![](/files/books/160/oblozhka-knigi-novogodniy-podarok-351039.jpg)
Текст книги "Новогодний Подарок"
Автор книги: Нинель Лав
Жанр:
Прочие детективы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)
11
Тяжело дыша, Дорохов с сожалением оторвался от жаркого тела возлюбленной, откинулся на подушку и одной рукой «подгреб» ее поближе к себе. «Облапил» и довольно улыбнулся.
– Откуда ты взял эту конфетку-барбариску? – поудобнее устраиваясь на его плече, улыбаясь, спросила Инна.
– Какую конфетку? – разочарованно переспросил Дорохов, ожидая услышать комплименты в свой адрес, но с этой суматошливой ироничной женщиной он опять ошибся – нельзя было предугадать ее слова и поступки.
Разве это правильно, что в такие ответственные минуты она говорит о пустяках, не выражает своего восхищения им и не твердит о своей любви к нему? Может быть, для нее их отношения это просто секс и ничего больше? Хороший здоровый секс с малознакомым мужиком! А для него?
– Так откуда ты взял эту барбариску? – настаивала Инна, приподнимаясь на локте и заглядывая Дорохову в лицо.
– Причем здесь какая-то конфета? – он пытался ответить на важные для себя вопросы, а она привязалась к нему с каким-то пустяком.
– Как это причем? – вскинулась Инна. Она легонько постучала костяшками пальцев Дорохова по лбу и засмеялась. – Эх ты, мозговой центр! Да если бы не эта конфетка-барбариска, не видать тебе меня, как своих ушей! Я всю обратную дорогу только и делала, что гадала, чем же от тебя так вкусно пахнет – такой знакомый далекий детский запах, а вспомнить никак не могла.
Дорохов удивленно вскинул брови и подумал, что, если она не шутит, то эта женщина явно с другой планеты: придавать значение таким пустякам, на которые он никогда не обращал никакого внимания.
«– Возможно, именно поэтому у тебя не складываются отношения с женщинами, – вмешался в его размышления его внутренний голос и продолжил свою критику. – Возможно, для женщин секс не имеет такого большого значения, как для мужчин – им важны всякие мелочи: поцелуйчики, обнимашки, цветочки, вазочки, одеколончик к памятным датам… Кстати, неплохо бы тебе запомнить какое сегодня число – вдруг пригодится…»
Почувствовав тычок в бок, Дорохов очнулся от разговора с самим собой.
– А? Откуда конфета? – забубнил он, виновато моргая глазами – вдруг обидится, что он ее не слушал – кто поймет этих женщин! – Да кто-то из ребят угостил. У меня этого добра целый карман – я все хочу курить бросить, вот конфетами и спасаюсь… Постой, выходит, что всем этим я обязан твоему неудовлетворенному любопытству?
– А ты надеялся, что твоему неотразимому обаянию? – засмеявшись, Инна откинулась на подушки, посмотрела в сереющее окно – вот и ночь прошла: правду говорят, что «счастливые часов не наблюдают». – Расскажи мне о себе, – попросила она и тут же добавила: – Если не хочешь – не рассказывай, я не обижусь – просто заниматься сексом с незнакомым человеком мне никогда не приходилось.
– Сексом значит… – холодно уточнил Дорохов и попытался отодвинуться на край кровати, но Инна не дала: обняла и даже ногой сверху прижала – чтобы даже не помышлял о побеге.
– Сергей, не глупи и не цепляйся к словам. Вам мужикам трудно понять женщин, поэтому не придумай себе того, чего я не говорила. Отношения между людьми дело сложное, они состоят из тысячи мелочей и так просто, с налету, в них не разобраться. Поэтому, давай с тобой сразу договоримся: если что-то не понял, спроси – не терплю домыслов и непонятости. Согласен? – Дорохов кивнул и погладил ногу, прижимающую его к кровати – кожа была нежная и шелковистая. Внутри у него что-то опрокинулось, и внутренности залила радостная слащавая патока. – Давай сначала я расскажу… Зовут меня Инна Павловна Новикова, мне почти тридцать, разведена, детей нет, работаю в парфюмерной компании главным менеджером. В двадцать лет, еще в институте, выскочила замуж. Кстати, фамилию мужа я не взяла из принципа (намотай на ус: я женщина серьезная и принципиальная), а могла бы и поменять. Инна Павловна Чехова! Звучит?
