355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Оксана Демченко » Ромашки для королевы » Текст книги (страница 5)
Ромашки для королевы
  • Текст добавлен: 26 сентября 2016, 18:31

Текст книги "Ромашки для королевы"


Автор книги: Оксана Демченко



сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Самого младшего все же вырвало. Он зло и жалко всхлипнул и ушел в дальний угол обширного зала, бормоча что-то невнятное и почти бессвязное. Седой удивленно и почти благодарно отметил – малыш ругал не его странные слова, а жестокость своих напарников.

Четверо старших молча и потрясенно смотрели. Им уже не было смешно. Когда пленник закончил ужин, арбалетчики сели и стали следить за ним куда пристальнее. «Умный» мечник сходил и привел младшего из эльфов. Тот все еще всхлипывал и смотрел на страшное существо в клетке с каким-то окончательным отчаянием. Что могло так изуродовать эльфа, от природы – доброго и мягкого, если на нем действительно лежит известная каждому из стражей страшная вина? Правдивы ли обвинения в адрес пленника? Что надо сделать с эльфом, чтобы он ел столь мерзкое – с настоящим удовольствием? Как король может радоваться мукам своего подданного, пусть и не самого верного? Теперь мальчик думал много, нервно и невнятно. И мысли, не всегда разборчивые для него самого, – Орильр чуть усмехнулся, припоминая королеву, – действительно читались до смешного отчетливо на лице, в глазах, даже по неуловимым движениям рук и смене позы. Это и называется – разница в возрасте.

Пленник улыбнулся. Может, он и поумнел. Но говорить комплименты и играть на арфе так и не научился. Как бы глядела на него Тиэса, узнай она, что у непутевого храна нет не только образования, но даже самой малой толики отпущенного каждому эльфу музыкального слуха? Наверное, она бы посочувствовала.

– Не переживай, малыш, – мягко посоветовал седой. – Жизнь штука сложная, а вы так много спите и мало помните, что забыли и это. Глупые и злые шутки тоже идут от излишней простоты. Я не в обиде на этот нелепый ужин. Все лучше, чем голодать, уж поверь.

– Не понимаю, – в полном отчаянии всхлипнул арбалетчик.

– О, это куда честнее и взрослее, чем всё и сразу понимать, – утешил его Орильр. – Прежде эльфы жили дольше и становились по-настоящему взрослыми. Они уважали королей не потому, что так им велели. Сами выбирали правителей и не исполняли злых и глупых приказов. Я свою королеву выбрал и присягал только Тиэсе-а-Роэль, древней королеве, именуемой Сердцем эльфов. Лирро – не мой мир, я родился в прежнем нашем краю, Рэлло, и помню его. Здешние правители меня не интересуют, ни умершие, ни живые. Но я рад, что некоторые до сих стараются думать самостоятельно и растут.

– Ты, как утверждает наш не слишком честный служитель, убил короля, – нервно прищурился старший, все более досадуя на странную беседу. – Это стоит наказания, и самого тяжкого.

– Да сдался он мне! – тихо рассмеялся седой. – Ничтожество, огородившее страну Стеной, лишившее вас радости и права познавать мир. И все же он был куда лучше нынешнего подлеца. Если бы я взялся за дело, начал бы с Лэйлирра. Скажи лучше, вас очень сильно накажут за мой побег?

– Наглец, – почти восхитился младший, даже слезы высохли.

– Если упустим в прямом бою, само собой, не пощадят, – куда практичнее прикинул старший. – Но ты же двигаешься с трудом, зверек.

– А если по недосмотру советника? – задумчиво уточнил пленник.

– Тогда голову снесут советнику, – с явным удовольствием предположил мечник. – А нас в ссылку, во внешний дозор, в дикие леса. Хорошее дело, от дворца далеко.

Орильр покачал головой. Смешная беседа. Кошки-мышки. Стоящие вне кружева каминной решетки полагают, что он, сухой седой старик, – жалкая безумная мышь. Младший даже жалеет сумасшедшего родича, теперь уже это совсем очевидно. Хороший, добрый мальчик, в лесу ему будет и правда куда как уютнее. Мутные усталые глаза поймали взгляд синих наивных, которым весь мир в новинку.

