Текст книги "Лето в Кощейково (СИ)"

Автор книги: Носкова Анастасия

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

Глава 3

Марина все еще дулась, сидя в своей комнате. А между тем, дело клонилось к вечеру, и близился час дискотеки. Девушка от досады закусила щеку изнутри. Не очень-то ей хотелось появляться там одной, никого не зная. И тут дверь в ее комнату распахивается, с грохотом ударяясь о стену. Яна вихрем влетела в спальню сестры. Решительным шагом двинулась к ее постели и встала напротив.

– Давай заключим пари!

– Какое? – встрепенулась Марина.

– А такое: кого Андрей первой пригласит на танец, значит, той с ним и быть! – Яна звучала довольно уверена для той, кто, хоть и жила с парнем в одной деревне, так и оставалась в статусе простой одноклассницы.

– Идет! – с готовностью согласилась девушка.

Ударив по рукам, вновь подруги принялись собираться на дискотеку. Оказывается, когда ты примеряешь наряд не одна, а с кем-то, это может быть довольно забавное занятие. Недавняя вражда схлынула так же стремительно, как и появилась.

Марина одолжила Яне свою юбку, помогла накраситься. Девчонки крутились перед зеркалом, красовались. Их общее оживление перекрыло дух соперничества, позволило просто расслабиться и получить удовольствие от происходящего.

Яна включила свою музыку, Марина свою, и оказалось, что у девчонок общий вкус. Посмотрев друг на друга другими глазами, они принялись вместе подпевать любимым исполнителям.

– Давай так, кого бы Андрей ни выбрал, это не помешает нашей дружбе? – расчувствовавшись, предложила Яна.

– Мы пока не подруги, – трезво заметила Марина. – Сойдемся на приятельницах.

– Хорошо, приятельницы, – закатила глаза колдунья.

Закончив прихорашиваться, девчонки поспешили на дискотеку. Она проходила в небольшом здании дома культуры, который, к сожалению, пору своего расцвета уже пропустил. Все в нем свидетельствовало о ностальгии по прошлому, даже облупившаяся краска на его стенах осталась с советских времен. Но молодежь не отчаивалась и быстро закрыла самые неприглядные места плакатами, кое-где повесили гирлянду, где-то обошлись граффити, и вот, словно мужчина в кризисе среднего возраста, здание дискотеки заиграло новыми красками.

Девушки переглянулись.

– Значит, кого первой выберет? – уточнила Марина. – А, если он вначале тебя пригласит, а потом меня?

– Считается, если первой! – уточнила колдунья.

– Хорошо, – согласилась она.

Танцы были в самом разгаре. Одна композиция сменялась другой. Девчонки танцевали, но как-то вяло, больше по сторонам смотрели, да с нетерпением ждали судьбоносного медляка.

– Ты его видишь? – кричала Марина.

– Нет! А ты? – вторила ей Яна.

Девушка отрицательно покачала головой. Кусая губы, бегая по залу взглядом, подруги терялись в догадках и опасениях. Вдруг он их просто не увидит? Или пригласит другую?

И вот раздается она. Та самая медленная композиция, под которую одна из них будет рыдать остаток лета, а вторая улыбаться. Подростки постепенно собираются в парочки, внушая всем одиночкам, что они лишние на этом празднике жизни.

Девушки неловко смещаются к стенке. Кусая губы, подпирают ее, переглядываются. Надежда еще теплится в них. Но верно тает с каждой пропетой строчкой. И вдруг появляется он. Словно чудо. Выплывает из толпы парочек и движется прямо к ним. Яна и Марина замерли. Время для них остановилось в мучительном, томительном ожидании. Весь их мир сузился, скукожился лишь до одной фигуры.

