Текст книги "Стерва на карантине или костоправ для миллионерши (СИ)"

Автор книги: Одри Блум

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 4 страниц)

Стерва на карантине или костоправ для миллионерши.

Пролог

Кабинет Катерины, ведущего психотерапевта элитной клиники, пах успокаивающим лавандовым чаем и запредельно дорогим парфюмом. За окном шумела столица, а в самом кабинете плакала от скуки Валерия – девушка, у которой было абсолютно всё: от личного «Порше» до безлимитных платиновых карт. Но вместо радости её жизнь превратилась в пресный глянец.

– Понимаешь, Кать, меня вообще ничего не радует! – Лера раздраженно откинулась на кожаное кресло, заламывая идеальный маникюр. – Мужики эти… сами за мной по пятам ходят, тошно уже. Скука смертная! Я хочу, чтобы драйв был, понимаешь? Чтобы настоящая «Санта-Барбара»! Чтобы любовь до соплей, интриги, драма и ни минуты покоя!

Катька молча смотрела на подругу поверх круглых очков. В её глазах профессиональное сочувствие быстро сменилось искренним ехидством.

– О, Лерка… – Катька вздохнула и покачала головой. – Так это последняя стадия. Запущенный случай. Ты вообще готова выполнять все мои требования, если я возьмусь за твою реабилитацию?

Лера подозрительно прищурилась, но адреналиновый голод перевесил осторожность:

– Ну… если ты не заставишь меня бегать с голой жопой по Тверской, то думаю, да. Готова.

Катька не выдержала. Она откинулась на спинку стула и громко, до слез расхохоталась на весь кабинет. Минуты две она не могла остановиться, вытирая тушь под глазами.

– Нет, Лерка! – выдохнула Катька сквозь смех. – Это еще не последняя стадия, раз чувство юмора у тебя осталось! До голой жопы мы, пожалуй, доводить не будем, у меня методы более изощренные. В общем, так: хорошо. Жди меня завтра на завтрак с подробным планом. А сейчас иди домой и попрощайся со своей сытой, богатой жизнью. Твой курорт строгого режима начинается завтра утром.

Глава 1. Шоковая терапия

Утро Леры началось не с привычного свежевыжатого сока маракуйи в постель, а с Катьки, которая ворвалась в её пентхаус в полседьмого утра, грохоча кроссовками и швыряя на кухонный остров огромный спортивный рюкзак.

– Твой план «Санта-Барбары» готов, – торжественно объявила подруга-психиатр, наливая себе кофе из дорогущей кофемашины. – Сама просила драйва и «любви до соплей». Слушай и не говори, что тебя не предупреждали.

Лера поправила шелковый халат и скептически приподняла бровь:

– Выкладывай. Только если там прыжки с парашютом – я пас, это банально.

– Хуже, Лерка. Гораздо хуже. Твой диагноз – «зажралась». Лечится только шоковой терапией. На ближайший месяц ты лишаешься: карт, водителя, клининга и своего пафоса.

Катька вытащила из рюкзака и разложила на столе три вещи: дешёвый кнопочный телефон, ключ с деревянным брелоком и мятую синюю блузку.

– С сегодняшнего дня ты – Валерия, – Катька сделала ударение на «и». – Обычная провинциалка, которая приехала покорять столицу, но пока покорила только должность младшего администратора в районной поликлинике №4.

Лера поперхнулась кофе:

– Где?! В поликлинике? Кать, ты с ума сошла? Я там умру в первый же день от эстетического шока!

– Не умрёшь. Там у тебя будет столько «драйва», сколько ни один олигарх тебе не обеспечит. Очереди, талончики, бабушки орущие, что им «только спросить». Вот тебе ключ от съёмной «однушки» в Капотне. Там из плюсов – вид на заводские трубы и весёлые соседи-перфораторщики. На работу – строго на метро к восьми утра. А сейчас марш переодеваться. Пора прощаться со своей сытой жизнью.

Спустя три часа Лера стояла посреди обшарпанного холла поликлиники №4. В нос бил стойкий, въедливый запах хлорки, старых амбулаторных карт и дешёвого чая. За окошком регистратуры сидела плотная женщина с монументальным начёсом из девяностых и сурово смотрела на Леру поверх треснувших очков.

– Ну и чего стоим, Валерия? – зычно спросила она, шлёпая по столу толстой пачкой бланков. – Халат надевай, компьютер включай. Сейчас девять утра, терапевты уже начали приём. Твоя задача – выжить. Сама понимаешь, понедельник.

