Текст книги "Когда придет Волчок"
Автор книги: Нина Стожкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)
– Зато есть дырка в заборе, – невозмутимо сказал Башмачков и продолжал, – помнишь, Алиса провалилась вслед за белым кроликом в его нору? Вот и мы рванем отсюда по следам рыжего кота. На свободу! Хватит, засиделись в писательской «зоне»! В общем, если мы удерем на пару часов, никто и не заметит. Пойдем, покажу тебе эту дыру.
«Дыра» оказалась таких размеров, что пролезть в нее смог бы разве что песик Лео. Даже его новый дружбан, жирный сибирский котяра Кузя, вряд ли сумел бы протиснуться в несколько раздвинутых металлических ячеек.
– Ну ты даешь! – расхохоталась Лина. – В эти «ворота» ни твоя, ни моя нога не пролезет, не то что наши разъевшиеся тушки. – Мы с тобой ведь не сможем уменьшиться, как Алиса, выпив волшебную жидкость. С чего ты взял, что это верный путь на волю?
Башмачков смутился и забубнил что-то невнятное про болгарку и кусачки, которые надо срочно достать.
– Ага, еще стремянку, мощный фонарик, острый нож… Про парашют и про пистолет Макарова, пожалуйста, не забудь! Пошли уже, диверсант! Кажется, я придумала кое-что попроще.
Они подошли к черному входу, выходившему на задний двор пансионата. Мусорные баки, швабры и тряпки, садовый инвентарь… Все, что в отелях принято тщательно прятать от взглядов отдыхающих. Дверь, обитая дерматином, почти сливалась с коричневой стеной. Лина сделала глубокий вдох и дернула за ручку. Дверь со скрипом подалась. Лина постучала в стенку. В каморке на полную громкость работал телевизор. Охранник Иван Кузьмич возлежал на диване, накрывшись красным пледом, и был похож на патриция, отдыхающего на римском пиру. Рядом с «патрицием» на тумбочке стоял поднос с чекушкой водки, рюмкой и бутербродами с черным хлебом, салом и солеными огурчиками. Лина оглядела каморку и увидела в глубине комнаты умильную картину: в потрепанном кресле дремали спина к спине Лео и Кузя.
– Тоже мне пес, даже не гавкнул! Входи, кто хочешь! – возмутилась Лина и, спохватившись, поздоровалась. – Добрый вечер, Иван Кузьмич!
– Опять вы? – поинтересовался Кузьмич без особенной теплоты в голосе. едва взглянув на вошедших. – Что еще случилось? Снова кто-то кони двинул? Кому теперь «скорую» вызывать? – Кузьмич неохотно поднял голову, а потом сел на диван.
– Не волнуйтесь, пока все живы, – успокоила его Лина. – Только вот мы с Валерием можем коньки отбросить, если не вырвемся на несколько часов из этой литературной тюряги.
– То есть как это – вырвемся? – возмутился Кузьмич. – Вы же хозяйке подписку давали! Цветков строго предупредил: до конца путевки никого не выпускать.
– Ну, подписали какую-то «филькину грамоту», – меланхолично подтвердил Башмачков. – И что с того? Никакой юридической силы, честно говоря, эта бумажка не имеет. И вообще… Никто ничего не узнает, если ты, Кузьмич, сам не заложишь нас мадам Ильинской. Слушай, тут такое дело! У нашего друга Сереги Филина в Дуделкино сын родился! Сын! А мы тут прохлаждаемся… Въезжаешь? Друг сегодня поляну для друзей накрывает. Обещаем тебе с праздника гостинчик прихватить – градусов на сорок!
– Ну, вы это… – замялся Кузьмич, – Вообще-то я не вправе, но…
– Вот именно, что «но», – вступила в разговор Лина, – из каждого правила есть исключение.
– Только не подведите, – пробурчал Кузьмич.
Башмачков размашисто перекрестился:
– Вот те крест, Кузьмич, не подведем! Думаешь, нам самим охота терять «пряники», которые нам «училка» Станислава Сергеевна наобещала? Короче, зуб даю: уйдем и появимся незаметно, как воины ниньзя. Вернемся через пару часов, как раз к отбою. У нас к тебе только одна просьба: отключи, пожалуйста, видеокамеру у ворот, а то бульдог Ильинской любит обходить забор по периметру.
