Текст книги "Практическая романтика"

Автор книги: Оксана Алексеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Присели на скамью, чтобы отдохнуть. Я не удержалась от вопроса, который уже полчаса крутился в голове, а ответ на него объяснил бы их лексическую подкованность:

– Вы все тоже на журналистов учитесь?

– Если бы, – ответил Герман сокрушенно. – У нас только Юрец – птенец, выпихнутый из гнезда. Кстати, сын блудный, ты когда уже домой вернешься?

Юра поник, как если бы и его пребывание в столице тяготило:

– Не знаю, объяснял же. Редакция так вцепилась в личные визиты… Возможно, когда зарекомендую себя, они будут более лояльны.

– Ну и лесом тогда редакцию! – настаивал Герман. – Юр, ну здесь воздух какой гадостный – еще привыкнешь. Потом реабилитацию тебе устраивай.

– Это, по-вашему, воздух? – удивился Кеша. – Я дышать стараюсь невзатяг.

– И шумно очень, – вздохнула Кристина. – Здесь даже Германа почти не слышно, это показатель.

Я уловила их иронию и поддержала:

– Изображаете провинциальное высокомерие? Забавно выходит!

– Провинциальное высокомерие у нас в крови, не отнять, – поддакнул Герман. – Но жить здесь невозможно. Ты, Марта, тоже коренная? Вон, у меня одна коренная имеется, – он пихнул Ульяну плечом. – Но отсюда улетела, только пыль столбом. Меня, поди, по всему миру искала.

– Море я искала, – улыбнулась ему Ульяна. – А ты просто под ногу подвернулся.

Они еще долго шутили над тем, что где-то там лучше, чем в Москве. Я над самыми удачными шутками смеялась. А Юру они на родине не дождутся. Разве что в гости.

– Люди! – вдруг протянула Кристина, перебив кого-то. – Скучно, сил нет. Давайте уже пойдем? В «Хаятт» вернемся, – она осеклась и затараторила быстрее, как заученное, глядя на меня почему-то испуганными глазами: – В смысле, к маме Ульяны, где мы будем спать по очереди, поскольку на всех места не хватает!

– А что там делать? – скривился Герман. – Может, в клуб? Эх, Мишеля зря не уговорили – у него нюх на отличные клубы. Марта, может, ты порекомендуешь?

Теперь испуганными глазами смотрела я. В самых престижных клубах меня могут узнать в лицо, а дешевые мне неизвестны. Выдавила стоящий ответ:

– Ни разу в клубах не бывала! Учеба, работа, некогда.

– Хотя бы в ресторан, – Кристина от усталости начала ныть.

– Ладно, в ресторан, – согласился Герман нехотя. – Гулять так гулять. В общем, будьте тут – я скоро. Пойду почку продам и разведаю.

Он унесся по аллее, а я так и не придумала, как им сказать правду: в такой одежде их ни в один ресторан не пустят. Надо было в наше кафе позвать – там недорого. Но раз Юра не предложил это своим друзьям, то и я не осмелилась. Кристина вообще в себя погрузилась:

– Завтра-то хоть по бутикам пройдемся? Просто посмотреть! – это она адресовала мне и опять задумалась. – Интересно, весеннюю коллекцию Прада уже обновили?

– Конечно! – оживилась я. – В смысле, я по новостям слышала.

– Разумеется, по новостям! – у Кристины глаза засветились. – А я в интернете видела. Как тебе прошлый сезон?

– Осенний? Одни плащи и сумки достойны внимания. Ну, судя по фото в интернете.

– Опять сплошной сиреневый? – верно предположила Кристина. – Тогда лучше глянуть Валентино.

– Валентино посвежее, – согласилась я.

– Валентино посвежее, если не ударяются в пошлость. Я иногда вздрагиваю от их принтов… ну, на фото в интернете.

– Ты просто мысли мои читаешь! А как тебе их аксессуары?

– Неплохо, но мое сердце отдано Версаче, – без раздумий ответила она. – Как хорошо, что изобрели фото и интернет!

– Да, нам очень повезло! Где бы мы еще такое увидели?