Андрей со своим неизменно наигранно смущенным видом подошел к Марине и, одарив Яну своей самой милой улыбкой, увел ее подругу на танец. Колдунье прямо сейчас захотелось провалиться под землю со стыда и огорчения. Горячие слезы скопились в уголках глаз. Яна упрямо промаргивала их. Щеки ее горели. А тем временем Марина была на седьмом небе от счастья, воспарила на три метра над уровнем неба. Глупая, счастливая улыбка светилась на ее лице синхронно с глазами. Оглушенная своим счастьем, она слышала и видела только его, только Андрея. Прям как та русалочка из советского мультика.

Яна неловко жалась к стене, от досады кусая губы. Обиднее все, что колдунью так никто и не пытался пригласить на танец. В такие моменты ее всегда выручал Илья. Протягивал руку во всех смыслах этого слова. Меньше всего они походили на парочку, от того еще смешнее им было танцевать вместе. Танцоры из ребят были так себе, но это никогда не мешало им пытаться повторять движения из популярных фильмов. Они падали, наступали друг другу на ноги и оглушительно смеялись, за что неизменно получали шквал неободрительных взглядов со стороны сверстников.

От этих мыслей Яне стало совсем тошно. Бросив последний взгляд на Марину и Андрея, девушка покинула здание ДК.

На улице сгустились сизые сумерки, но, как ни старались, не могли полностью скрыть остатки дневного света. Одна из радостей лета. Колдунья шла по пустынной проселочной дороге. Вечерняя прохлада приятно обдавала кожу. Девушка озабоченно прижала ладони к щекам. Те все еще горели.

Конечно, Яне было обидно и неприятно. Но, как верно заметила ранее Марина, Андрей никогда не звал колдунью погулять. Проявлял к ней столько же интереса, сколько и к любой другой девчонке. А, может, даже меньше. В дни, когда ему было что-то нужно, внимания было чуточку больше.

Стерев первую слезу, Яна упрямо шла дальше. Не оглядывалась.

Вдруг откуда-то из темноты к колдунье подбежала большая белая собака. Она не лаяла, не рычала, вела себя абсолютно спокойно. Девушка ласково протянула той руку, собака ткнулась в ее ладонь мокрым носом. Улыбнувшись, Яна погладила животное по голове.

– Фу-фу-фу, – опустившись на корточки, произнесла колдунья, – чем это от тебя так пахнет?

Новый друг понравился Яне. Пусть собака и была дворовой, но сразу бросалось в глаза, что породистая. Цепляла в ней какая-то статность, чувство собственного достоинства.

Питая слабость к братьям нашим меньшим, девушка решила забрать собаку к себе. Поманила, думала, что четвероногий друг с охотой побежит за ней, но собака, важно вскинув голову, со спокойной грацией неспешно последовала за Яной. Та только глаза выпучила.

– Ну, пошли, – согласилась девушка.

Прямо на пороге дома колдунья громко крикнула бабушку. Женщина вышла к внучке, озабоченно всматриваясь в нее:

– Что ты принесла?

– Собаку! – объявила, довольная, Яна. – Давай оставим?

Пожилая женщина поморщилась, принюхалась.

– То кошек бездомных тащишь, то ежей, то синицу, – по-доброму ворчала старая колдунья, продолжая водить носом. Словно в подтверждении ее слов в прихожую лениво выполз кот и с любопытством уставился на нового перспективного жильца.

– Бабуль, ты чего? – нахмурилась Яна. – Да, от нее попахивает. Но я помою!

Собака ни с того ни с сего клацнула на девушку зубами.

– Ты чего? – обомлела та.

– Потому что это не собака, а пес! – отрезала бабушка Липа.

– Ну, простите! Я не вглядывалась! – скорчила рожицу Яна.

– А еще это не просто собака, а волколак, бестолочь. Учу тебя, учу! – пусть пожилая женщина и ругалась крепко, зато любя. – Что ж ты не учуяла?

– Да я не поняла, – растерялась девчушка. – Решила, что он от другого человека просто сбежал.

– Ой, не могу я с тобой, – запричитала опытная колдунья и направилась на кухню.

– Ты куда? – не поняла внучка.

– За ножом!

Пес аж сел и, прижав уши, заскулил.