В этот самый момент стеклянные двери поликлиники распахнулись, и внутрь хлынула толпа пенсионеров, штурмующих терминал с талонами так, словно это был последний эвакуационный поезд из осаждённого города. Лера судорожно сглотнула, поправила дешёвую синюю блузку из стопроцентного полиэстера и прошептала себе под нос:

– Хотела Санта-Барбару? Получай, дорогая. Первая серия пошла.

Глава 2. Встреча с Хищником

Глава 2. Встреча с Хищником

Анатолий Сергеевич не просто работал в травматологии – он в ней царил. Примерно через час, когда Лера уже была готова застрелиться степлером от бесконечных «мне только спросить», он неторопливо пошел по коридору. Лере на секунду показалось, что обшарпанный линолеум превращается в подиум миланской недели моды.

Толик был абсолютным Богом: высокий, широкоплечий, с легкой трехдневной щетиной и умными, невероятно циничными темно-карими глазами. В нем сочетались безупречная мужская красота и пугающий, острый интеллект. При этом он был эгоистичен до мозга костей и прекрасно знал, какое убийственное впечатление производит на женщин. Он не напрягался, чтобы нравиться, – он просто лениво позволял себя обожать.

У Леры внутри мгновенно щелкнул тумблер, и в голове оглушительно прозвучала команда: «Фас!». Это был её калибр. Но этот стервец даже не посмотрел в её сторону, когда подошел к стойке регистратуры. Он сам был прирожденным хищником, который привык выбирать жертву, а не подчиняться чужим правилам.

Лера изо всех сил вцепилась пальцами в край стола под бланками, заставляя себя сохранять маску ледяного безразличия. Главное – не выдать, что этот самец гипнотизирует её одним своим присутствием и её так и подмывает затащить его в свою постель прямо здесь, на медицинских картах.

– Новенькая? – лениво, с легкой хрипотцой спросил Толик, листая журнал и даже не поднимая на неё глаз. – Свежее мясо для нашей обители скорби. Как зовут, чудо в синей блузке?

– Валерия, – отчеканила Лера, стараясь, чтобы её голос звучал как можно холоднее, хотя сердце предательски ухнуло в пятки. – И я бы попросила выбирать выражения, Анатолий Сергеевич.

Толик медленно поднял голову. В его глазах вспыхнул опасный, оценивающий огонек. Он окинул её взглядом с головы до ног, задержавшись на слишком породистом лице, которое никак не вязалось с дешёвой формой.

– Ого, у нас тут характер? – ухмыльнулся он, чуть подавшись вперед и облокотившись на стойку. – Слушай, Лерочка, давай сразу проясним «на берегу». Мужчины в этой поликлинике делятся на две категории: женатые терапевты и я. К терапевтам не ходи – у них ипотека и одышка. Ко мне тем более не ходи – у меня аллергия на провинциальную романтику. Так что выдай мне карты пациентов на десять утра и не строй мне глазки. Ты не в моем вкусе.

У Леры от такой наглости перехватило дыхание. В её привычной жизни мужчины ползали перед ней на коленях за один только взгляд, а этот бюджетный Аполлон швырял ей в лицо отказы, которых она даже не просила!

– Не переживайте, доктор, – Лера мило, но ядовито улыбнулась, глядя ему прямо в глаза. – Мой вкус остановился на мужчинах, которые могут позволить себе костюм без пятен от чужого гипса. Ваша корона слегка съехала набок, поправьте. И вот ваши карты. Три перелома и один вывих. Идите, лечите людей, а то ваш эгоизм уже начинает блокировать вентиляцию в холле.

Толик на секунду замер. На его губах заиграла дерзкая, хищная улыбка – он явно не ожидал такого отпора от робкой, как ему казалось, новенькой.

– Хлестко, – тихо произнес он, забирая карты и намеренно коснувшись своими теплыми пальцами её руки. По телу Леры пробежал мощный разряд тока, но она даже не моргнула. – Посмотрим, как ты заговоришь через неделю, Валерия. Поликлиника быстро ломает зубки таким гордым девочкам.

– Посмотрим, Анатолий Сергеевич, – парировала Лера, провожая взглядом его идеальную спину. – Посмотрим, кто кого сломает.

Глава 3. Позиционная война и тактический сарказм

Глава 3. Позиционная война и тактический сарказм

Всю следующую неделю в поликлинике №4 искрило так, будто где-то закоротило проводку. Лера и Толик включили режим взаимного уничтожения, замаскированный под рабочие отношения. Каждый их диалог напоминал партию в пинг-понг, где вместо мячика использовались ядовитые стрелы.