Я действительно неожиданно почувствовала себя в своей тарелке. Удивительно, как люди из разных миров могут понимать друг друга, если у них есть вкус! Хоть какую-то тему я смогла поддержать без напряжения всех мыслительных процессов. Когда-нибудь, когда Юра в меня влюбится и уже не сможет со мной расстаться, я открою ему правду. И после этого подарю Кристине сумочку от кутюр, пусть бедняжка порадуется. Такую бы даже Юлиана с Камиллой зауважали.

Юра с удивлением смотрел на меня, Ульяна выглядела так, словно вообще не понимает, о чем мы говорим, а Кеша посмеивался. Я стушевалась – не выдала ли себя? Хотя почему же выдала, если просто поддержала разговор их подруги-прачки? Но предпочла больше не углубляться.

Герман вернулся слишком быстро – уж не знаю, что за это время он успел выяснить о столичных ресторанах. Но крикнул издали:

– Народ, я столик заказал. Самый дешевый. Едем!

– На чем? – испугалась я.

– Мы с тобой на такси, – Юра снова взял меня за руку. – А их… хм, экзотике мешать не будем.

Уже в машине я осмелилась сообщить то, о чем он мог и не знать:

– Юр, нас же не пустят – везде фейс-контроль.

– Уверен, что пустят. Герман умеет уговаривать. Точнее, умеет говорить так, что с ним предпочитают не связываться.

Больше я спрашивать не стала. Не хотелось услышать честное: как заезжий криминальный авторитет ограбил десяток прохожих, закатил скандал в ресторане, а меня сейчас в его обществе могут застать. Или еще хуже – если нас не пустят внутрь из-за одежды, вот позорище. Не то чтобы я бывала во всех ресторанах столицы, но мало ли…

Сообразив, что лучше бежать, вынула сотовый и воскликнула:

– Настя сообщение прислала! Мне нужно срочно поехать к ней!

Юра нахмурился:

– Что-то случилось?

– Не знаю, – удрученно протянула я, изображая крайнюю степень сожаления. – Надеюсь, ерунда какая-нибудь …

– Может, тогда и мне с тобой поехать?

– И бросить своих друзей? – я едва не добавила «без присмотра», но вовремя остановилась. – Не стоит, я тебе позвоню, как выясню!

И, чтобы ему никакие другие мысли в голову не пришли, теперь сама взяла его за руку и искренне улыбнулась. Но Юра все-таки спросил:

– Марта, ты ведь это не придумала, чтобы сбежать?

– Зачем мне бежать? – я сжала пальцы сильнее – ну же, я тут вся в романтике и очень сожалею, что придется от тебя оторваться! Но тут же придумалась причина лучше, о которой я сразу не подумала: – Хотя должна признать, что и не горю желанием идти в ресторан. Я вообще в заведениях респектабельнее кафе ни разу не бывала…

Юра изменился в лице и слегка наклонился ко мне, заговорив вдруг серьезно:

– Марта, я об этом вообще не подумал. Извини! Даже в голову не пришло, что тебя это могло смутить! Вот ведь, очередной пробел в моем жизненном опыте, вообще не умею на других людей ориентироваться. Да и с чего вдруг это Герману в голову втемяшилось – он ведь и сам в ресторанах вряд ли хоть раз бывал! Пойдем в следующий раз в кино? – он напряженно рассмеялся.

Говорил он искренне, а я не совсем понимала, за что он так рьяно извиняется, ведь не в стриптиз-бар меня тащил. И не уговаривал передумать. Сказал, что друзья все поймут. Распрощались мы на очень приятной ноте – Юра поцеловал меня в щеку и явно не сердился за то, что я не смогу провести вечер с ними.

Отправилась я действительно к Насте – не придумала ничего интереснее. Помогая готовить суп с лапшой, подробно рассказала о сегодняшнем дне. И она неожиданно очень заинтересовалась – так и застыла с ложкой соли, а потом выдала:

– Странно это всё.

– Что именно? – не поняла я. – То, что между Юрой и его друзьями уже такая заметная разница? Не вижу ничего странного.

– Я не об этом, Марта. Если хочешь, я тебя со своими бывшими одноклассниками познакомлю. Поверь, многие из них тоже не бывали в ресторанах и вынуждены много работать. Но вряд ли они будут вести себя именно так. Ты описываешь не средний класс, а каких-то карикатурных бездомных из мексиканского сериала.