– Бабуль! Не надо! – в страхе взмолилась Яна. От старушки, чего хочешь, можно было ожидать. Ее руки ни разу не дрогнула над курицей. Вдруг, и собаку ей раз плюнуть… То есть, пса.

Вернувшаяся колдунья осмотрела эту странную компанию и с улыбкой, от которой сделалось только хуже, произнесла:

– Что, Шариков, готов становиться человеком?

Женщина склонилась над псом и срезала несколько волосков под протяжный крик внучки.

– Ты чего глотку дрешь? – сверкнула на нее глазами бабушка Липа. – А ты чего, припадошный? – обратилась теперь она к псу, которого от обморока отдаляла одна секунда.

– Ты его не убьешь? – дрожащим голосом, уточнила юная колдунья.

– Ой, девка! Ну, и дура же ты! – с осуждением покачала головой старушка. – Тут срезать надо!

– И он станет человеком? – усомнилась Яна.

– Я тебе сейчас ремня дам. Ты меня чем слушаешь? – строго посмотрела на нее старая колдунья. – На, в колбочку их засунь. Пригодится, – с этими словами она передала внучке волоски.

Девушка по инерции уже собралась было выполнить просьбу, как бабушка, вздохнув, позвала внучку обратно.

– Смотри. Наглядный урок, – женщина подцепила пояс, что красовался вокруг пса, но из-за длинной шерсти оставался незамеченным. – Это пояс непростой, заговоренный. Сейчас я его срежу, и, по идее, волколак вновь станет человеком.

– По идее? – переспросила Яна.

– Что ты так на меня смотришь? Я, по-твоему, всю молодость только и делала, что оборотней расколдовывала? Было, может, раза три-четыре. Но это ж в какие года!

Девушка кивнула.

– А теперь иди отсюдова! – прогнала ее бабушка Липа. – Думаешь, он расколдуется в одежде?

Юная колдунья, полностью выбитая из колеи, заторможено кивнула и без лишних разговоров скрылась на кухне.

Яна убрала волоски в колбочку и, уперев руки в столешницу, устремила взгляд в окно. Солнце почти скрылось за горизонтом. И ночная тьма все активнее простирала свои алчные руки к небу.

Несколько успокоившись, девушка налила полный стакан воды и за раз осушила его. Раздув щеки, с трудом проглотила. Мысли обрели ясность. Волнение ушло, оставив только неподдельное любопытство. Юная колдунья гадала, кого же они расколдуют. Еще никогда прежде ей не доводилось сталкиваться с такими чарами. И Яна с жадностью предвкушала какую-нибудь темную историю с семейными тайнами и роковой любовью. А как же иначе?

Ждать ей пришлось недолго. Заклятие спало тот час, как был срезан пояс. Вот только бабушка строго-настрого запретила оборачиваться.

Девушка в нетерпении расхаживала по кухне и думала о том, как же удивительно закончился вечер. Фиаско с Андреем уже не представлялось концом света. Весь интерес юной колдуньи был образен исключительно к невиданному гостю.

– Прошу любить и жаловать, Александр Дубровский, дворянин, сын его сиятельства * Дубровского. Владелец *ского уезда, численностью * ка душ. В родстве с * князем по линии матушки и с * светлейшим князем по батюшке. Все ли, барин? – нарочито елейным тоном пропела бабушка Липа.

– Все, – коротко кивнул юноша.

– А теперь забыл быстро всю эту брехню. Ты отныне Сашка, мой приемный внук! – плюнула пожилая женщина и вышла на улицу проверить животину перед сном.

Молодой человек поморщился, недовольный. Но с присущим ему достоинством выстоял новое испытание судьбы. Он достаточно пожил на свете и, пусть и бегал безмолвной псиной, а все-таки разум человеческий не утратил. Знал, что в мире делается. Что век дворян давно канул в лету. Одно тяготило Александра, что ему так и не довелось насладиться своим временем сполна.