– Звучит… – хмыкнул Дорохов и потянулся за сигаретами.
– Не кури в постели, – остановила его Инна. – Постельное белье пропахнет дымом, мне придется его менять, потом стирать, потом гладить – видишь, сколько времени ты украдешь у меня из нашего общения одной сигаретой.
Отдернув руку, Дорохов украдкой вздохнул и поцеловал Инну в висок – ему польстило, что она дорожит каждой минутой, проведенной с ним.
– Через год я одумалась и благополучно развелась с Ленечкой, – продолжила Инна и вздохнула, вспоминая свой неудачный брак.
– Почему ты называешь его Ленечкой?
– Потому, что он до старости будет Ленечкой – мать тряслась над ним, как над грудным ребенком: супчик к его приходу грела, тапочки подносила, на ночь одеялко поправляла – только что колыбельные песни не пела. Представляешь, мы лежим – спим, а она на цыпочках входит в комнату и одеяло ему под ноги подтыкает – чтоб не дай Бог, не простудился! Ну, я и развелась с этим великовозрастным ленивцем.
Дорохову было неприятно слушать о бывшем муже Инны, но он слушал, ценя ее желание откровенничать с ним, к тому же он хотел, как можно больше узнать о ее жизни, привычках – может, когда-нибудь пригодиться. На свой вопрос «Зачем пригодиться?» он не смог дать вразумительного ответа.
– А потом почему не вышла замуж?
– Да так, – пожала плечами Инна – это было уже очень личное и болезненное, но она нашла в себе силы, чтобы ответить и на этот вопрос. – Связывать жизнь абы с кем не хотелось, разрушать чужую семью это не для меня, а разведенные мужики все какие-то меркантильные и ненадежные: квартира, машина, накопления… Один вместо предложения руки и сердца преподнес мне ипотечные расчеты – какая у нас будет квартира, если мы продадим обе наши и вложим деньги в общую квартиру на нулевом цикле, и в каком году мы с этим кредитом расплатимся. Нет, одной лучше – «хочешь ешь конфеты, хочешь пряники».
– А если серьезно?
– Серьезно… Я считаю, что связывать свою жизнь надо только с тем человеком, без которого ты не мыслишь себе дальнейшей жизни, без которого сердце твое останавливается и ты перестаешь дышать, и которому ты доверяешь даже больше, чем себе – когда тебя предают любимые это так больно, что даже жить не хочется. Такого человека я не встретила – поэтому холостая.
– Значит, мне повезло, а насчет предательства мне ли не знать о нем, – Дорохов вздохнул – страшно хотелось курить.
Но Инна истолкована его вздох по-своему и погладила Дорохова по щеке – пожалела. От неожиданной нежной жалости Дорохов задохнулся – раньше он думал, что жалость бывает только принижающей и оскорбительной, но оказывается… Эта женщина открывала ему новый мир чувств!
– А родители твои живы? – хрипло спросил он, выторговывая для себя небольшую передышку.
– И родители, и две бабушки, и два дедушки. У меня есть еще младшая сестра Галина – только знакомить я тебя с ней не буду.
– Почему?
– Она моложе и красивее меня: талия у нее тоньше и ноги длиннее. Ты не знаешь, почему младшие сестры вырастают всегда такими высоченными и ногастыми?