– А в чем принципиальная разница?

– Для тебя, скорее всего, ни в чем, вот тебе и не кажется странной их подчеркнутая бедность.

– Бедность не порок! – процитировала я фразу, которую никогда толком не осмысливала.

– Не порок, – согласилась она и наконец-то вспомнила о соли, повернулась к дымящей кастрюле. – Поверь, если мои одноклассники услышат слово «Валентино», то вспомнят только о зловредной завучихе. И ватой в ларьках их не испугаешь. А Кристину ты описываешь так, что если тебя в блондинку перекрась, или наоборот, – клоны получатся.

– Меня в блондинку? – рассмеялась я. – Еще чего! Мой стилист от этого еще в пятнадцать лет наотрез отговорил. Это все равно, что Кристину в брюнетку – мой стилист в обморок бы рухнул, если бы увидел брюнетку с ее цветом кожи! Нет-нет, ей даже на полтона темнее не пойдет, сейчас идеальный оттенок.

– Примерно об этом я и говорила, – вкрадчиво заметила Настя. – Не чувствуешь общности хотя бы в случайной идеальности вашей покраски?

Я так и не поняла, к чему она клонит:

– Так ведь я немало сил приложила, чтобы опуститься до ее уровня! Ты б ее маникюр видела – хуже, чем у меня сейчас. Будто ей не библиотечными ножницами, а садовыми ногти кромсали. Нет-нет, ничего общего!

– И Юра не расстроился тому, что ты так удачно придумала себе другие дела? А может, даже обрадовался, что мексиканский сериал можно закончить?

– А это ты к чему?

– Ни к чему, так просто рассуждаю. Личной-то жизни нет, вот чужой и интересуюсь. Злюсь, что ты так ловко Юру и его сотоварищей провела, ведь никогда в твой план всерьез не верила.

Больше я от нее ничего внятного не добилась. И пусть запомнит – я еще и не на такое способна!

Глава 15

Как раз когда я выбирала наряд для предстоящего свидания с Юрой, в комнату вошла мама. Скептически осмотрела раскиданные по кровати футболки, затем села в кресло.

– Я знаю, что ты делаешь, Марта, – сказала она.

– А что я делаю? Выбираю между черной с розовым принтом и розовой с черным принтом – дай мне совет профессиональной модели. В чем я буду выглядеть лучше, но не слишком изысканно?

– Ни в чем из этого, – она вздохнула и повторила: – Я знаю, что ты делаешь, Марта.

Я оторвалась от зеркала и обернулась к ней в ожидании пояснений. Она продолжила:

– Ты бунтуешь. Папа ограничил твои расходы, и ты решила закатить революцию. Дескать, пусть злые родители видят, до чего довели любимую дочь.

– Революцию? – я удивилась.

– Конечно. А как еще это назвать? – она кивком указала на розовую футболку. – Запустила себя, на тебя уже смотреть страшно. Может, не стоит? Мирона этим все равно не проймешь – хуже того, он вряд ли заметит, если ему открытым текстом не сказать. Твой бунт пройдет мимо него, ничего не добьешься. Пойдем вместе в салон сходим, как в старые добрые времена?

«Старые добрые времена» датируются примерно прошлым месяцем. Вот уж повод для паники! Мама говорила вкрадчиво, заглядывая мне в глаза. Я же рассмеялась ее переживаниям:

– Да нет, мам, никаких революций! Я просто решила, – сделала паузу, чтобы подобрать подходящую формулировку, – быть ближе к народу.

– Зачем? – она нахмурилась.

– Потому что это интересно, – нейтрально ответила я. – Не волнуйся, мам, лишний опыт мне не помешает!

Ее настроение изменилось – она явно предполагала другое развитие разговора:

– Марта, что происходит? Насколько я понимаю, ты почти перестала общаться с подругами – родители Камиллы вчера сказали, что ты не была у них на ужине. У тебя появились новые знакомые?

– Появились, – я снова повернулась к зеркалу. – И в этом тоже не ищи ничего ужасного. Влюбившись в Юру, я захотела выглядеть так, словно я самая обычная девчонка из московского дворика. Заодно выяснила, что это существенно расширяет круг общения. Люди больше не вжимают головы в плечи, когда я иду мимо, меня это только поначалу с непривычки раздражало, но и в этом есть смысл!

