Текст книги "Избалованные смертью"

Автор книги: Нора Робертс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

11

Если «Дадли и сын» исповедовали жесткий модернизм в интерьере, штаб-квартиру «Интелликор» отличала вычурность отделки. Множество округлых элементов и завитушек, внушительных размеров вазы, щедрая позолота.

Позвонив заранее, Ева с Пибоди обеспечили себе прием по высшему разряду, и к августейшему обиталищу Сильвестра Третьего им от входа разве что красную ковровую дорожку не расстелили.

Как и у его «доброго приятеля» Уинстона Дадли, приемная Мориарти располагалась на последнем этаже – вернее, в его случае на этажах, так как из кабинета куда-то вверх вела мраморная лестница. «В личные покои», – как объяснила его секретарь.

Пока они ждали, когда господин Третий окончит совещание, им подали кофе, сваренный в серебряной турке, а затем, предоставленные самим себе, они смогли получше рассмотреть помещение.

«Прихотливый вкус, склонность к излишествам, – подумала Ева. – Правда, это можно и про Рорка сказать». С другой стороны, Рорк проявлял свое пристрастие дома, а не в рабочем пространстве. В глубине застекленного помещения с защитными экранами на окнах стоял большой резной деревянный стол. На нем вполне ожидаемо располагался коммуникационный центр, а также разные сувениры, старинные часы и расписная шкатулка.

Пол покрывали толстые, уже слегка потемневшие за долгое время ковры, на столиках с изогнутыми ножками стояли лампы с витражными абажурами. Стены украшали картины, которые миллионеру средней руки стоили бы всего его состояния.

В кабинет вошел, излучая вокруг себя ауру делового и очень занятого человека, сам Мориарти – солидный костюм, уверенная походка. Его лицо с резкими чертами покрывал золотистый загар, в буйной шевелюре выделялись выгоревшие на солнце пряди, зеленые глаза смотрели вызывающе: всем своим видом он создавал впечатление человека действия, энергичного и спортивного.

Он обменялся протокольным, но крепким рукопожатием с Евой и небрежно кивнул Пибоди.

– Прошу прощения, что заставил вас ждать. Необходимо было провести совещание с главами отделов по поводу вчерашнего происшествия. Надеюсь, вы с новостями.

– Убийство Авы Крэмптон расследуется. Улики указывают на то, что тот же преступник причастен и к краже номера кредитной карты и личных данных Фостера Юрича.

– Значит, сам он вне подозрения?

– На данном этапе мы полагаем, что в момент убийства мистер Юрич находился у себя дома в компании третьего лица.

Мориарти кивнул:

– Если Фостер говорит, что был дома, значит, так оно и было. Я без колебаний готов за него поручиться, он честный человек и ценный сотрудник.

– Мистер Мориарти, во избежание недоразумений, где вы были вчера между девятью вечера и часом ночи?

Мориарти нахмурился, вызывающе выдвинул вперед подбородок, плотно сжал губы.

– Не понимаю, какое это может иметь отношение к делу, – проронил он.

– Это стандартная процедура сбора информации. Украдены личные данные вашего сотрудника, в деле об убийстве замешано ваше корпоративное такси и кредитная карта. Вы же глава корпорации, не так ли, мистер Мориарти?

– Моя должность едва ли… – начал Мориарти, но сдержался. – Впрочем, это не имеет значения. Вчера вечером мы с небольшой компанией друзей посещали оперу. У меня там своя ложа. А до этого мы сняли в «Шизаре» небольшой зал, выпили по коктейлю. Оттуда прошлись до театра, там пара кварталов пешком. Потом решили поужинать в «Кармелле». Получается примерно с полседьмого до часу ночи.

– В отчете хорошо было бы указать фамилии ваших друзей, – предложила Ева.

Мориарти впился в нее взглядом.

– Мне и так неприятно, что мое имя упоминается в связи с убийством. А вы вдобавок хотите еще и обзвонить моих близких друзей, попросить засвидетельствовать, что я не лгу? Это оскорбительно.

– Да, убийство всем жизнь портит.

Мориарти поиграл желваками и достал из кармана ежедневник.

– Мне не нравится ваш тон, лейтенант.

– Не вы первый.