– Флягу не подаришь? – серьезно спросил седой.

Малыш задумался. Неуверенно помялся, глянул на старшего, решительно качнувшего головой. Мол, нельзя. Да и к решетке подходить – строго запрещено. Малыш снова вздохнул, потом упрямо закусил губу и непослушными пальцами стащил флягу с длинным ремнем. Еще раз пожевал губу и зажмурился. Потом все же шагнул вперед, и еще, еще…

Идти ему было страшно, а бросить флягу издали не позволяли ни воспитание, ни вполне способная вырасти в нечто стоящее пока еще детская и глупая храбрость. К тому же теперь он мог хоть немного ослабить бремя вины за шутку с крысиным ужином.

Сухая рука пленника приняла флягу под донышко, не угрожая неосторожному стражу. Двое арбалетчиков, нервно выцеливавших врага, чуть расслабились. Синеглазый шагнул назад и выдохнул.

– Зря ты тратишь время на арбалет, – задумчиво сказал Орильр. – Не твое, сразу видно. Ты из рода потомков фамилии Шаэль, это очень заметно. Вы всегда были хороши с парными клинками. Легкими, сабельного типа. Теперь, пожалуй, и не учат такому бою.

– Не учат, – преодолевая дрожь голоса кивнул малыш. – Я думал – в главной библиотеке…

– Нет там ничего путного, – сморщился Орильр, все более забавляясь беседой. – Зато если внимательно смотреть на узоры стен Зала туманного восхода, это отсюда в двух коридорах к востоку, можно кое-что и рассмотреть. Как-никак, строил это чудо старой столицы Бильоль-а-Шаэль. Он был отменным бойцом, хоть и сущим мальчишкой. Сходи, когда удастся сюда вернуться. Назови себя и попроси об уроках.

– Слушай, зверек, – перебил старший, – мы сменимся через десять минут. Так что или заканчивай с трепом и совершай чудо. Или просто отдыхай. Позже не получится ни то ни другое.

– Значит, по счастью, еще есть немного времени, а я чудовищно устал от молчания, – рассмеялся седой. – Дождусь, пока придут ваши сменщики. Вам же лучше – лишние свидетели, меньше вина и ответственность. Знаете, я очень рад, что мы так мило поболтали. Тяжело покидать Лирро, полагая своих соплеменников слабыми и гнусными слугами ничтожества. Увы, как бойцы вы не стоите ничего, уж извините. Но зато в остальном вполне нормальны, а это куда дороже и важнее.

– Почему не стоим? – возмутился старший. – Меня учил сам Рольэри-а-Лоэ.

– То-то и оно, – вздохнул седой. – Его учил Дольмиль, а малыша наставлял Шильосэль, которого кое-чему вразумлял относительно нормальный воин, хоть и не знавший настоящих боев, Кэльвиль. – Седой с едва уловимой иронией добавил: – Ученик самого Жависэля.

– Точно, – удивился мечник. – Это не многие помнят.

– Мне, наоборот, трудно забыть, – рассмеялся Орильр. – Поскольку Жаса учил я. И тебя, придурка, тоже. Еще до прошлого твоего сна. Чем глаза лупить, попытался бы хоть теперь наскоро вспомнить то, что прежде неплохо знал. Ну как ты держишь клинок, смотреть тошно! Из всего, что я тебе дал, ты запомнил и странным образом выловил в своем пустом, как нутро барабана, сознании, только одно слово. Вот и цепляйся за него, пробуя восстановить прочее.

– Ты опасный зверек, – замотал головой мечник. – То есть пленник.

– Очень опасный, – уточнил Орильр. – Я говорил в твоей прошлой жизни, что настоящего бойца из тебя в мирное время не выйдет, нет практики. Но все же ты вполне юркий, опасный и хищный…

– …зверек, – с усмешкой кивнул мечник. – Тогда хоть понятно, с чего ко мне это странное словцо привязалось… мастер.

Орильр довольно кивнул, мягко встал и отошел к середине каминного круга. Синеглазый охнул и замотал головой, удивляясь новой и незнакомой легкости движений «умирающего».

