Нет, я точно бестолковый гном! Мог бы и догадаться, будь толковым… Рир, не сердись.

– Не могу! – Возмутился седой. – Потому что ты должен заткнуться. Я готовлю, а ты своей болтовней мне мешаешь. Сэль же велела мне рассказывать рецепт. Вот закончу… Так, ведьмочка моя, мед должен быть обязательно дикий… Далее орехи… Вот закончу и «прощу» тебя так, гном, чтобы неделю все кости болели.

– Заманчиво.

– Чуть-чуть подержать под крышкой… сволочь рыжая, во что ты меня втравил! Вот сам теперь впрягайся, из тебя будет хороший наместник. Ты хоть дела знаешь, кого душить, кого… И три небольших ложечки взбитых сливок, еще перетертая мята, горький настой семидесяти трав на старых винах…

– Руки мне освободите, я же в плащ увязана, как буйная, а звучит-то вкусно. Вот так. Ох, ничего я не запомнила, Рир. Уже готово?

– Нет, еще надо магией украшать, так и во-от так… Держи.

– Это можно есть, или достаточно только смотреть?

– Есть, само собой. Ложечкой.

Сэльви приняла маленький серебряный кубок и стала заворожено следить за бабочками, порхающими над тонким паром, за цветными пузырьками, взлетающими вверх и рассыпающимися веером искр или уплывающими подобно сияющему пуху. На вкус оказалось – бесподобно. Сэльви жмурилась и лениво слушала второй рецепт, не пытаясь его запомнить. Сегодня это не важно. День удался. Мужа она отстояла, короля обезвредила. Просто замечательно чувствовать себя нужной и ценной, сильно и почти всеми уважаемой. Вон и их главный охранник к ней внимателен. Оценил.