Текст книги "Стерва на карантине или костоправ для миллионерши (СИ)"
Автор книги: Одри Блум
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)
Глава 11. Форсаж на «девятке» и кофе с характером
Глава 11. Форсаж на «девятке» и кофе с характером
Толик, конечно, ожидал от «провинциалки Леры» чего угодно: что она заглохнет на первом же светофоре, перепутает педали или начнет испуганно вжиматься в руль при виде встречной фуры. Но Валерия, которая в прошлой жизни гоняла на своем спорткаре по серпантинам Монако, устроила ему самый настоящий аттракцион.
Она настроила под себя ободранное сиденье, с хрустом воткнула первую передачу и рванула с места так, что старенькая «девятка» жалобно взвизгнула лысой резиной. Лера виртуозно закладывала крутые виражи, входила в повороты с легким заносом и переключала передачи с такой скоростью и грацией, будто всю жизнь участвовала в нелегальных гонках на выживание.
Толик первые пять минут молча держался за потолочную ручку, которая, судя по треску, готова была остаться у него в руке. Его идеальное лицо вытянулось, а в глазах застыл немой вопрос:откуда у администратора поликлиники навыки профессионального каскадера?
– Валерия! – наконец перекричал он рев глушителя, когда Лера изящно обошла по внутреннему радиусу пафосный внедорожник. – Ты где так водить научилась? Тебя что, цыгане в детстве на угнанных конях тренировали? Или ты подрабатывала водителем у инкассаторов?
– Не отвлекайтесь, доктор! – Лера бросила на него победоносный взгляд, крутя руль одной рукой. – Я просто пытаюсь доказать вашей машине, что у неё есть скрытый потенциал. Видите, она даже кашлять перестала. Ей просто нужен был твердый женский подход, а не ваши унылые поездки со скоростью сорок километров в час. Корона-то не слетела от скорости?
Толик лишь шумно выдохнул, когда они с визгом затормозили у круглосуточного кафе. На его губах снова появилась ухмылка, но теперь в ней читалось явное, хоть и тщательно скрываемое, потрясение.
Кафе оказалось типичным полуночным заведением с неоновыми вывесками и запахом жареных тостов. Они сели за дальний столик у окна. Толик заказал два черных кофе, отодвинул чашку в сторону, подпер подбородок рукой и в упор уставился на Леру.
В его взгляде впервые читалась настоящая, глубокая злость хищника, который понял, что жертва не просто сорвалась с крючка, но еще и отжала у него удочку. Анатолий Сергеевич привык, что женщины падали к его ногам после первой же ленивой улыбки. А эта фифа в синей полиэстровой блузке крутила им как хотела, дразнила шоколадом, обтягивала бедра юбкой, водила машину лучше него и в гроб видала всю его мужскую неотразимость.
– Ну и долго мы будем играть в эти кошки-мышки, Лера? – тихо, с явным раздражением спросил он, барабаня пальцами по столу. – Ты ведешь себя так, будто я должен ползать за тобой на коленях и умолять о свидании. Напомнить тебе, кто из нас врач, а кто талончики выписывает?
Лера сделала маленький глоток обжигающего кофе, вальяжно откинулась на спинку стула и кокетливо улыбнулась, глядя ему прямо в глаза:
– Ой, Анатолий Сергеевич, как мы заговорили! Неужели ваше гигантское эго дало трещину? Бедненький… Первая девушка в радиусе пяти километров не упала в обморок от вашего бицепса? Какая личная драма! Вам срочно нужен психотерапевт, у меня как раз есть одна знакомая.
– Мое эго в полном порядке, – процедил Толик, подаваясь вперед так, что их лица снова оказались в опасной близости. – Но меня бесит, когда мне пудрят мозги. Ты строишь из себя недотрогу, хотя в архиве у тебя глаза горели так, что можно было свет во всей поликлинике выключать. Ты ведь хочешь меня, Валерия. Так к чему этот цирк со стебом и сарказмом?
Лера даже бровью не повела, хотя внутри от его прямоты всё сладко перевернулось. Она медленно обвела пальцем край своей чашки, дразня его каждым движением:
– Доктор, хотеть и получить – это две разные вещи. В вашей жизни всё всегда было слишком легко. Пришел, улыбнулся, забрал. Скука смертная! А я люблю драйв. Люблю, когда мужчина напрягает не только мышцы, но и извилины. Чтобы получить путевку в мою жизнь – или в мою постель, – вам придется очень сильно постараться. Ваша ленивая охота здесь не прокатит. Так что включайте интеллект, Анатолий Сергеевич. Пока что вы проигрываете по всем фронтам.
