Текст книги "Во власти греха (СИ)"

Автор книги: Ния Экс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 6 страниц)

Эпилог

Римма Новикова. Это были трусы Риммы. Те самые, которые она лично шьет вместе с мамой, создав личный бренд и семейное дело по продаже нижнего белья ручной работы.

– Чьё это, Никита?! – заорала я. – Чьё?!

– Соня, пожалуйста, дай мне объяснить! – он попытался взять меня за руку, но я отшатнулась.

– Хорошо, не отвечай, – я встала с кровати, чувствуя, как тело покрывается холодным потом. – Я знаю, кому принадлежат эти трусы. Я просто в шоке! Ты спал с моей лучшей подругой у меня за спиной?!

– Нет! – Никита вскочил, натягивая штаны. – Нет, Соня, клянусь! Ничего такого не было!

– А что тогда?! – я потрясла трусами перед его лицом. – Ты коллекционируешь женское бельё? У тебя фетиш на трусы моей подруги?

– Я… я попросил у неё… – он замялся, покраснев до корней волос. – Я попросил у Риммы совета!

– Совета?! – я не верила своим ушам.

– Я хотел потренироваться! – выпалил он. – Чтобы не оплошать перед свадьбой! С тобой! Я не хотел, чтобы наш первый раз был неудачным, и я… я попросил Римму помочь мне.

– Помочь? – я почувствовала, как у меня начинает дёргаться глаз. – И в чём заключалась помощь, Никита? Она показала тебе, как правильно надевать трусы?

– Она… – рыжий мудила зажмурился, будто собирался прыгнуть в ледяную воду. – Она показала мне, как… как доставлять женщине удовольствие.

Тишина. Я смотрела на него, и в голове медленно, как в замедленной съёмке, складывалась картина. Римма. Никита. Моя лучшая подруга и мой бывший парень. В одной комнате. Без меня.

– Ты спал с Риммой, – констатировала я.

– Нет! – он замахал руками. – Клянусь, нет! Она просто… она просто показывала. На себе.

– На себе? – я почувствовала, как кровь отливает от лица. – Она раздевалась перед тобой?

– Не полностью! – воскликнул Никита. – Только… только верх. И она рассказывала, что мужчинам нужно делать, чтобы женщине было хорошо. Это было чисто теоретически! Ну, почти…

– Почти? – мой голос стал опасным шёпотом.

– Она дала мне потрогать… – его голос сорвался. – Чтобы я понял, с какой силой нужно нажимать. И где искать клитор. Я не знал, где он, Соня! В анатомическом атласе он выглядит совсем не так!

Я закрыла лицо руками. Это было настолько абсурдно, что я не знала – смеяться мне или плакать. Мне хотелось убить обоих немедленно. И одновременно не связываться ни с одним, ни со второй никогда в жизни, задавив их своим безразличием. Так бы я принесла этим двоих больше боли, нежели выплеснув эмоции.

– И трусы? – спросила я, опуская руки. – Зачем тебе её трусы?

– Она сказала, что если я буду тренироваться снимать их, то на свадебную ночь у меня получится быстро и красиво, – признался Никита. – Она дала мне их, чтобы я… практиковался.

– Практиковался снимать трусы, – повторила я.

– Да.

– Снимать трусы с моей лучшей подруги?

– Я понимаю, как это звучит, – он смотрел на меня умоляюще. – Но, Соня, я правда хотел как лучше! Я хотел, чтобы тебе было хорошо! Я боялся, что ты разочаруешься во мне!

– Никита, – я вздохнула, чувствуя, как злость сменяется каким-то странным облегчением. – Ты правда думал, что лучший способ подготовиться к сексу со мной – это потрахаться с моей лучшей подругой?

– Когда ты так говоришь, это звучит ужасно, – Колокольников опустил голову.

– Потому что это ужасно! – я повысила голос. – Ты что, совсем головой не думаешь? Зачем ты вообще с ней связался? Она же тебе даже не нравится! Или нравится? Господи, вот я то дура! Два года берегла себя для изменника, а рядом с собой ещё и змеюку пригрела в роли подружки!

– Она сказала, что если я не подготовлюсь, ты меня бросишь! – выпалил Никита. – А я не хотел, чтобы ты меня бросала! Я люблю тебя, Соня!