Мама встала, сделала шаг ближе, как если бы пыталась разглядеть на моем лице признаки лжи. Но поскольку ничего подобного она разглядеть не могла, сделала какие-то свои выводы:

– Если это просто развлечение, Марта, то развлекайся. Однако не перегни палку.

– Ты о чем?

Она перевела взгляд на дверь – быть может, просто задумалась. Или удостоверилась, что никто не слушает:

– О том, что состоятельные мужчины часто поют, что им нравятся естественные простушки. Случается и такое, что они в таких даже влюбляются. Но никогда – уж поверь моему опыту – никогда состоятельные мужчины на простушках не женятся. Дело в том, что жена для них – визитная карточка. Ею хвастаются, её представляют деловым партнерам. Жена – это важнее, чем марка машины или количество этажей в доме. Потому богатые в простушек ненадолго влюбляются, но женятся на изысканных и ухоженных красавицах.

Я напрочь забыла о футболках и уставилась на мать. Вот она и есть – самая изысканная красавица в нашем кругу. И в своем возрасте фору даст всем юным моделькам, решившимся выйти на подиум в свете настоящей звезды. Четырежды в неделю – тренажерный зал, трижды – йога, дважды – салоны красоты, услуги профессионального визажиста, и раз в несколько месяцев – уколы ботокса. Отношения с отцом у них не то чтобы романтические, но очень уважительные. И да, он не скрывает гордости за то, как затмевает его супруга всех дам на приемах. И я в ее годы буду выглядеть не хуже – прекрасно осознаю цену такой молодости. Однако сама тема меня удивила:

– Не понимаю, мам, ты к чему ведешь?

– К тому, чтобы ты не перегнула с этими экспериментами. Ты уже выглядишь как хиппи из Вудстока. Упадешь еще ниже – и назад вернуться будет сложно. Я не читаю тебе морали, Марта, ты не подумай! Просто держи в голове одну мысль: состоятельные мужчины не женятся на таких. Даже те, которые утверждают обратное. От влюбленности они могут вешать тебе любую лапшу на уши, но исключений из этого правила не бывает.

Она покинула мою комнату, лишив возможности продолжить разговор. Я выбрала черную футболку, но еще долго рассматривала ее на себе. Итак, мама не выдержала первой – сорвалась и отошла от плана. Как они правдоподобно изображали, что не против моей влюбленности в простого паренька! Ненадолго же ее хватило – уже снова про состоятельных женихов заговорила. Боится, что я за пару месяцев краситься разучусь и окончательно превращусь в лохушку? А потом стану такой, что и Игорю меня не впихнешь, не то что какому-нибудь наследнику Лабовских? Ну, мама… Как же примитивны твои маневры. Всё со мной будет в порядке, вернусь в прежнюю ипостась, когда время настанет.

Джинсовая куртка сделала комплект завершенным. На выходе меня окликнул Илья Иванович:

– Марта, вы на своей поедете или предупредить водителя?

– Не нужно, Илья Иванович, – я не сбавила шага. – Я на автобусе.

Старик очень забавно хрюкнул мне вслед. Знала бы, что его этим пронять можно, давно бы так поступала.

Юра встретил меня на остановке в центре и выглядел так, словно давно ждал. Вместо приветствия произнес с улыбкой:

– Был почти уверен, что ты не придешь.

– Почему же?

– Не знаю. То ли интуиция, то ли стыд за своих друзей. Но я рад, что и они тебя не испугали. Так что, Марта, кино, кафе или погуляем в парке?

В парке я в бешеной компании нагулялась, кинотеатр пока пугал неизвестностью – может, к вечеру созрею до первого опыта и в этой сфере. Признаться честно, то я вообще на таких свиданиях не бывала: до сих пор меня приглашали только в рестораны или на выставки. Юра же, бедный студент, мог удивить девушек только длительными прогулками и кофе в забегаловке. Нам немного сложно будет найти средний вариант. Потому я ответила первое пришедшее на ум:

– Юр, а давай пойдем туда, куда ты никогда не ходил на свидания. И куда никогда не ходила я.