Толик замер. В его глазах вспыхнул такой яростный, азартный огонь, какого он сам, наверное, не чувствовал очень давно. Он понял, что эта чертовка раскусила его насквозь.
– Ах вот ты как… – Толик медленно откинулся на стуле, и на его лицо вернулась хищная, но теперь уже искренняя улыбка. – Ладно, администратор всея Руси. Вызов принят. Раз уж тебе нужен драйв и усложнение правил, ты их получишь. Посмотрим, насколько хватит твоей королевской выдержки, когда я начну играть всерьез.
– Жду не дождусь, Анатолий Сергеевич, – Лера сладко прижмурилась, отпивая кофе. – Главное, не сломайте себе что-нибудь в процессе. Вы ведь у нас единственный травматолог на районе, кто вас тогда лечить будет?
Глава 12. Симметричный ответ и диагноз от Катьки
Глава 12. Симметричный ответ и диагноз от Катьки
Анатолий Сергеевич оказался чертовски способным учеником. Поняв, что прямолинейная атака на Леру не работает, этот сердцеед включил тяжелую артиллерию и перешел к партизанской войне. Со следующего же утра Толик объявил Лере полный, тотальный игнор.
Когда он подходил к стойке регистратуры, у него было такое лицо, будто Лера была деталью интерьера или вторым слоем старых обоев. Зато со всеми молодыми, симпатичными пациентками доктор Анатолий развернул флирт невиданных масштабов.
– На что жалуемся, милая барышня? – доносился его бархатный, воркующий голос из приоткрытой двери кабинета №12. – Ушиб колена? Какая досада. Такой прелестной ножке нужен особый уход. Давайте я лично наложу вам самую красивую повязку.
Лера в регистратуре в этот момент с такой силой вбивала данные в базу, что дешёвая пластиковая клавиатура жалобно трещала под её безупречным маникюром. Ей хотелось швырнуть в эту приоткрытую дверь дырокол, медицинскую энциклопедию и пару стульев. Эта скотина улыбалась студенткам своей фирменной сытой улыбкой, а Лере за весь день сухо бросил лишь: «Валерия, бланки закончились, принесите».
К вечеру Леру трясло так, будто она выпила ведро кофе. Едва дождавшись конца смены, она заперлась в туалете, вытащила свой телефон и судорожно набрала подругу:
– Катька! Срочно! Мне нужен экстренный сеанс психотерапии, иначе я прямо сейчас взорвусь, разнесу эту поликлинику к чертям, а труп Анатолия Сергеевича спрячу в архиве за 1998 год!
Спустя полчаса Лера уже была в шикарном кабинете Катерины, нервно меряя шагами дорогой персидский ковер. Её синяя блузка была воинственно расстегнута на две лишние пуговицы, а в глазах метались самые настоящие молнии.
– Ты понимаешь, что этот гад творит?! – бушевала Лера, размахивая руками. – Он меня не замечает! Вообще! Зато перед каждой малолеткой с синяком выстилается как плюшевый коврик! «Ах, какая ножка, ах, давайте я вас осмотрю!» Да у этой нимфы ушиб колена, а он ей разве что стихи не читает! Он это специально, Кать! Назло мне! Он дразнит меня, проверяет мою выдержку! Я хочу стереть эту его самодовольную ухмылку с лица! По кирпичику его эго разнесу!
Катька молча сидела в своем глубоком кожаном кресле, подперев щеку рукой. Она внимательно наблюдала за бушующей подругой, а затем медленно сняла круглые очки и коротко, со знанием дела присвистнула.
– Да-а-а, Лерка… – протянула Катя, качая головой. – Ну что я могу сказать как дипломированный специалист. Тебе хана. Ты, мать, влюбилась. Причем по самые уши, до соплей и той самой «Санта-Барбары», которую ты так слезно просила неделю назад.
Лера замерла посреди кабинета, тяжело дыша. Её возмущенное «Что?!» застряло где-то в горле.
– Я?! Влюбилась?! В этого бюджетного костоправа на сломанной «девятке»?! – Лера возмущенно округлила глаза, хотя внутри всё предательски екнуло. – Кать, ты плохой психиатр! У меня просто… спортивный азарт! Профессиональная гордость стервы ущемлена, понимаешь? Меня еще никто так нагло не игнорировал!