В среду утром Толик вальяжно подошел к регистратуре, крутя на пальце ключи от своей легендарной «девятки».

– Валерия, радость моя, – промурлыкал он, ослепительно улыбаясь. – Там у меня на приеме бабуля, утверждает, что ты выдала ей талон к травматологу вместо офтальмолога. Говорит, глаз косит. Ты решила, что раз косит, значит, это вывих глазного яблока? Твоя логика восхищает своей первобытностью.

Лера даже не оторвалась от заполнения журнала, хотя внутри у неё всё вибрировало от желания схватить степлер и прикрепить его идеальную челку к стойке.

– Анатолий Сергеевич, я просто забочусь о вашей личной жизни, – елейным голосом ответила Лера, наконец подняв на него взгляд. – Бабуля плохо видит, поэтому у вас есть уникальный шанс, что она примет вас за приличного человека. К тому же, судя по вашему лицу, вам тоже не помешает осмотр окулиста. Вы так упорно не замечаете, что ваши шутки устарели еще при Брежневе, что это явно симптом.

Толик хмыкнул, качнувшись на пятках. Его глаза опасно блеснули – отпор его явно заводил.

– Мой юмор, Лерочка, как хорошее вино – с годами только крепчает. Чего не скажешь о твоей способности отличать левую ногу от правой в медицинских картах. Ты мне карту Сидорова принесла, а он умер в прошлом году. От скуки, наверное, пока твоего талона ждал.

– Сидоров просто перевелся в другую поликлинику, доктор. Но я понимаю вашу травму: у вас ушел единственный пациент, который не жаловался на ваш характер, потому что был глуховат. И вообще, Анатолий Сергеевич, отойдите от стойки. Вы загораживаете мне обзор на нормальных, вежливых мужчин. У нас тут в очереди мужчина с ушибом пальца, он хотя бы «здравствуйте» сказал.

– О, уже ищешь замену? – Толик наклонился ближе, обдав её ароматом дорогого парфюма, единственная вещь, которая выдавала в нем пижона. – Быстро ты сдалась. А я думал, ты попытаешься завоевать мое сердце. Ну, или хотя бы автограф попросишь.

Лера из последних сил удерживала лицо, чтобы не выдать, как у неё перехватило дыхание от его близости.

– Вашим автографом, Анатолий Сергеевич, хорошо только явку с повинной подписывать, – отрезала она, глядя прямо в его пугающе красивые глаза. – Завоевать ваше сердце? Извините, я не занимаюсь благотворительностью и не собираю сломанные игрушки. Ваше эго настолько огромное, что для сердца в грудной клетке просто не осталось места. Там, походу, пластиковый протез с надписью «Я неотразим».

– Зато этот протез бьется в правильном ритме, – ухмыльнулся Толик, забирая нужную стопку карт. – Ладно, администратор всея Руси, пикируйся дальше с пенсионерами. А у меня настоящая работа. Вечером, кстати, не уходи поздно. В Капотне, говорят, по ночам выходят на охоту существа пострашнее меня.

– Не переживайте, доктор. После общения с вами у меня выработался иммунитет к любым паразитам.

Толик рассмеялся – громко, искренне, закинув голову. Лере на секунду показалось, что у неё подкосились ноги. Этот гад знал, как он хорош, когда смеется.

– 1:1, Лерочка, – бросил он через плечо, уходя по коридору. – Но первый раунд все равно за мной.

Когда его белый халат скрылся за поворотом, Лера судорожно выдохнула и схватила кнопочный телефон и застрочила Катьке:«Катька, он не просто Бог, он Сатана в белом халате! Я хочу его уничтожить. И переспать с ним. Желательно одновременно!»

Глава 4. Оружие массового поражения и вечерняя засада

Глава 4. Оружие массового поражения и вечерняя засада

Четверг начался с того, что Толик применил против Леры запрещенное международными конвенциями оружие. Он отправил к ней на «пересдачу талона» Тамару Ивановну – главную грозу района, женщину-крейсер, которая одним взглядом могла заставить замолчать роту десантников, а в поликлинику ходила исключительно ради подзарядки своей темной энергии.

– Милочка! – грохотал голос Тамары Ивановны над ухом Леры уже сорок минут. – Почему твой доктор-красавчик отправляет меня к тебе? Он сказал, что ты лично распределяешь «золотые талоны» к министру здравоохранения! И что если ты откажешь, значит, ты просто утаила их для своих родственников из Хацапетовки!