– И поэтому ты решил, что лучший способ сохранить наши отношения – это тайно встречаться с моей подругой, чтобы она научила тебя, как правильно снимать трусы? – я чувствовала, как начинаю закипать. – Никита, это даже не глупо. Это клинический пиздец!

– Я знаю, – он сел на кровать, закрыв лицо руками. – Я знаю, что я дурак. Но я правда хотел как лучше.

– Как лучше, – я смотрела на него, и в голове медленно созревал план. – Ладно, Никита. Я дам тебе шанс доказать, что ты хочешь как лучше.

Он поднял голову, в его глазах загорелась надежда.

– Правда?

– Правда, – я взяла трусы Риммы, подошла к нему. – Надень их.

– Что? – он побледнел.

– Ты так хотел научиться снимать трусы, – я улыбнулась самой сладкой улыбкой, на которую была способна. – Вот теперь у тебя будет возможность потренироваться.

– Соня, это…

– Надевай, Никита, – я сунула трусы ему в руки. – Или ты не хочешь доказать, что готов ради меня на всё?

Семинарист взял трусы дрожащими пальцами. Посмотрел на них, потом на меня. Я скрестила руки на груди и ждала.

– Ты серьёзно? – спросил он.

– Абсолютно.

Никита закрыл глаза, глубоко вздохнул и начал натягивать кружевные стринги. Это было зрелище. Худые бледные ноги, рыжие волосы у лобка, ажурное чёрное кружево, которое едва прикрывало его мужское достоинство. Яйца вываливались из кружева. Трусы были явно малы, и ткань впивалась в кожу, создавая невероятно комичный эффект.

– Ну как? – спросил он, открывая глаза.

Я смотрела на него. На семинариста, который собирался стать священником, в ажурных стрингах моей лучшей подруги. И меня накрыло. Я начала смеяться. Сначала тихо, потом громче, потом уже в голос, сгибаясь пополам, вытирая слёзы.

– София, перестань! – взмолился Никита. – Это не смешно!

– Это… это… – я не могла говорить, потому что смех душил меня. – Это самое смешное, что я видела в своей жизни!

– Я снимаю их! – он потянулся к резинке.

– Нет! – я выпрямилась, вытирая слёзы. – Нет, Никита. Ты их снимешь, когда я скажу.

– Что ты задумала? – в его голосе появилась тревога.

Я подошла к нему, взяла трусы за резинку, натянула повыше. Никита истерично пискнул.

– Со… ня-яах!

– Ты хотел практиковаться, – я сняла трусы с него одним резким движением, и он взвизгнул. – Вот тебе практика.

А потом я резко натянула эти трусы ему на голову. Прямо на голову. Ажурное кружево легло на его рыжие волосы, бантик оказался на лбу.

– Соня! – заорал он, пытаясь стянуть трусы. – ГОСПОДИ ИИСУСЕ! Ты с ума сошла?!

– Нет, – я отступила на шаг, любуясь делом рук своих. – Я просто решила, что тебе идёт. Правда, очень сексуально.

– Сними это! – он дёргал трусы, но они зацепились за уши.

– Ни за что, – я натянула джинсы, схватила сумку. – Носи это как напоминание о том, что нельзя тренироваться снимать трусы на лучшей подруге своей девушки.

– Соня, подожди! – он вскочил, споткнулся о простыню и упал на колени, всё ещё с трусами на голове. – Пожалуйста, давай поговорим!

– Поговорим, – я открыла дверь. – Когда ты поймёшь, что секс – это не экзамен и не тренировка. Это когда двое людей хотят друг друга. По-настоящему. А если ты готовишься к нему как к ЕГЭ, значит, что-то идёт не так.

– Но я хочу тебя! – крикнул он мне вслед.

– А я нет, – я вышла в коридор. – Пожалуй, мне тоже стоит кое с кем потренироваться, прежде чем спать с тобой, Никитос. Адьёс!

Я сбежала по лестнице, чувствуя, как внутри всё кипит. Злость, обида, и – чего уж там – облегчение. Я знала. Я знала, что между ними что-то было. Римма слишком часто спрашивала про Никиту, слишком много о нём говорила. А он… он смотрел на неё иногда так, будто видел в первый раз. Всегда смущался и нервничал.