– Не сомневаюсь, – процедил он и выдал на одном дыхании с полдюжины фамилий и телефонов.

Пибоди судорожно пыталась их записать.

– Благодарю, – кивнула Ева. – У вас есть какие-нибудь идеи, гипотезы, как произошла утечка личных данных Юрича?

– Я только что с совещания по этому вопросу, где распорядился провести внутреннее расследование и полную проверку по всей компании.

– То есть вы считаете, что утечка произошла внутри компании?

Мориарти резко втянул воздух носом, выдохнул.

– Если нет, это означает, что наша система безопасности ненадежна, а безопасность – ключевой принцип нашей компании. Если да, то наша система отбора персонала дала серьезный сбой, а отбор персонала – наша профессия. В обоих случаях нам необходимо самим провести расследование.

– Надеюсь, вы будете держать нас в курсе и сообщите о результатах.

– Уж поверьте, лейтенант, когда мы выясним, кто и как украл эту информацию, вы об этом узнаете. Я не допущу, чтобы это происшествие нанесло ущерб репутации «Интелликор». А теперь, если позволите, у меня запланировано совещание с нашей пресс-службой. Нам грозит скандал в прессе, так что если больше вам пока ничего не нужно…

– Спасибо, что уделили нам время. Если позволите отнять еще минутку, сделайте одолжение, скажите, где вы были позавчера между семью вечера и полуночью?

– Это просто возмутительно! – не сдержался Мориарти.

– Я вас понимаю, но мы ведем расследование, мистер Мориарти, и в интересах как следствия, так и вашей компании и вас лично сообщить нам эту информацию.

– Я был дома. Весь вечер у меня была мигрень, если это вам интересно. Принял таблетку и лег спать пораньше. Что теперь, арестуете меня? – вызывающе бросил он.

– Не сейчас, – ответила ему тем же Ева. – Прошу прощения за вторжение и доставленное неудобство, но убит человек, и в деле замешана ваша компания. Наша обязанность по отношению к этой женщине – провести расследование со всей возможной тщательностью. Еще раз спасибо за потраченное на нас время. Пибоди, со мной.

В лифте Пибоди откашлялась.

– Ну чего он так разнервничался? Мы же просто делаем, что положено.

Ева пожала плечами:

– Информацию мы получили, пускай теперь злится сколько угодно. Проверим его алиби, и пошел он куда подальше, у нас и другие дела есть.

– Слушаюсь, лейтенант. Кстати… а у вас с Рорком какие планы на вечер?

Ева удивленно подняла бровь:

– Никаких. Все равно, наверно, придется допоздна сидеть. Нужно нажать на ОЭС, по городу разгуливает хакер-маньяк, надо его выследить.

– Если он нас прослушивал, то ему не понравится, что ты его послала, – заметила Пибоди в машине.

– О, как пить дать прослушивал. И не сомневался, что я его пошлю. Он специально нарывался. Дадли из себя строит аристократа, а этот – крутого.

– Думаешь, они это напоказ?

– В чем-то – да. – Ева забарабанила пальцами по рулю. – Если они оба замешаны и в сговоре, зачем им это? В чем смысл? Как бы им самих себя не перехитрить, помяни мое слово. У каждого твердое алиби на один вечер, а на второй они дома, никого не хотят видеть. Почему? В чем причина?

– А что, если они подстроили все так, чтобы за рулем был именно Хьюстон? Выглядит случайностью, но… вдруг убийца знал, что это будет он, или просто решил действовать наудачу?

– Не больно-то похоже, но допустим. – «Они тянули жребий, кому поехать, – вспомнила Ева, – но пятьдесят на пятьдесят – не так уж и плохо». – А дальше?

– Один из них как-то связан с Хьюстоном. Может, в юности, когда тот попадал во всякие истории. Может, недавно. Тот что-то лишнее увидел, что-то лишнее услышал. Он же водитель – мог подслушать разговор, быть пусть и невольным, но свидетелем какой-нибудь нелегальной сделки. А с проституткой – может, кто-то из них ее приревновал или она его обломала.

– Но в ежедневнике у нее ни один, ни другой не значатся.