Он усмехнулся и с задумчивой улыбкой уставился в сторону. Затем кивнул и глянул на меня с хитрецой:

– Надеюсь, ты не пожалеешь об этой оригинальности. Есть идея, но слишком экстремальная.

– Для меня нет слова «слишком», – я отрезала так холодно, как будто со старыми подругами говорила.

Но он не уловил высокомерия, а наоборот, рассмеялся и подхватил за руку, направляясь к станции метро.

– Я ни разу не ездил на местных электричках. Надеюсь, разберемся в расписании поездов.

– Надеюсь… – испугалась я.

Электричка оказалась не страшнее метро. Наверное, вообще нет мест страшнее метро. Шумный вокзал, двадцать минут ожидания на перроне. Куда вставлять бумажные билетики нам подсказал вежливый мужчина в форме. Вагон был грязным и дребезжащим, но, к счастью, полупустым. По мере удаления от центра цивилизации меня одолевал страх, но я прятала его за заинтересованностью – за окном мелькали то зеленые рощи, то голые поля, то маленькие симпатичные домики, каким-то чудом державшиеся на склонах холмов.

– Зачем мы туда едем, Юр? – осмелилась я, хотя тревожащий меня вопрос звучал иначе: «Зачем мы отсюда уезжаем?».

– Ты же хотела оригинального свидания, – он тоже жадно поглощал взглядом заоконный пейзаж. – А я совмещу приятное с полезным – соберу информацию для статьи. Ничего нельзя осветить хорошо, если своими глазами не увидишь.

Я не спорила – поздно отказываться от своих слов, да и выпрыгивать из электрички на ходу жутковато.

Городок оказался очень похожим на Настину маму – такой же приветливый, бойкий, улыбчивый, но в застиранном фартуке. Обшарпанные здания в старинном стиле перемешивались с футуристическими строениями, примыкая друг к другу и даже не подавляя. Я с удивлением рассматривала известные знаки фастфуда – надо же, и здесь люди едят гамбургеры. В целом, непривычно, но ничуть не более дико, чем было мне поначалу на московских улицах без машины.

– Прогуляемся пешком или отыщем автобусную остановку? – Юра отвлек меня от немого созерцания.

– Прогуляемся, – выбрала я.

Вначале показалось, что здесь всё находится в двух шагах от любого местонахождения. Я ошиблась – городок был не так уж и мал. Юра сверялся с указателем в телефонной карте, а я удивлялась потокам машин и почти безлюдным проулкам. Здесь население с маленькую деревеньку, откуда дорожные пробки?

– Как я понимаю, дачи у твоей семьи никогда не было? – Юра снова вовлек меня в разговор, а я только после этого заметила его взгляд на мой профиль.

– Дачи? Нет, не было. Моя семья слишком далека… от сельскохозяйственных работ.

– Как и моя, – он улыбался чему-то. – Но здесь красиво. Всё какое-то…

– Камерное, – закончила я за него самым точным определением.

– Я хотел сказать – уютное, но так тоже подходит. Если бы мне пришлось жить в этом климате, то я бы выбрал подобный городок. Хотя нет, все равно бы не прижился. Морские жители вряд ли могут стать континентальными.

Опять он о своем. Климат ему теперь не нравится. Здесь же прекрасно – Юра, открой глаза, здесь чудо как хорошо, даже в часе от центра мира! Видимо, мне его не только в себя влюбить придется, но и в климат. Какой вредный клиент. Потом ему сообщу, что на море мы сможем ездить отдыхать хоть трижды в год. А пока пусть думает, что у него есть выбор.

Привел он меня в приют для животных – уже по запаху могла бы догадаться. Я даже не старалась удержать лицо – меня перекосило от отвращения, от вида клетей, разгороженных сеткой-рабицей, и полусгнивших стен.

То ли завхоз, то ли директор, выглядевший как завхоз, представился Виктором и явно предпочитал темы на букву «В». Я слушала вполуха, как он говорил о волонтерах, ветеринарах и вульгарных журналистах, которые только свои бессмысленные статейки умеют писать, а не почистить вольеры. Юра записывал на диктофон, но опустил телефон в карман рубашки, взял грабли и направился к пустому загаженному вольеру, после чего Виктор, последовавший за ним, начал активничать и на другие темы. Я себя не могла заставить присоединиться к работе – кое-как справлялась с головокружением от вони, визга, рыка, лая и мяуканья, будто бы все обитатели этого гадкого пристанища узнали во мне врага и спешили поделиться этой информацией со своими сокамерниками.