К слову, юноша был красив собой. Выправка, статность, атлетичное телосложение. Утонченные черты лица, ледяной, не без высокомерия, взгляд кристально голубых глаз. Тонкие губы сжаты в учтивой улыбке без намека на искренность. Волевой подбородок. Четко очерченные высокие скулы. Как и положено, аристократическая бледность и чистота кожи: ни веснушки, ни прыщика. Золотые кудри волос своевольно спадали на лоб. Единственное проявление непокорности в идеальном образе Александра.

Юная колдунья без стеснения прошлась взглядом по юноше. В отличие от нее, новый житель их дома не выказывал ни малейшей заинтересованности в девушке.

– И как тебе вновь стать человеком? – прервала молчание Яна.

– Я так понимаю, чувство такта у вас семейное? – сдержано осведомился Саша.

– Ась? – колдунья поджала губы. – А какого тебе было собакой? Наверное, на двух ногах теперь непривычно?

– Я хотел бы избежать столь подробного рассказа о моих злоключениях. Но я рад, что вы находите из весьма занятными, и они чрезмерно веселят вас.

– Что? – растерялась девушка. – Ладно, – махнула она рукой. – Не лаешь – и на том спасибо!

Александр прочистил горло.

Послышался нерешительный стук в дверь.

– Входи, Марина, – крикнула Яна и как-то странно скривилась.

Юноша вскинул брови, осознав, что становится частью чужой интимной сцены и незамедлительно скрылся в спальне.

– Как ты догадалась, что это я? – удивилась Марина, проходя на кухню.

Колдунья пожала плечами.

– Кто еще мог ко мне стучаться? Все остальные входят без стука.

– А если это чужой? – встревожилась девушка.

– Пусть попробует! – расхорохорилась Яна.

Между девушками повисла неловкая тишина. Ни одна из них не только не знала, что сказать, они даже не смотрели друг на друга. Марина стояла, пустив голову и нервно постукивая ножкой по полу.

– Я хотела сказать, – неуверенно начала она.

– Забей! – решительно оборвала ее Яна.

– Серьезно? – не поверила девушка.

– Ага, – кивнула головой колдунья, но губы недовольно поджала. – Ну, выбрал он тебя и выбрал. Что ж теперь!

Марина благодарно улыбнулась.

– И мы все равно подруги?

– Приятельницы, – напоминала Яна.

– Приятельницы, – согласилась девушка.

– Да-да, пожалуй. Только не рассказывай, как у вас все прошло! Не хочу слышать! – мотнула головой колдунья.

Марина коротко хихикнула и вдруг печаль проступила на ее лице.

– Да не было ничего. Он потом уже с другой девчонкой танцевал, – девушка подошла к сестре и тоже облокотилась на столешницу. – Так что мы обе проиграли.

Яна только хмыкнула. Про такие выходки Андрея она сама знала давно, только вот закрывала глаза.

– Ой, слушай! У нас тут такое! – оживилась колдунья, моментально стряхивая меланхолию с Марины.

Та встрепенулась и с интересом уставилась на приятельницу.

– Сашка! Иди сюда! – позвала Яна.

– Сашка? – вполголоса переспросила Марина и уставилась на дверной проем.

На пороге кухни показался красивый молодой человек. Несмотря на потертую футболку и джинсы, выглядел Саша так, словно сошел с обложки журнала. В том, как он стоял, смотрел, ощущалась стать, чувство собственного достоинства. Взгляд его был вежливо холоден, подбородок вздернут, демонстрируя легкое пренебрежение. Словно молодой человек был лучшего любой из присутствующих.

Хлопнула входная дверь.

– О! Марина, познакомилась уже, – на кухню прошаркала бабушка Липа.

– Вообще-то, нет, – замотала головой девушка.

Она подошла к юноше под его пристальный, недовольный взгляд и протянула руку:

– Марина.

Александр вскинул брови в удивлении. Взгляд его переменился, в нем проскользнул интерес. Юноша взял руку Марины и, вместо того, чтобы пожать, поднес ее к губам и оставил легкий поцелуй на нежной коже. Девушка ужасно смутилась и неловко выдернула руку.