– Какой такой бульдог? – лукаво глянул на Башмачкова Кузьмич.
– Кузьмич, не притворяйся, ты все прекрасно понял. Бульдог – это ее заместитель Цветков. Ловит каждое слово хозяйки и выполняет все ее команды. Не удивлюсь, если узнаю, что он ей тапочки приносит.
Кузьмич помолчал для солидности, а потом сказал:
– Ладно, ребятки, валяйте! Только уговор: я ничего не слышал и ничего не видел. Неохота теплое место терять. Сами знаете: пенсионера никто на работу не возьмет, старость у нас уважают только на словах.
– Пойдемте уже, Иван Кузьмич! – поторопила Лина. – А то мы с Башмачковым опоздаем к горячему, да и выпивка на столе скоро закончится.
Близкий конец напитков стал решающим аргументом. Кузьмич крякнул, подошел к экрану компьютера и выключил видеокамеру, направленную на ворота. Затем кинул в карман просторной спецовки тяжелую связку ключей и махнул гостям рукой: шевелитесь, мол, пошустрее, если через ворота выйти хотите.
Незваные гости
Лина с Башмачковым опасливо шагнули за калитку. Дверца со стуком захлопнулась, ключ повернулся в замке, и тут Лине вдруг сделалось страшно.
– «Поручик Голицын, а, может, вернемся?» – пропела она дрожащим голоском. – Похоже, от сидения взаперти у меня развилась боязнь открытого пространства, по-научному «агорафобия».
– Ну уж нет, – возмутился Башмачков. – Я так мечтал вырваться на волю! Обратно в мышеловку не полезу, даже если ты пообещаешь мне все бонусы мадам Ильинской. Давай, шевелись, Линок, времени совсем мало.
Лина молча шагнула на тропинку, ведущую к шоссе, и тут же наступила в лужу.
– Послушай, Башмачков, ни черта же не видно! – сказала она шепотом.
На них и впрямь обрушилась такая непроглядная тьма, словно на головы накинули черный бархатный плащ. Завывание осеннего ветра и шорох деревьев в лесу заставили Лину вздрогнуть и прижаться к другу.
– В чем дело, Линок? Ты же любишь родную природу? – усмехнулся Башмачков. – Лесные запахи. аромат поздних цветов, мокрые осенние листья… Гуляй, спокойно и наслаждайся волей, пока мы в нашу лит. тюрягу не вернулись.
– Даааа, скажешь тоже – наслаждайся… – вздохнула Лина. – Зря ругают Сергея Семеныча за московскую иллюминацию. В столице хотя бы ноги по ночам не переломаешь.
– Признаю, Линок, подмосковный губер дал маху! Почему-то не установил он для тебя в лесу световую инсталляцию, – не унимался Башмачков. – Сверкающая арка у ворот пансионата или потолок из разноцветных лампочек в лесу тебе сейчас не помешали бы.
Башмачков протянул Лине руку, и она почувствовала, как тепло его огромной лапищи согревает душу, а в сердце, словно в стакане горячего чая, стремительно растворяются страх и неуверенность.
Быстрым шагом беглецы двинули в сторону Дуделкино.
– Ты точно знаешь, куда идти? – засомневалась Лина.
– А то! По внутреннему навигатору! -успокоил ее Башмачков. – Не в первый раз, старушка! Видишь кладбище справа? Значит, уже недалеко.
– Вот про кладбище – это ты зря сейчас сказал. И без него страшно! – поежилась Лина.
– Наоборот, души умерших писателей нам помогут. Кстати, ты знаешь, почему они на нашей стороне?
– Потому что мы с тобой пишем всякую чушь, а классикам обидно, что потомки «не тянут», и они стараются «подтянуть» нас.
– Похвальная самокритика, но суть не в этом. Дело в том, что мы с тобой хотим узнать истинную причину, по которой в этом миленьком месте погибают писатели, их духовные братья и сестры. Я верю, что души усопших сочинителей помогут нам добраться до истины – из солидарности. Я не раз слышал такую легенду: в местах, где жили и умерли великие люди, остается невидимый купол из отпечатков их мыслей и чувств. Самый большой купол, по мнению мистиков, накрывает Санкт-Петербург. Над Дуделкино, я думаю, купол поменьше, но он все равно существует! Думаешь, почему я люблю сюда ездить? Буквально кожей ощущаю присутствие рядом с собой душ умерших писателей и поэтов. Брожу здесь, а они наперебой подсказывают мне темы и идеи будущих сочинений.