– Ага, расскажи это моим тапочкам, – усмехнулась Катька, поднимаясь и наливая подруге успокаивающий чай. – При спортивном азарте не хотят убить всех женщин в радиусе километра и не ревнуют к каждой сломанной коленке. Ты горишь, Лерка. Твой Аполлон из четвертой поликлиники нащупал твою главную кнопку и нажал её со всей дури. И самое интересное – он ведь тоже от тебя без ума, раз тратит столько сил на эти показательные выступления перед пациентками. Нормальные врачи так не впахивают ради обычного администратора.
Лера медленно опустилась в кресло, взяла чашку и уставилась в нее. Самооценка «одиннадцать из десяти» впервые за всю историю дала сбой и тихонько забилась под плинтус.
– И что мне теперь делать? – тихо, без привычного сарказма спросила она. – План «Холодное сердце» провалился. Если я подойду и признаюсь – его эго улетит в космос, и он вообще перестанет со мной считаться.
Катька хитро подмигнула подруге, возвращая на лицо свою фирменную ехидную улыбку:
– О, ну раз война перешла в стадию тяжелой артиллерии, пора менять правила игры. Хватит быть просто администратором Валерией в дешевом полиэстере. Пора показать ему, кто на самом деле скрывается за этой синей блузкой. Замани его на свою территорию. Пригласи его в гости в свою «однушку в Капотне». Устроим ему такой когнитивный диссонанс, от которого у него вся медицинская карта перепутается.
Глава 13. Тактическая ловушка и приглашение с барского плеча
Глава 13. Тактическая ловушка и приглашение с барского плеча
Катькин вердикт «ты влюбилась» заставил Леру действовать тоньше. Прямая ревность и битье клавиатуры – это удел дилетанток, а Валерия была стервой высшей лиги. Чтобы Толик снова включился в охоту, его нужно было лишить зрителей и вернуть на её поле.
Во вторник утром Лера дождалась, пока Толик закончит принимать очередную «очень сложную пациентку с ушибом пальчика». Как только девица, глупо хихикая, выплыла из двенадцатого кабинета, Лера решительно направилась туда. Она зашла без стука, тихо прикрыла за собой дверь и повернула защелку.
Толик сидел за столом, что-то черкая в журнале с самым независимым видом. Услышав щелчок замка, он медленно поднял голову, и в его глазах на долю секунды промелькнуло хищное торжество:«Ага, пришла-таки. Не выдержала игнора» . Но Лера не дала ему насладиться моментом.
Она неторопливо подошла к его столу, изящно оперлась на него руками и наклонилась так, что её тактический вырез блузки снова оказался на передовой. На её лице играла абсолютная, леденящая уверенность.
– Анатолий Сергеевич, – тихо, почти интимно произнесла она, глядя ему прямо в глаза. – Я пришла сказать вам спасибо. Ваши показательные выступления со студентками – это просто шедевр провинциального театра. Серьезно. Очередь в регистратуру продвигается в два раза быстрее, потому что все хотят поглазеть на нашего мартовского кота в белом халате.
Толик слегка нахмурился, его сытая ухмылка наткнулась на железный щит её сарказма:
– Валерия, я просто выполняю свой врачебный долг. Пациентам нужен индивидуальный подход.
– О да, особенно той блондинке, которой вы трижды мерили пульс на здоровой руке, – Лера кошачьим движением протянула руку и аккуратно поправила воротник на его халате, намеренно коснувшись пальцами теплой кожи на шее. Толик едва заметно вздрогнул. – Знаете, доктор, вы так отчаянно пытаетесь доказать мне, что вам на меня наплевать, что это начинает выглядеть… жалко. Мужчина, у которого всё под контролем, не флиртует с половиной района ради того, чтобы уязвить одну скромную девушку из регистратуры. Вы выдохлись, Толик. Ваши чары работают только на тех, у кого полис ОМС – это единственная ценность в жизни.
Толик резко поднялся со стула, заставив Леру отшатнуться, и схватил её за талию, притягивая к себе. Игнор испарился, его глаза горели настоящим, злым азартом.
– Выдохся, говоришь? – хрипло процедил он, тяжело дыша. – А по-моему, это ты сейчас прибежала ко мне в кабинет и закрыла дверь изнутри. Кто из нас отчаянно ищет внимания, Лерочка?