На крыльце я остановилась, перевела дыхание. В руке всё ещё был зажат вибратор – я случайно прихватила его с собой. Розовый, с кнопочками, в руке – как трофей. Ну и на кой черт я его прибрала?!

– Ты чего, в даркнет устроилась? – раздался знакомый голос.

Я подняла голову. У калитки стоял Греховный. В чёрной футболке, с серьгой в ухе, с сигаретой в зубах. Смотрел на меня, на вибратор в моей руке, на дом Колокольниковых за спиной.

– А ты чего здесь забыл? – спросила я, пряча вибратор за спину.

– Мимо проходил, – он выпустил дым в сторону фонаря. – Увидел знакомую фигуру. С вибратором наперевес.

– Это не твоё дело, – я сунула вибратор в сумку.

– А чьё? – он подошёл ближе, и я почувствовала знакомый запах. Диор Саваж. Мускус. И что-то ещё, от чего внутри всё переворачивается. – Святоша не справился?

– Это тебя не касается, – повторила я, чувствуя, как горят щёки.

– Касается, – он остановился в шаге от меня, глядя сверху вниз. – Ты в моём районе, с огроменным вибрирующим дилдо, после свидания со святошей. Это уже моё дело.

– С чего бы это?

– С того, – он взял меня за подбородок, приподнял лицо, заставляя смотреть в глаза. – Что я не люблю, когда моя девочка тратит время на кого попало.

Сердце пропустило удар.

– Твоя девочка? – выдохнула я.

– Моя, – он наклонился, и я чувствовала его дыхание на своих губах. – И ты это знаешь.

– Да что ты говоришь, – прошептала я, и в этот момент в доме за спиной раздался грохот – Никита, видимо, наконец снял трусы с головы и пытался меня догнать.

Греховный усмехнулся, взял меня за руку и потащил прочь от дома Колокольниковых.

– Пойдём, – сказал он. – Покажу тебе, что значит по-настоящему хотеть.

Я шла за ним, чувствуя, как его пальцы сжимают мою ладонь. Сзади хлопнула дверь, раздался голос Никиты:

– Соня! Соня, подожди!

Но я не обернулась. Я смотрела на широкую спину Демьяна, на его татуировки, на серьгу в ухе, которая блестела в свете фонаря. И чувствовала, как внутри всё замирает в сладком предвкушении. Мы вышли за калитку, свернули за угол дома, и только тогда Греховный остановился. Он отпустил мою руку, повернулся ко мне, и я увидела, как в его глазах пляшут чёртики.

– Знаешь что? – сказал он, оглядываясь на дом Колокольниковых, из которого всё ещё доносились приглушённые всхлипывания. – Побежали отсюда.

– Зачем? – я ухмыльнулась, скрещивая руки на груди.

Он сделал шаг ко мне, сокращая расстояние до опасного минимума. Я чувствовала жар его тела, слышала дыхание, от которого у меня подкашивались колени.

– Понимаешь, тут такое дело, – его голос стал ниже, хриплее, и он наклонился так, что его губы почти касались моего уха. – Тебя интересует моё…

Греховный взял мою руку и прижал к своей груди, туда, где под тканью футболки бешено колотилось сердце.

– А меня, – он перевёл мою ладонь ниже, на свой пресс, заставив пальцами ощутить твёрдые кубики мышц, – твоё тело.

Я сглотнула. Пульс отдавался в висках, между ног стало влажно, и я ненавидела себя за то, как быстро он меня заводит.

– И что ты предлагаешь? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Предлагаю не тратить время на разговоры, – он отстранился, и в свете фонаря я увидела его улыбку – наглую, самоуверенную, невыносимую. – Моя машина в двух кварталах. Успеем, пока твой святоша не организовал крестовый поход в мою сторону.

Я не выдержала и рассмеялась. Смех вышел нервным, но искренним.

– Ты всегда такой наглый?

– С тобой – всегда, – он схватил меня за руку и потянул вперёд. – Бежим, мелочь. Или ты испугалась?

– Я ничего не боюсь, – выпалила я, переходя на бег.

Мы мчались по тёмной улице, перепрыгивая лужи, облетая фонарные столбы. Мои туфли скользили по мокрому асфальту, сумка хлестала по бедру, а в голове стучало только одно: он, он, он. Демьян бежал впереди, держа меня за руку, и я смотрела на его широкую спину, на татуировки, которые мелькали в свете редких фонарей, и чувствовала, как внутри разгорается что-то огромное, горячее, неудержимое.