– А ты чего, принцесса? – заметил Виктор и меня. – Ты журналист или волонтер?

Я не была ни тем, ни другим, но не могла придумать слов отказа. Если сделаю еще шаг вперед, то меня стошнит. К счастью, спас меня Юра, крикнув:

– Марта, возьми мой телефон и фотографируй каждую зверюгу. Потом объявления сделаем – так разрекламируем, что Виктору скоро здесь скучно станет!

Я фотографировала – подходила к животным и делала несколько снимков с разных ракурсов. Голос Виктора в стороне звучал уже совсем весело: он явно предлагал Юре после работы выпить и еще подробнее обсудить проблемы финансирования, а Юра с тем же смехом отказывался. Я же старалась не зацикливаться на царящей грязи и выполняла свою задачу. Что он там собрался рекламировать? Вот этих котят еще, может, и заберет кто – они хорошенькие, пока маленькие. Но кому понадобятся взрослые псы с угрожающими мордами? Особенно этот последний – невообразимо уродливый черныш на коротких кривых лапах. Я сделала уже пять снимков собаки, но понимала – этого недостаточно. Будет ли он выглядеть презентабельнее, если выложить видео, как он виляет коротким лысым хвостом? Не будет, конечно.

– Наш старожил, – Виктор подошел ко мне бесшумно, потому я вздрогнула от неожиданности. – Мотькой зову, хотя он вообще на всё отзывается, лишь бы кормили. Видишь, радуется – думает, кормежка в моем лице подоспела. Условный рефлекс.

У Мотьки действительно с черной морды повисла слюна, а взгляд стал еще жалобнее.

– Что у него с глазами? – неизвестно зачем спросила я.

– Гноятся, инфекция какая-то. Ветеринар оставил раствор, вечерком снова промою. Ты тут не подумай, что мы за ними не ухаживаем! Промываем ему глазенки, промываем! А что скулит жалобно – внимания не обращай. У них тут всё развлечение – жрать и выть.

Я смотрела в уродливую морду с высунутым розовым языком и не могла отвести взгляда. Этот Мотька был антиподом всего, что я когда-либо видела в жизни – вот просто поперек всем моим представлениям обо всем мироустройстве.

– Сколько он стоит? – уж совсем неизвестно зачем спросила я.

Виктор подскочил на месте, буквально излучая сносящую с ног волну радости:

– Да какие деньги! Отличный выбор! Марта же, да? Мотька родовитый – явно смесь с таксой. Не удивлюсь, если таксы с тибетским мастифом! Ничего общего, но взгляд-то какой! Глянь только – мастиф! Вы давайте, ребята, знакомьтесь, а я за документами сгоняю – справки о прививках, всё есть! Отличный выбор, Марта! А глаза за несколько дней очистятся, только промывать…

Он еще что-то кричал, уносясь к соседнему корпусу, я уже не могла расслышать. Но и в этот момент Виктора не остановила – не знаю, что на меня нашло. Юра подошел ко мне с другой стороны, но протянул руку и потрепал страшилку за ухом, отчего тот начал крутиться и подпрыгивать на месте.

– Твои родители не будут против? – Юра, похоже, тут единственный пребывал в здравом рассудке.

– Будут, конечно, – монотонно ответила я, невольно представив очередной обморок мамы. – Но у меня никогда не было домашнего питомца. Я только сейчас об этом задумалась… почему у меня не было питомца?

– А аллергии на шерсть ни у кого в семье нет? – Юра все еще нарушал сладкое томление в груди рациональностью.

– Вроде бы нет, – ответила я.

Чем дольше я смотрела в черные глаза черной собаки, тем больше проникалась своим решением. Мама потеряет сознание, папа – даже сложно предположить его реакцию – наверное, покричит, а потом расхохочется. Прислуга скорее всего и бровью не поведет, не в их компетенции бровями водить. Но почему-то легко представился этот самый Мотька в нашем особняке – дисбаланс, антипод, нарушение общего дизайна. Крикливый крест на идеальном интерьере. Я смотрела – и видела, что именно этой перекошенной от счастья морды в нашем доме всегда и не хватало, чтобы разбавить закостенелый дух благовоспитанности.