Потом резко обернулся – звук открывающейся двери застал юношу врасплох и показался ему грохотом. Впрочем, почти так и было. Из коридора появились, зазвенели цепями для пленника, служители пыточного дела. Они вошли деловито, осмотрели зал мрачно, с равным презрением мазнув взглядами по пленнику и его охране. Сегодня – охране, а завтра – кто знает – от «визита» в подвалы никто не гарантирован…

Седой с насмешливым прищуром приветливо махнул прибывшим рукой. Эльфы резко остановились, заподозрив неладное. Весьма памятный Орильру по долгим и мучительным прежним «беседам» Высокий служитель пыточного дела бросил звякнувшую инструментами сумку и торопливо рванул с плеча малый арбалет. Он даже почти успел. Болт звучно щелкнул по закрывающимся за спиной исчезающего пленника треугольным лепесткам камней в центре камина.

Сопровождавший прибывших Высокий хран зарычал на своих подчиненных, требуя сделать хоть что-то, достойное внесения в отчет. Те усердно взялись обыскивать и обстукивать зал – полы, стены, колонны…

– Хватит глупостей, – негромко и с отчетливым презрением приказал служитель. – Уводи своих бездарей, хран. Им, как и тебе, теперь столицы веков пять не видать. Проворонили вы королевского пленника.

– Не мы, – безмятежно улыбнулся Высокий хран. – Мои эльфы сменились пять минут назад и сдали пост, что подтверждает твой разряженный арбалет. Идею с камином-клеткой предложил ваш мудрый советник. Я был против и отослал свои соображения Верховному. Полного плана дворца нет, а пленник старше и опытнее любого из нас, я обязательно отмечу это и в новом отчете. Да, поскольку вы позволили себе при свидетелях усомниться в способностях моих починенных, мы удаляемся. Ищите его сами, такого ловкого и опасного. Если понадобимся вновь – пусть советник направит письмо Верховному храну двора, прошение будет рассмотрено в кратчайший срок. С тем позвольте откланяться. Хотелось бы увидеть восход уже в лесу.

Служитель отвернулся и сгорбился. Весьма прозрачный намек. Кое-кто от созерцания восходов будет отлучен надолго, если не навсегда! Место в подвалах есть, и даром совершенное сегодня не пройдет тем, кого признают виновными. Служитель нервно тряхнул головой, поежился. На охрану списать не получится! И, надо признать, их отбытие тоже будет наверняка признано его личной ошибкой. Грубой, оказавшей влияние на ход и успешность поиска бежавшего пленника. Высокий служитель зло выругался и почти бегом бросился за охранниками, на ходу извиняясь перед их начальником и с неподдельным отчаянием уговаривая помочь. Если пленника удастся вернуть – он, служитель, хотя бы умрет достаточно быстро…

Хран это отлично знал. Он с самого начала не желал втягивать своих эльфов в грязное пыточное дело. Когда осознал неизбежность происходящего, выбрал весьма занятный состав охраны. Тех, кто не захочет выслужиться в грязном деле.

И теперь ничуть не жалел мерзавца, которого считал позором дворца и нового короля. Палачи должны хоть когда-то в полной мере оценить то, что предлагали своим жертвам. Высокий хран подумал это и еще многое иное, но сказал, конечно же, предписанное этикетом. То есть всего лишь мягко выразил глубокое сожаление – он имеет прямой приказ и следует ему: охрана, сменившись, до распоряжения Верховного будет пребывать на первой западной лесной заставе у Стены. Контакты с внешним миром необходимо свести до минимума – таково веление самого советника, письменное…

Орильр слышал весь разговор, шагая нижним тесным коридором, щупая слабыми пальцами темные стены. Мысленно он пожелал удачи своему забывчивому ученику и мальчишке, подарившему столь необходимую в дороге флягу. Хран своих в обиду не даст. Рольэри не лучший воин в древнем представлении, зато опытный обитатель дворца и довольно порядочный – что даже странно для приближенного короля – эльф. Приятно, что не все еще прогнило насквозь в Лирро!