– Никогда не замечала, что ты склонен к мистике, – удивилась Лина.
– Не в этом дело. Просто наш план настолько безнадежен, что помочь может только чудо. Ты, кстати сказать, уверена, что Иветта Александровна Коромыслова до сих пор живет на улице Короленко?
– Конечно, нет, – Лина сказала это очень тихо. Только сейчас она поняла, в какое безнадежное дело они вляпались, и продолжала: – Даже если она там живет, маловероятно, что дама захочет вечером пустить в дом незнакомых людей и, тем более, начнет откровенничать с ними. Что-то мне подсказывает: она весьма преклонного возраста, а старушки всегда очень подозрительны.
– Не факт, – сказал Башмачков. – Пожилые мужчины очень даже легкомысленны, то и дело пристают к молодым девушкам. Впрочем, все зависит от кошелька и известности. Почти невозможно встретить пожилого слесаря с молоденькой женой, которая годится ему во внучки, зато старого писателя с юной красоткой-супругой – запросто. Впрочем, скоро все сами узнаем про Иветту Александровну. Взгляни вон туда – дом Коромысловых уже за поворотом.
Лина увидела зеленый домик за высоким забором и почувствовала, как сердце ухнуло куда-то в желудок. Она так сжала пальцы Башмачкова, что тот ойкнул и проворчал:
– Эй, хладнокровнее, леди-детектив! Возьми себя в руки. Помни, что в загородном доме главное – найти общий язык с собакой, чтобы завтра не явиться на семинар Ильинской в разодранных джинсах.
– Ой, а у тебя не агорафобия, а кинофобия – боязнь собак! Ладно, не трусь, я с тобой! Никто тебя не съест!
Лина сделала глубокий вдох и медленный выдох, чтобы заставить сердце стучать чуть спокойнее. Тренер по китайской гимнастике цигун когда-то научил ее этой практике, и она ей иногда пользовалась.
Вот и дом двенадцать-а. Башмачков вздрогнул, но быстро взял себя в руки. На калитке красовалась табличка с огромным волкодавом и грозная надпись: «Нарушители границ остаются без яиц!». Башмачков напрягся, сжал одну ладонь в кулак, а другой нажал кнопку звонка. За забором сразу же залаяла собака. Судя по басистому тембру, пес был габаритами ближе к сенбернару, чем к карликовому пуделю.
– Кто там? – раздался в динамике недовольный старческий голос.
– Здравствуйте, мы от Бориса Биркина. – Лина сказала это кротким, почти ангельским голоском, однако хозяйка не спешила открывать калитку.
– А почему Борясик вместо того, чтобы навестить меня лично, прислал на ночь глядя незнакомцев, да еще и без предварительного звонка? – поинтересовался голос.
– Нам горько сообщать вам печальную новость, но....
Башмачков запнулся и замолчал. Пришлось Лине взять инициативу в свои руки:
– Борис Биркин недавно умер в паре километров от вас при загадочных обстоятельствах. В записке, которую мы нашли в его документах, он указал ваш адрес и попросил того, кто найдет его сообщение, встретиться с вами. Мы поняли, что телефонный разговор в данном случае неуместен. Впрочем, на территории пансионата «Вдохновение» все равно мобильной связи нет, поэтому мы явились без звонка. Простите, пожалуйста, двух писателей за такую наглость.
– Треф, – ко мне! Быстро в вольер! – приказала хозяйка собаке, и калитка со щелчком открылась.
Осторожно, злая собака!
– Следуйте по дорожке, она приведет вас к дому, – скомандовал скрипучий голос в домофоне. Лина, тихо чертыхаясь и стараясь не поскользнуться в темноте на мокрой листве, двинула следом за Башмачковым. Из вольера раздался возмущенный бас четвероногого сторожа. На крыльце их встретила хозяйка в обычном дачном «прикиде». Видавшая виды куртка и потертые джинсы придавали ее фигуре некоторый объем, но узловатые птичьи пальчики и узкие кисти намекали на сухощавое тельце. Под слабым светом фонаря невозможно было определить возраст дамы, однако скрипучий голос не оставлял сомнений: ей далеко за семьдесят.