Дорохов покачал головой и подумал:
«– А может быть так и надо вести себя после всего случившегося: не признаваться в любви, не петь дифирамбы друг другу, не строить несбыточные планы на совместное будущее, а просто быть вместе столько, сколько отмерено, говорить о пустяках и быть счастливыми оттого, что Судьба подарила нам это время…»
– А вот у меня родителей нет, – без предисловий начал рассказывать о себе Дорохов. – Сначала отец умер, потом мать – я тогда по гарнизонам мотался и взять ее к себе никак не мог, но деньги посылал. И письма писал, и в отпуск ездил только к ней – теперь понимаю, что мало всего этого было, а тогда казалось…
– Молодые жестоки к старикам, – согласилась Инна и отвернулась, чтобы не смущать его своим пристальным взглядом.
– Мне почти тридцать семь, разведен, детей вроде бы нет… Полковник, вернее, бывший полковник ГРУ.
– Так вот почему ребята из охраны так заботливо тебя отряхивали от снега – начальство берегли.
– А они отряхивали? – удивился Дорохов.
– И отряхивали, и за ноги из собачьего лаза тащили.
– А ты не врешь? – не поверил «бывший полковник». Инна замотала головой – мягкие шелковистые волосы щекотали лицо Дорохова, но он стойко терпел. – Что-то я этот момент плохо помню.
– Возможно, потому что я огрела тебя сковородкой по голове, – прыснула Инна в ладошку. – Подумала, воры в дом лезут – вот и расстаралась.
– А я все гадаю: отчего у меня голова, как чугунная.
Инна погладила Дорохова по голове и, как маленького, поцеловала в лоб, приговаривая:
– У кошки болит, у собачки болит, у Сереженьки заживет! Почему ты не позвонил в дверь, как все нормальные люди?
– Думал никого нет в доме, а ключи не нашел, – оправдывался Дорохов, хотя никогда не оправдывался перед женщинами – даже если был виноват со всех сторон. – Один раз я так уже делал, только тогда лето было и в собачьем лазе я не застрял, а сейчас про дубленку забыл… А знаешь, Инн, меня со службы турнули, – рубанул Дорохов правду-матку и почувствовал, как гора свалилась с плеч – теперь она все о нем знает (ну, почти все). – Обвинили в растрате денежных средств в крупном размере, но шум поднимать не стали – предложили уволиться из армии по-тихому.
– А ты растратил? – в лоб спросила Инна, не признавая окольных путей.
– Нет. Конечно, взятки и откаты давал – без этого сейчас никак нельзя: все хотят хорошо жить.
– И себе брал?
– Брал, – честно признался Дорохов, и Инна ему сразу же поверила, что брал, но «не растрачивал». – Но в разумных пределах, конечно, – на свою квартиру три года копил, да и то не хватило, крестный одолжил.
– Тогда кто растратил?
– Не знаю.
– Не зна-аю! – передразнила Инна и, приподнявшись на локте, сочувственно заглянула в глаза Дорохову. – А выяснять не пытался?
– Пытался, но факты против меня.
– Неоспоримый факт для тебя должен быть только один – ты не растрачивал! – все остальные «факты» подлежат сомнению и проверке.
– Я служил в серьезной организации – там ошибок не бывает.
– Значит, они правы – ты растратил.
– Нет. Не растрачивал, – набычился Дорохов.
Инна засмеялась и потормашила «бывшего полковника» за плечи.
– Ты себя слышишь, Сереж? В этой ситуации либо врешь ты, либо врут они – третьего не дано! Вопрос в том, будешь ли ты отстаивать свою правоту. Лично меня мнение других людей мало волнует – главное для меня собственная внутренняя уверенность и сознание своей правоты, а как поступишь ты – тебе решать, вмешиваться я не буду. Военная служба, наверно, очень отличается от гражданской – там свои правила, свои порядки.
– А ты права! – Дорохов сел на кровати и сжал кулаки. – Либо вру я, либо врут они! Но я точно знаю, что я не вру… Надо бы все еще раз проверить… – он посмотрел на сигареты и вздохнул – полцарства за сигарету!