Лера сладко, совершенно невозмутимо улыбнулась ему в лицо, хотя сердце внутри исполняло чечетку:
– Я пришла проверить, не пора ли вам вызывать психиатра. А то у вас путаница в симптомах. И вообще, Анатолий Сергеевич, отпустите меня. Через пять минут у меня заканчивается смена, и меня ждет прекрасный, тихий вечер в моей уютной квартире. Без вашего эгоизма и запаха гипса.
Она ловко вывернулась из его рук, оставив Толика стоять посреди кабинета с пустыми ладонями и взвинченными до предела нервами. Ловушка захлопнулась: она вернула инициативу, зацепила его гордость и ушла на пике.
Вечером Лера неторопливо шла к метро, наслаждаясь прохладой. Как она и рассчитывала, старенькая «девятка» нагнала её уже через двести метров. Толик резко затормозил у бордюра и опустил стекло. Выглядел он как человек, который весь день мучился от неразрешимой медицинской загадки.
– Валерия! Садись, подвезу, – буркнул он, стараясь вернуть лицу привычную ленивую мину.
– Спасибо, доктор, я сегодня пешком. Катька говорит, ходьба полезно влияет на нервную систему, особенно после общения с токсичными травматологами, – Лера даже не замедлила шаг.
Толик чертыхнулся, заглушил мотор, выскочил из машины и перегородил ей дорогу.
– Ладно, сдаюсь, – он поднял руки вверх, но в его глазах все еще плясали чертенята. – Ты победила в сегодняшнем раунде. Твой сарказм – сто баллов. Но ты не можешь просто так уйти после того, что устроила у меня в кабинете. Мне чертовски интересно, как выглядит этот твой «прекрасный, тихий вечер». Так что… я напрашиваюсь в гости, Валерия. Хочу посмотреть, где обитает это стихийное бедствие в синей блузке. Заодно проверю, умеешь ли ты готовить что-то, кроме язвительных замечаний.
Лера остановилась. Она медленно, с головы до ног смерила его снисходительным, поистине королевским взглядом, словно делала величайшее одолжение в своей жизни. Она выдержала паузу в десять секунд, заставив Анатолия Сергеевича внутренне напрячься, и лишь затем высокомерно приподняла бровь:
– Ну надо же… Сам великий Анатолий просится в мою скромную обитель? Что ж, доктор, так и быть. Моя природная доброта и жалость к бездомным врачам сегодня победили. Я согласна. Можете подвезти меня до моей однушки в Капотне. Но учтите: у меня там из изысков – только растворимый кофе и суровые спартанские условия. Ваша королевская психика готова к встрече с реальной жизнью провинциального администратора?
– Моя психика после работы в четвертой поликлинике готова даже к ядерной войне, – ухмыльнулся Толик, галантно распахивая перед ней дверь своей «девятки». – Прошу в карету, ваше высочество.
Лера грациозно села в салон, мысленно потирая руки. Толик думал, что идет в гости к бедной девочке из регистратуры. Он даже не догадывался, какую грандиозную подставу и какой культурный шок приготовила для него Лера на своей «скромной» территории.
Глава 14. Культурный шок и ужин по тарифу «Щечка»
Глава 14. Культурный шок и ужин по тарифу «Щечка»
Толик ожидал увидеть типичное жилье одинокой провинциалки: ковер с оленями на стене, покосившийся шкаф, сушилку для белья посреди комнаты и стойкий запах жареной картошки. Но когда Лера со снисходительной улыбкой открыла перед ним хлипкую деревянную дверь съемной однушки в Капотне, Анатолий Сергеевич замер на пороге, зажав в руке дежурный пакет с пирожными из супермаркета.
Внутри квартира выглядела так, будто в хрущевку случайно телепортировали кусочек пятизвездочного отеля из Монако. Катька, помогая Лере обустроиться, явно перевыполнила план «маскировки». На ободранном линолеуме лежал дорогущий шелковый ковер ручной работы. В углу сиротливо ютился старый советский холодильник «ЗиЛ», но на нем красовалась магнитная доска с записями на французском. А на стареньком кухонном столе из ИКЕА горели изысканные ароматические свечи, стояли два хрустальных бокала ручной резки и бутылка коллекционного вина, цена которого равнялась примерно трем месячным окладам заведующего поликлиникой.
Толик медленно разулся, прошел на кухню, аккуратно поставил свои дешёвые пирожные рядом с хрусталем и в упор посмотрел на Леру, которая уже успела сбросить синюю блузку и остаться в легком домашнем топе на бретельках.
