Текст книги " Прямой эфир: В кадре и за кадром"

Автор книги: Нина Зверева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

ПРЯМОЙ ЭФИР 99

териал, но после эфира поздравил и высказал подо-

зрение, что мы успели где-то смонтировать фильм.

Никто не верил, что мы снимали монтажно —от начала и до конца.

После эфира я жалела только об одном: мы не успе-

ли купить домой моченых яблок и свежих помидоров, мы даже не попробовали их! Единственное, что нам

удалось, – это отведать знаменитые ульяновские со-

леные арбузы. Сделать это нас уговорил тот самый

удивительный мужик, руководитель агрокомбината

«Свияга», который все организовал и придумал.

На следующее утро после эфира произошло неве-

роятное – мне домой позвонил официальный жен-

ский голос и сообщил, что со мной хочет встретиться

мэр нашего города Омари Хасанович Шарадзе. В ту

пору существовала жесткая субординация, и встречи

напрямую с журналистами, минуя директора и глав-

ного редактора, были невозможны.

Я разволновалась и пыталась понять, в чем прови-

нилась, мысль работала только в эту сторону. Однако

меня гостеприимно встретил очаровательный грузин

и сразу стал расспрашивать, насколько правдивую

историю из Ульяновска я показала по телевизору.

Я много раз повторяла, что там действительно нет

очередей и много вкусных продуктов.

В результате он отправил официальную делега-

цию из Нижнего в Ульяновск «на разведку», но, к со-

жалению, на наших магазинах это никак не отрази-

лось.

Не случайно директор «Свияги» говорил, что он

выстраивал свой бизнес не менее трех лет, и самым

сложным было уговорить людей перейти на такую

НИНА ЗВЕРЕВА 100

оплату труда, чтобы каждый был заинтересован в ка-

честве работы «напарника».

Репортаж из Ульяновска оказался очень важным

этапом в моей жизни, и вовсе не из-за встречи с мэ-

ром. Меня благодарили нижегородцы за этот мате-

риал, им он показался замечательным укором нашей

власти, да так оно и было.

А еще это был смелый и трудный профессиональ-

ный эксперимент, который заставил меня думать

над каждым кадром и над каждым словом, а Миша

работал одновременно и оператором, и режиссером.

И у нас получилось!

Лебедев

времен Шахуньи

Шел 1993 год. Нам надо было ехать в Шахунью, на дальний север области. Руководил районом попу-

лярный Юрий Лебедев, и мы должны были рассказать

о его реформах. И мы предвкушали удовольствие. В со-

ветское время телевидение в глубинке встречали так, как сегодня встречают только президента или премь-

ер-министра. Или – иногда! – губернатора.

Каждое слово, каждый кивок, каждый вопрос жур-

налиста или просьба оператора воспринимались ру-

ководителями районов как реальные команды, они

буквально светились от счастья и старались выпол-

нять любые наши капризы, иногда ничем не обосно-

ванные.

Ощущение власти над властью – особенное. Пом-

ню, как некоторые мои коллеги даже говорить «в глу-

бинке» начинали с особым значением и упоминали

в беседах имена таких людей, что у бедных районных

начальников глаза вылезали из орбит.

НИНА ЗВЕРЕВА 102

Получалось как у Гоголя: «А знаешь, брат Пуш-

кин!..»

Но щи наваристые, огурчики домашние, стол ло-

мится от пирогов, выпивки, закуски. Как тут не при-

украсить! Вроде к обоюдному удовольствию – не зря

старались. Такие люди приехали! Одно слово – те-

левидение!

Была такая традиция – встречать съемочную

группу при пересечении границы района.

Иногда был стол и лавки, но чаще – просто накры-

тый клеенкой ровный участок земли на краю обрыва

или на берегу реки – как правило, это было чудесное

природное местечко. Как из-под земли появлялись

улыбчивые женщины, и вот уже у нас в руках рюмки, тарелки, в общем – полный праздник!

Все попытки напомнить о людях, которые ждут

нашего приезда, нарывались на спокойное «успе-

ем!» Глава района (или первый секретарь райкома

партии, смотря о каком времени идет речь) брал

все наши проблемы на себя, связывался с нужными

людьми, но избежать «прописки» было невозможно.