– Александр, – представился вчерашний Шарик.

Марина только кивнула и неловко отступила.

– Маринка, что ты, как дикая! – произнесла пожилая женщина, – он у нас с девятнадцатого века. Раритет. Парень еще помнит про манеры.

Случайная похвала никак не отразилась на лице Александра. Он и без того прекрасно знал, кто он и что из себя представляет. И столетия, проведенные в теле собаки, никак это не изменили.

– Откуда? – не поняла девушка.

– Это бывший пес! – сдерживая смех, пояснила Яна. – Его кто-то заколдовал, а бабушка вернула ему человеческий образ.

– С девятнадцатого века. Это так долго, – сочувствующе заметила Марина и печально посмотрела на Александра. – Вам, должно быть, ужасно грустно.

– Не скрою, данные события несколько печалят меня. Но спешу вас уверить, я вполне овладел искусством справляться с постигшими меня неудачами. Правда, они все сыплются и сыплются на мою несчастную голову.

– Ты посмотри! Он еще нос воротит! – ахнула бабушка Липа. – Не нравится – ботинки на пороге. И прямая дорога в детский дом. Или могу тебя обратно псом сделать.

– Прошу меня простить. Вы правы, мое поведение недопустимо, – склонил голову Александр.

– То-то! – вскинула подбородок пожилая колдунья.

Янка прыснула в кулак, за что получила укоризненный взгляд от сестры.

– Может, чаю? – обращаясь к молодому человеку, предложила она.

Но за Александра ответила бабушка Липа.

– Парень двести лет был в теле пса. А ты ему заваренные ромашку да мяту предлагаешь! – деловито подбоченившись, пенсионерка пошаркала к холодильнику.

Глядя на то, с каким изяществом трапезничал недавний Шарик, словно было представить, что он вообще когда-либо голодал. Больно неспешны были его движения. И, конечно же, юноша не забыл о правилах этикета. Женская часть дома так и застыли, подперев щеки кулаком.

– Да-а, Сашка, тяжело тебе у нас придется, – протянула Янка. – Парни при первой же встрече накостыляют.

– Тихо ты, – махнула на нее бабушка Липа. – Дай, мальчик поест.

Лежа в кровати Марина никак не могла уснуть, буравя взглядом испещренный мелкими трещинками потолок. Это ж надо, что ни день – то приключение. То она на метле летала, то познакомилась с парнем из 19-ого века. Если так пойдет и дальше, ее лето поинтереснее будет, чем у городских друзей. Эта мысль не могла не вызвать на лице Марины улыбку, которая, впрочем, довольно быстро сошла на нет. Повернувшись в сторону сестры, что временно разместилась в ее комнате, пока бабушка Липа не наколдует лишнюю спальню для нового жильца, девушка с грустью поджала губы. Пусть сердце ее трепетало при мысли об Андрее, все же Марине было не по себе от того, что им нравится один и тот же парень.

Накрывшись одеялом с головой в надежде спрятаться от мук совести, девушка постаралась уснуть.

Глава 4

– Ну, вот, он все еще злится на нас! – выпрямилась Яна.

– Это потому, что ты назвала его вчера болваном! Кто так с людьми разговаривает? – выпрямившись вслед за сестрой, накинулась на нее Марина.

– Это мой друг! Как хочу, так и разговариваю! И он обиделся не из-за этого! – повысила голос колдунья.

– Девочки, я правда, не обижаюсь! – пытался их утихомирить Илья.

– А из-за чего?

– Да ты!

– Девочки!

Сестры машинально толкнули парня и тот рухнул в воду. Переглянувшись, приятельницы принялись всматриваться в озеро. Илья выплыл и поплыл, зацепившись за какую-то корягу.

– Мы тебя вытащим! – крикнула ему Яна.

– Не надо! – прозвучало в ответ от Ильи.