– Ну мы-то знаем, что они – если это и впрямь они – умеют подделывать документы. Может, кто-то один или даже оба встречались с ней под чужими именами. Согласна, притянуто за уши, но зачем еще паре богачей без какого-либо криминального прошлого сговариваться и убивать совершенно незнакомых людей?

«Чертовски хороший вопрос», – подумала Ева.

– Может, со скуки?

– Ой, Даллас, ну ты уже вообще! – занервничала Пибоди.

Ева глянула на напарницу: на лице у той тоже было беспокойство.

– Пибоди, ты вроде бы уже давно не новичок и в убойном отделе не первый год. Еще не поняла, какие бывают люди?

– Убивать со скуки – это не просто психи, – заявила Пибоди. – Ради острых ощущений – в это я еще могу поверить, и то отчасти. Должен быть еще какой-то мотив – ревность, месть, выгода, – объяснила она.

– Ну так давай, проверяй, – проворчала Ева. – Может, ты и права и здесь есть какой-то скрытый мотив, какая-то связь между убийцей или убийцами и жертвами, и мы просто ее еще не нашли. Ищи. Найдешь, все встанет на свои места. Не найдешь, одной версией будет меньше. И так и этак – следствию только на пользу.

– Что, пускаешь меня в свободное плавание?

– Вроде. Хочешь – в Управлении работай, хочешь – домой бери. И поспать не забудь, чтобы мозги не расплавились.

– А ты-то сама?

– Попробую поговорить еще раз с Мирой, проверю на ней кое-какие идеи, потом понесу, что есть, к Уитни. Ну а потом, думаю, еще дома поработаю.

В Управлении Пибоди пошла к себе, а Ева направилась в кабинет доктора Миры, по дороге позвонив майору Уитни и предупредив, что готова доложить о продвижении расследования.

Подходя к дверям кабинета Миры, она внутренне приготовилась к очередной схватке с ее строгой секретаршей, но на ее месте увидела молодую бойкую девушку.

– А вы кто? – удивилась Ева.

– Я – Мэйси, – ответила девушка. – Секретарь доктора Миры сейчас в отпуске. Чем я могу вам помочь?

– Пустить меня к ней минут на пять.

– Попробуем. Как мне вас представить?

– Лейтенант Ева Даллас.

– Ой! – Мэйси прямо подпрыгнула в кресле, она даже натурально захлопала в ладоши, словно только что выиграла приз. – А я вас знаю! Я читала книгу Надин Ферст. До чего же это все удивительно!

Ева хотела было отмахнуться, но передумала.

– Спасибо. Консультация доктора Миры в том расследовании многое изменила. Сейчас у меня тоже довольно крупное дело. Мне очень нужно с ней переговорить.

– Один момент! – почти пропела Мэйси, снимая трубку. – Доктор Мира, если вы не заняты, с вами очень хотела бы переговорить лейтенант Ева Даллас, буквально пять минут. Да, мэм, конечно. – Она положила трубку и засияла от счастья. – Прошу вас!

– Спасибо. Кстати, вы тут надолго?

– Ой, всего на пару дней. Жаль, хотелось бы еще, тут так здорово!

– Верно, тут здорово! Вы даже не представляете насколько…

Мира хотела подняться навстречу Еве.

– Нет-нет, не вставайте, – торопливо остановила ее Ева, – я на пять минут, не больше. Может, их двое?

– Прошу прощения? – удивилась Мира.

– Ой, нет, это я прошу прощения, думаю вслух. Два убийства, двое убийц. Я про свое расследование.

Мира наморщила лоб:

– Похожий сценарий, повторяющиеся элементы – напрашивается вывод о том, что оба убийства связаны.

– Связаны – не вопрос, но убийц двое, и они работают в паре по заданному сценарию.

– Любопытно. Опять-таки, элементы и стиль исполнения весьма схожи и даже сам настрой.

– Вот-вот, и это могло быть сделано намеренно. Один подставляется через сотрудника, но у него алиби, потому что работает второй. Потом меняются ролями, повторяют.

– Компаньоны.

– Может, даже партнеры. Не знаю, пока непонятно, но Дадли и Мориарти оба мне не нравятся. Хотя они совершенно разные. – Ева встала и принялась расхаживать по кабинету. – По крайней мере, когда мы их допрашивали, они разыгрывали разные характеры. Но, по сути, они друг от друга не очень-то и отличаются. Оба богатые, с кучей привилегий и наследством в виде старых солидных корпораций. И к тому же друг с другом на короткой ноге.