– Ладно уж, иди – кури, – засмеялась Инна и подтолкнула Дорохова к краю кровати. – Я тебя подожду.
Натянув брюки на голое тело, Дорохов вышел из комнаты, немного постоял в коридоре и спустился по лестнице в прихожую. Сунул ноги в ботинки, надел дубленку на голый торс, нахлобучил шапку и осторожно вышел из дома.
Огромный черный тупомордый джип, спрятавшись под рыхлыми снежинками, отдыхал от работы и на сигнализацию отреагировал довольно вяло. Дорохов не жалел машины, гонял ее по стройплощадкам и бездорожью, а теперь неожиданно проникся к нему жалостью.
– Загонял я тебя, друг, – произнес он, смахивая снег с ручки двери. – Вот сейчас быстренько слетаем в Москву и опять отдыхай.
Счищая с машины снег, Дорохов ожесточенно работал щеткой. Он не замечал таявших снежинок в ботинках, не вздрагивал от пробравшегося в дубленку морозца, все мысли его были заняты собственной реабилитацией, но садясь в машину, он почувствовал «тяжесть» во внутренних карманах, достал маленькие плоские бутылочки коньяка и, глядя на них, осуждающе хмыкнул.
«– Надо же, чуть не спился, – огорчился Дорохов, убирая коньяк в бардачок, – если бы не Инна…»
В Москву Дорохов «долетел» за полчаса, ворвался в свою квартиру и, не обращая внимание на вскинувшихся на разобранном диване Людмилу и какого-то бородатого мужчину, стал лихорадочно рыться в ящиках письменного стола.
– Где мои рабочие диски с копиями расчетов всех проектов? – поворачиваясь, взревел он, не найдя их в ящике своего стола.
– Дис-ки? – испуганно переспросила Людмила и натянула одеяло на упавшего на подушки мужчину. – Какие диски?
Пытаясь взять себя в руки, Дорохов стал объяснять, какие именно диски ему понадобились в столь неурочное для визита время. Взгляд его случайно упал на стул около дивана, и он замер на полуслове.
На спинке стула аккуратненько висел военный китель с новеньким блестящими погонами. На погонах красовались три большие звезды. Дорохов взглянул на петлицы и удивленно вскинул брови – его «заменитель в постели» был из его бывшего ведомства.
Любопытства ради Дорохов шагнул к дивану и, взявшись за конец одеяла, рванул его на себя.
Людмила вскрикнула и закрыла лицо руками. Нехотя посторонний мужчина поднялся с разобранного дивана, с ненавистью глядя на хозяина квартиры.
Дорохов подошел к мужчине, вгляделся в его лицо и…
И все понял.
Теперь ему стало ясно, кто подставил его на работе, и кто присвоил больше десяти миллионов долларов казенных денег.
– Где мои диски? – очень четко произнес Дорохов и медленно взял «постороннего» мужчину за горло.
– Ты что, Сережа! – вскочив с дивана, Людмила вцепилась в руку Дорохова и попыталась оторвать ее от шей любовника. – Ничего Вадик не брал.
– А я думаю, брал, – возразил «бывший полковник» и, размахнувшись, влепил бывшему другу и бывшему соратнику увесистую пощечину. – Где мои диски, Вадик?
– В портфеле, – прохрипел новоявленный полковник Осипов, занявший место уволенного друга.
Дорохов убрал руку с горла бывшего друга и брезгливо вытер ее о брюки. Взял со стула новенький блестящей кожей портфель и вытряхнул все его содержимое прямо на кровать.
Его рабочие диски были сложены в прозрачную папочку и для надежности перетянуты резинкой. Дорохов выудил диски из кучи бумаг и вещей, сосчитал их и, не доверяя Осипову, по очереди стал вставлять в ноутбук – проверять.
– С моим компьютером ты поработал, а вот про диски с копиями расчетов узнал недавно.