– Литератор Валерий Башмачков, – церемонно представился спутник Лины и поцеловав смущенной хозяйке руку. – А это Ангелина Томашевская, автор остросюжетных романов. Записку с вашим адресом, Иветта Александровна, мы случайно нашли в комнате, которую Борис Биркин занимал в пансионате «Вдохновение».
Разумеется, Башмачков умолчал про их вторжение в номер Биркина через балкон.
– Дочь писателя Коромыслова, – коротко представилась дама и добавила, – Иветта Александровна Коромыслова.
Хозяйка окинула взглядом незваных гостей, надела на нос очки, внимательно прочитала записку, нацарапанную рукой Бориса Биркина, взглянула на непрошеных гостей и вынесла вердикт:
– На жуликов, господа, извините, вы не тянете. Налицо, точнее, на лице – верхнее образование и избыточное для наших дней воспитание. Добро пожаловать в мой дом.
Гости вошли в большую, изрядно захламленную комнату. Лине на минуту показалось, что она вернулась в детство. В конце прошлого века на подмосковные дачи свозилось все барахло из города: от поношенной одежды до потрепанной мебели. Дача была, так сказать, промежуточным пунктом хранения для старых вещей на пути от городской квартиры к помойке. Вот и в комнате, куда их пригласили, теснились комоды, кресла, старомодные стулья, висели картины, видимо, купленные на вернисаже в Измайлово.
Хозяйка скинула куртку и действительно оказалась худенькой пожилой дамой. Тонкая морщинистая шейка делала ее еще больше похожей на птичку. Иветта Александровна велела гостям подождать и вскоре появилась с электрическим чайником и с пряниками в изящной фарфоровой корзинке.
– Что же все-таки случилось с Борей Биркиным? – спросила пожилая дама, одновременно разливая кипяток в тонкие фарфоровые чашечки и предлагая гостям выбрать пакетики с заваркой по вкусу.
– Боюсь, без вашей помощи нам это не узнать, – сказал Башмачков и взглянул на Лину, ища поддержки. Лина, стараясь не увязнуть в подробностях, кратко изложила Коромысловой суть дела: как она наткнулась на безжизненное тело Бориса на дорожке пансионата, как его внезапная смерть показалась ей странной, как они с Башмачковым случайно нашли на его прощальную записку с адресом Коромысловой, выброшенную горничной.
– Ничего не понимаю! – пожала хозяйка худенькими плечиками. – Чего Борясик так испугался? Зачем он оставил в номере паническую записку? Что он вообще делал в пансионате осенью со своим радикулитом и воспалением тройничного нерва? Почему не зашел ко мне в гости?
Лина кратко изложила Иветте ключевую идею семинара Ильинской: каждый участник пишет книгу в своем стиле об одном том же герое, а потом получает бонусы – тиражи, известность и гонорары. Писатель Биркин клюнул на рекламу так же, как и другие авторы. И это неудивительно. На объявление отозвалось столько народу, что Ильинской даже пришлось устроить конкурс.
– Кто же этот загадочный герой, которого ваша Ильинская решила прославить столь экзотическим способом? – старушка резко, по-птичьи качнула встрепанной головкой и уставилась внимательными воробьиными глазками вначале на Лину, а потом на Башмачкова.
– Никто пока не знает, – вздохнула Лина. – Полагаю, в этом вся соль. Возможно, писатель Биркин угадал его засекреченное имя, а потом сообщил о своей догадке Ильинской. Похоже, Борис быстро сообразил, что проявил опасную проницательность, но было уже поздно.
– Ну, а я-то чем могу помочь? – хозяйка отхлебнула чаю и взглянула на Лину в упор.
– Видите ли, Иветта Александровна, – подал голос Башмачков, – вы выросли в Дуделкино и, вероятно, знаете тут, простите, каждую собаку. Почему-то мне кажется, что с «Борясиком» вы тоже были знакомы с детства. Что вы о нем помните?