– В самом деле? – спросила Мира.

– Дадли подтвердил. Закадычные друзья. Причем, хотя оба они находятся в похожей ситуации, ни один даже не заикнулся, что они друг с другом как-либо это обсуждали. Брехня. У обоих на ночь того убийства, что связано с их компанией, железное алиби, а во вторую ночь они оба были дома без свидетелей.

– Стало быть, ситуации зеркальные. – Мира кивнула и прикусила губу. – И настолько, что вы инстинктивно их заподозрили.

– У них даже алиби похожие. Развлекались с компанией друзей, весь вечер были на виду. Были бы умней, подобрали бы что-нибудь отличающееся: свидание с женщиной или деловую встречу. Но у них обоих один и тот же шаблон. И они оба до жути самоуверенны. Терпеть таких не могу, – поморщилась Ева. – Собираюсь к Уитни с докладом. Хотела сначала услышать ваше мнение.

– Ваша теория довольно правдоподобна. Если все так и есть, следует предположить, что за их отношениями стоит или глубокое доверие, или взаимная необходимость. Стоит одному ошибиться, передумать или как-то еще пошатнуть предполагаемую договоренность, последствия будут печальными и для второго тоже.

– Поняла, постараюсь выяснить. Спасибо.

– Ева, еще одно. Если вы правы, то они могли уже завершить свое дело. Оба выполнили свою роль.

– Нет. – Ева вспомнила, как блестели глаза у Дадли и как высокомерно смотрел на нее Мориарти. – Нет, они не закончили. Они считают, что безупречно отыграли свои роли, чтобы на этом остановиться.

По дороге к майору Уитни Ева собралась с мыслями. Глухое биение в висках означало, что под напором накапливающейся усталости кофеиновая эйфория уже начала сдавать. Определенно поспать не помешало бы не одной только Пибоди.

Сойдя с эскалатора, она машинально повернулась, чтобы пересесть на следующий, практически не замечая жалобного плача у себя за спиной. Слезы, проклятия, вой и крики в полицейском участке были обычным фоновым шумом. Но то, как мужчина перед ней дернулся, вынимая что-то из кармана, Ева заметила. Заметила выражение глаз, оскал зубов, кипящую злость.

Ева положила руку на рукоять оружия, отступила вбок, чтобы блокировать нападающего.

Тот успел вынуть нож и замахнуться на нее, прежде чем она вытащила оружие из кобуры. Ева почувствовала, как кончик лезвия рассек ей предплечье. Женский плач за спиной перешел в истошный визг.

– Какого черта! – огрызнулась Ева и, выбив нож у него из руки, крепко врезала ему коленом в пах. – Сучий ты потрох!

Нападающий уже валялся, выворачивая на пол содержимое желудка, и ответить ничего не смог.

– Лейтенант! – подбежал к ней какой-то коп. – Господи, лейтенант, он вас порезал.

– Сама вижу. Это у меня кровь идет, чего она-то разоралась? – прикрикнула Ева, коленом прижимая блюющего мужчину к полу и надевая на него наручники. – Повторяю: это у меня кровь идет.

– По ходу, это он ее пырнуть хотел, а вы заслонили. Детектив Мэнсон, – представился коп, – из Специального корпуса. Козел этот – ее бывший, вчера к ней завалился, избил, изнасиловал и пообещал, что, если она от него уйдет, вырежет ей сердце. Убежала, когда он за пивом вышел. Наверно, проследил за ней, мы выясним.

– Как он вообще сюда перо пронес?

В ответ Мэнсон нагнулся и щипцами поднял нож с пола.

– Черт, да это ж из нашей столовой, пластиковый. Заточил его как-то. По-моему, он ее тут поджидал. Прямо посреди Центрального управления. Ну, придурок.

– Тащи его в «обезьянник» и проследи, чтоб ему навесили нападение на офицера с применением оружия, – распорядилась Ева и, опустившись на корточки, нагнулась к уху мужчины. – Пожизненное за это схлопочешь, идиот. А с другими обвинениями тебе вообще конец. Хороший жакет мне испортил.