Юноша намерено принялся грести подальше от девчонок. Пока те наверху суетились и думали, как бы им добраться до друга, тот шустро следовал за течением, углубляясь все дальше в лес, через который и проходила река. Тишина и покой встретили парня. Ни громких криков, ни ругани. Только пение птиц, да шелест листвы. Посреди реки Илья заметил одинокую фигуру водяного. Подплыв к нему, он тихонько спросил, заметив, что водяной рыбачит.

– А вы чего здесь? Русалки с вами? – он опасливо огляделся.

– Не боись, – низким, булькающим голосом отозвался водяной. – Я сам от них прячусь. Столько девок, и я один среди них. Голова трещит.

– Как я вас понимаю. Я и с двумя-то совладать не смог.

Илья и водяной обменялись взглядами, в которых читалось полное взаимопонимание. Водяной передал парню свою запасную удочку, вызывал из воды пень, и они вместе принялись рыбачить. Не столько для дела, сколько для души.

Вернулся юноша ближе к вечеру, когда сестры настолько обессилили от его поисков, что больше не представляли угрозы. Мирно сидели на крыльце и пили чай.

– Держите вот, – поставив перед ними ведро с рыбой, произнес он.

– Убери! – запищала Марина, закрыв лицо руками.

– Серьёзно, Илья. Нас же бабушка сейчас чистить заставит, – взмолилась Яна.

И тут, как назло, на крыльце показалась бабушка Липа. Ее взгляд сразу упал на ведро с уловом. Хлопнув в ладоши, она самым ласковым голосом поблагодарила парня.

– Вот, касатик, услужил. Ба! Ну-ка, девки, марш чистить!

Илья виновато почесал затылок.

Сестры недовольно простонали и отправились на кухню.

– И Сашку припрягите! Пусть тоже житье людское осваивает! – крикнула им вдогонку пожилая колдунья.

– Кого? – прищурился юноша.

– И чем это они весь день занимались, раз тебе ничего не рассказали⁈ – удивилась бабушка Липа. И кратко поведала о своем новом подопечном, Саше, который теперь в глазах государства являлся ее приемным внуком.

Между тем, Яна умело расправлялась с рыбой. В отличие от своей городской родственницы. Та вначале долго смотрела в глаза дохлой вобле. Потом ткнула в нее несколько раз пальцем.

– Кажется, я стала вегетарианкой, – брезгливо держа рыбу за хвост, произнесла Марина.

– Не представляю, что это означает, но я тоже, – согласился Александр.

– Ладно она! Но ты⁈ Можно подумать, в виде собаки ты питался в ресторанах! – закатила глаза Яна.

– То, что я был собакой, еще не означает, что я утратил свое дворянское достоинство. Меня даже в Гражданскую войну с рук кормили, – веско заметил юноша.

– Ой, простите, пожалуйста, нас, холопов, – скривилась колдунья. – Это вас еще не заставляли тушу куриную ощипывать!

Марина с Александром переглянулись.

– Быстро чистить рыбу! – прикрикнула на них Яна.

Ребята скривились, но за работу взялись.

По большему счету, за них все пришлось доделывать юной колдунье. Потому что у Марины вдруг случился приступ тошноты, а Александр работал настолько медленно, что у Яны появились серьезные причины опасаться, как бы рыба нес тухла в руках аристократа.

– Мало мне одной было, так второй такой же! Почему к нам какого-нибудь крепостного Тихона не могло занести? – возмущалась Яна, заканчивая с рыбой.

Пристальным взглядом оглядев работу, бабушка Липа похвалила ребят, под возмущенный возглас юной колдуньи. Почищенную рыбу пожилая женщина запекла, а ту, что потрошили, отправила в морозильник.

– Айда все за стол! – позвала измученную молодежь старая колдунья.

Марина обменялась взглядом с Александром. После того, что они видели, желание когда-либо прикасаться к рыбе отпало, как штукатурка со здания сельского ДК.

– Нечего нос воротить! – прикрикнула на них бабушка Липа. – Ишь, голубую кровь свою показать вздумали!

А аромат от рыбки так и манил. Принципы схлестнулись в схватке с чувством голода, и последнее одержало победу.