– Это я Вадику их отдала, – всхлипывая, призналась Людмила в своей оплошности. – Вчера вечером вещи твои оставшиеся собирала, и диски отдала – думала это по работе, но поскольку ты уволен…
– Еще как по работе, – усмехнулся Дорохов и вздохнул с облегченьем – все расчеты, сметы и договора не имели исправлений. – Вот теперь повоюем! Неужели вы думали, что я так легко сдамся?
– Думаешь, тебе поверят? – хмыкнул полковник Осипов, натягивая штаны. – Держи карман шире: не один я в этом деле замешан.
– Да мне плевать, кто еще меня подставлял! – Дорохов в сердцах хлопнул ладонь по столу. – Я же тебя, Вадим, другом считал!
– Другом? – взвизгнул Осипов, тут же превращаясь из солидного полковника в обиженного подростка. – Ты вечно меня за собой тянул, будто я не способен без тебя по службе продвинуться! Ты у нас Солнце, а я твоя тень! Надоело! Мне предложили дело, и я согласился!
– Ну, и гад же ты… Костя Федотов, – Дорохов качнул головой и стал складывать диски в папочку. – Теперь у меня есть доказательства ваших махинаций…
– Зачем тебе это надо? – Осипов уже надел рубашку, китель и почувствовал себя не обиженным подростком «номер два», а «настоящим полковником». – Зачем шум поднимать?
– Ты все равно не поймешь!
– Хочешь, мы тебе денег дадим? Много денег!
На Дорохова вдруг навалилась неимоверная усталость – не было сил даже презирать бывшего друга и бывшую «гражданскую жену».
– Нет, – устало произнес он и вспомнил слова Инны: «…когда тебя предают любимые это так больно, что даже жить не хочется».
«– Она права, – подумал Дорохов, – это так больно… но не смертельно. А что, если на месте Людмилы оказалась бы Инна?..»
Представив себе эту картину, Дорохов набычился и сжал кулаки.
– Чего ждете? – не поднимая головы, спросил он у напрягшихся любовников. – Одевайтесь и на выход.
– Но, Сережа…
– Оба! – жестко уточнил «бывший полковник», боясь даже подумать, что бы он сотворил с этими двумя, предай его другая женщина. – И побыстрее!
Когда Дорохов вернулся в Сергеевку и поднялся в спальню, Инна уже спала. Спала и улыбалась во сне.
Дорохов присел на корточки около кровати и долго смотрел на спящую женщину, думая о том, что, несмотря на все случившиеся с ним катастрофы, ему несказанно повезло – он встретил женщину, о которой даже уже и не мечтал.
– Что бы я без тебя делал, мой воинствующий, неунывающий «Новогодний Подарок»…
12
Скорбное сообщение о смерти Георгия Рудольфовича Ватутина Антон Свиркин привез в семью Ватутиных за день до Рождества – разыскивая «Мерседес» пропавшего бизнесмена, он связался с ГБДДешниками и те сообщили ему об автомобильной аварии, в которой и погиб хозяин особняка. Свиркин записал все данные и пообещал известить семью, но, приехав, никак не мог сообщить семье столь трагическую весть.
В ходе следственных действий Антону Свиркину удалось разыскать большую часть сотрудников фирмы и получить сногсшибательную информацию: с первого января процветающая транспортная фирма Ватутина перешла в руки новых хозяев. Но были и другие не менее «сногсшибательные» новости: бесследно исчезли не только бывший хозяин фирмы, но и деньги с банковских счетов Ватутиных, проданными оказались их зарубежная недвижимость, все московские квартиры и даже загородный дом, в котором сейчас проживало семейство, вместе с мебелью и машинами был заложен банку за кругленькую сумму.
В общем, исчезло все!
Все что нажито было за семнадцать лет брака и с таким трудом сберегаемое в семье!