– Мэм, вам надо к доктору.

Ева глянула на распоротый рукав и сочащуюся кровь.

– Вот дерьмо!

Но вместо того, чтобы отправиться к медикам, свернула в туалет и, оторвав рукав, перетянула им руку, а сам жакет не без сожаления засунула в утилизатор мусора. «Хороший был жакетик, практичный и удобный», – с грустью подумала она.

Теперь к стучащим вискам добавилась все усиливающаяся боль в руке. «Домой надо, – решила Ева. – Как только отчитаюсь Уитни, домой, помыться и отрубиться. Пара часов сна – и буду как огурчик».

Но только дома.

Вошедшей Еве майор Уитни сделал знак подождать. Он как раз дочитывал отчет. Ева встала у окна и стала ждать. За окном промелькнул, сверкая огнями, рекламный дирижабль, пронеслись два самолета, проехал набитый туристами воздушный трамвай.

Ткнув мощным указательным пальцем в экран, Уитни перевел взгляд на Еву.

– И как это произошло? – спросил он, кивнув на перевязанное предплечье.

– Ерунда, царапина.

– Я спросил как, – повторил он, не сводя с нее глаз.

– Сэр, на десятом этаже, в восточном крыле. Какой-то тупица бывшую свою поджидал. Та от него ушла после того, как он ее избил и изнасиловал, обратилась в Специальный корпус. Он стащил из столовой пластиковый нож, заточил, а я оказалась между ними. Какой-то Мэнсон из Корпуса взял его под стражу.

– А что это еще за самодельная повязка?

– Нормальную потом наложу. Я как раз шла к вам с отчетом, решила…

Уитни снова жестом приказал ей помолчать и поднял трубку:

– Пришлите сюда медика для лейтенанта Даллас. Ножевое ранение, левое предплечье.

– Сэр, мне правда не…

– Ваш отчет, – оборвал ее Уитни. – Я слушаю.

– Да, сэр, – отчеканила Ева. Она сообщила факты, доложила о предпринятых шагах и задействованных возможностях.

– Но связи между жертвами вы пока не обнаружили, – заметил он.

– Нет, сэр. Кроме самого убийцы, ничего общего мы не нашли.

– А вы полагаете, оба убийства совершил один и тот же человек?

– Мы с детективом Пибоди допросили Уинстона Дадли и Сильвестра Мориарти. Я полагаю, что результаты открывают перед нами еще одно возможное направление следствия. Проконсультировавшись по этому вопросу с доктором Мирой, я…

В дверь постучали.

– Войдите, – сказал Уитни.

Ева по обыкновению подозрительно покосилась на медика.

– Сэр, может, я могла бы сначала закончить…

– Присядьте. Дайте и мне тоже передохнуть, пока он вами занимается.

– Резник, сэр, – бодро представился медик. – Дайте-ка глянем.

Перспектива проходить осмотр у медика по фамилии Резник Еве совсем не улыбалась, но нарушить прямой приказ начальства она не могла и послушно села.

– Хорошо зажали, – прокомментировал Резник, снимая повязку. – А порез неприятный. Сейчас все поправим.

Еве пришло на ум несколько едких замечаний, которые она оставила при себе, а чертов Резник тем временем принялся промывать и без того, по ее мнению, хорошо промытую рану.

– Между Дадли и Мориарти есть связь, – продолжила она. – Они дружат, оба вращаются в одних кругах, принадлежат к элите общества, оба возглавляют унаследованные от отцов крупные корпорации. У обоих… Вот черт!

Она дернулась и уничтожающе посмотрела на Резника.

– Лучше маленький укольчик, чем заражение, – весело заявил он, укладывая шприц обратно в чемоданчик.

– У обоих, – стиснув зубы, повторила Ева, – на вечер убийства, когда были использованы документы одного сотрудника, железное алиби. А на вечер и время другого убийства у обоих алиби нет.

– Думаете, они действуют заодно?

– Мы еще попробуем сопоставить личности и профессии убитых с компаниями и их руководителями, может, мотив прояснится. Или все окажется тем, чем кажется на первый взгляд, – убийством ради острых ощущений.