Идти было трудно, сил в сухом жилистом теле едва могло хватить на один короткий бой. Монотонное движение – дело совершенно иное, оно выматывало, требуя выносливости, которую седой давно и накрепко растерял, голодая. Свежие ожоги охватывали весь бок, ноги и локти горячим мучительным ознобом. Опять кожа станет линять и шелушиться, словно он удав или ящер, способный ее менять. Ничего. Главное – добраться до южного зала. Если все удастся, его никто не выследит. Спасибо изворотливому и неглупому храну, и следить пока особенно некому: во всем дворце от силы десяток служителей пыточного дела. Безнадежных бездарей в лесной науке, не способных уверенно опознать и внятного следа на мокрой траве.

До лаза в пески южного зала он дополз к утру. Взмокший, слабый и дрожащий. Ожоги еще вчера, на раскаленном полу, разрослись пузырями и лопнули, второй слой намокал сплошной горелой кровяной коркой. Жар все сильнее туманил сознание, лишая остатков сил и способностей внятно оценить окружающее. Орильр мучительно долго вслушивался, не доверяя своему полубредовому состоянию. Если рядом служители – он пропал. Даже драться он теперь уже не способен, даже на один хороший удар его не хватит. Еще час-другой – и всё, боль погасит сознание и лишит последней надежды. Если найдут, второго шанса не будет. А не отыщут – он тут и погибнет, не выбравшись наверх.

Крошечный куб в окончании лаза принял тело, плитка скользнула на свое место, отрезая путь назад, в нижний лабиринт. И сверху хлынул песок. Когда он закончил сыпаться, Орильр последним усилием рванулся вверх, стараясь встать, и вздохнул, кое-как дотянувшись лицом до поверхности.

Когда он очнулся, сразу осознал – вокруг светло, а телу легко и жарко. Заставил себя открыть глаза и закашлялся в счастливом смехе. Драконэль по-прежнему жила здесь и помнила своего давнего приятеля. Она выросла до непостижимого размера – не менее двадцати саженей от носа до кончика хвоста. И стояла над бережно выкопанным из песка телом, заслоняя его от прямых лучей высокого солнца. И заодно от посторонних глаз, – благодарно отметил эльф. Приподнял голову последним усилием. Дворец виднелся у кромки песков. Там никто не высматривал беглеца. Хотя, кажется, пройти сюда пытались: несколько младших ящеров лениво патрулировали арку входа и иногда шипели в сторону запертой двери, пугая давно покинувших ужасное место чужаков. Седой снова усмехнулся, приметив в длинной пасти одного из ящеров-охранников клок ткани. А может, кое-кто уже удачно пообедал служителем? Приятная мысль.

Ящеры пришли в земли новой страны вместе с эльфами, неся на спинах поклажу и всадников. Особой скорости в дальних переходах от них ждать не приходилось, но выносливость и тяговитость огромных детей песка потрясали. Прежде, очень давно, они жили на юге страны Рэлло. И для их удобства в новом мире был построен этот огромный зал, который более правильно назвать грузовым двором старого замка. Наверняка теперь, когда знакомых с детства эльфов, кормивших ее некогда с рук, у Драконэль в стране Лирро не осталось, сюда не рискуют заходить. Арбалетный болт не пробьет ороговелых пластин шкуры. Но разозлит. А на малых расстояниях ящер способен на стремительный рывок. К тому же племя ревностно оберегает свою территорию – она и так ничтожна, чужакам здесь не место.

Орильр сел, усердно подпер руками гудящую голову. Удивленно осмотрел пожеванный плащ, рваный пояс с кинжалом, полусъеденный сапог, сандалию и остатки рубахи. Пожал плечами: не только пообедали, но и отчитались, в лучших традициях дворца…

Он нащупал флягу синеглазого малыша, открыл и с наслаждением позволил себе несколько глотков настоящей чистой воды. Потом бережно укупорил пробкой. Наскоро соорудил пояс из ремня фляги, пристроил чужой кинжал. Позабавился тому, что сапог – левый, а сандалия правая, то есть вместе они удачно создают весьма оригинальную пару обуви. Натянул рубаху, прихватил плащ.