С Юрием Лебедевым все было иначе. Нас никто

не встречал на границе района. Мы подъехали к ти-

повому зданию администрации – уставшие и го-

лодные. И уже за десять метров до кабинета я услы-

шала его раскатистый бас и смех. Смеяться он умел

как никто другой – заразительно, от души, насла-

ждаясь каждой секундой жизни.

Я слышала о нем, но никогда вживую не видела.

Слышала, что он был неудобным, ярким комсомоль-

ским лидером, которого побаивались комсомольские

начальники более высокого ранга. Всегда вокруг

ПРЯМОЙ ЭФИР 103

него – компания, хохот и… нарушение всех норм

и правил. Потом я слышала, что Юрий Лебедев стал

директором Шахунского ПТУ и сумел создать нечто

капиталистическое, то есть построить настоящий

бизнес, причем сложный – строительный. В это

училище был конкурс, стипендии выплачивались

огромные, стройка шла на глазах новых жильцов —но как у нас водится, кто-то куда-то написал, Лебе-

дева затаскали по инстанциям и даже пригрозили

«уголовкой». И вот новый этап – его избрали гла-

вой районной администрации, и о нем заговорила

вся область!

Под раскаты громкого веселого голоса мы подо-

шли к двери, на которой было написано: «Денег нет.

Но будут!»

Как только вошла в кабинет, встретилась глазами

с веселым богатырем, который тут же подхватил нас

как ураган и уже не отпускал.

Все мои слабые попытки объяснить Юрию Лебе-

деву, о чем должны быть мои сюжеты, нарывались

на безмятежное: «Нет, Нина. Я тебе сейчас покажу

кое-что, а ты потом сама решай – будешь снимать

или нет».

Начали мы с проходки по главной улице Шахуньи, потому что прямо на асфальте огромными буквами

было написано: «Дорога построена за счет средств, полученных от приватизации».

Лебедев честно признался, что идею подсказал Бо-

рис Немцов, ну а исполнение собственное. Он забрал

нас в свою машину и был все время с нами.

Мы ехали по новым дорогам и слушали – здесь бу-

дет завод, а вот здесь будет пруд с карпами, а здесь…

НИНА ЗВЕРЕВА 104

Иногда он выходил из машины, тащил нас за собой

и напоминал мне персонажа из сказки «Кот в сапо-

гах»: «Это чье поле?» – «Маркиза Карабаса». – «А это

чей дом?» – «Маркиза Карабаса…» Он сам был этим

Карабасом, хотя постоянно знакомил нас с новыми

и новыми героями и старался «спрятаться» за их спи-

ны, чтобы именно они попали в кадр, а он остался

как бы ни при чем. У Юрия Лебедева был свой «сце-

нарный план» фильма о Шахунье. Мы встречались

с охотниками и записывали «охотничьи рассказы», потом оказались в огромной бане, где меня впервые

парили двумя вениками сразу. Эта баня расположи-

лась в совхозе «Родина», которым руководил друг

Лебедева Валерий Черкасов. Он был такой же ог-

ромный, уверенный и, конечно, хитрый, как все на-

стоящие крестьяне. Было забавно наблюдать, как эти

два богатыря перемигивались и перешептывались, явно по моему адресу. Я смущалась, робела и готова

была отдать что угодно, чтобы узнать, одобряют меня

и мои вопросы или нет.

За три дня мы побывали не менее чем на десяти

разных объектах съемки, и каждый объект наш «ре-

жиссер» определял как «самый главный»!

Помню, как нас привезли к главному бизнесме-

ну Шахуньи – армянскому парню по имени Ашот.

У него был чудесный завод по производству вкусной

домашней колбасы и парник с помидорами и огур-

цами. Мы пообедали в рабочей столовой у Ашота —так вкусно, как ни в одном ресторане не пообеда-

ешь. Ашот смотрел на Юрия Исааковича глазами

влюбленного ученика, а тот в свою очередь сетовал, что мало таких парней, которым хочется помогать, ПРЯМОЙ ЭФИР 105

да и помощь-то простая: не мешать! Бизнес, если

он грамотный, может сам прорасти и расцвести, говорил Лебедев и хвастался шахунскими пекар-

нями, которые соревновались друг с другом по све-

жести хлеба и хрустящей корочке. А как возникли

пекарни? Была проблема с обеспечением хлебом, да и хлеб поступал из государственных заводов сов-

сем низкого качества, с оправданием: вы все равно

коров хлебом кормите, вот и берите, какой дают!