Мы влетели во двор, где стояла его машина – чёрный джип, который я видела у универа. Он открыл дверь, подтолкнул меня внутрь, и я плюхнулась на пассажирское сиденье, тяжело дыша.

– Пристегнись, – бросил он, заводя двигатель.

– Зачем? – выдохнула я. – Мы же недалеко?

– Дисциплина, – он усмехнулся и нажал на газ.

Машина рванула с места, и я вжалась в кресло, чувствуя, как адреналин смешивается с желанием. Греховный вёл уверенно, одной рукой держась за руль, второй – переключая скорости. Я смотрела на его профиль – жёсткий подбородок, лёгкая щетина, серьга в ухе, поблёскивающая в свете приборов, – и не могла отвести взгляд.

– Чего уставилась? – спросил он, не поворачивая головы.

– На татуировки смотрю, – соврала я.

– Врёшь же.

– А ты откуда знаешь?

– Потому что я чувствую твой взгляд, – он повернулся ко мне, и в его глазах я увидела отражение уличных огней – зелёные, с золотыми искрами, такие знакомые. – Ты смотришь не на татуировки, Соня. Ты пытаешься понять, я ли тот, кто приходит к тебе по ночам.

Я замерла.

– И что, я, кажется, близка к разгадке?

– А ты как думаешь? – он снова уставился на дорогу, и я почувствовала, как по коже пробежали мурашки.

– Думаю, что ты – наглый придурок, который считает, что может командовать мной.

– Это не ответ.

– А я и не обязана отвечать, – я отвернулась к окну, чувствуя, как горят щёки.

Машина остановилась у высотного дома в центре города. Греховный заглушил двигатель, вышел, обошёл машину и открыл мою дверь.

– Выходи.

– Приказываешь? – я подняла на него глаза.

– Приглашаю, – он протянул руку. – Идём.

Я смотрела на его ладонь – широкую, с длинными пальцами, с шершавыми мозолями. Те самые руки, которые я чувствовала на своём теле. Которые сжимали мои бёдра. Которые гладили мою грудь. Я взяла его за руку, и Демьян помог мне выйти. Мы поднялись в лифте на седьмой этаж, и всё это время он не отпускал моей ладони. Я чувствовала, как бьётся его пульс – часто, нервно, совсем не так, как у наглого самоуверенного качка.

– Боишься? – спросила я.

– Тебя? – он усмехнулся. – Ни капли.

– Опять врешь.

– Может быть, – он толкнул дверь квартиры, пропуская меня вперёд.

Я вошла и замерла. Квартира была большой, светлой, с панорамными окнами, из которых открывался вид на ночной город. Минималистичная мебель, чёрно-белые тона, и везде – порядок. Никаких разбросанных носков, никаких пустых бутылок. Только идеальная чистота и запах – тот самый, Диор Саваж, смешанный с чем-то лимонным, свежим.

– Не ожидала? – спросил он, закрывая дверь.

– Честно? – я обернулась. – Ожидала увидеть горы грязной посуды и штангу посреди комнаты.

– Штанга в спальне, – он усмехнулся. – А посуду я мою. Сам. Своевременно.

Я прошла в гостиную, рассматривая обстановку. На стенах – несколько фотографий, чёрно-белых, городских. На полке – книги. Я подошла ближе, прочитала корешки: «Преступление и наказание», «Идиот», «Мастер и Маргарита», и вдруг – моя книга. Та самая, которую я написала под псевдонимом и опубликовала маленьким тиражом. Стояла между Достоевским и Булгаковым, как равная.

Я повернулась к нему. Он стоял в дверях, прислонившись к косяку, и смотрел на меня. В его глазах не было насмешки. Только что-то глубокое, тёмное, жаркое.

– Это ты, – сказала я. – Ты мой аноним!

– А ты как думала? – он оттолкнулся от косяка и медленно пошёл ко мне. – Думала, я просто так к тебе в окна лезу? Ты, кстати, не удивляешься, как я это вытворяю? Третий этаж же.

– Ты… – у меня перехватило дыхание. – Ты следил за мной?

– Охранял, – поправил он, останавливаясь в шаге. – С того самого лета в лагере. Когда ты была пигалицей с косичками и писала свои порнофанфики под липой.