– Вот, так бы сразу. А то «не буду, не буду», – подразнила их пожилая женщина.

– Значит, у нас в семье пополнение, братан? – подразнила недавнего дворянина Янка и от души хлопнула того по спине.

Александр, подавившись, проявил чудеса выдержки.

– Так, а за что тебя прокляли? – поинтересовалась Марина, обращая взор своих ясных глаз на юношу.

– Это не та история, которую стоит рассказывать за трапезой, – учтиво произнес Александр, но, уловив опечаленный взгляд блондинки, добавил несколько потеплевшим голосом, – но я с удовольствием утолю ваше любопытство за вечерним чаепитием.

Лицо Марины просветлело. А вот Яна, нахмурившись, пристально наблюдала за этим странным поползновением. Внутри проснулось неприятное чувство. Очень похожее на ревность. Вот только не понятно, к кому и из-за чего? С Андреем, вроде, вопрос решенный. Александр колдунье уж точно не мог понравиться. Она же видела его в виде уличной собаки. Что же это тогда?

Может, ответ кроется в том, что вот уже второй парень на деревне обращает свое внимание на ее городскую сестру? В то время как сама Янка не может похвастаться даже одним самым жалким воздыхателем.

Вот от того и сидит колдунья с недовольным видом, подперев щеки и слушает долгожданную историю Александра. Только вот предназначается она будто только для ушей Марины.

– В тот год выдалась особо холодная зима, – начал свой рассказ бывший дворянин. – Много люда дворового замерзало насмерть в лесу. Уж, что они там делали, я имею представления самые смутные. В ту пору все мои мысли были заняты одной очаровательной особой. Прелестной дебютанткой зимнего сезона. Ее должны были представить ЕЕ высочайшему величеству. И, пусть я не имел счастья лицезреть сего момента лично, моя уверенность…

– Слышишь ты, Лев Толстой, покороче, – рассердилась на него Янка.

Бабушка Липа, успев задремать под плавную, хорошо поставленную, ровную речь, вздрогнув, проснулась и принялась забавно, медленно моргать сонными глазами. В этот момент менее всего она походила на древнюю колдунью, а все более на черепаху Тортиллу.

– Как изволите, – кивнул Александр. – Во владениях батюшки все больше люд крепостной стали одолевать темные, нечистые мысли. Совершенно ненаучные и примитивные. Бытовало среди неотесанного мужичья мнение, что лютый мороз тот усмирить под силу простому человеку. А всего-то и надо, что принести в жертву девку дворовую. Мой отец всячески пресекал эти мысли, отвергая, как отголоски дремучей старины.

Древняя колдунья презрительно фыркнула.

Тактично проигнорировав этот выпад, молодой человек продолжил:

– Да только мороз тот так крепчал, что никакому жару печи не под силу было вытравить его из батюшкиной усадьбы. И, так уж сложилась судьба, что именно в ту лютую зиму моя маменька разорилась долгожданной девочкой. У отца от страха, что младенец может околеть, помутился разум. И дал он свое благословение на страшный грех. Девку ту дворовую выволокли прямо в одной рубахе посреди ночи. Мать ее убивалась, умоляла. Да только никакие слезы не могли тронуть в тот момент сердце моего отца. Оставалось оно глухо к стенаниям бедной женщины. А дочку ее мужики в лес утащили да там у дерева привязанную и оставили в самой чаще. А, чтобы мать ее не вздумала искать, заперли несчастную в доме. Окна, дверь – все подперли. Слух до меня доходил, что до самого рассвета двор содрогался от ее нечеловеческого воя. А по утру, осознав, что дочь не пережила ночь, женщина притихла.

Юноша умолк, переводя дыхание. Марина слушала, затаив дыхание, во все глаза глядя на рассказчика, сопереживая всем и вся. Янка же нервно покусывала губу, выказывая свое полное негодование по отношению к Дубровскому старшему.