И тогда глава разрешил печь хлеб частным образом

и обеспечил санитарный надзор и выдачу лицензий.

И пошло дело!

Далекая северная провинциальная Шахунья каза-

лась мне в те дни настоящим островком новой Рос-

сии, где уже в то далекое время понимали, что нельзя

продавать лес кругляком, а надо делать хорошие до-

ски. И доски шли на экспорт!

Предвижу вопрос: как можно рассмотреть реаль-

ность из окна машины главы администрации? Есте-

ственно, он будет показывать самое хорошее и пере-

довое, он в этом заинтересован. Вас просто купили —скажет недоверчивый читатель, а вы купились! Пусть

не за деньги, а за обаяние. Какая разница?

Я знала, что у Лебедева в Шахунье, да и в Нижнем

полно врагов и критиков. Я даже посмотрела статьи

против него в коммунистической печати, статьи ока-

зались погаными и мелкими, как плевок в спину. Сам

Лебедев, кстати, охотно говорил о своих проблемах, сетовал на отсутствие инвестиций, ему явно не хва-

тало размаха. Что-то мне подсказывало, что этому

человеку можно и нужно верить. Достаточно было

сравнить настроение людей, которые нам встреча-

НИНА ЗВЕРЕВА 106

лись в Шахунье, с настроением людей в соседних

районах, которыми руководили «правильные» главы, не такие активные и рисковые, как Лебедев.

Он любил Шахунью, что не мешало ему подсмеи-

ваться над самим названием, происхождение кото-

рого никто не мог объяснить без использования из-

вестных матерных слов. Он искренне страдал, ког-

да на ночлег нас определили в какую-то пожарную

часть, так как ни одной приличной гостиницы в рай-

оне не было. Но он не мог не похвастать, что у каж-

дого магазина в Шахунье стоят машины с номерами

других районов области.

Мы торопились домой, чтобы смонтировать мате-

риал, но не тут-то было! Традиции взяли верх. Юрий

Исаакович вместе с Валерием Черкасовым ехали

за нами до границы района, а затем… Это была осо-

бая поляна. На ней было много настоящих спелых

ягод – красная лесная клубника, крупная, как садо-

вая, но гораздо слаще.

Светило солнце. В машине играла музыка. Я иска-

ла глазами скатерть и услужливых женщин, но ниче-

го этого не было. Водитель Лебедева – его звали Вик-

тор – просто открыл багажник «Волги», а там оказал-

ся накрытый стол со всем необходимым провиантом.

Я уже никуда не торопилась, было что-то особенное

в этом общении на границе района.

Было ощущение, что судьба нам дает еще пару

часов, чтобы познакомиться поближе. Оказалось, что Юрий Лебедев играет на любых музыкальных

инструментах и прекрасно исполняет народные ча-

стушки. В багажнике у Виктора рядом с выпивкой

и закуской гордо восседал настоящий русский баян, ПРЯМОЙ ЭФИР 107

который, попав в руки хозяина, выдавал такие трели

и аккорды, что наша поляна показалась концертным

залом. Переход от народной песни к эстрадной мело-

дии совершался неожиданно, любая мелодия подхва-

тывалась мгновенно, мы пели – каждый что хотел.

Черкасов с Лебедевым пели тогда частушки с такими

словечками, что Сладкову приходилось для меня «пе-

реводить».

Но не было в этих частушках и в нашем общении

ничего крамольного и ничего случайного. Именно

на этой поляне я услышала впервые историю про двух

лягушек. Они тонули в кувшине со сливками, но одна

сложила лапки, а вторая взбила из сливок масло

и выкарабкалась. Юрий Лебедев, которого Михаил

Сладков сразу окрестил «главарь района», рассказы-

вал эту историю как-то особенно, как собственную

биографию.

Когда через несколько лет Валерий Черкасов по-

гиб в автокатастрофе, Юрий Лебедев позвонил мне, мы помолчали. Почему земля забирает самых краси-

вых и могучих мужчин, которых так мало в России?

Через некоторое время Юрий Лебедев перебрался

в Нижний, стал вице-губернатором, а затем выиграл

выборы мэра Нижнего Новгорода с удивительным де-

визом: «Летящий лом не остановишь!». Он был мэ-

ром четыре года, а потом опять начал жизнь с белого

листа.