Мир покачнулся.

– Лагерь? – прошептала я. – Ты… ты был вожатым?

– Был, – он усмехнулся. – Только ты меня не узнала. Я тогда был худым, белобрысым, без татуировок. И ты подарила мне открытку. «Самому лучшему вожатому». Я её до сих пор храню.

– Ты… – я не могла подобрать слов. – Ты поэтому перевёлся на наш факультет?

– Поэтому, – он шагнул ближе, и я почувствовала жар его тела. – Три года я ждал, пока ты подрастёшь. А когда увидел в универе – чуть не охренел. Такая же злая, такая же, блин, красивая. И с этим… с этим святошей. Это меня удивило…

– Никита не святоша, – машинально сказала я.

– Знаю, – он усмехнулся. – Я видел, как он из дома вылетал с трусами на голове. Забавно, конечно.

Я покраснела.

– Ты всё видел?

– Всё, – он провёл пальцем по моей щеке, и я вздрогнула. – И в парке видел. И как ты под дубом кончала, читая мои сообщения. И как с Вадимом флиртовала, чтобы меня позлить.

– Я не флиртовала, – выдохнула я.

– Флиртовала, – он наклонился, и я чувствовала его дыхание на своих губах. – И это было больно. Но сейчас я тебя прощаю.

– С чего бы это?

– С того, – он взял меня за талию, притягивая к себе, – что ты здесь. Со мной. И больше никуда не денешься.

Я подняла руки, упёрлась ему в грудь. Сердце колотилось где-то в горле.

– Ты думаешь, раз я здесь, то уже твоя?

– Я знаю, что ты моя, – он говорил тихо, почти шёпотом. – С той самой ночи, когда впервые вошёл в тебя. Ты сжималась вокруг меня так, будто не хотела отпускать. И теперь я тебя не отпущу. Никогда.

– Демьян… – впервые назвала его по имени, и оно обожгло губы.

– Да, – он улыбнулся – мягко, без насмешки. – Я тот самый. Твой аноним. Твой насильник, как ты меня называла.

– Ты не насильник, – я провела пальцами по его щеке, чувствуя колючую щетину. – Ты… ты тот, кто меня обесчестил, забрал мою невинность и всю меня.

– И больше я тебя никому не отдам, – он поцеловал мои пальцы, и я почувствовала, как дрожь пробежала по телу. – Ни святоше, ни Вадиму, никому. Ты моя, Соня.

Я смотрела в его глаза – зелёные, тёплые, такие родные. И понимала, что больше не хочу никуда бежать. Не хочу сомневаться. Не хочу притворяться.

– Докажи, – прошептала я.

– С удовольствием, – он подхватил меня на руки, и я вскрикнула, вцепившись в его плечи.

– Поставь меня!

– Не дождёшься, – он нёс меня через гостиную, мимо книжных полок, мимо панорамных окон, за которыми горел ночной город.

– Куда ты меня тащишь?

– В спальню, – он толкнул ногой дверь, и я увидела огромную кровать, застеленную тёмным бельём. – Показывать штангу.

– Ах, штангу, – я улыбнулась, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. – Ну, ну, показывай.

Греховный опустил меня на кровать, навис сверху, и я утонула в его глазах – зелёных, жадных, любящих.

– А ты не испугаешься? – спросил он, проводя пальцем по моей щеке.

– Я уже ничего не боюсь, – я потянулась к нему, обхватила его лицо руками. – Я нашла тебя.

– Это я тебя нашёл, мелочь, – поправил он.

– Какая разница, – я притянула его к себе, шепча в губы: – Главное, что теперь я знаю, кто ты, и ты со мной.

И когда его губы накрыли мои – жёстко, жадно, нежно – я поняла, что истина всегда была во власти греха…

– А я могу к вам присоединиться? – осторожно шепнул обнаженный по пояс Вадим в махровом полотенце на бедрах, выходя из душа.

Конец первой части. Продолжение следует…

ПРОДОЛЖЕНИЕ ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ!

Дорогие читатели, если Вас заинтересовала эта книга, и Вы желаете продолжения, то, пожалуйста, не скупитесь на звезды, добавления в библиотеку, и комментарии. Так я пойму, что данная книга пришлась по душе! Ваша Ния!