– Вы не ошиблись насчет собак. Овчарка Бори Биркина по кличке Муза проживала здесь же, на улице Короленко, через три дома от нашего. Разумеется, вместе с дедушкой Борясика, писателем-натуралистом Романом Биркиным и всей их большой семьей. Борясик был моложе меня на десять лет, но мы, дети, носились по улицам Дуделкино этаким «разновозрастным отрядом». Летом целыми днями перебегали из дома в дом, с участка на участок. Конечно, слушая пересуды взрослых, мы держали ушки на макушке и знали об обитателях поселка намного больше, чем хозяева дач могли предположить.
– Мне почему-то кажется, что и героя наших будущих книг Ивана Кармашова вы должны хорошо знать, – сказала Лина. – Возможно, ключевые моменты его биографии помогут вам кое-что вспомнить?
Башмачков включил смартфон и принялся перечислять вводную информацию, предоставленную Ильинской – от детских лет героя в уральском городке до создания им успешного фермерского хозяйства и работы в благотворительной организации.
Коромыслова выслушала все внимательно, но отрицательно покачала головой. Эти факты ни о чем ей не говорили.
– А если копнуть с другого конца? – предложил Башмачков, прожевав пряник, – Может быть, вы попробуете вспомните друзей детства Бориса Биркина? Тех, кто был примерно одного с ним возраста и участвовал в общих играх?
– Послушайте, – дорогие мои, – сказала дама. – Сейчас, на ночь глядя, я вряд ли что-нибудь вспомню. Давайте я завтра набросаю списочек Бориных друзей детства, а потом вас с ним ознакомлю.
– Днем мы на семинаре, – сказал Башмачков, – так что, если не возражаете, навестим вас послезавтра вечером.
– О’кей, – кивнула старушка. – Пойдемте, я провожу вас до крыльца.
– Собака зарыта? Ой, то есть, закрыта? – Башмачков даже стал заикаться, поскольку из темноты опять раздался басовитый лай.
– Ладно, уговорили, покажу вам моего Трефа! – сказала хозяйка и вскоре появилась в сопровождении очаровательного кокер-спаниеля. Пес взвизгнул, подпрыгнул и лизнул Лину в руку.
– А по голосу и не скажешь, – растерянно сказала Лина.
– Голос – дар божий, – улыбнулась хозяйка, – знаменитые вокалисты тоже, как правило, не были гигантами. Между прочим, Треф не всех гостей так встречает. Мужчин он вообще-то не жалует.
Словно в подтверждение ее слов пес взглянул на Башмачкова и глухо зарычал.
– Ну, нам пора! – заторопился литератор, с опаской косясь на коккера. Хозяйка на всякий случай придержала пса за ошейник и улыбнулась:
– Вижу-вижу, дружба с собаками – не ваш конек, Валерий.
Башмачков слегка смутился, но все же отошел подальше. Лина, напротив, нагнулась погладить пса на прощание, и тот лизнул ее в щеку.
Обратный путь они проделали довольно быстро.
– Как же мы попадем на территорию? – запаниковала Лина, подходя к пансионату. – Телефоны-то не работают! Да и Кузьмич, возможно, уже спит.
– Спокойно, Линок! Чай не в Германии живем! – расхрабрился Башмачков. – У нас дырка в заборе обычно не бывает единственной.
Они довольно долго брели вдоль забора из сетки-рабицы, подсвечивая путь телефоном, спотыкаясь и чертыхаясь то и дело. Никаких дыр! Наконец добрались до знакомой прорехи и вновь убедились: в нее даже кот не пролезет.
– Что же делать? – Лина была готова разрыдаться. – не ночевать же тут!
Внезапно Башмачков достал из кармана перчатки и уперся ногой в бетонный столб. Затем литератор зарычал не хуже Трефа, и вдруг – рррраз! – оторвал от земли изрядный кусок сетки-рабицы. Затем поднял ее, помог Лине пролезть в дыру, а потом, кряхтя и чертыхаясь, выбрался на территорию пансионата сам.
– Я же говорил, детективов-вездеходов забор не остановит! – объявил он с гордостью и, почувствовав себя в этот миг главой экспедиции, скомандовал: – Натяни глубже капюшон на случай, если рядом видеокамеры, а я надену бейсболку. – Не суетись и не оглядывайся. Идем спокойно, как бы гуляя, в сторону нашего корпуса.