Судьба по-прежнему испытывает его на проч-

ность. Мы редко встречаемся, хотя, смею надеяться, по-прежнему рады видеть друг друга. Его зычный ве-

селый голос не изменился, хотя давно выросли доче-

ри, и внучка стала вполне взрослой девушкой.

НИНА ЗВЕРЕВА 108

А у меня осталось странное чувство, что в Шаху-

нье без Лебедева стало скучно, тихо. Обычно. Никто

уже не пытается взбить масло лапками. Впрочем, это

мое сугубо личное мнение.

Просто в моей жизни был такой особенный че-

ловек – Юрий Лебедев, глава Шахунского района.

И эта встреча осталась со мною. Навсегда.

Как меня обули

в Германии

Это грустная история, но у каждого из нас в жизни

случались такие моменты, когда от стыда хочет-

ся умереть. Такие уроки запоминаются навсегда, не правда ли?

Так вот. Много лет назад, в 1994 году, я впервые

в жизни была приглашена в качестве члена офици-

альной делегации Нижегородской области в Герма-

нию – именно тогда у нашей области появился по-

братим – Земля Северный Рейн – Вестфалия.

Я только что была избрана депутатом законода-

тельного собрания, где оказалась единственной жен-

щиной, что предопределило включение меня в состав

делегации, так как надо было продемонстрировать

Европе, что у нас тоже имеются политики-женщины.

В составе делегации были депутаты, бизнесмены, даже

митрополит Нижегородский и Арзамасский Николай.

Возглавлял делегацию губернатор Борис Не-

мцов – молодой, веселый, уверенный. К нему в то

НИНА ЗВЕРЕВА 110

время в мире был огромный интерес – город стал

открытым и претендовал на звание третьей столицы

России.

Организатором нашего визита со стороны Герма-

нии был настоящий породистый немец, фамилию

которого я забыла, да это и не важно. Этот человек

в свое время был директором компании «Люфтганза», а выйдя на пенсию в 60 лет, занялся большой полити-

кой. Его в Германии хорошо знали, уважали, его имя

открывало разные высокие двери, включая кабинет

канцлера Германии. Он был изысканно одет – тон-

кий свитер, клетчатый дорогой пиджак с налокотни-

ками из замши, шерстяные тонкие брюки и шикар-

ные узкие ботинки из светлой кожи в тон пиджаку.

Назовем его Куратор. Куратор очень волновался за со-

блюдение всех формальностей и приличий, которые

наша делегация непрерывно и радостно нарушала.

Он инструктировал Немцова – как заходить в ка-

бинет и какие первые слова принято говорить, а Бо-

рис делал все с точностью до наоборот, но надо чест-

но признать, что переговорщикам с немецкой сто-

роны такая открытость и новизна поведения очень

нравилась.

Была у нашего Куратора еще одна проблема, кото-

рую, судя по его встревоженному лицу, решить было

еще сложнее, чем научить Немцова соблюдать фор-

мальности. И этой проблемой была я, то есть скорее

не я сама по себе, а мои белые сапоги. Была осень, шли дожди, и я выбрала обувь по погоде. Это были

надежные российские «мокроступы», в которых мне

было тепло, уютно и не мокро. Никакой другой обуви

у меня с собой не было, но я и не переживала. Я взяла

ПРЯМОЙ ЭФИР 111

с собой длинную белую кофточку, которая отлично

«подходила» к сапогам, и меняла только брюки и сви-

тера, иногда надевала юбку с блузкой, но поверх —ту же кофточку. И – те же сапоги на ногах. Представ-

ляете? Я ловила постоянный взгляд Куратора на сво-

их сапогах и старалась их мыть почаще.

И все же он не выдержал и однажды перед очеред-

ным высоким приемом ко мне подошли двое вежли-

вых немцев и пригласили пройти с ними. Куратор из-

далека сделал мне кивок, который не оставлял шан-

сов на спасение. Меня привезли в шикарный обувной

магазин, сняли «слепок» с моей ноги (там был такой

состав – опускаешь ногу, и сразу ясен и размер, и особенности стопы). Мне даже не дали пройтись

по магазину – и правильно, так как я поглядела бы

на цены и тут же сбежала бы!