Валентина Николаевна Ватутина прибывала в прединфарктном состоянии – теперь исчезновение из сейфа документов и своей шкатулки с драгоценностями она считала досадным пустяком.
Куда и на сколько дней уехал сам Георгий Рудольфович Ватутин (допрос сотрудников происходил до получения известия о смерти бизнесмена) никто из сотрудников его бывшей фирмы не знал – ни о какой корпоративной поездке никто на фирме «слыхом не слыхивал». Но главное, никто не мог ответить на вопрос: «Куда делись деньги от продажи семейного имущества?» – даже Борис Яковлевич Либман, принимавший активное участие в распродаже «семейного состояния», вразумительного объяснить сие странное обстоятельство не смог.
Все предъявленные следствию документы имели законную юридическую силу, и придраться к совершенным сделкам по продаже недвижимости было невозможно.
Антон Свиркин понимал, что оставшиеся члены семьи Ватутиных стали жертвами махинаций погибшего бизнесмена и осталась без средств к существованию, но поделать ничего не мог: спорные имущественные претензии между супругами решаются через суд. Суд, если усматривает в сделках их неправомерность, выносит определение или решение и только на этом основании возбуждается уголовное дело. Антону было по-человечески жалко семью Ватутиных, но отстаивать имущественные права потерпевших не его дело. Его дело раскрытие кражи, но в создавшейся ситуации кражи, как таковой, не было. В соответствии с новыми фактами всем стало ясно, что документы и деньги из сейфа «изъял» законный владелец того и другого, а то, что заодно со своими бумагами он «прихватил» шкатулку жены с драгоценностями, так это их внутренние разборки – его действия, как кража, не классифицируются и под статью 158 Уголовного Кодекса не подпадают. Статья УК гласит: «Кража, то есть тайное хищение чужого имущества…» – хищения чужого имущества не было, а значит, нет состава преступления.
Дело о краже было прекращено «за отсутствием состава преступления», но Антон Свиркин по своей инициативе вызвался съездил в загородный дом Ватутиных и сообщить о случившейся трагедии. У Валентины Николаевны он застал «семейного» юриста – разбирательства в сложившейся ситуации были в самом разгаре.
– Вы же сами, Валентина Николаевна, подписали генеральную доверенность вашему мужу на всевозможные сделки с недвижимостью! – Борис Яковлевич Либман в безупречном костюме с бриллиантовой заколкой для галстука являл собой образец деловитости и респектабельности. – Вспомните, пожалуйста! Это было в прошлый Новый Год – Георгий Рудольфович пригласил меня тогда к вам в дом, и вы подписали с ним соглашение о передаче ему всех прав на фирму.
– Я подписала? – вдова перестала стонать и вытаращила на мужчину покрасневшие от слез глаза.
– Вы, вы, уважаемая Валентина Николаевна! – юрист стоял напротив постаревшей вдруг женщины, скрестив на груди руки, как непогрешимый обвинитель.
– Ах, да, вспомнила… Мы тогда все очень болели гриппом, и я плохо помню, что подписывала.
– Георгий Рудольфович ни о чем таком не упоминал.
– Что же теперь мне делать? – Валентина Николаевна теребила в руках носовой платок и по очереди с надеждой смотрела на мужчин.
– Обратитесь в суд, – со знанием дела посоветовал Борис Яковлевич. – Возможно, он сочтет убедительными ваши доводы, отменит существующие сделки купли-продажи недвижимости и вынесет решение вернуть стороны в первоначальное состояние. Но положение ваше, Валентина Николаевна, это вряд ли спасет: ваш муж обязан будет возвратить покупателям деньги за проданную недвижимость, а поскольку вы не разведены с Георгием Рудольфовичем, то его долговые обязательства, после его исчезновения, ложатся на ваши плечи. Есть у вас средства выкупить свою недвижимость?
– Выкупить? – опешила вконец убитая горем вдова. – Но как же… выкупить?
– Полагаю, что средств у вас нет.