Ева старательно пыталась не обращать внимания на тихое жужжание сшивателя порезов и неприятное подергивание стягивающейся под скреплениями кожи.

– В убийствах просматривается закономерность действий, – продолжила она. – Обе жертвы – люди, обслуживающие богатых клиентов с высоким статусом. Оружие в обоих случаях использовано необычное, с претензией, а места совершения преступлений людные, есть риск быть увиденным. И там, и там были использованы чужие документы, принадлежащие кому-то из сотрудников второго фигуранта. Взлом извне, конечно, возможен, но похоже, что работали свои. Это подходит.

– А что с психологическим портретом?

– Оба под него подходят. Знаете, я их когда допрашивала, такое чувство возникло, что они играют роль. У каждого своя, но однозначно заранее отрепетированная. Они высокомерны и самоуверенны, им доставляет удовольствие находиться в центре расследования. У нас есть дополнительная улика – специалисты из ОЭС смогли восстановить частичное изображение убийцы с видеокамеры на Кони-Айленд. По нему детектив Макнаб вычислил его рост и установил производителя и размер обуви. Он носит мокасины от Эмилио Стефани…

– Дорогущие! – присвистнул перевязывавший ей руку Резник.

– Подтверждаю, в продаже они идут по три тысячи. В марте Дадли купил мокасины точно такого цвета и размера. Во всем Нью-Йорке была куплена еще только одна пара такого же цвета и размера. Их хозяин сейчас в Новой Зеландии и во время убийства находился на съемках двухсерийного фильма. Так что остается один только Дадли.

– Хорошо, но подобной уликой ни прокурора, ни тем более судью вы не убедите. Если хотите разрабатывать эту версию, найдите и другие доказательства.

– Да, сэр, я так и намечаю.

– Готово, – объявил Резник. – Могу обезболивающего дать. Хотите укольчик?

– Нет, я не хочу укольчик.

– Дело ваше, но будет какое-то время побаливать. Если хотите, могу завтра еще раз осмотреть, сменить повязку. Всего-то нужно будет регенератором побрызгать.

– Да и так все нормально, я в порядке. – Ева торопливо встала.

– Спасибо, Резник, – поблагодарил Уитни и откинулся на спинку кресла.

Резник шутливо отдал честь и вышел за дверь.

– Если штык военного образца и есть примерная датировка, проверьте, не служили ли предки кого-либо из подозреваемых в армии и входил ли в их экипировку штык. И продолжайте работать по арбалету. У одного или обоих может быть на него лицензия.

– Если я права и стрелял Мориарти, то у него есть подготовка. Даже с такого расстояния убийца должен был быть уверен, что попадет с первого же выстрела. Со вторым убийством то же самое – удар прямо в сердце, с таким расчетом, чтобы был минимум кровотечения и брызг. Они то ли специально заранее тренировались, то ли уже имели опыт.

– Найдите еще доказательства, – повторил Уитни. – И берегите руку.

– Да, сэр. Спасибо, сэр.

Поняв, что встреча закончена, Ева вышла за дверь.

По дороге к себе в кабинет она запустила на карманном компьютере поиск по родственникам в армии. «Непорядок, – думала она, – сама должна была догадаться». Может, дело было в том, что последний раз она нормально спала уже почти двое суток назад, но ее это не извиняло.

В «загоне» снова была пересменка. Проходя по отделу, Ева заметила, что Бакстер как раз поднимается из-за стола.

– То раньше всех, то позже. Куда делся прежний Бакстер?

– Ха-ха! Только дело закончил. Прокурор скостил до непредумышленного первой степени, но дело уже закрыли. Отчет у тебя на столе.

– Непредумышленное первой степени – тоже неплохо.

– Парнишку своего домой отослал. Представь, он встречается с той милашкой из архива. Но если тебе с твоим двойным убийством нужны люди, мы с ним не заняты.

– Нужно будет, свистну.

– Слыхал, у тебя новая царапина? – Бакстер кивнул на ее плечо.

– Быстро слухи разносятся.

– Да, и еще я послал тебе характеристику на Трухарта. Отличный детектив из него выйдет. Опыта еще нужно поднабраться, но если дашь добро, скажу ему, чтоб начинал готовиться к экзамену.

– Какое-то ускоренное продвижение по службе, тебе не кажется?