Драконэль тем временем ловко шагнула в сторону, легла, широко разведя лапы, и стала зарываться в песок, чуть раскачивая длинное тело. Она любила катать гостей и соскучилась. А еще – одичала. Поэтому вдвойне желала прокатить приятеля в лес и там распрощаться с ним, предложив впредь не беспокоить. Старая дружба хороша и памятна, но в ней нет ни пользы, ни грядущей выгоды. Эльф виновато вздохнул и пожал плечами. Спасибо хоть, не забыла и не сочла врагом. Орильр кое-как заполз на широкую и замечательно плоскую спину. Устроился меж пластин и щелкнул языком. Мать всех ящеров Лирро еще помнила этот сигнал. Ложе, шириной более похожее на дворцовый коридор, мягко поднялось и поплыло к далекому лесу. Седой устроился на почти не пострадавшем от ожогов боку и забылся сном. Меж пластин его не видно. Да и смотреть в эту сторону теперь почти что некому, судя по разнообразию цветов и узора доставшихся ему обрывков одежды.

На закате старая ящерица забралась в заросли мелкого ивняка и зашипела, намекая незваному гостю, что ее терпение не безгранично, а спина не предназначена для сна усталых эльфов.

Орильр тяжело скатился по глянцевому чешуйчатому боку, неловко упал и некоторое время лежал без сознания. Когда он очнулся, огромная мать песчаных ящеров уже шествовала к замершему навсегда бархану, возникшему здесь по воле архитектора замка. Там, на вершине, центр ее маленькой страны. Мирной, свободной и очень хорошо охраняемой. Эльф улыбнулся и тихонько засвистел, благодаря напоследок. Хвост Драконэль нервно дернулся, отмечая, что сигнал понят и принят. А новые визиты – не приветствуются.

В сумерках седой уже шел по лесу. Его приметно пошатывало, озноб горбил плечи, сбивал шаг, затруднял дыхание. Но памятливые ноги, даже заплетаясь, не ступали на мягкий грунт и не оставляли явных следов. Если бы у них еще достало крепости нести высохшее легкое тело хоть немного быстрее! Но это уже мечты. Спасибо, вообще служат и помнят, что это такое – ходить. Несколько десятков лет в тесной камере подземелья, да и все предшествующие издевательства изобретательного Лэйлирра, едва не вытерли из памяти саму природу движения. Он, конечно, старался и занимался, как мог. Но много ли сделаешь без сил, при отсутствии пищи?

Кашель согнул пополам и заставил остановиться. Сухое горло казалось шершавым, легкие до сих пор помнили ужас раскаленного камина, каждый вдох давался с огромным трудом. Но седой чуть отдышался и снова упрямо двинулся вперед, безмолвно уговаривая себя – пройдет, будет лучше, главное не останавливаться. Теперь самое страшное позади, и с каждым шагом оно все дальше.

После полуночи он замерз окончательно и сделал первый привал, чтобы соорудить из плаща балахон с прорезями для рук. Встать снова казалось почти невозможно, но Орильр себя заставил. И опять заковылял глубже в лес, опираясь на кривоватую и не особенно удобную палку. Вырезать ровную не было ни сил, ни возможности. Слишком близко замок, и если станут искать – заметят. Ему ли не знать, каковы из заставников следопыты! Конечно, хран ему дал отменный запас времени. Пока приказ напишут, пока передадут Верховному, а там рассмотрят и одобрят, пока выберут и вызовут исполнителей… Седой усмехнулся. Он прекрасно понимал, что охрана не станет спешить. Дней пять уйдет на волокиту. Еще сутки – чтобы взять след. Но больше не будет ни минуты. Значит, надо уйти в старый дикий лес, туда малым отрядом не сунутся. Не то чтобы опасно – не принято. Сам «король» так повелел: не бывать поодиночке вблизи Стены. Там она и правда рядом, хоть и за отвесным непроходимым склоном. Но охрана, если ему снова повезет, выполнит и этот приказ очень тщательно, запросит разрешение в письменном виде и дождется подмоги, выделив беглецу еще недельку. Если за это время еще и дождик пройдет, и листопад поможет…

Орильр хорошо помнил, как его ловили в прошлый раз. Он тогда еще не верил, что король именно убит, злонамеренно и сознательно. Потому что такая подлость совершенно не в обычаях эльфов – народа, как правильно полагал синеглазый малыш, не склонного к злу. Казалось, возможен несчастный случай, путаница или стороннее участие. Вспоминались ведимы с их врожденным коварством. Он думал основательно и без опасной неточностями спешки разобраться полагал, что сразу его не станут так грубо и решительно преследовать. Но самозванец оказался проворным и ловким типом.