Очень быстро продавцы принесли несколько пар

потрясающей тонкой кожаной обуви – туфли, боти-

ночки, легкие летние лодочки – и предложили вы-

брать любые две пары. Мне сказали, что за покупку

платит Куратор. Я прижала к себе коричневые лай-

ковые ботинки и черные удобные туфельки – такие

мягкие, что в это невозможно было поверить.

Переобувалась я в этом же магазине и старалась

не смотреть, как упаковывали мои любимые сапоги

в фирменную немецкую коробку. Зато было приятно

видеть улыбку на лице достойного джентльмена, ког-

да он встретил меня на пороге очередной мэрии, где

ждали нашу делегацию.

Кофту, кстати, я тоже больше не надевала – Кура-

тор мне шепнул, что вечером дамы не должны носить

белый цвет. Да и разонравилась мне эта кофта!

НИНА ЗВЕРЕВА 112

Все свои небольшие командировочные деньги

я оставила в шикарном немецком магазине, где ста-

ралась купить «правильные» одежки. Вот только ког-

да я вернулась в Россию, они мне показались такими

скучными, что я их быстро раздарила подругам.

И продолжила свой путь к поиску собственного

стиля.

Клинтон

Как-то в начале 90-х ночью в нашей нижегородской

квартире раздался звонок. Звонил Александр Люби-

мов. Мы с ним были хорошо знакомы еще со времен

«Взгляда».

– Нина, ты нам нужна. Телекомпания «ВИД» го-

товит прямой телемост с Клинтоном во время его

визита в Москву. Мы хотим сделать точку в Нижнем.

Ты готова провести прямой телемост?

– Конечно, с удовольствием! (Хорошо, что он

не видит выражение моего лица!)

– О,кей! Подробности чуть позже, готовься.

И я готовилась! Больше всего думала о прическе

и одежде, так как понимала, что этот прямой теле-

мост покажут крупнейшие телекомпании мира. До-

говорилась с парикмахером, купила красивую ко-

лючую шубку (дело было зимой). А тут еще в Ниж-

нем Новгороде появилась первая сотовая компания

и первый сотовый телефон – тяжелый, килограмма

на полтора. Ребята из этой компании предложили

мне общаться не только по телемосту, но и немнож-

НИНА ЗВЕРЕВА 114

ко по телефону («продакт плейсмент» 90-х). Все это

было немного странно и непривычно, но я согласи-

лась, кажется, даже бесплатно.

Мои резоны были понятны – я очень боялась.

Никаких наушников у меня не было, и я надея-

лась, что по этому телефону смогу – если вдруг

что-то не так – связаться с Сашей Любимовым.

Кого пригласить из нижегородцев для общения

с раскованным и красивым американским президен-

том, решать приходилось мне самой.

Я пригласила наших бизнесменов, молодого мэра, а также простых нижегородцев, которые с интересом

прогуливались мимо наших камер.

Все в напряжении ожидали прямого включения.

Вдруг пошел снег! Моя прическа стала «таять» на гла-

зах, шубка покрылась снегом, ноги замерзли, люди

устали, а нас все не «включали».

На больших экранах мы видели роскошного

президента Америки и телемосты из других горо-

дов. Операторы знаками показывали мне, что вот

еще чуть-чуть, и мы в эфире… Но опять шел разго-

вор в студии в Москве, и меня охватило полное от-

чаяние.

Мокрые волосы, мокрая шуба, холодно, люди во-

круг смотрят на меня как на обманщицу, самые ин-

тересные из приглашенных развернулись и ушли.

В моей руке тяжеленный «сотовый» телефон, кото-

рый не работает (что-то случилось с сигналом)! Рас-

статься с ним я не могла, так как надежда не покида-

ла меня до последнего.

И вдруг мы увидели себя на экране! Шок, расте-

рянность. До окончания программы оставалось всего

ПРЯМОЙ ЭФИР 115

10 минут. Я встряхнулась, улыбнулась и сообщила

Клинтону:

– А мы тут совсем замерзли! Спасибо, что дали

возможность высказаться, а то у ваших дипломатов

в нашем городе были бы проблемы…

Ему перевели. Он засмеялся и посмотрел на меня

с живым интересом, потом подошел к Черномырди-

ну, показал в мою сторону рукой и что-то сказал, явно

одобрительное.