– Парень шустрый. Во всем, кроме женщин, – ухмыльнувшись, уточнил Бакстер. – Хорошее чутье, и голова работает. К тому ж учится-то он у меня, так что успех ему обеспечен.

– Я посмотрю характеристику, подумаю над твоим предложением, – пообещала Ева и направилась дальше.

– Мальчишка просто создан для убойного отдела, – бросил Бакстер ей вслед.

– Это почему же? – остановившись, спросила она.

– Он смотрит на труп, а видит личность. Мы об этом иногда забываем, думаем только о деле – ну, ты знаешь. А он не такой, и не только потому, что желторотый еще. Он так устроен. Я к тому, что здесь ему место, даже если ты и скажешь, что надо его еще погонять.

– Я подумаю, – повторила Ева.

Взяв в кабинете все, что могло ей понадобиться по делу дома, Ева присоединилась к великому исходу закончивших смену.

В машине она включила автопилот, чтобы можно было расслабиться и подумать.

В голове вертелись Бакстер с Трухартом. Многие сказали бы, что пройдоха-детектив и застенчивый мягкий стажер – довольно странная парочка.

Самой Еве так не казалось, потому она и поставила Трухарта к Бакстеру. Она посчитала, что они будут дополнять друг друга и что напористый стиль Бакстера закалит новичка и поможет повзрослеть.

Так и случилось. Но в результате и сам Бакстер… Сказать «стал мягче», подумала Ева, было бы неверно. Может, точнее, стал «более открытым»? Да, именно так: стал более открытым. Коп он всегда был отменный – сметливый, остроумный, азартный. И было у него, как она считала, здоровое мужское честолюбие. Лидерские качества. Стремление стать первым.

Появление Трухарта изменило его, и теперь они были скорее партнерами, чем руководителем и стажером.

Они научились понимать друг друга с полуслова да и вообще без слов. Доверять друг другу. Коп не пойдет с напарником на дело, если не доверяет ему на все сто.

Человек не пойдет с партнером на убийство, если не доверяет ему на все сто. Доверие, умение, взаимопонимание и общая цель.

Какая же у них была общая цель?

Как они добились такого доверия и взаимопонимания? Как и когда решили убивать?

Ева подумала о том, что дружба подчас принимает самые неожиданные формы и возникает на самой неожиданной почве. Но что ей нужно, чтобы не распасться, так это подлинная симпатия, потребность друг в друге… Или всего лишь нечто общее?

С этой мыслью Ева набрала на бортовом телефоне номер Мэвис Фристоун.

– Даллас! Мы с Белль как раз о тебе говорили!

Учитывая, что Белль было около полугода от роду и говорила она в основном «Га!», Ева решила, что разговор вряд ли был продолжительным.

– Да ну? Слушай, я тут…

– Я ей как раз рассказывала, кем она может стать, когда вырастет. Ну, знаешь, типа, президентом там или живым божеством, кинозвездой, как мамочка, или дизайнером, как папочка. А может, мегабоссом, как Рорк, или суперкопом, как ты.

– Опять ты за свое. Я звонила просто… у тебя что, корона на голове?

Мэвис потянулась к верхушке своей необъятной шевелюры, сегодня ярко-зеленой, как газон, и поправила водруженную на ней сверкающую золотую корону.

– Мы играли в переодевание.

– Мэвис, ты в переодевание целыми днями играешь.

В ответ та залилась звонким счастливым смехом.

– Девчонкой быть круче всех. Ой-ой! Глянь! Ты должна это видеть!

Ева поморщилась от закружившейся на экране картинки: на пару мгновений перед глазами все поплыло, затем в центре экрана появился розовощекий светловолосый карапуз, на всех четырех конечностях передвигающийся по полу в направлении какого-то красного четвероногого. То ли медведя, то ли собаки, а может, подумала Ева, и какого-то не существующего в природе животного. Короче, малышка обрушилась на зверя подобно орбитальной бомбардировке, схватила его и, шлепнувшись на попку, принялась энергично кусать.

– Ну не супер, а? Наша девочка растет не по дням, а по часам.

– Мэвис, ты только не плачь. О господи!