– Так, Валерия, – Толик скрестил руки на груди, и в его глазах снова включился фирменный аналитический мозг травматолога. – У меня когнитивный диссонанс. Либо ты грабишь инкассаторов в свободное от выдачи талонов время, либо твой пафосный ухажер на «Гелендвагене» платит тебе за аренду квартиры вином урожая 1945 года. Откуда в этой обители пролетариата хрусталь ценой в мою «девятку»?
Лера вальяжно оперлась о кухонный остров, взяла в руку бокал и кокетливо прижмурилась:
– Доктор, ну зачем сразу грабишь? Это подарки благодарных воздыхателей. У меня, знаете ли, очень тонкая душевная организация, я не могу пить растворимый кофе из пластиковых стаканчиков. Приходится выкручиваться. Садитесь, Анатолий Сергеевич, не стесняйтесь. В ногах правды нет, особенно в ваших идеальных докторских ногах.
Толик сел на видавший виды стул, который под его весом подозрительно скрипнул, нарушая всю лакшери-атмосферу.
– Подарки, говоришь? – ухмыльнулся он, наливая вино в хрусталь. – А водить «девятку» на скорости сто километров в час тебя тоже благодарные воздыхатели учили? Ты скользила по асфальту так, будто у тебя за плечами гоночная академия, а не курсы кройки и шитья в Хацапетовке.
– Просто у меня врожденный талант контролировать заносы, Анатолий Сергеевич, – Лера сделала маленький глоток, глядя на него поверх бокала своими соблазнительными глазами. – И в машинах, и в мужчинах. Как видите, ваша ласточка выжила, и вы тоже пока целы. Хотя у вас, я вижу, всё еще дергается правый глаз от моей неотразимости.
– Мой глаз дергается от мысли, сколько правил дорожного движения ты нарушила за пятнадцать минут, – парировал Толик, подавшись вперед. В полумраке кухни, при свете свечей, его циничный взгляд стал пугающе притягательным. – Но должна же быть какая-то плата за этот роскошный ужин в Капотне. Твоя юбка-карандаш сегодня весь день лишала меня покоя, Лерчик. Я пришел забрать свои законные дивиденды.
Он медленно протянул руку и накрыл её ладонь своей. По телу Леры мгновенно побежал уже знакомый мощный разряд тока, сердце пустилось вскачь, а самооценка «одиннадцать из десяти» внутри громко зааплодировала. Толик потянул её к себе, его губы были в паре сантиметров от её лица, он явно рассчитывал на полноценный, горячий финал этой затянувшейся игры.
Но Лера была бы не Лерой, если бы сдалась так просто в первом же домашнем раунде.
Она мягко, но уверенно перехватила его руку, остановив в шаге от своих губ. Ловким кошачьим движением Лера чуть повернула голову и подставила ему… свою бархатную, пахнущую дорогим парфюмом щеку.
– Чмок, – тихо и невероятно язвительно произнесла она, когда его губы коснулись её кожи.
Толик замер от такой наглости. Он отстранился, и на его лице отразилась целая гамма чувств: от дикого мужского замешательства до искренней, кипящей злости.
– И это всё?! – хрипло спросил он, не веря своим ушам. – За доставку, за спасение от Валерчика, за то, что я терпел твой тактический вырез весь день – всего лишь поцелуй в щеку?! Валерия, ты издеваешься? Твой тариф грабительский!
Лера грациозно поднялась со стула, поправила бретельку топа и ослепительно улыбнулась ему на прощание, указывая пальчиком на дверь:
– Анатолий Сергеевич, джентльменский набор услуг на сегодня исчерпан. Скажите спасибо, что вас вообще до тела допустили. Поцелуй в щеку для мужчины с вашим уровнем эгоизма – это уже огромный аванс. Скачите к своей «девятке», доктор, пока карета не превратилась в тыкву, а у меня по расписанию – крепкий девичий сон. Завтра в восемь утра жду вас за талончиками. И не забудьте поправить корону на выходе.
Толик встал, тяжело вздохнул, качая головой, но в его глазах полыхал такой азартный, голодный огонь, что Лера поняла: он на крючке окончательно и бесповоротно.
– Ты невыносима, – процедил он, забирая куртку. – Но я отыграюсь, администратор. Завтра в поликлинике будет очень жаркий день.
Когда дверь за ним захлопнулась, Лера обессиленно упала на диван, вытащила кнопочный телефон и закричала в трубку:
– Катька! Я сделала это! Я подставила ему щеку! Он ушел злой, голодный и безумно влюбленный! Твоя психиатрия – это просто космос! Что мы делаем дальше?!