Лера, судорожно сжимая в кармане кнопочный телефон, краем глаза заметила, как из-за угла коридора высунулась довольная физиономия Толика. Этот гад откровенно наслаждался зрелищем, попивая чай из кружки с надписью «Лучший костоправ». Лера мысленно пообещала себе, что в его чай рано или поздно упадет слабительное, причем в терапевтических дозах.

Кое-как сплавив Тамару Ивановну, пообещав ей личный звонок от министра в три часа ночи, Лера дожила до конца смены. Кожаные туфли без каблука, купленные на рынке для антуража, нещадно натирали ноги. Мечтая о ванне и бокале дорогого вина, которое ей сейчас заменял кефир из «Пятерочки», Лера устало толкнула тяжелую стеклянную дверь поликлиники и вышла на крыльцо.

На улице уже сгущались сумерки. Возле старой, сиротливо припаркованной «девятки» стоял Анатолий Сергеевич. Он был без халата, в кожаной куртке, и увлеченно ковырялся ключом в замке водительской двери.

Лера победоносно прищурилась. Её агент в регистратуре, женщина с начёсом, четко доложила: смена доктора Анатолия закончилась еще три часа назад. Но он почему-то до сих пор торчал здесь.

– Ой, надо же, какая неожиданная, абсолютно случайная встреча! – громко и с глухим сарказмом протянула Лера, спускаясь по ступенькам и хромая чуть меньше, чем ей хотелось. – Анатолий Сергеевич, а что это мы тут делаем? Ваша карета из тыквы превратилась в груду металлолома, или вы просто караулите меня?

Толик вздрогнул, но тут же вернул на лицо свою фирменную ленивую ухмылку:

– Валерия, не льсти себе. Моя ласточка просто капризничает. У неё, в отличие от тебя, есть характер. Вот, замок заклинило.

– Ну конечно, замок, – Лера подошла ближе, скрестив руки на груди и глядя на него сверху вниз, насколько позволял её рост. – Три часа сидеть в засаде ради того, чтобы подергать ручку двери? Доктор, признайтесь уже, вы просто не устояли перед моей неземной красотой в этой чарующей синей блузке из стопроцентного полиэстера. Долго же вы мучились!

– Ты бредишь, администратор, – Толик выпрямился, убирая ключи в карман и делая шаг к ней. Его глаза в полумраке двора блестели чертовски притягательно. – Я ждал, пока рассосется пробка на шоссе.

– Рассказывай эти сказки Тамаре Ивановне, за нее тебе отдельное спасибо, кстати, – хмыкнула Лера, изо всех сил удерживая маску стервы и стараясь не смотреть на его губы. – Можно же было еще в первый день просто сделать мне комплимент. Сказать: «Валерия, вы божественны, ваши талоны – самые круглые в мире». И всё! К чему эти шпионские игры? Ваше эго страдает от того, что вам впервые в жизни понравилась девушка, которая не падает в обморок от запаха вашего антисептика?

Толик замер, внимательно вглядываясь в её лицо. На секунду Лере показалось, что она перегнула палку, но этот стервец вдруг сократил дистанцию до минимума. Лера почувствовала тепло, исходящее от него, и его фирменный парфюм.

– Ладно, раскусила, – тихо, с опасной хрипотцой в голосе произнес он, наклоняясь к её уху. – Ты чертовски хороша, Валерия. Особенно когда злишься и пытаешься казаться умнее, чем ты есть. Но радоваться рано. Я остался только для того, чтобы убедиться, что ты не упадешь в обморок по дороге к метро от усталости. А то кто завтра мне карты Сидорова принесет?

Лера отпрянула, изо всех сил стараясь не выдать, как бешено заколотилось сердце.

– Я не упаду, доктор. Я слишком гордая, чтобы умирать на глазах у пролетариата. Так что чините свой самовар и езжайте домой, пока я не вызвала вам эвакуатор из жалости.

– Садись подброшу, гордая, – Толик вдруг распахнул перед ней пассажирскую дверь «девятки», которая со скрипом, но поддалась. – Посмотрим, выдержит ли твоя королевская психика поездку на русском автопроме.

Лера посмотрела на потрепанный салон, потом на Толика, который победоносно улыбался.«Катька, твоя терапия заходит слишком далеко» , – подумала Лера и решительно шагнула к машине. Война продолжалась, но правила игры явно менялись.

Глава 5. Поездка с огоньком и тариф «Поцелуй»

Глава 5. Поездка с огоньком и тариф «Поцелуй»

Поездка на Толиной «девятке» заслуживала отдельного места в Лерином персональном аду. Машина ревела как раненый бизон, из колонок хрипел русский рок, а подвеска считала каждую столичную кочку. Толик, разумеется, не упускал шанса поиздеваться.