– Та женщина вошла в наш дом спустя месяц. Застала нас за утренней трапезой. Оглядела так, презрительно скривившись, – было ясно, как тяжело Александру вспоминать события того рокового дня. – И вот какие слова произнесла она страшным, замогильным голосом, обращаясь к моему родителю: «Ты решил обменять у смерти моего ребенка взамен своего. Отнял у меня единственную, в ком текла моя кровь, и кому было суждено продолжить мое ремесло. Так заберу и я у тебя твоего единственного наследника». В глазах у меня потемнело. А как прозрел, осознал себя уже в теле то ли пса, то ли волка.

– Это порода такая, хаски, называется, – без какого-либо намека на сострадание вставила Янка.

– Да тише ты, язык твой поганый, – шикнула на нее бабушка.

– Как вы уже смогли догадаться, женщина та деревенской ведьмой значилась. Сотворив страшную месть, испарилась, будто и не было ее никогда. Расколдовать же меня не представлялось никакой возможности. Да никто и понятия не имел как. Мне бы отжить свой век в поместье у батюшки. Пусть и в виде зверя дикого. Да только родитель мой решил, что смерть мне будет лучшим спасением, чем такая жизнь невольная. Долго он преследовал меня с гончими. Уж, и не знаю, каким чудом я спасся. А дальше… Плутал. Едва не позабыл себя. Если бы не люди добрые, коих на моем пути встречалось немало, не довелось бы более мне на ноги встать да речью человеческой объясняться.

– А как это некто не увидел, как колдунья тебя поясом опоясывала? – критически оглядывая парня, сложила руки на груди Яна.

– Видать, пыль в глаза она бросила. Вот и остался ее фокус незаметен, – тяжело вздохнула жалостливая старушка.

Марина не сдержалась и мягко сжала руку юноши. Тот бросил на девушку полный признательности взгляд.

– Знаешь, ты очень похожа на ту девушку, – в порыве откровения высказался Александр и тут же устыдился своей искренности.

– Которую ты любил? – осторожно уточнила Марина, не рассчитывая, впрочем, получить ответ.

Юноша только поджал губы, взгляд его был направлен куда-то вглубь себя, в самую темноту его воспоминаний.

– Прошу меня извинить, – и с этими словами он удалился к себе.

– Тогда понятно, – проводив нового соседа взглядом, фыркнула Яна.

– Ты о чем? – занятая мыслями о невеселой участи Александра, вполголоса поинтересовалась Марина.

– Ну, я все думала, а что он с тебя глаз не сводит? Так ты на его бывшую похожа. Вот и все, – развела руками юная колдунья.

– Э-эх, – протянула бабушка Липа, – и в кого ты такая злая.

– Я не злая! – вспыхнула от обиды девушка.

– Я все равно тебя не понимаю, – смешалась блондинка. – По-твоему я не могу понравиться парню просто так? А как же Андрей?

– То-то и оно! Прошло сколько, пару дней? А ты уже и с Андреем танцевала! И над недобитый дворянин по первой же твоей просьбе всю свою жизнь готов рассказать! Это нечестно! – обиженно заявила Яна. – Может, ты тоже колдунья? Приворотом владеешь? – сверкнула она глазками.

– Я? – ахнула Марина. – Нет!

– Врешь! Такого быть не может! Чтобы колдовская кровь в роду не проявлялась!

– А вот во мне не проявляется! – вскочила на ноги городская.

– Так, все! Как петухи раскудахтались! – встала между нами бабушка. – А почему б Маринке и не нравиться? Девка симпатичная, нежная, – любовно оглядывала свою внучку пожилая женщина.

– А я? – нижняя губка у Яны предательски задрожала.

– И ты! – утвердительно произнесла старушка. – Та только характер у тебе больно грубый.

– Кому надо – тот полюбит! – насупилась девочка.

– Полюбит, – охотно согласилась бабушка Липа. – И я лично ему от себя подарок царский сделаю.

– Ба-а! – протянула возмущенно юная колдунья.

Марина же коротко хихикнула и тут же зажала рот ладонью.