У ворот маячила знакомая фигура в костюме маскировочной раскраски.
– Кузьмич, родной! – обрадовалась Лина, – Как ты догадался, что мы вернулись?
– Кто-то, кажется, обещал мне гонорар, – сказал Кузьмич, не обращая внимания на бурные приветствия Лины и внимательно рассматривая пустые руки беглецов.
– Кузьмич, тут такое дело, – вполне правдоподобно замялся Башмачков. – мы твой пузырь грохнули по дороге. Везде такая темень, что ухабы и ямы не разглядишь. Дороги в Дуделкино – сам знаешь, какие…
– А бар еще работает? – спросила Лина.
– Что ему сделается? – буркнул Кузьмич, – конечно, работает, денежки кует. Цены-то там, сами знаете, какие.
– Не вопрос, – сказала Лина, – ждите меня здесь оба, сейчас вернусь. Вскоре она притащила Кузьмичу бутылку «Праздничной», и охранник заметно оттаял.
– Да что ж я алкаш какой, чтобы один пить? – возмутился он – Айда за мной!
Вскоре Лина, Башмачков и Кузьмич уселись за маленький столик в каморке охранника. Лео и Кузя продолжали дрыхнуть рядышком в кресле и даже не повернули морды в сторону ночных гостей.
– Ну, за свободу! – провозгласил тост Башмачков.
– Со свиданьицем, – охотно отозвался Кузьмич.
– А кому принадлежит пансионат «Вдохновение»? – спросила Лина. В душе она рассчитывала на эффект неожиданности и надеялась, что Кузьмич, потеряв бдительность, расколется.
– Какому-то ООО «Подмосковный отдых», – сказал Кузьмич.
– Точно! Я вспомнила! – обрадовалась Лина. – Реквизиты фирмы были на счете за проживание, который нам выставила Ильинская. А кто владеет этой компанией?
– Да почем мне знать? – пожал плечами Кузьмич. – Мое дело маленькое: – открыл ворота – закрыл ворота.
– Не может быть, Кузьмич, чтобы ты ничего не знал, – сказала Лина и подала знак Башмачкову: мол, пора освежить хозяину содержимое стопки. – Персонал всегда обсуждает начальство. Да тут особого знания и не надо. Даже я поняла, что Ильинскую всего лишь наняли для проведения семинара. Она отнюдь не самый главный персонаж на этом празднике жизни.
– Ну, это даже Кузе ясно, – Кузьмич выпил, крякнул и хитро сощурился: – Цветков, конечно, главнее Султанши, хоть и старается особо не светиться. Он здесь, так сказать, серый кардинал. А Султанша – наемный сотрудник.
– Значит, Цветков и есть главная шишка? – встрепенулся до того молчавший Башмачков.
– А вот и не угадал! Есть кардинал еще «серее».
– И кто же он? – спросила Лина
– Так я вам и сказал, – усмехнулся Кузьмич. – За длинный язык у нас сразу выгоняют.
Лина опять дала Башмачкову знак, что пора «освежить» хозяйскую стопку, и попросила:
– Кузьмич, миленький, ну хоть намекни! Интересно же…
– Если честно, я его в глаза не видел. Цветков нас постоянно каким-то «боссом» стращает. Мол, босс приедет, порядок наведет. А мне-то что? Я как открывал ворота, так и буду дальше их открывать. Ну, а если босс меня выгонит – с голоду не умру. Все же у меня пенсия военная, да и горбатиться за такие копейки, как здесь, радость небольшая.
– Давай, Кузьмич, вернемся опять к боссу. Ну хоть что-нибудь о нем тебе известно?
– Практически ничего. Знаю только, что он родом из этих мест. Цветков вечно шеф-повару и бармену говорит, чтобы те даже не пытались босса дурить. Дескать, тот всю местную логистику знает, всех поставщиков, все цены. Между прочим, «Вдохновение» – лишь одно из заведений, принадлежащих боссу. Говорят, что кроме отельного у него есть и другие бизнесы. Например, строит многоквартирные дома. В общем, этакий мини-олигарх.
– И что, он ни разу сюда не приезжал?
– По крайней мере я его никогда здесь не видел.
– Спасибо, Кузьмич, за гостеприимство, пора и честь знать, – сказала Лина, гипнотизируя взглядом Башмачкова, который успел «освежить» содержимо не только Кузьмичевой, но и своей стопки.