– Как тебе плавность хода, Валерия? – кричал он сквозь грохот мотора, ловко переключая передачу. – Это тебе не немецкий автопром. Тут чувствуется душа! Каждый винтик с завода смазан слезами отечественных инженеров.

– Душа? Анатолий Сергеевич, по-моему, у этого корыта просто несварение желудка, – парировала Лера, изо всех сил держась за пластиковую ручку двери, которая подозрительно люфтила. – Я теперь понимаю, почему вы травматолог. Вы просто возите людей на этой машине, они ломаются по дороге, а вы на них потом в поликлинике зарабатываете. Гениальный стартап!

– Зато бесплатно и с ветерком, – хохотал Толик, лавируя в потоке машин. – Заметь, вентиляция работает шикарно. Из щели в полу так дует, что у тебя даже прическа поменялась.

– Это не вентиляция, доктор, это сквозное ранение кузова, – язвительно улыбнулась Лера, поправляя растрепавшиеся волосы. – Если мы доедем до Капотни живыми, я лично поставлю за ваше здоровье свечку. Из чистого медицинского парафина.

Когда «девятка», кашлянув на прощание, наконец затормозила у обшарпанной девятиэтажки, Лера облегченно выдохнула. За окном весело подмигивали факелы нефтеперерабатывающего завода – романтика высшей пробы.

Лера уже потянулась к ручке двери, но Толик внезапно заглушил мотор. В салоне повисла плотная, звенящая тишина. Он медленно развернулся к ней корпусом, закинув одну руку на руль. На его губах заиграла та самая, чисто мужская, чертовски сексуальная улыбка. Он наклонился чуть ближе и с низким, обволакивающим придыханием произнес:

– Ну а теперь, Лерчик… плата за довоз.

Внутри у Леры всё сладко сжалось, но её внутренний голос стервы выдал мощную пощечину гордости. Она вскинула подбородок и постаралась произнести как можно язвительнее:

– Что-о?

Толик не отрывал от неё гипнотизирующего, потемневшего взгляда. Расстояние между их лицами сократилось до пары сантиметров. Лера отчетливо слышала его дыхание.

– Поцелуй, Лера. За доставку в целости и сохранности. У меня тариф строго фиксированный.

Лера на секунду зависла, глядя на его идеальные губы, но вовремя вспомнила, что она вообще-то дорогая хищница, а не легкая добыча для бюджетных Аполлонов. Она демонстративно сложила руки на груди, откинулась на спинку сиденья и выдала хлесткий ответ:

– Серьезно? Анатолий Сергеевич, за поездку в этом симуляторе отбойного молотка вы мне еще и доплатить должны за моральный ущерб! И вообще, если вы не знали, джентльмены сначала открывают даме дверь и подают руку, а уже потом рассчитывают на… чаевые.

Толян даже глазом не моргнул. Его хищная улыбка стала еще шире, а в глазах заплясали опасные чертики.

– А кто тебе сказал, что я джентльмен? – тихо, с вызовом бросил он.

Он резко потянулся через нее, обдав волной своего парфюма. Лера затаила дыхание, думая, что он сейчас её поцелует вопреки всему, но Толик просто нажал на внутреннюю ручку, и пассажирская дверь с грохотом распахнулась.

– Я травматолог, детка. Я привык вправлять суставы и ломать стереотипы, – подмигнул он ей. – Выход там. Руку не подам, а то еще влюбишься в мой безупречный маникюр. Беги домой, администратор, пока карета не превратилась в тыкву.

Лера выскочила из машины, пылая от смеси ярости и дикого, бьющего через край адреналина.

– Вы… вы просто невыносимый хам! – крикнула она, захлопывая дверь «девятки» с таким размахом, что машина качнулась.

– Я знаю! – донеслось из приоткрытого окна под победный рев мотора.

Лера стояла у подъезда, глядя вслед уезжающим красным габаритам, а её сердце стучало где-то в районе горла. Она вытащила кнопочный телефон и быстро набрала Катьку.

– Катька! Разбуди меня, если я сплю! Этот гад только что потребовал с меня поцелуй за проезд! Я чуть не сдалась, Кать! У меня коленки трясутся! Что твой психиатрический справочник говорит про желание придушить человека и одновременно сорвать с него одежду?!

На том конце провода Катька зашлась в таком диком хохоте, что едва не выронила трубку. Жизнь богатой стервы Леры определенно перестала быть скучной.