Из библиотеки, где Орильр передал советникам свиток со старым законом наследования, седой бросился домой. Женщина, которую он почти готов был назвать женой по полному обычаю эльфов, встретила его приветливо и уговорила немного отдохнуть и выпить вина. Он пил, слушал ее глупенькую болтовню, смотрел в милое лицо, до боли похожее на другое, давно утраченное. И терял время.

То самое, что потребовалось новой власти долины. Жена унесла его оружие, добавила в вино несколько капель «сладкого покоя». А потом в дверь постучали стражи и тот же, что и теперь, Верховный хран хмуро предложил пройти к королю. И смотрел на него Жас сердито и недоуменно: вроде не мальчик, дали тебе время ускользнуть, а коли не смог – теперь пеняй на себя… Впервые в жизни он не сумел нормально драться. Убивать эльфов рука не поднялась, а вырваться без пролития крови не получилось. «Сладкий покой» сделал свое дело. Тогда он все еще полагал – хотя бы это случайность. Настой многие принимают после долгой дороги, чтобы поскорее восстановить силы, вот Нильэса и решила угодить. Почти так – только не ему угождала.

Седой нервно тряхнул головой. Глупые бесполезные воспоминания! Второй раз его не догонят. И впредь он станет умнее. А беспечность, накопленная за долгие века жизни без войн, вся осталась в подвалах «короля». Так что надо двигаться и думать о теперешнем, хорошем и полезном. Например, что чужой сапог – бывает же такое счастье! – не давит и не болтается. Сандалия держится кое-как, но и это куда лучше, чем ничего. Язвы и ожоги к хождению босиком не располагают. Чуть позже, когда они закроются, чужие вещи можно будет выбросить. Он воин, и мирное время закончилось. Надо вспоминать, чему его учили – ведь в свое время именно это он делал лучше прочих. Выживал, защищал и убивал. Пока, спасибо светлым звездам, требуется только первое. Жар отступил и притаился где-то в уголке сознания. Телом овладел знакомый азарт, подобный боевому, и он позволял на некоторое время забыть о боли и слабости. Почти здоровая левая рука играла удобным камешком. Дикий лес полон птиц, которые куда вкуснее упомянутых сгоряча слизней.

Орильр шел всю ночь. К утру он позволил себе отдых, позавтракав парой сырых куропаток и напившись из фляги. Дышать свежим воздухом было упоительно приятно. Смотреть на забытый мир свободы – до опьянения радостно. Эльф даже позволил себе слабость и признал: выбраться из когтей «короля» он давно не надеялся. Хотел, стремился, ловил шанс, – но не надеялся. Потому что устал, истрепался и высох. Обессилел, отчаялся, утратил цель и смысл своего существования. Теперь будет проще.

Он выберется за Стену и там станет восстанавливать и копить утраченное здоровье, раздобудет или откует хорошее оружие, отточит заново боевые навыки. Потом походит и посмотрит, кто и чем живет. Отдохнет, отдышится, научится спокойно воспринимать имя Лэйлирра и удалится от ужаса проведенных в каменном мешке веков достаточно, чтобы объективно и без излишнего пристрастия рассмотреть жизнь сородичей. И решить, насколько это верно и честно – оставлять их, неразумных, наивных и неопытных, в фактическом рабстве неправедного короля. И есть ли у него, никогда не признававшего Лирро своим истинным домом, право вмешиваться в жизнь этого края столь основательно, – меняя короля. Орильр улыбнулся и погладил флягу. Очень хорошо, что она есть и твердо лежит на второй чаше весов, перетягивая позор свиного корыта, брезгливости и пренебрежения.