Затем были очень хорошие вопросы от моих зем-

ляков. Были ответы, тоже хорошие. Потом нас побла-

годарили и даже сказали, что это был самый интерес-

ный разговор…

До сих пор я готова многое отдать, чтобы узнать, что он сказал тогда Черномырдину? Вполне возмож-

но, что это не имело никакого отношения ни ко мне, ни к моей мокрой шубе и страшному телефону в ру-

ках. Но все же…

Бабушка и икона

Эту историю я давно сделала бонусом к лекции

на тему «Поиск героев в телевизионном репортаже

и документальном кино». Я рассказываю ее только

в одном случае – если студенты выполняют все зада-

ния, внимательно слушают, а самое главное, под фи-

нал лекции напоминают мне о том, что я обещала

им бонус в виде «рассказа «про бабушку и икону».

И вот, когда устанавливается доброжелательная ти-

шина, я начинаю рассказ, и каждый раз испытываю

волнение, потому что эта история наполнена чудеса-

ми и мистикой. Мне не так просто ее рассказывать, как многие другие истории.

Представьте себе июнь 1991 года. Жизнь в полу-

голодной России на грани демократического пере-

ворота. Горбачев уже надоел. Ельцин еще не у дел.

Талоны, очереди. Явное массовое недовольство гра-

ждан России. Немцов уже депутат Верховного Сове-

та. Явлинский уже написал программу «500 дней».

Горбачев пытается сохранить СССР, который разва-

ливается на глазах.

ПРЯМОЙ ЭФИР 117

У меня свои проблемы. Уже в мае мы со Сладковым

стали номинально сотрудниками нового Российско-

го телевидения, но у нас нет ни зарплаты, ни камеры, ни полномочий. Наш фильм «Здесь он был счастлив»

о жизни Андрея Дмитриевича Сахарова в Арзама-

се-16 был неоднократно показан по РТР. Мы име-

ем статус собкоров и много пожеланий из Москвы, что нужно делать и как много нужно снимать. Но ка-

меры нет, машины нет, зарплаты нет, и мы остаемся

сотрудниками Горьковского ТВ, где тоже приходится

много и упорно вкалывать.

Именно в этой ситуации раздался звонок, и незна-

комый голос сообщил мне, что меня срочно требует

к себе старушка по имени Нина Васильевна. А живет

старушка на берегу реки Ветлуги, близ святого озера

Светлояр, и это весьма далеко от Нижнего Новгорода.

Был рабочий день, и я не хотела (да и не могла) ни-

куда срываться с места. Но голос в трубке был очень

настойчив. Мне сообщили, что речь идет о жизни

и смерти, так как старушка Нина Васильевна имеет

в доме дорогую икону Серафима Саровского и может

доверить эту ценность только «Нине Зверевой, нико-

му другому».

Я не буду описывать свои отношения с религией

и церковью. Легче сразу сообщить, что эти отноше-

ния никак не складывались. Я родилась в семье, где

детей не крестили, в церковь не водили и не верили

в загробную жизнь. При этом мы с мамой часто об-

суждали, что есть высшая сила, которая помогает вы-

жить, – это вера в людей, вера в себя, соблюдение

незыблемых правил чести и совести, которые, как мы

теперь знаем, хорошо описаны в Библии.

НИНА ЗВЕРЕВА 118

Короче говоря, в этот день я была одета в яркую

желтую майку с надписью «Интурист» и черную

юбку с желтыми пуговицами. Именно в этом наря-

де я все же отправилась к бабушке на берег Ветлуги, предварительно выпросив у одного поклонника каме-

ру S-VHS, а у другого поклонника – машину с золото-

зубым водителем Лешей. Верный Сладков, осторожно

подначивая меня, тоже отправился спасать икону. Мы

с Мишей никогда не обсуждали вопросы веры, потому

что он не только всегда носил крест, но и был верую-

щим человеком, никогда не афишируя этого вслух.

В общем, ехали мы три с половиной часа на север

области, но когда нашли маленький перекошенный

дом около цветущего вишневого сада, то не пожале-

ли о долгой дороге. Маленькая худенькая женщина

бросилась навстречу с воплем:

– Ниночка! Ты приехала! Пойдем к нему! Ты

должна мне помочь!

Меня повели в дом, Миша с камерой на плече шел

следом. И мы снимали на камеру эту старую избушку, в которой сначала было темно-темно, а потом будто

возник луч солнца. Огромная икона с ликом Серафи-

ма Саровского в золотом окладе занимала полови-

ну стены и давала свет. Нина Василь евна суетилась

и все время обращалась к Сладкову с просьбой по-

мочь снять икону. И он одной рукой снимал кино, а другой рукой снимал икону. И получились дорогие

кадры с замечательным звуковым сопровождением

в стиле «лайф»…

«Сынок, помоги! Чай, она тяжелая. Помоги сынок, брось бандуру свою. Вдруг упадет она. Надо на стол

положить. Вот так…»

ПРЯМОЙ ЭФИР 119

Далее пауза.

«Серафимушка! Радость моя! Как мне проститься

с тобой? Каждую ночь лезут плохие люди с топором.

Хотят меня зарубить и тебя отнять. Да только не дает

им Господь права на это. Устала я тебя защищать, сил

нет. Вот приехала Нина. Ее все знают. Она тебя от-

даст патриарху Алексию. Ты возвратишься в Дивее-

во. Я знаю. По радио сказали, что мощи Серафима

Саровского везет в Дивеево сам патриарх. Вот мы

с Ниной и передадим тебя в его руки. И будет все

правильно. И лик твой светлый, и мощи твои святые

в одном месте».

Пауза. Плачет.

«Серафимушка, как я жить-то буду без тебя?

Я как заболею, только ты и вылечишь после молитвы.

А за водой на Ветлугу пойду, бывало, упаду с ведерком

тяжелым – мочи нет домой возвращаться. А ты шеп-

чешь: “Ничего, вставай, иди. Я тебе помогу”. И нога

ступает легко, и силы появляются. Как я без тебя?»

Она причитала, шептала. Мы с Мишей оба, кажет-

ся, плакали.

На стене остался огромный черный след от иконы.

Мы завернули икону в одеяло, но она никак не уби-

ралась в багажник. Так и пришлось веревочкой завя-

зать, оставив багажник открытым.

Я узнала, что отец Нины Васильевны был священ-

ником в огромном храме на озере Светлояр в селе

Владимирском. Когда в конце 1930-х рушили церк-

ви, он раздавал по домам верных прихожан лучшие

иконы, а лик Серафима Саровского, который, как он

говорил своей дочери, писали дивеевские монахини, оставил у себя дома. И строго наказал дочери беречь

НИНА ЗВЕРЕВА 120

икону пуще любого богатства. Она и берегла. И чтила

Серафима Саровского, как Господа Бога. У нее рос

сын. Муж спился да помер. Сын уехал в Нижний.

Только случайность помогла ей выстоять в нерав-

ной борьбе с любителями легкой наживы. Два окна

в избе было разбито грабителями, но каждый раз им

что-то мешало. То сын ночевал у матери, то собака

соседская залаяла. Нина Васильевна почему-то по-

просила племянницу позвонить мне, когда увидела

по телевизору, как процессия во главе с патриархом

Алексием возвращает святые мощи Серафима Саров-

ского в Дивеевский монастырь.

Теперь представьте себе ситуацию. 4 часа дня.

Я обе щала к вечеру вернуть камеру и «Волгу» с вер-

ным водителем Лешей. У нас со Сладковым тоже рабо-

та утром в студии Горьковского ТВ. А передо мной чуть

не на коленях стоит маленькая старушка и просит от-

дать икону в руки патриарха, а взамен выпросить ей

маленький образ Серафима Саровского. Но не просто

образ, а «освященный» самим патриархом.

От ее деревни на Ветлуге до Арзамаса, где прохо-

дила процессия, более 500 километров. Я посмотре-

ла на мужиков и поняла, что они, как и я, не могут

отказать. И мы тронулись в путь на черной «Волге»

с открытым багажником, завязанным веревочкой.

Сладков тревожно сообщил, что меня в моей одеж-

де ни в одну церковь никто не пустит, и необходи-

мо иметь косыночку на случай, если я захочу войти

внутрь храма. Как он был прав!

Мы еле успели в Арзамас. Там в храме еще шла

служба, и процессия должна была тронуться в путь

до села Дивеево. Я ринулась внутрь огромного храма

ПРЯМОЙ ЭФИР 121

в центре Арзамаса, но меня сразу остановили мона-

хи: кто такая? Куда? Зачем? Желтая майка с надпи-

сью «Интурист», черная юбка с яркими желтыми пу-

говицами в этот момент выглядели более чем стран-

но. Я отважно вынула пояс от юбки и намотала его

себе на голову в слабой надежде, что эта конструк-

ция будет напоминать вожделенный платок. Желтая

пряжка торчала как раз над ухом. Монахи пришли

в полное негодование и попросили отогнать нашу

машину подальше от храма.

Но тут на мое счастье на шум вышел помощник

нижегородского митрополита Николая. Он сразу

узнал меня и попросил строгих монахов отойти в сто-

рону. Я сбивчиво поведала про бабушку и икону. Он

попросил показать икону и… ахнул! Чуть не потерял

сознание, когда золотозубый Леша отвязал веревочку

и открыл багажник.

С этого момента все изменилось. И я это почув-

ствовала. Я гордо вернула пояс юбки на место и во-

шла в храм с заднего хода. Следом шли монахи с на-

шей иконой, а завершали шествие маленькая Нина

Васильевна и Сладков с камерой на плече. Первое, что я заметила, – это богато накрытые столы с вод-

кой, осетриной, колбасой… А потом я увидела патри-

арха. Мы встретились глазами, он улыбнулся друже-

любно. Рядом с ним сидел бывший секретарь обкома

партии Нижегородской области. Его фамилия была

Христораднов. В те времена он возглавлял Комитет

по делам религий при ЦК КПСС. Мне стало невероят-

но весело, потому что вместо словосочетания «Слава

КПСС» он вполне внятно произносил «Аминь», и это

казалось просто невероятным!

НИНА ЗВЕРЕВА 122

Митрополит Нижегородский и Арзамасский Ни-

колай быстро прошептал патриарху несколько слов

обо мне, и, как я поняла, основная мысль была та-

кая: лучше с ней дружить, чем спорить. Но патри-

арх не собирался спорить. Он сделал потрясающий

пиар-ход, взяв чуть ли не на руки нашу Нину Васи-

льевну и водрузив икону на самое освященное ме-

сто в этом зале. Он заставил встать всех служителей

церкви и монахинь и произнес короткую пламен-

ную речь о том, что Серафим Саровский продол-

жает творить чудеса, и явление этой изумительной

иконы из рук маленькой верующей женщины – это

несомненное чудо. Он сказал, что дальнейший путь

мощи Серафима Саровского и обретенная икона

с его святым ликом в золотом окладе продолжат

вместе.

Наивная, я радостно кивала и улыбалась. Толь-

ко через три минуты, когда икона внезапно исчезла

с наших глаз, а вся процессия в быстром темпе двину-

лась в сторону Дивеево, я поняла, что бабушка оста-

лась без всякой надежды на подарок в виде новой ма-

ленькой иконы из рук патриарха. Сладков побежал

в ближайший церковный магазин и купил несколько

вариантов лика Серафима Саровского. Но она отвер-

гла их все, настаивая на том, что икона должна быть

освященной самим патриархом, иначе она не может

вернуться домой.

Было одиннадцать вечера, и Леша очень нервни-

чал. Мы со Сладковым тоже были давно уже усталые

и голодные, а утром нас ждала работа. Но маленькая

хрупкая Нина Васильевна в этот момент была силь-

нее всех нас троих вместе взятых.

ПРЯМОЙ ЭФИР 123

Леша вздохнул, и мы поехали догонять процес-

сию в Дивеево. Но у нас уже не было иконы, и меня

без косынки в майке с иностранной надписью не-

примиримые казаки не пустили в храм к патриарху.

Толпа превратилась в шумный поток. Нас разрывали

со Сладковым этим потоком на разные берега, мы

падали, поднимались, пытались найти нашу бабуш-

ку и сделать что-нибудь, чтобы добиться справедли-

вости и выполнить обещание. Но, увы…

Никогда не забуду крик какого-то распорядителя: – Товарищи водители! Разбирайте батюшек

по машинам. Уезжаем ночевать!

В мгновение ока дяденьки в черных рясах или бе-

лых одеждах с золотыми украшениями впрыгнули

в свои машины и исчезли из Дивеева в неизвестном

направлении. Было двенадцать часов ночи. Я почти

потеряла надежду. Глядеть на нашу бабушку было