– Борис Яковлевич, может, вы возьметесь за мое дело? – Валентина Николаевна умоляюще сложила руки на груди. – С моей стороны я гарантирую любые проценты!
– Боюсь, это будет не совсем этично с моей стороны, – безжалостно отказал «семейный» юрист, – ведь я тоже являюсь, в каком-то смысле, вашим противником: я приобрел у Георгия Рудольфовича вашу квартиру на Большой Никольской.
– Что?! – в один момент из забитой овечки вдова превратилась в разъяренную тигрицу. – Вы купили нашу квартиру на Никольской и не сообщили мне об этом?!
– Вот в этом меня упрекнуть нельзя! – Борис Яковлевич явно не признавал обвинения и даже искренне обиделся. – Еще в начале декабря я разговаривал с вами по поводу вашей квартиры на Большой Никольской. Вы рассказывали, какой хороший вы сделали в ней ремонт три года назад и назвали оценочную стоимость вашей квартиры.
– Но я же не знала, что Георгий ее продает! – яростно отбивалась женщина.
– Это уже не ко мне, а к вашему мужу! Мне предложили купить квартиру – я купил! Знали вы или не знали о продаже вашей квартиры, меня это не касается: доверенность от вас на все сделки с недвижимостью у Георгия Рудольфовича была – а это значит, что он имел право от своего и вашего имени заниматься продажей недвижимости. Другое дело, что половину суммы от совершенной сделки по закону он должен был передать вам, но это уже ваши внутренние «разборки».
– Ничего он мне не передавал! Вы, как друг семьи, могли бы сообщить… – у Валентины Николаевны вдруг иссякли силы, и она залилась слезами.
Женские слезы не произвели на присутствующих мужчин должного впечатления: хотя следователь еще не привык к столь бурным реакциям «посетителей» своего кабинета – он не верил слезам, особенно женским, а многоопытный юрист не относился к людям мягкосердечным и впечатлительным.
– Откуда мне было знать, – попытался оправдаться, таки, «друг семьи», тяготясь присутствием полицейского чина – в его глазах ему хотелось выглядеть кристально чистым человеком. – Мне ваш муж сказал, что вы всей семьей переезжаете в Англию: Властелина будет там учиться, а у Георгия там появился новый бизнес – так какой прок иметь столько недвижимости в стране, в которой ты не живешь и в которую не собираешься возвращаться.
Уже не хозяйка этого роскошного загородного дома продолжала рыдать, и мужчины чувствовали себя неловко.
– Мы нищие! У нас ничего нет! – периодически восклицала обманутая женщина, прерывая рыдания и вытирая слезы промокшим насквозь носовым платком. – Нас выгонят на улицу, как бездомных собак!
– Ну, не все так плохо, Валентина Николаевна, – попытался успокоить ее Антон Свиркин, не решаясь усугубить состояние женщины новым трагическим известием. – За вами сохранена квартира на улице Бутлерова – вы с детьми прописаны именно в ней. Думаю, это органы опеки и попечительства заставили вашего мужа обеспечить несовершеннолетним детям хоть какое-то место жительства, а то бы…
– Вы что, издеваетесь! – вскочив с кресла, закричала Валентина Николаевна. – После всего, что у меня было возвращаться к нищенскому плебейскому существованию!
– Многие даже квартиры не имеют…
– Какое мне дело до многих! – женщина театрально заломила руки. – Лучше смерть!
– Не скажите! – вздохнул следователь и, наконец-то, решился сообщить трагическую весть: театрализованные представления его не интересовали – насмотрелся в кабинетах прокуратуры и Следственного Комитета. – Валентина Николаевна, простите, что приходится сообщать вам еще одну скорбную весть, но тело вашего мужа вчера обнаружено в его сгоревшей машине.
Валентина Николаевна Ватутина – теперь уже официальная вдова погибшего бизнесмена – резко вздохнула и «замертво упала» в кресло.