Лес южного удела Лирро радовал щедрой спелостью позднего лета. Там, за Стеной, уже готова вступить в дело осень, а здесь тепло куда щедрее. Орехи и ягоды поспели, и Орильр охотно рвал их горстями и ел, вспоминая забытые до самого основания ощущения: подвальная сырость отбила начисто обоняние и вкус. Зато научила радоваться каждому дню. Он давно изжил эту свежесть восприятия мира. Так полно и ярко он видел, слышал и осязал лишь в юности. Тогда всё давалось впервые, а проклятая война угрожала отобрать едва обретенное немедленно, и он жил взахлеб, жадно.

Пять недель миновали, когда Стена, давно огородившая южную, левую, с точки зрения седого, часть мира выросла, приблизилась вплотную и разрезала небо надвое. Заклятие из долины выглядело, как войлок сумрачного тумана, плотный и упругий на ощупь.

Орильр остановился и замер, вслушиваясь в лес. Удивленно пожал плечами: его никто так и не попытался выследить. Или умельцы перевелись, что маловероятно, или «короля» подданные любят еще меньше, чем он полагал. То есть охрана и следопыты усердно обшарили окрестности замка и сообщили, что пленником пообедала Драконэль. Пару обрывков ткани показали для наглядности, присягнули перед большим или малым Кругом магов. И все это вранье сошло за правду? Если так, надо очень серьезно подумать о возвращении. Очень интересно глянуть и на нынешних магов… Но – позже. Когда он станет хоть немного похож на себя прежнего. Впрочем, следует признать, и за прошедшее малое время бывший пленник изменился разительно.

По редкому еще ковру осенней листвы без малейшего шороха скользил рослый мужчина. Поджарый, как породистая борзая, с отменной грудной клеткой, позволяющей двигаться неутомимо и безостановочно особым бегом, которому веками учат своих лучших следопытов эльфы. Отросшие волосы криво обрезаны, самые длинные пряди пошли на тетиву простенького лука. Старые шрамы на довольно узком, плотно обтянутом чуть загорелой кожей, лице едва намечены сухими нитями, новые пока свежи, но их корки уже не сочатся кровью и гноем. Неправдоподобно зеленые глаза блестят весело и заинтересованно. Ожоги уже отболели и затянулись первой молодой кожей, пока еще розовой и очень нежной, меченой струпьями последних открытых язв.

Плотная и довольно тонкая, почти прямая, линия губ то и дело упруго гнется в легкой улыбке, отмечая мирный пожар рябинника, собравшегося кочевать на своей паутинке крошечного восьмилапого путешественника, красиво танцующий лист или удачный узор веток. Темные брови чуть вздрагивают, выслеживая пути движения косуль, изучая картину вчерашней погони лисы или мельком отмечая неприметную нору запасливого хомяка. Эльфы любят лес, и дикие кущи Лирро действительно красивы.

Но Орильр ушел в сероватый плотный кисель заклятия, не обернувшись, чтобы проститься с долиной. Дела сородичей, живущих долго, едва ли требуют спешки.

Пока его планы впереди, по ту сторону Стены. Неодолимой, это ведомо даже королю. Её магия столь огромна, что гасит иные заклинания. Например, она неизбежно рассеет сложное и фактически непреодолимое, наложенное на Орильра пять веков назад, едва он оказался взят под стражу – полный запрет творить магию. Седой снова чуть улыбнулся. Беглец Орильр не в силах покинуть пределов страны, если у него нет перстня с заклятием и кровью короля. Зато Лильор-а-Тэи, забытый всеми дядюшка основателя Лирро, прекрасно обходился прежде и обойдется теперь без чудес и магии. Одной своей кровью, родственной погибшему Лиррэлю-а-Тэи и наделяющей его правом равного королям для заклятой Стены. Все же идея со сменой имени оказалась неплоха. Впрочем, согласись он принять корону, страна звалась бы скорее всего Иллор и жила совершенно иначе. Не пришлось бы мудрым просить людей о помощи в сокрытии ларца.