Виктор отыскал для нас потертый поводок, банку с раствором всучил, а затем трижды повторил, чтобы обязательно приезжали еще – его подопечные, мол, будут ждать. Мы после приюта посетили и зоомагазин, где купили переноску – Юра настоял, что заплатит сам, пусть будет подарок. Я, ошалевшая от собственного решения, не спорила. Да и синяя твердая сумка для собаки стоила отнюдь не копейки. И в электричку нас почему-то пустили, даже документы не глянули – будто бы и здесь вознамерились сделать всё возможное, чтобы не создавать мне порогов на пути домой.

Юра смотрел на меня с улыбкой и бесконечно совал пальцы к Мотьке, не боясь, что тот укусит. А песик притих испуганно, за всю поездку звука не издал. Наверное, жизнь менять в любом случае до паники страшно, даже когда в лучшую сторону. В этом вопросе я искренне разделяла его точку зрения.

Мама потеряла сознание. Папа сначала кричал, тоже о каких-то революциях, а потом присмотрелся к Мотьке и расхохотался. Илья Иванович с непроницаемым лицом помогал мне псинку мыть и давал какие-то советы. Объяснял, что лучше собаку пока на территории выгуливать, пусть к дому и хозяйке привыкнет. И как ветеринарный психолог рассуждал на тему собачьих стрессов: у него, оказывается, внучка – заядлая собачница. Заверял, что присмотрит за Мотькой, пока я на учебе или работе, но лучше бы мне его надолго не покидать – очень скоро я для черномордого стану главным человеком в судьбе. Должна признать, это был самый длинный разговор со стариком за всю его службу в нашем доме. Я и интонаций таких от него раньше не слышала. Потому осмелилась спросить:

– Илья Иванович, сколько там от моего лимита осталось? – я немного смутилась поднятой темы. – Там в приюте долг перед ветеринарной клиникой. И сумма-то смешная – меньше семи тысяч рублей…

Но он не рассмеялся, а серьезно кивнул:

– Будьте уверены, Марта, мы сможем провести эту операцию, не вызвав подозрений. Ну откуда Мирону Анатольевичу знать, сколько стоят услуги вашего мастера по шугарингу? Никто не догадается о ваших крамольных мыслях, обещаю.

– Вы гений, – восхитилась я.

Мотька полночи выл из-под моей кровати, а мама выла из своей комнаты – через этаж было слышно. Ничего, привыкнут. Оба.

Глава 16

Настя разглядела его первой – глазастая. И завопила так, что полквартала вздрогнуло и заозиралось:

– Никита?! Никит, стой!

А ведь они пропустили всего по одному коктейлю в баре, но Настя почему-то немного захмелела. Вот, только вышли на улицу, как она какого-то знакомого заприметила. Соня тоже вздрогнула и остановилась, чтобы не мешать им. Мужчина уже садился в такси, когда его окликнули. Так, молодой, стройный, костюмчик дорогущий. Соня вздохнула и закатила глаза к звездному небу, но сквозь дым не разглядела ни одной звезды. Судя по всему, парень этот не просто знакомый Насти, а очередная ее любовь. Вечер может закончиться нескоро и стыдно.

Настя имела привычку влюбляться каждые три недели и всякий раз уверяла, что «с ней такого еще не было». Первая неделя страстной, неразделенной любви, вторая – нелепых попыток подобраться к предмету обожания, и третья – непроходимая тоска от неожиданного расставания. Чаще всего мужчины даже не успевали догадаться, что они целую неделю состояли в отношениях. Здравый смысл на Настю не действовал: она будто вовсе не понимала, что отпугивает всех и степенью своей заинтересованности, и количеством этих самых заинтересованностей. Во всех остальных вопросах старая, еще со школьной скамьи, подруга была безупречна, потому за ней оставлялось право чудить хоть в чем-то.

Но на этот раз она зачем-то позвала:

– Сонь, ты чего замерла? Это же Никита!

Соня посмотрела внимательней. Мужчина повернулся, замер и воскликнул с тем же удивлением, но к счастью, без того же напора:

– Настя? А ты что тут делаешь?

Узнать его не составило труда уже в первую секунду. Точно, Никита Кулагин собственной персоной. У Насти, видимо, тормоза не сработали, окликнула по инерции. Но от изумления и не такое сотворишь. Никита глянул на обеих и тоже вмиг узнал:

– Вот ничего себе! Встретиться в Москве да через столько лет! Вот это совпадение!

Настя зачем-то повизгивала, а Никита зачем-то обнял ее и даже в воздух приподнял. Счастливое воссоединение народов. Соня, кстати говоря, тоже была малость в шоке, потому и улыбалась.

– Сонь, я ж тебя и не узнал сразу! Ну ты и цаца стала! Красота!

От «комплимента» Соня улыбаться прекратила. И ответных приятностей отвешивать не стала. Никита очень изменился, хотя всего лет десять не виделись: вытянулся, еще выше стал, но теперь не напоминал пластмассовую линейку, возмужал. Небритость эта тоже была непривычной. Он в школе был симпатичным, а теперь выглядел неуловимо иначе. Про такого уже не скажешь «милашка», нужно какое-то другое слово. Соне было лень выдумывать подходящие слова.

– И правда, совпадение! – она снова улыбнулась и шагнула ближе. Иногда просто нужно разыгрывать дружелюбие, чтобы люди побыстрее отстали. – Давно в столице?

– Да года два как! – он, по всей видимости, был рад встрече или тоже успешно разыгрывал роль. – Жаль, что были не на связи.

– А мы уже пять! – голосила Настя. – Сразу после института сюда переехали. Ты не знал?

– Как-то даже не интересовался, – он улыбнулся обеим, но было понятно, что скрывается под этой улыбкой – с какой стати ему интересоваться судьбой каких-то там одноклассниц?

Но ведь целых десять лет прошло с последней встречи, то есть с выпускного. Дела давно минувших дней забыты, а они теперь – все трое – серьезные взрослые люди. И, может, Настя не преувеличивает со степенью восторга. Она так же радовалась бы любой знакомой роже из родного города. Наивная и доброжелательная до одури, она всегда такой была. Само собой, что они и телефонами обменялись, и договорились обязательно-обязательно собраться и устроить совместную вылазку в бар. Отговорка, что приличные девушки по барам не шастают, прозвучала бы как-то не к месту, потому Соня просто улыбалась, пока скулы не начало сводить.

Никита наконец-то уехал, обрадовав Настю клятвой быть на связи днем и ночью, после чего подруги отправились к стоянке. Машина с водителем уже давно ждала. Кстати говоря, ни одна из них так и не получила права. То времени не было, то столичные дороги пугали, то снова не стало времени. А потом они и думать об этом перестали – если у человека хватает доходов на личного водителя, то зачем ему переживать о правилах дорожного движения?

Они разместились на заднем сидении, и Соня приветливо кивнула шоферу.

– Петр Алексеич, Анастасию Васильевну завезем, потом меня.

– Понял, Софья Андреевна.

Настя же сразу развернулась – глаза блестящими тарелками наружу торчат. И в очередной раз возликовала без повода:

– Нет, ну ты представляешь? Представляешь, да?

– Представляю, – Соня буркнула в ответ, всеми силами изображая, насколько ей это совпадение успело осточертеть.

Настя сразу скуксилась, будто отражение подруги изобразила.

– Сонь, но столько времени прошло! И не чужие ведь люди. Неужели это важно, что вы когда-то там встречались?

Встречались, было дело. Соня с Никитой в одном дворе росли, даже в детский сад вместе ходили. Потом так же вместе в школе оказались. Не сказать, что такими уж большими друзьями были, просто соседи. Понятное дело, что он за старую знакомую заступался, если требовалось, но на этом вся их дружба и заканчивалась. Даже их родители особо близки не были, самые обычные знакомые. И в девятом классе их обоих и очень синхронно долбануло подростковыми гормонами. Вместе после школьных танцев домой шли, а потом совершенно неожиданно начали целоваться. После чего несколько дней в глаза друг другу посмотреть не могли, но процесс уже был запущен. Никита, как и Соня, в те времена не был в таких делах особо опытным, а тут такое. В общем, накрыло, как обязано накрывать двух симпатичных друг другу людей.