– Ничего не могу с собой поделать! Ну это же я от радости… Она уже и ползать умеет, и видишь – сразу знает, чего хочет, и двигает прямо к цели. Утром сегодня заползла в шкаф и сама взяла свои розовые сандалики со звездочками – совершенно самостоятельно.

– Поразительно, – проговорила Ева.

Может, это и вправду было поразительно, но что Ева в этом понимала? Одно она знала точно: общие интересы – недостаточное основание для настоящей дружбы, ну что общего на первый взгляд было у нее, копа, и бывшей мошенницы, а ныне поп-звезды Мэвис? Возможно, подумала Ева, именно взаимное признание этого факта и скрепило их дружбу.

– А где Леонардо?

– Да у него примерка. По дороге домой обещал прихватить чего-нибудь вкусненького.

– А что за клиент? – поинтересовалась Ева. – Постоянный?

– Да. – Мэвис нагнулась и сгребла в охапку Белль вместе с красным животным. – Кэрри Грэйс, королева телеэкрана. Он тебе нужен?

– Нет, но у меня тут сейчас одно дело…

– Трах-ба-бах! Точно, Белла? – вдруг закричала Мэвис. Белль засмеялась точно как ее мама и тряхнула красного зверя, которого держала за обслюнявленное ухо.

– Штука в том, что кто-то убивает людей, оказывающих, скажем так, модные или эксклюзивные услуги. Дорогие и лучшие в своей сфере.

– Не понима… Ой! Прямо как мой сладенький медвежонок?

– Да, Мэвис, как твой сладенький медвежонок и как ты сама. Просто сделай мне одолжение: пока я это дело не закрою, не бери никаких контрактов на сольные выступления и не встречайся ни с кем наедине. Леонардо это тоже касается. Никаких новых клиентов.

– Заметано. Белламине нужны мамочка и папочка целыми и здоровыми. В конце недели у меня выступление в Лондоне. А потом мы думали устроить оторвашку.

– Оторвашку?

– Ну, хотели оторваться как следует, устроить себе веселый отпуск.

– Точно, хорошая мысль. Устройте себе оторвашку. В любом случае держи меня в курсе.

– Черт, да я, считай, уже на чемоданах сижу. Ты правда думаешь, кто-то может попытаться на нас напасть?

– Скорее нет. Но я вашими жизнями рисковать не собираюсь.

– О, я тебя тоже ужасно люблю! – растаяла Мэвис.

– За что? Вот скажи мне, за что мы с тобой друг друга так любим?

– За то, что мы – это мы и нас это устраивает на все сто.

«И ведь в самую точку», – подумала Ева, подъезжая к дому.

Открыв дверцу машины, она опешила от хлынувшей ей в лицо знойной волны, а когда взялась за ручку двери, голова у нее закружилась так, что пришлось схватиться второй рукой. Пришлось признать, что в повестке дня сон выбрался на самые первые позиции. Ева постояла минуту неподвижно, а потом вошла в блаженную прохладу дома.

– Опять подрались? – поинтересовался Соммерсет. – Или это теперь новая мода?

Ева вспомнила про забинтованную руку и что жакета на ней уже нет.

– Оба раза мимо. Проиграла пари, и пришлось вытатуировать на руке твое имя. Отскребала перочинным ножом.

«Слабовато вышло», – с грустью подумала она, поднимаясь по лестнице, но на большее ее отчаянно пытавшийся отключиться мозг был неспособен.

«Два часа, – убеждала она себя. – Всего два часа отдохну и возьмусь за дело на свежую голову».

В спальне она даже не потрудилась снять с себя кобуру с оружием и просто упала лицом вниз на кровать. Вспрыгнувший ей на спину кот не помешал ей провалиться в глубокий сон.

Спустя сорок минут домой вернулся Рорк.

– У лейтенанта левое предплечье забинтовано, – доложил Соммерсет. – На вид ничего серьезного.

– И то слава богу…

– Вам нужно выспаться.

– Нужно. Заблокируй на пару часов телефоны, будь так добр. Если только не что-то срочное или ее вызывают.

– Уже заблокировал.

Рорк поднялся на второй этаж и обнаружил Еву лежащей лицом вниз поперек кровати. Устроившийся у нее на заднице Галахад сонно мигнул ему.