– Ну, за продолжение знакомства! – торжественно провозгласил Башмачков и осушил стопку до дна. Затем неохотно поднялся, прищурился на остатки водки в бутылке, махнул рукой и покорно поплелся за Линой.
Султанша что-то скрывает…
Наутро Ильинская вышла на сцену в алом тюрбане и белом брючном костюме с алой отделкой. В этом наряде она и впрямь была похожа на Султаншу. Даже взгляд у леди-коуча стал ледяным и властным. Лина подумала, что сейчас эта дамочка легко могла бы отдать приказ о казни какого-нибудь дерзкого визиря. Ну, или на худой конец – о заключении в темницу самого наглого писателя – такого, как Башмачков.
Станислава Сергеевна обвела зал внимательным взглядом и сказала:
– Вчера я пообещала вам рассказать о прототипе нашего героя, что с удовольствием и делаю. Этот незаурядный человек достоин всяческих похвал. Иван – типичный сэлф-мэйд-мэн, как говорят американцы, то есть сделал себя сам. Чего ни коснись – образования, карьеры, бизнеса – Иван Петрович Кармашов всего достиг собственными силами.
– Можно вопрос? – пробасил из зала срывающимся на дискант баском Стас Лукошко. – Кармашов – это его настоящая фамилия?
Зал выдохнул, а потом зашумел. Этот вопрос уже несколько дней витал в воздухе, но никто не решался его озвучить. Все головы разом повернулись к юному дарованию, словно Лукошко сказал что-то неприличное. Однако молодой человек не смутился и продолжал:
– Станислава Сергеевна, простите, но так биографические книги не пишутся. Заперли нас за забором на две недели, лишили вай-фая и телефона, потребовали дать расписку о неразглашении… А что взамен? Мы ведь реальные денежки заплатили! Как я могу писать книгу о человеке, если почти ничего о нем не знаю? Нужны интересные случаи из жизни, имена друзей и домочадцев… Где все это? Почему бы не пригласить сюда родственников или коллег нашего героя? Многое можно было бы найти в интернете, если бы вы не лишили нас связи. Да что там связь! Нас полностью отрезали от информации. В двадцать первом веке это бред какой-то. Скажите, как я могу написать правдоподобную историю в таких условиях? Даже в жанре постмодерна…
Ильинская взглянула на юношу со снисходительной улыбкой. Лина подумала, что умение держать удар – сильная сторона Султанши.
– Эх, Стас, если бы вы знали, как я не люблю всю эту интернетовскую халтуру! Вы слишком юны и не можете себе даже представить, что еще не так давно мировой паутины не было. Вообще! Каких-то двадцать лет назад писатели работали в библиотеках и черпали информацию из бумажных книг.
– Ну, насчет книг, госпожа Ильинская, вы правы. Только вот библиотеки в нашем пансионате тоже нет, – пробасил из зала Егор Капустин. – Если мы будем так работать и дальше, то в итоге вы получите не качественные книжки из серии ЖЗЛ, а сборник дешевой ненаучной фантастики. Такую, знаете ли, беллетристику для домохозяек. Мне кажется, Станислава Сергеевна, вы рассчитывали на что-то другое, иначе не собрали бы нас здесь и не пообещали в конце семинара плюшки и пряники.
Аркадий Цветков, сидевший, как и прежде, в темном углу, внезапно поднялся, вышел на свет, подошел к авансцене, примирительно улыбнулся и сказал:
– Не горячитесь, друзья! Эх, где мои двадцать и сорок лет?! Я в вашем возрасте, Стас, был таким же пылким, а в вашем, Егор, таким же въедливым. С удовольствием докладываю: интернет и телефонная связь активно ремонтируются, и в ближайшее время заработают. Однако у всего на свете, как вы знаете, есть обратная сторона. Боюсь, друзья, блага цивилизации помешают вам в работе. Вы будете постоянно отвлекаться на интернет и социальные сети, и ничего путного в итоге не напишете. Между тем, для нас со Станиславой Сергеевной важно, чтобы ваши книги получились талантливыми и убедительными.