Вот только у истории нет привычки разворачивать свое течение даже ради прихоти вечных. Значит, он должен бежать и очень спешить, чтобы проверить, как обошлись волны времени с демонами, запечатанными и охраняемыми силой души и крови единственной. Пять веков тайна живет без пригляда. И это наполняет сознание мучительными сомнениями. Если зло одолело Стену и проникло в сердце «короля», то каково иным народам и расам? Надо встретиться с людьми ордена, навестить гномов, разыскать мудрых.

Только одно дело можно считать принадлежащим прошлому. Может, слова Тиэсы о том, что в поиске есть смысл, были верны. Но искать замену королеве упрямый страж более не станет. Хватит! Внешнее сходство причиняет лишь боль, а внутренне подобие королеве невозможно. Приходится признать, что эльфы утратили свое Сердце. Поведение «короля» – лучшее тому подтверждение.

Орильр сердито встряхнул головой, сгоняя с волос сырость промозглого заклятого тумана. Когда демоны сгорят, ее душа обретет свободу. Вот только найти пристанище королевы в огромном мире невозможно. Значит, ромашки для нее станет собирать кто-то другой. И венок окажется надет не на его седую голову… А он больше не согласится дарить цветы – никому. Будет уважать, ценить, оберегать – но не прирастать душой накрепко. Ничего, это не страшно. Главное – вернуть единственную в мир. Он промаялся в каменном мешке пять жалких веков и ослаб до глубокого отчаяния, почти согласился признать поражение. Каково же королеве, бессменно стерегущей бессчетное число веков древнее зло?

Седой выбрался из тени стены, бархатно-черной, поглощающей все лучи с внешней стороны. Взбежал на холм и ловко метнулся вверх по стволу сосны, вызвав восторженный переполох у пары белок. Они отродясь не видели таких проворных двуногих! Если разобраться, вообще знают всего одного, старого и неуклюжего. Губы шепнули слова поиска и прозрения. Зеленые глаза следопыта уверенно нашарили знакомый силуэт башни ордена вдали. Брови с сомнением дрогнули: запустение заметно даже отсюда.

Вниз он ссыпался в несколько быстрых движений и побежал дальше, не жалея с трудом накопленных сил. Либо уже поздно, либо ларец более не хранит зла, сгоревшего наконец-то безвозвратно.

Орильр замер у кромки опушки под древней кладкой внешней стены. Неодобрительно рассмотрел старые трещины, заросшие многослойным мхом, так и не узнавшие ремонта. Щербатые дыры на месте вывалившихся камней тоже велики и никому из живущих здесь не интересны. Если здесь живут… Крепость казалась не просто брошенной, но перешедшей к глубокому запустению давно, две-три человечьих жизни назад. И все же слабый запах жилья еще витал в развалинах. Седой внимательно выслушал лес, перебрался через Стену и осмотрел пустой тихий двор. Потом решительно двинулся к узкой боковой башне. Замер чуть поодаль от входа, поднял руки и покрутился на месте.

– Один я, нечего прятаться.

– Старику и один такой бугай опасен, – капризно сообщил Хорий, с трудом выбираясь на порог. – Чудно слова выводишь, старомодно. Белок моих перепугал. Говорят, ты шибко здоров по веткам прыгать.

– Бдительная у тебя охрана, – похвалил эльф.

– Какая есть, – невесело усмехнулся Хорий. – С чем пожаловал?

– На ларец глянуть. Тут такое дело…

– Может, я очень старый и плохонький маг, но эльфа от человека кой-как отличу, – возмутился старик и сокрушенно покачал головой. – Дело! Нет более дел. Все их без нас с тобой переделали, пока я лежал в горячке по весне, уже три года с тех пор отцвело.

– Открыли. – Тихо уточнил Орильр.

– Открыли, – обреченно согласился маг. – Пошли покажу. Только наверх я долго забираться стану. Поможешь, кость обглоданная? И где так голодом морят, хотел бы я понять. Того и гляди, ветром тебя сдует.

– Я за веточку удержусь, не переживай.

– Во-во, цепляйся. А я уж добавлю веса, для надежности.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю