Текст книги "Семейные узы (СИ)"

Автор книги: Нора Алер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

– Ценим вашу уверенность и расторопность, месье Парсеваль, однако же, кто заменит Агреста как дизайнера?

– Это тоже вопрос для совместного обсуждения, – Парсеваль включил проектор, и на белой доске высветилась поисковая строка. Заместитель гендиректора набрал в строке «рейтинг битвы модельеров» и перешёл на официальный сайт мероприятия.

– Как видите, не мы одни решили откреститься от Агреста, – произнёс он, выделяя на экране имя «Маринетт Дюпен-Чен». – Полагаю, у столь юного и талантливого дизайнера ещё нет своей фирмы, а также обязательств перед каким-либо из существующих модных домов. Предложим ей должность главного дизайнера. Что скажете, господа?

– И переименуемся в «Дом моды Дюпен-Чен»?

– В зависимости от того, насколько упадут продажи.

– Что ж, это вариант.

– А другие есть, на случай, если она откажется или …

– Остальные участники – наши конкуренты. Не удивлюсь, если они захотят переманить её, – Парсеваль опустился в кресло. – Поэтому нам придётся старательно уговаривать её.

На минуту повисло молчание.

– Хорошо. Кто за то, чтобы подписать отстранение Габриэля Агреста и передачу его имущества дому моды? – поднял взгляд Парсеваль.

Больше половины подняли руки.

Выйдя из кабинета, Парсеваль направился к секретарше.

– Уберите из базы данных все договоры с Агрестом, – велел он. – Необходимо, чтобы компания не имела с ним никаких связей. Новые договоры, подписанные только что, уже есть?

– Да, месье, – ответила секретарша, – и предыдущие контракты с Габриэлем Агрестом аннулированы.

– Вот и замечательно, – развернулся Парсеваль, чтобы уходить.

– Но в базе остался договор с Эдрианом Агрестом, – продолжила секретарша.

– Это сын Габриэля?

– Да, модель.

– Нам не нужны никакие связи с этой фамилией, – проговорил Парсеваль нерешительно. – Скоро начнут высказываться про компанию суперзлодея, хотя такие заявления безосновательны. Лишний раз связываться с Бражником нельзя. Слишком большой риск для фирмы.

– То есть контракт с Эдрианом Агрестом тоже расторгается в одностороннем порядке?

– Да. Ведь на него первого падёт подозрение в пособничестве отцу. Нам такие проблемы не нужны. Подготовьте бумагу, я как уполномоченный советом директоров подпишу. И да, в восемь утра позвоните в пекарню Дюпена и попросите к телефону мадемуазель Маринетт Дюпен-Чен, пригласите её сюда к девяти, – и Парсеваль ушёл, хлопнув дверью кабинета гендиректора.

========== Главы 7, 8 ==========

Глава 7

И я все время об этом думаю – о вере в отцов – и твердо убеждена, что только так и надо жить. Если мы перестанем верить своим отцам, верить, что они честные люди, то мы очутимся в пустыне. Тогда ничего не будет, понимаешь, ничего. Пустота одна.

Б.Васильев

Железные ворота на входе в особняк Габриэля Агреста со скрипом закрылись. Эдриан отвернулся, когда на них стали вешать замок и табличку. Он взялся за ручку чемодана и покатил его по улице; колёсики мерно выстукивали однообразный ритм по брусчатке.

Плагг вылетел из внутреннего кармана куртки и завис перед лицом Эдриана.

– И что теперь? – спросил он.

– Ничего, – ответил Эдриан с бесконечной грустью в голосе. – У меня ничего больше нет. Ни семьи, ни дома, ни работы. Ни денег на камамбер, если ты о еде, Плагг.

– Я всё-таки не понимаю, – пробормотал Плагг, – почему он позволил им забрать дом? Неужели компания ему дороже сына?

– Если он так поступил, то, значит, он видел во мне врага. Он был готов навредить Супер-Коту всем, чем возможно, – проговорил Эдриан.

– Как же так? Неужели семья для него пустой звук?

– Вероятно, – Эдриан едва сдерживал слёзы. Плагг нырнул под куртку юноши, скрываясь от взглядов прохожих, и продолжил шептать:

– Не бойся, Эдриан. Я с тобой. Я никогда тебя не брошу, и ты не бросай меня, пожалуйста! Без тебя было просто ужасно, когда талисман был в руках Браж… твоего отца.

Эдриан остановился.

– Спасибо, Плагг. Я понимаю, каково тебе было в руках злодея. Просто… просто… я не могу, Плагг, я не могу, он мой отец! Я понимаю, что он делал, хоть и не понимаю зачем, но я не могу… не могу так просто… взять и вычеркнуть его из своего сердца… я люблю его, Плагг…

Квами высунулся из-под куртки, и о его голову тут же разбилась слеза.

– Не надо, Эдриан, – вздохнул Плагг, – слезами горю не поможешь. Я знал, что рано или поздно это случится.

– Как это знал? – от удивления Эдриан перестал плакать.

– То, что всё будет именно так, я не знал, конечно, но сам подумай: квами чёрный кот, символ неудачи. Рано или поздно я мог навлечь на тебя невезение. Теперь, увы, даже если ты откажешься от меня, то не сможешь преодолеть чёрную полосу в одиночку. В этом тебе может помочь только Леди Баг.

– Леди Баг…

Эдриан вновь покатил чемодан по улицам Парижа. С рекламных стендов снимали плакаты с фото Агреста-младшего, на экране новостей бегущая строка повествовала об огромном падении акций дома моды Габриэля Агреста. Прохожие косо посматривали в сторону Эдриана, пару раз до его ушей долетали обрывки фраз про яблочко от яблони. Это могло бы быть забавным, ведь они не знали о Супер-Коте, но Эдриан лишь шёл мимо, пытаясь подавить рыдания.

– Почему она не пришла?

– Чего не знаю, того не знаю. Хотя почему она должна была идти к тебе?

– Она же знает, кто такой Супер-Кот. Она способна понять, в каком я состоянии. Я понимаю, что взаимностью она никогда мне не ответит, но она всё равно могла поддержать меня, мы ведь друзья и напарники…

– Значит, не настолько ты ей важен, раз она не вспомнила о тебе.

– Выходит, так, – сокрушённо вздохнул Эдриан, останавливаясь. – А что, если мы больше не увидимся, ведь больше не будет суперзлодеев и нам теперь не с кем сражаться?

– Тогда невезение может преследовать тебя постоянно. Нужен её поцелуй.

– Поцелуй? Для начала нужна крыша над головой и заработок.

Эдриан вошёл в парк. Небо затягивалось серыми тучами, поднимался ветер. Чёрная кошка перебежала Эдриану дорогу. Он остановился, раздумывая, стоит ли идти дальше. Тут ветер донёс до него голос Хлои:

– Это просто ужасно!

Эдриан обернулся. Хлоя стояла у другого входа в парк, эмоционально объясняя что-то Нино, за её спиной бессменным пажом выжидала Сабрина. Эдриан заспешил к одноклассникам, радуясь встрече, но, подойдя ближе, услышал:

– Из-за него страдали невинные граждане! Я уверена, пожизненный срок для Габриэля Агреста слишком мягкое наказание. Он просто чудовище! Я избавилась от всех вещей, которые купила в его фирменном магазине, и больше никогда не буду там ничего покупать. С компанией злодея никто сотрудничать не будет, они скоро разорятся. Так ему и надо. Ещё неизвестно, были ли у него приспешники, помогавшие ему творить злодеяния…

– О чём ты говоришь, Хлоя? – выдохнул огорошенный Эдриан.

– Эдриан? Привет, чувак, – пробормотал растерявшийся Нино, бросая на Хлою сердитый взгляд. Её, однако, ничего не смущало.

– Допустим, привет, Эдриан. Признайся, ты ведь обо всём знал, не так ли? Просто скрывал ото всех.

– Нет, это неправда! – Эдриан почувствовал, как внутри начало клокотать негодование вперемешку с обидой.

– Разумеется, неправда, – поддержал Нино. – Тебе лишь бы болтать, о чём не знаешь, Хлоя! Шла бы ты по своим делам дальше.

– Я-то пойду, а он пускай остаётся. Неудачник, – бросила Хлоя через плечо, направляясь в сторону бутика. Сабрина послушно засеменила следом, задержав на секунду сомневающийся взгляд на Эдриане.

– Они не верят мне!

Горечь, прозвучавшая в голосе друга, пронзила Нино насквозь.

– Не бери в голову! Забудь, что они говорили. Ты уезжаешь?

Эдриан бросил взгляд на чемодан.

– Нет, просто наш дом теперь собственность отцовской фирмы. Они могут делать со всем имуществом, что хотят, а меня уволили. Ведь таких, как Хлоя, кто считает меня подельником злодея, много. А сомневающихся, как Сабрина, – ещё больше. И акции упадут только сильнее. Нино, можно, я у тебя поживу?

– Э-э, чувак, – на лице Нино проступила кислая гримаса. – Слушай, я всё понимаю, но и ты пойми: родители уехали на две недели, оставив мне квартиру. А у нас с Алей всё… всё серьёзно, понимаешь? Я… мне правда очень жаль, но другого такого шанса у нас ещё долго не будет… Пожалуйста!..

– Я понял, спасибо, – опустил голову Эдриан. – Конечно, я не хочу никого стеснять. Поищу другой вариант.

– Ого, я опаздываю! Напиши, если так ничего не найдёшь!

Нино умчался. Эдриан остался один. С небес упала первая капля дождя, попав именно на шею юноши и просочившись холодком под воротник. Эдриан дёрнулся и поднял взгляд на небо. Начавшийся дождь не вселял в него надежды или успокоение, а лишь усиливал чувство одиночества. Плагг прикорнул в кармане голодным. Если он так и не найдёт работу, то не сможет быть Супер-Котом. А если злодей повержен, то, может, Супер-Кот больше не нужен Парижу? Тогда получается, он вообще никому не нужен.

Над головой Эдриана внезапно прекратили падать капли. Он обернулся и увидел Маринетт, державшую над ним красный в чёрную точку зонт.

– Привет.

– Привет.

Оба не знали, что говорить дальше. Дождь усиливался.

– Зайди под зонт тоже, ты промокнешь, – Эдриан перевёл зонт на неё. Его рука на миг коснулась её пальцев, как и в первый день их знакомства, когда он отдал ей свой чёрный зонт.

– Почему ты с чемоданом?

– Меня выгнали из дома и с работы. Дом теперь принадлежит фирме, а руководители пытаются порвать все связи с фамилией Агрест.

– Что? – Маринетт сердито поджала губы. – Ой! А тебе есть куда пойти?

Эдриан помотал головой.

– Тогда пошли со мной. Я не позволю тебе мокнуть под дождём.

Молодые люди пошли рядом. Маринетт казалась Эдриану особенно нерешительной, она пыталась продолжить разговор, но будто бы останавливала себя.

– Спроси, – ободрил её Эдриан.

– Ты, должно быть, очень злишься на Леди Баг…

– Нет, – поколебавшись, ответил Эдриан. – Не злюсь. Она супергероиня, её долг и задача – хранить город в безопасности. Ни на неё, ни на Супер-Кота я не в обиде.

На самом деле обида была, но не оттого, что из-за Леди Баг Габриэль Агрест сел в тюрьму, а Эдриан лишился всего. «Почему же она не пришла ко мне? Почему?! Почему?! Ведь я так ждал… так надеялся… хотя бы этим утром… почему?..»

Делиться этим с Маринетт юноша не стал.

– А что ты теперь собираешься делать?

– Найти жильё и работу. Правда, умею я только работать моделью. А сейчас никакое агентство не возьмёт меня. Даже за пределами Франции. Хотя на какие деньги я уеду? Глупости говорю, да?

– Мне… очень неловко, Эдриан. Понимаешь, меня объявили победителем битвы модельеров.

– Поздравляю, – искренне откликнулся Эдриан, но грусть по поводу текущих событий владела его голосом, и Маринетт от этого смутилась ещё больше.

– Месье Парсеваль, исполняющий обязанности гендиректора компании твоего отца, предложил мне должность главного дизайнера.

Эдриан остановился, переваривая услышанное.

– Так почему же тебе неловко?

– Он ничего не сказал про твой дом и твоё увольнение. У меня такое чувство, будто моя удача реализуется за твой счёт. Если ты считаешь…

– Нет, не считаю. Ты тут вообще ни при чём.

– Но кто-то же уложил твоего отца на лопатки в битве модельеров… – пробормотала Маринетт. – Эдриан, позволь мне предложить тебе хотя бы жильё. В нашем доме хватит места для тебя.

– Ты очень добра, Маринетт. Я просто не знаю, как тебя благодарить.

Это не была радостная улыбка, но всё же лицо Эдриана просветлело. Маринетт, внимательно следившая за эмоциями собеседника, тоже немного успокоилась. Оба смотрели друг на друга с тихой, но ясной признательностью, смягчавшей грусть каждого из них. Потом рука Эдриана взяла зонт за то же место, где была рука Маринетт. Холодные пальцы девушки мягко легли под его тёплую ладонь. Двое тронулись дальше, вместе держа зонт над головами.

Глава 8

Как несчастен тот, кто сомневается! Ум его бросает в разные стороны, точно при килевой и боковой качке… И только одно лекарство есть против этого: противопоставить действительность натиску воображения

Фрэнсис Бэкон

– Подумать только! Я просто не представляю, как можно вот так вот выбросить человека на улицу! – Сабин Чен поставила перед Эдрианом тарелку со свежей выпечкой. – Угощайся, Эдриан.

– Благодарю, мадам Чен, – Эдриан взял круассан.

– Я очень тебе сочувствую, – Сабин села напротив и заглянула в глаза юноши. Ласковый взгляд мамы Маринетт ободрил Эдриана, и он даже почувствовал вкус еды.

– Благодарю вас. Выпечка очень вкусная.

– Рад это слышать, – Том Дюпен вынул из печи ещё один противень с круассанами. Маринетт сидела в стороне, глядя в экран телефона. Ей всё ещё было неловко смотреть на Эдриана. Родители были с ним очень любезны, и он действительно уже не выглядел таким подавленным, но чувство вины никуда не отступило. Теперь она стала источником всех бед Эдриана. Это было просто отвратительно.

– А Маринетт ведь предложили должность главного дизайнера в фирме твоего отца, – папа тоже сел рядом с Эдрианом.

– Да, я уже знаю это.

– Я не думаю, что это будет хорошая идея. Работать на людей, которые перед лицом беды бросают тебя вместо того, чтобы помочь и поддержать… Директора поступили бесчестно, и я считаю, что Маринетт не стоит принимать предложение Парсеваля. Не правда ли, Том?

– Да, иметь с ними дело позорно. Что скажешь, Маринетт?

Перед глазами Маринетт был график курса акций дома моды Габриэля Агреста. Обвал был настолько сильным, что эксперты даже не снабжали его комментариями. И так было ясно, что фирма обанкротится.

– На бирже согласны с тобой, папа, – откликнулась Маринетт. Согласиться с родителями было просто, это можно было сделать по инерции, но если уж в ней ещё осталось что-то от Леди Баг, так это убеждение, что герой прежде всего думает головой. Пусть в Париже нет суперзлодеев, но есть страдающие люди, нуждающиеся в помощи. Один из них вновь пригорюнился за разговором об отцовской компании. Надо обдумать, что делать дальше.

Голова отказывалась думать. Маринетт вытерла пот со лба, пытаясь отогнать усталость. Этот день вышел таким же утомительным, как день показа. Утром была встреча с месье Парсевалем, его предложение занять должность ведущего дизайнера, так смутившее Маринетт. Потом медитация у мастера Фу, который должен был очистить Нурру от негативной энергии, для чего Маринетт пришлось на время надеть брошь Бражника. Затем надо было забрать модели из «Republic Palace», где пришлось препираться с полицейскими и доказывать, что волшебная сила Леди Баг всё починила и уничтожила все ценные улики, а потому нет смысла держать закрытой гримёрку и раздевалки, где остались коллекционные вещи.

Во всём этом Маринетт смущала одна вещь: она постоянно чувствовала себя на месте Габриэля Агреста. Будто бы прожит один день его жизни, в его шкуре. Маринетт понимала, что пошла по чужому пути. Это рождало в ней сильное беспокойство: каждый должен проживать свою жизнь, быть собой, в этом заключался секрет счастья, успеха, чего угодно. Её собственная жизнь между тем была полна неясностей, Леди Баг могла больше не пригодиться Парижу, хотя мастер и объяснил ей, сколько опасностей подстерегает мирных жителей в повседневности, обычная же девушка Маринетт Дюпен-Чен ничего не решила относительно собственного будущего. Между тем её имя красуется на первой строке таблицы участников конкурса, и все уже знают её как дизайнера высокой моды. Такой стремительный и удачный старт карьеры мог бы вскружить ей голову, если бы не всё, что творилось с семейством Агрестов.

Маринетт подняла голову и взглянула на Эдриана. Он любит своего отца. Он всегда его любил. И ему всегда его не хватало. Его внимания, тёплых слов, привязанности. Между тем Габриэль с лёгкостью мог всё это дать сыну. Она прожила один день в его шкуре. На часах шесть вечера, все дела сделаны или отложены, осталось только закрыть вкладку с акциями дома мод. Вот и всё. Остаток времени посвятить Эдриану, заботиться о нём – это же так просто! А даже если не просто, то, по крайней мере, приятно. Это та вещь, которая в жизни Габриэля нравилась Маринетт больше всего. Зачем он стал злодеем, когда мог стать любящим отцом?

Маринетт непонимающим внутренним взором окинула жизнь знаменитого дизайнера. Жизнь, скатившаяся в пропасть. Если бы жить её иначе, всё было бы лучше. Но он уже ничего не исправит. Пожизненный срок Габриэлю гарантирован. Однако его путь простирается под её ногами, будто бы тоже предал хозяина. Неужели принять его жизнь и изменить её? А правильно ли это будет? Может, это не её путь, и он никуда её не приведёт?

Раздался звук, который оторвал Маринетт от раздумий. Эдриан неловко заулыбался Тому и Сабин, теребя край куртки. «Ну конечно, – подумала Маринетт, – там его квами! И он наверняка голоден. Плагг ест только камамбер, вот почему Бражник сумел захватить его в битве. А у нас нет камамбера. Надо будет купить. И, наверно, лучше сделать это сюрпризом».

Маринетт поднялась наверх и юркнула в дальний угол коридора. На сайтах супермаркетов камамбер отсутствовал, а где его закупал Агрест, Маринетт не знала. Тогда она нашла ресторан и заказала на дом сырную тарелку. В доме были фрукты, можно будет добавить их к сырам и угостить Эдриана на завтрак, а родителям сказать, что ему будет немного легче, если он поест привычную пищу. В особняке Агреста же подавали сырные тарелки на завтрак.

– Мадам Чен, где у вас туалет? – осведомился Эдриан, чувствуя, что Плагг скоро начнёт кусаться.

– На втором этаже, рядом с гостиной.

– Спасибо.

Едва добравшись до гостиной, Эдриан выпустил Плагга.

– Ты чего, Плагг? Мы не дома, нельзя, чтобы тебя видели!

– Я ужасно голоден! – воскликнул Плагг. – Если я сейчас же не наполню желудок, то всё будет очень плохо! Дайте мне камамбер!

– Здесь нет камамбера! Мы могли его покупать, когда были богаты, а теперь у меня ни гроша в кармане, и стеснять семью Маринетт тоже нельзя!

– Но я хочу есть! Где-то же должен быть камамбер! – Плагг облетел гостиную и юркнул в комнату Маринетт.

– Стой, Плагг! Нет! – Эдриан понимал, насколько дикой будет ситуация, когда его пустили в дом, обогрели после дождя, накормили и посочувствовали, а он без спроса ломится в комнаты хозяев – не лучший ответ их гостеприимству. Вдали слышался голос Маринетт. Обругав про себя Плагга, Эдриан поднялся наверх. Плагг висел на одном месте, видимо, забыв о голоде и сыре.

– Немедленно пойдём отсюда! И никогда больше не шастай по комнатам хозяев без спроса, это некрасиво! – юноша схватил Плагга в кулак.

– Лучше посмотри вокруг, – прошептал тот заворожённо.

Эдриан поднял взгляд и остолбенел. Все стены комнаты Маринетт были увешаны постерами с его фотографиями. Среди них были и старые, где ему было пятнадцать, и относительно новые. На минуту Эдриану показалось, что все снятые со стендов фото очутились здесь, будто бы Париж решил сначала собрать ненужные постеры в одном месте, а уже потом избавиться от них. Но вскоре до Эдриана дошло, что к чему.

– Этого просто не может быть! – рассмеялся он.

– Отчего же не может? – Плагг стал летать вокруг Эдриана, выписывая в воздухе петли. – Очень даже может. Все факты об этом говорят.

– Ну нет, она же не могла… я бы заметил…

– А ты вообще обращал на неё внимание? Насколько мне помнится, из всех девушек ты смотрел как на возлюбленную только на Леди Баг. Остальные тебя просто не интересовали.

– Но… Плагг, она бы проявила себя за столько времени! Посмотри, этому снимку семь лет. Я тогда только пришёл учиться в школу. Неужели она уже тогда была влюблена?

– Как и половина всех девушек Парижа, олух! – хихикнул Плагг. – Я поражаюсь твоей невнимательности. Она краснела и заикалась первый месяц вашего знакомства, когда ты заговаривал с ней. Да и после смущение не покидало её лица. Неужели её робость пролетела мимо твоих глаз и ушей?

– Это было давно!

– Это было как раз в тот период. И да, она изменилась с тех пор. Теперь Маринетт более уверенна и сдержанна. И даже более красива, чем тогда.

Эдриан тем временем вдумался, что же его рассмешило. Нет, конечно же, Плагг прав. И в первую очередь смеяться надо над ним, невнимательным и не разбирающимся в чувствах и отношениях. Семь лет к нему испытывали симпатию, а он семь лет не замечал. Но он смеялся не только над собой. Его рассмешило… нет, не чувство Маринетт. Само по себе оно ни капли не смешное. Смешны эти постеры, постеры могут быть у девчонки-подростка, но не у Маринетт. Ведь она такая… самостоятельная, уверенная, независимая и твёрдая. Неприступная? Нет, не совсем то, она не холодна, наоборот, она добрая, милая и женственная. Красивая, умная, честная, смелая…

– О чём задумался? – ехидничает Плагг. – О своей глупости?

– Да, Плагг, ты не поверишь, но именно о ней, – отстранённо проговорил Эдриан и начал спускаться в гостиную. Плагг полетел следом, закрыв дверь.

– Да, ты абсолютно прав, Плагг. Я глупец.

– А то нет, – промурлыкал квами.

– Это ведь даже было темой какого-то сочинения в школе, что в каждом взрослом остаётся маленький ребёнок. Почему бы и в Маринетт не могла остаться девочка-подросток? А я полный, полный дурак… – отстранённо проговорил Эдриан. – Сам почти ни с кем не общался всю жизнь, сужу о других по каким-то обрывкам стереотипов и ничего вокруг себя не замечаю. Я самое бестолковое существо на земле.

– Хочешь знать, почему ты не замечал?

– Я уже сказал почему.

– Нет, если бы ты жил не в золотой клетке, а как самый обычный человек, ты бы тоже с лёгкостью её не заметил, – Плагг переполз на колени к Эдриану. – Ты был влюблён в Леди Баг. И тебе, кстати, всё ещё нужен её поцелуй.

В груди Эдриана вновь кольнула обида. Какой ещё поцелуй Леди Баг, когда он ей не нужен? За семь лет она давным-давно могла бы ответить взаимностью, если бы только захотела. Если бы эта взаимность была. Но она не зародилась, и все его ожидания и мечты напрасны. Прекрасная незнакомка равнодушна к нему. Она не пришла поддержать его после того, как отец оказался в тюрьме.

По гостиной порхнула Маринетт, выбежав на лестницу. Эдриан спрятал Плагга под курткой. Девушка вернулась со стопкой сложенного постельного белья и подушкой и улыбнулась Эдриану:

– Я подготовлю гостевую спальню.

– Спасибо.

– Всё в порядке? Может, что-нибудь нужно?

– Нет-нет, не волнуйся. Я и так стеснил вас.

– Ой, не обращай внимания, – смущённо улыбнулась Маринетт, и Эдриан на сей раз знал причину её смущения. Вся Маринетт являла собой живое подтверждение его догадки. И вдруг Эдриана охватила та же робость, и он ответил смущенной улыбкой. Маринетт развернулась и вышла в коридор, юноша проводил её взглядом. Маринетт. Милая, добрая, внимательная, заботливая… Чудесная.

И тут Эдриан поймал себя на том, что однажды он уже переживал это чувство. Это было при первой встрече с Леди Баг. Эдриан недоумённо прислушался к сердцу. Оно сладко ныло при воспоминании о супергероине, но не умолкало, когда её образ сменялся образом Маринетт. Эдриан попеременно пытался вслушиваться в голос сердца, но на обеих девушек оно реагировало одинаково. И хотя между Маринетт и Леди Баг была очевидная разница, хотя бы в поведении, всеми привлекательными чертами одной обладала и другая. Сердце Эдриана не видело никакой разницы. «Похоже, я влюблён в них обеих сразу, – подумал Эдриан и испугался. – Как такое возможно?!»

========== Главы 9, 10 ==========

Глава 9

Работа, которую мы делаем охотно, исцеляет боли.

Уильям Шекспир

Наутро Эдриан спустился в пекарню, когда солнце уже поднялось довольно высоко. Маринетт хлопотала над блюдом с фруктами, Том Дюпен обслуживал покупательницу.

– Доброе утро, Эдриан!

– Доброе утро, Маринетт.

Эдриан едва успел сесть за стол, как перед ним очутилась фруктово-сырная тарелка, на которой между виноградинами и кусочками банана благоухал камамбер. Маринетт уже упаковывала заказ, Том смотрел в кассу, покупательница завела разговор с Маринетт. Пользуясь случаем, Эдриан сгрёб весь камамбер и передал Плаггу. Оголодавший квами начал пировать на коленях юноши, Эдриан же принялся за свой завтрак.

– Желаю хорошего дня! – улыбнулась Маринетт покупательнице.

– Благодарю, мадемуазель, сегодня ваше пожелание мне понадобится, – вздохнула девушка. – Сегодня ночью кто-то разрисовал краской витрину магазина. Не знаю, что ещё можно ожидать.

– Какой ужас! Почему они это сделали?

– Известно почему. Я работаю продавщицей в фирменном магазине «Agreste fashion house». Хорошо, что витрина ещё цела, – покупательница вздохнула и взяла пакет. – И вам удачного дня, мадемуазель.

Колокольчик над дверью пекарни печально звякнул, когда девушка ушла.

– Невинные люди страдают из-за преступления, которое к ним не относится, а скоро они лишатся работы из-за банкротства фирмы, – проговорила Маринетт. – Всё ещё можно поправить… Папа, я приняла решение. Я займу должность главного дизайнера, запущу коллекцию в массовое производство и спасу фирму от банкротства. Компания – это не совет директоров, и люди не должны страдать из-за чужих ошибок. Я звоню Парсевалю.

Однако телефон зазвонил в её руке прежде, чем она успела коснуться экрана.

– Добрый день. Да, соединяйте. Здравствуйте, месье Парсеваль, – Маринетт обернулась, поймав на себе взгляд Эдриана. – Я как раз собиралась вам звонить. Я принимаю ваше предложение, но с двумя условиями. Прекрасно. Первое: вы возобновляете контракт с Эдрианом Агрестом. Да, сейчас многие сомневаются, но он непричастен к преступлению, и рано или поздно это признают все. И тогда вас спросят: «Почему он был уволен, если ни в чём не виноват?» У вас нет ответа, после которого престиж дома моды не упадёт. Все отвернутся от вас не из-за Габриэля Агреста, а из-за вашего недальновидного решения. Лично я сомневалась в вас именно поэтому.

Маринетт и Эдриан встретились взглядами. Его зелёные глаза были полны благодарности и восхищения, в её васильковых светилась мягкая улыбка.

– Да, второе: вы возвращаете его особняк. Проводите по документам как угодно. Да, я знаю, что это огромная сумма денег. Какова моя зарплата? Вот, несколько месяцев я могу прожить на свои средства, пока коллекция не окупит себя. А после этого рассчитаемся по долгам. Готовьте документы, я скоро приеду. До свидания.

Маринетт положила трубку.

– Предлагаю тебе доесть завтрак и поехать со мной. Вместе подпишем договоры, заодно введёшь меня в курс дел.

– Конечно!

Спустя два часа к магазину «Agreste fashion house» подъехало такси. Продавщица, уставшая оттирать краску с витрины, вздохнула и посмотрела на выходящих из автомобиля людей.

– Мадемуазель Дюпен-Чен! Месье Агрест! Чем обязаны?

– Добрый день. Я новый главный дизайнер дома моды Агреста. Поскольку у нас проблема с витриной, пора обновить её.

Маринетт осмотрела красное граффити на стекле.

– Никак не оттирается, – пожаловалась продавщица.

– И не нужно, – Маринетт подала знак Эдриану, тот извлёк из огромной сумки баллон с красной краской. Маринетт взяла баллон и докрасила надпись до вытянутого пятна, потом достала чёрную краску и тряпку и начала рисовать. Вскоре по витрине порхала стая божьих коровок. Маринетт отдала краску Эдриану:

– Теперь ты нарисуй на другой части витрины чёрного кота.

– Чёрного кота?

– Ну, раз уж мы вызвали ассоциацию с Леди Баг, то никак нельзя не упомянуть и Супер-Кота. Они же команда.

Эдриан понурился. Маринетт взяла его за руку.

– Я могу нарисовать сама. Это не рекламный ход и не отречение от… старого…

Маринетт судорожно искала слова. Как Маринетт она не знает личность Супер-Кота, и если сейчас скажет именно те слова, которые помогут Эдриану, то поставит себя под угрозу разоблачения. С другой стороны, если Габриэль Агрест получает информацию о событиях, творящихся в его компании, то её действия уже стоят ему костью в горле, а эмблема Леди Баг на витрине его магазина – как удар лежачему… И всё это идеально вписывается в стремление Парсеваля порвать все связи с Агрестом. Нет, надо объясниться. Ну и пусть он догадается, кто она.

– Это признательность Леди Баг и Супер-Коту, – Маринетт заглянула в глаза Эдриана, вложив во взгляд и голос всю свою нежность, – за то, что они сдержали слово, уберегли город и так много сделали для каждого из нас. Оба.

На лице Эдриана смешались удивление, смущение и нежность.

– Знаешь что, – продолжила Маринетт уже более вольную импровизацию, – складывается впечатление, что в прессе иногда упоминают лишь Леди Баг, забывая, что без помощи Супер-Кота у неё практически ничего не получилось бы. Даже блог, посвящённый супергероям, назван Ледиблог, а не Котоблог. На самом деле это несправедливо. Если ты не нарисуешь кота на витрине, то я это сделаю. По моему мнению, Супер-Кот заслуживает наивысших похвал.

Не без удовольствия Маринетт заметила сверкнувшую в глазах Эдриана хитроватую весёлую искорку Супер-Кота. И хотя это было только мгновение, Маринетт почувствовала, что сумела изломить его постоянную грусть. Кризис был пережит. Теперь он сможет оправиться и жить дальше, быть счастливым, ни за что себя не винить и верить в себя и в других.

Пока Маринетт радовалась осознанию своего не сразу заметного, но немалого успеха, Эдриан медленно подошёл к витрине, всё ещё пребывая в задумчивости, потом сел на корточки и начал рисовать. Маринетт и продавщица следили за тем, как на стекле появлялся мультяшный чёрный кот. Он вышел таким забавным, что никто, включая художника, не смог удержаться от улыбки.

– Ну что, мадемуазель главный дизайнер, витрина хорошо оформлена? – улыбнулся Эдриан.

– Кот вышел очень хорошо. Сейчас посмотрим, – Маринетт отступила назад, окидывая взглядом всю витрину. На стеклянном полотне чего-то не хватало. Маринетт порылась в сумке, достала баллон белой краски и нарисовала около дверных ручек белых бабочек.

– Надо больше бабочек. Белых, чистых маленьких бабочек. Как знак того, что компания и все её работники невиновны перед городом.

Когда весь верх витрины был заполнен порхающими мотыльками, к магазину подъехал автомобиль компании. В магазин занесли коробки, Маринетт и Эдриан раскрыли их.

– Надо развесить наряды на манекены, – объяснила Маринетт продавщице, – все они уже проданы, но я уговорила владельцев подождать несколько дней. Пока что закройте магазин, когда завезут партию одежды, снимете эти, и я заберу. А это парфюмерная вода, тестер. Её могут привезти позже, чем одежду.

– Хорошо, а что делать со старой коллекцией?

– Распродажа с 50% скидкой. Всё, кроме самой последней коллекции, с конкурса. Это пока надо убрать в запас, сейчас спроса почти не будет, а потом он возрастёт.

– Ого, что это? – в руках Эдриана зашуршал красный шифон.

– Это… – замялась Маринетт, – это к будущей коллекции. «Семейные узы» – понятие широкое, и когда я готовила коллекцию, то решила сделать… пару нарядов Леди Баг и Супер-Кота. Увы, ни на одной модели костюм Супер-Кота не смотрелся так, как я бы этого хотела, а одно платье без костюма показывать не было смысла. Поэтому я не представила платье на показе, но сейчас оно должно быть на главной витрине как реклама будущей коллекции, посвящённой супергероям.