– Друзья, – Ильинская жестом остановила Цветкова. – Уверяю вас, Иван Кармашов – вполне реальное имя. Пока оно никому ни о чем не говорит, так как наш герой до недавнего времени держался в тени. Работа у него была такая…
– Преступная скромность! – подала голос Мария Кармини. – напрасно он скрывал от общества свои таланты. Сейчас без пиара никуда. Любовь читателей надо собирать капля за каплей в воображаемый хрустальный сосуд. Когда он наполнится до краев, это и будет та слава, о которой мечтает каждый писатель.
– То есть? – спросил Стас Лукошко и признался: – Я ничего не понял.
– Молодой человек, – Кармини надменно взглянула на парня и продолжала, – все просто: надо самому заботиться о собственной славе, а не ждать, пока вас, такого молодого и талантливого, кто-то заметит, будет умолять подписать договор на издание книги, а потом продвигать вашу книгу по торговым сетям.
– Блин, как же я могу заботиться о моей славе? – изумился Стас. – Обнажить торс и выкладывать сэлфи в Инстаграм? Или подраться в ресторане с какой-нибудь знаменитостью?
– Даю бесплатный совет. Для начала вам надо найти влиятельного покровителя. Например, известного писателя, который бы рассказывал о вас редакторам, сочинял предисловия к вашим будущим книгам, а позже, когда они будут напечатаны, публиковал о вас восторженные рецензии. Мэтр станет паровозом, который привезет вас к успеху.
– И где же я найду такого заботливого папочку? – пожал плечами Стас.
– Можно мамочку! – улыбнулась Кармини с намеком.
– Спасибо за совет, – холодно отозвался Лукошко. – Извините, но все эти «лайфхаки» из прошлого века. В эпоху интернета, вирусной рекламы и социальных сетей люди и так прочитают мою книгу. Разумеется, если текст им покажется интересным. А все эти тусовки с бабушками и дедушками в Центральном доме литераторов, поездки с ними в регионы на дни классиков русской литературы, выступления в пыльных библиотеках и домах культуры, давно требующих ремонта… Простите, но это не мой формат.
– Как хотите, – холодно сказала Кармини, – мы, юноша, в вашем возрасте не были такими самоуверенными.
– О, интернет заработал! – встрепенулся Лукошко, не обращая внимания на слова дамы. – Спасибо, господин Цветков!
Стас уткнулся в телефон и стало ясно: он мысленно уже не здесь, а во всемирной паутине и с каждой секундой увязает в ней все крепче. Лина вдруг вспомнила притчу, которую ей рассказал все тот же гуру-цигунист, занимавшийся с их группой восточными практиками:
«Один грешник хотел попасть в Рай, и страж у райских врат попросил его вспомнить хотя бы один его добрый поступок. Грешник вспомнил, как перед смертью не растоптал паучка на дорожке. Стражник кивнул, и паучок сплел крепкую лестницу, по которой грешник поднялся к райским вратам».
Стас сейчас был похож на такого паучка, который плел во всемирной сети свою веревочную лестницу. Только вот сможет ли он подняться по ней к истине? Этот вопрос, который мысленно задала себе Лина, так и остался без ответа.
Ильинская сделала вид, что забыла про молодое дарование, однако время от времени поглядывало на Стаса, уткнувшегося в смартфон. Она немного поспорила с семинаристами на литературные темы, блеснула эрудицией, так сказать, «показала класс», но потом смягчилась, всех похвалила за трудолюбие и отпустила писателей работать над рукописями.
Открытие Стаса
– Не помешаю? – услышали Лина и Башмачков за спиной срывающийся на дискант юношеский басок. Они прогуливались, как обычно, по парку, Стас Лукошко догнал их и зашагал рядом с Линой, примериваясь к ее шагам и стараясь не забегать вперед.
– Велком! – отозвался Башмачков и пояснил: – Вот гуляем перед сном, как положено немолодым писателям, обсуждаем с Ангелиной Викторовной странности нашего, с позволения сказать, семинара. Нам-то, людям из прошлого, все эти тренинги, выездные семинары и коучи в новинку. Многое кажется подозрительным, возможно, в силу возраста. А вы, молодой человек, что думаете об этой, с позволения сказать, школе литературного мастерства?
Стас резко перестроился в шеренге, встал между Линой и Башмачковым и громко зашептал:
